![](/files/books/160/oblozhka-knigi-da-chto-vy-znaete-o-nastoyaschih-princessah-si-377254.jpg)
Текст книги "Да что вы знаете о настоящих принцессах? (СИ)"
Автор книги: Светлана Романюк
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 31 страниц)
Глава 3
После первого, но далеко не единственного, визита лорда Палмсбери прошло уже больше двух месяцев и ровно полтора месяца с тех пор, как леди Анна получила письмо, в котором сообщалось, что срочность его миссии не позволяет ему привезти дочь в дом тетки лично, однако девочка уже в пути и в ближайшее время прибудет в Динтон-хаус.
За это время по приказанию домоправительницы миссис Нитнэс прислуга успела двадцать раз вытереть пыль в комнате, которую отвели мисс Селии, двенадцать раз вымыть пол там же, восемь раз проветрить простыни и трижды полностью сменить постельное белье на кровати, стоящей все в той же комнатке. Лизи и Кити пять раз приносили собственноручно составленные букеты, чтобы установить их на туалетный столик в спальне, которая все никак не могла дождаться хозяйку. Когда очередная
композиция пожухла и уронила несколько свернувшихся листочков на столешницу, девушки решили временно приостановить набеги на оранжерею и составить очередной флористический шедевр лишь после того, как воочию увидят долгожданную кузину.
Весна как-то незаметно подкралась к середине. Бесконечные холмы сменили одежды с грязно-бурых на нежно-зеленые и смотрелись уже не так уныло. Даже тяжелое серое небо и почти голые ветви деревьев в реденьких рощицах не могли полностью испортить радостное впечатление от первой травки, птичьего гомона и дорог, наконец-то ставших почти проезжими. После месяца практически затворнической жизни, когда дороги больше напоминали реки бурой грязи, леди Динтон с дочерьми, как, впрочем, и все их соседи, пытались наверстать упущенное. Они с неподдельным энтузиазмом принялись наносить и отдавать визиты.
Этим погожим утром три леди были в особенно приподнятом настроении. Они возвращались домой, слегка утомленные, но чрезвычайно довольные собой, друг другом и миром. Баронесса Токер, которую они сегодня посетили, всегда была приятной собеседницей, а поскольку леди Динтон не просто навестила подругу, а поделилась с ней новостью, то любезность баронессы и вовсе вышла из берегов, грозя утопить гостей в патоке.
Новость и правда была хороша! Начались весенние каникулы, и в Динтон-хаус приехали молодые джентльмены. Теодор был еще слишком мал, чтобы взволновать своим появлением хоть одно сердце, помимо материнского. А вот Грегори в свой двадцать один год был настоящей находкой в этом узком кружке, где на пять юных леди приходился всего один джентльмен, еще способный протанцевать более двух танцев подряд и не свалиться с одышкой. Тем более что за долгие месяцы взаимных расспросов и разглядываний все давно про всех всё знали, и свежее лицо было поистине благодатью.
Выпорхнув из повозки и легко взбежав по ступеням, сестры намного опередили мать. По этой причине грохот выстрелов застал их уже в холле, а леди Динтон на пороге дома.
Дворецкий, поклоном приветствующий вернувшуюся госпожу и собиравшийся сообщить ей новость, заслышав этот ужасный шум, вздрогнул, подогнул колени да так и застыл в нелепой позе спринтера, который сорвется с места в тот же момент, как только определит, в какую сторону бежать.
Леди Динтон вопросом, в какую именно сторону бежать, не мучалась. Она не глядя отбросила зонтик и перчатки, подобрала одной рукой подол платья, другой рукой рванула шляпку с головы и понеслась навстречу звукам. Поскольку прежде чем снять с головы шляпку, она забыла предварительно развязать ленты под подбородком, узел на них затянулся намертво, шляпка повисла у нее за спиной и подпрыгивала в такт бегу, грозя удушить владелицу.
Не обращая внимания на опасность, леди Анна легко обогнала дочерей, спешивших в ту же сторону, но на подходе к голубой гостиной она отдала пальму первенства в этом забеге леди Марии, которая вылетела из стены напротив входа в гостиную и ворвалась туда, не утруждая себя открыванием дверей. Леди Анна в очередной раз позавидовала способностям подруги, позволяющим ей всегда оказываться первой на месте каверз и проказ их сыновей. В том, что непрекращающийся грохот дело рук Грегори, Тео или их обоих, женщина не сомневалась. Она протянула руку, рванула на себя дверную ручку и оказалась в комнате, лишь на мгновение отстав от своей предшественницы.
Голубая гостиная в этот момент больше походила на тир. Вся мебель была сдвинута из центра комнаты к окнам, над камином была прикреплена мишень, Грегори и Тео стояли у противоположной стены и палили из пистолетов.
Каждый их выстрел сопровождался, помимо уже слышанного дамами грохота, появлением разноцветных клякс на мишени и на стене вокруг нее, взрывами задорного женского смеха и, в зависимости от того, как далеко от центра мишени появлялось очередное пятно, одобрительными или подбадривающими выкриками.
Благодаря царящему в комнате веселью вновь прибывшие некоторое время оставались незамеченными, что позволило им насладиться открывшейся картиной в полной мере, оценить принесенный ущерб и разглядеть нежданную гостью.
Картина была живописной, ущерб – мелким (испорченными обоями в этом доме давно никого не удивишь), незнакомка – юной, высокой, длинноногой. Одета она была дорого и элегантно. Платье ее, обманчиво простого кроя, отлично сидело по фигуре. Пышные волосы цвета жидкого шоколада были коротко острижены по последней моде. Лицо было приятным, но назвать ее красавицей мешали крупноватые нос и губы, и даже огромные выразительные зеленые глаза в обрамлении густых черных ресниц не могли полностью исправить дело.
– Мягче дави на курок, Тео! – смеялась девушка. – Грегори, ты по-настоящему меткий стрелок! Только два твоих выстрела ушли в молоко!
– Это нечестно, – надулся Тео. – Грегори уже стрелял до этого, он и на настоящую охоту уже не раз ходил.
– Не ной, – Грегори потрепал брата по волосам. – Это ты предложил соревноваться, и то, что у меня есть опыт стрельбы, ты знал! Но тогда это тебя не смущало! И потом, именно эти пистолеты я держу в руках в первый раз. Но нужно признать, для первого раза ты стрелял очень неплохо.
– Действительно! – подтвердила девушка. – Когда отец в первый раз вручил мне пистолет, я и в стену-то не сразу попала!
Тео только фыркнул и гордо отвернулся. Однако, встретившись взглядом с матерью, он порядком поубавил заносчивости во взгляде.
– Могу я узнать, что здесь происходит? – спокойно поинтересовалась леди Анна.
Леди Мария молча переводила взгляд с Грегори на Тео, с Тео на незнакомую юную леди, с юной леди на мишень, с мишени на пистолет, а затем опять на Грегори.
– Ничего… Мы просто опробовали подарок, который лорд Палм… – неуверенно начал Тео.
– Простите, тетя Анна! – мягко перебила его девушка. – Это моя вина! Я Селия. Я приехала, когда вас не было дома. Леди Мария занималась в библиотеке, и дворецкий сказал, что ее лучше не беспокоить.
При этих словах лицо леди Марии сменило выражение с удивленно-обвиняющего на обреченно-извиняющееся. Обычно призраки были в курсе всех событий, происходящих в доме, где они обитали. Они знали, кто на кухне перевернул солонку, кто из прислуги неодобрительно отзывается о хозяине дома, кто из гостей стянул серебряную ложечку из сахарницы. Расставшись со своей жизнью, они проявляли неуемное любопытство в отношении малейших событий в чужой.
Леди Мария была исключением из этой плеяды любопытствующих зануд. Ее мирок ограничивался книжными полками. Она знала наизусть практически любую книгу в фамильной библиотеке, но не была в курсе того, кто посетил особняк. Однажды она умудрилась пропустить пожар, начавшийся по недосмотру одного из кухонных работников. Единственное в доме, что могло отвлечь внимание леди Марии от книг, это, конечно, дети. Она практически никогда не вмешивалась в их дела за пределами классной комнаты, но знала все их маленькие и большие тайны, а в случае необходимости всегда приходила на помощь.
Когда однажды ночью в галерее на некоторых портретах у особенно выдающихся предков Динтонов (причем это были не только мужчины) внезапно выросли роскошные усы, вслух имя художника так и не было произнесено, но один ласковый и укоряющий взгляд, адресованный Тэо, спас лица остальных от излишней растительности. Когда Грегори возомнил себя великим алхимиком, леди Мария своим своевременным появлением и парой подсказок спасла опыт от провала, а западное крыло дома от преждевременного превращения в руины. И наконец, когда восьмилетняя Кити, заигравшись с сестрой в салки, споткнулась на лестнице и полетела через перила второго этажа на мраморный пол первого (леди Анна до сих пор не может вспоминать об этом без содрогания), именно леди Мария успела подхватить девочку и мягко опустить ее на ноги. Но как уже было сказано, такие мелочи, как утренние визитеры мало волновали эту во всех отношениях достойную леди.
– Пока мы ожидали вашего приезда, – между тем продолжала Селия, – я подумала, что не будет ничего плохого в том, что я вручу своему юному кузену подарок, который лорд Палмсбери посоветовал выбрать для него. Вам не о чем волноваться. Это не настоящее оружие, хотя выполнено очень реалистично, не правда ли? Эти пистолеты не могут причинить никакого вреда. Даже эти пятна от выстрелов исчезают, как только снимешь мишень.
С этими словами она подошла к камину и легко отцепила висящий там плакат. В комнате раздался звук, похожий на хлопок пробки, вылетающей из бутылки шампанского, и все неприглядные пятнышки, густо покрывающие стену, тут же исчезли. Селия продолжала говорить, сворачивая в рулон лист с изображенной там мишенью:
– Это тренировочный пистолет фирмы Мирикл. Немного магии и море удовольствия. Я прошу прощения, что мы устроили такой переполох, нам, безусловно, нужно было предупредить вас прежде, чем устраивать такой шум в доме. Но мне хотелось как можно скорее подружиться с кузенами. Я не хотела причинять вам беспокойство. Когда отец учил меня стрелять, он подарил мне такой же.
– Отец учил тебя стрелять? – растерянно произнесла леди Анна.
– Да! Конечно, иначе как бы я могла сама за себя постоять? – улыбнулась Селия, положила свернутый рулончик на камин и протянула одну руку тетке, а другую леди Марии.
– Ну скажите же, что я прощена! – взмолилась она.
– Конечно, деточка, – леди Анна буквально утонула в огромных глазищах, полных раскаяния. – Я вовсе не сержусь на тебя! Просто весь этот шум такой внезапный…
– Пустяки, – улыбнулась леди Мария. – Леди Анна права, это все от неожиданности. Давайте поскорее забудем это недоразумение.
– Вы очень добры, – благодарно улыбнулась Селия.
– Но, милая моя, – спохватилась леди Анна. – Ты ведь только что с дороги! Столько времени в пути! Ты, наверное, ужасно утомлена!
– Что, вы! Я совсем не устала, – засмеялась Селия. – Во всяком случае, от дороги, скорее, я устала от бездорожья. Нам так часто приходилось останавливаться и пережидать непогоду, зачастую по нескольку дней, что путешествие затянулось раза в три против всех ожиданий.
– Да, моя дорогая, весна нынче чрезвычайно дождливая…
– Мама, – раздался девичий голос. – Это и есть наша кузина Селия? Здравствуй, мы рады наконец-то с тобой познакомиться!
– Здравствуйте, – засмеялась гостья. – Да, это я! Ваша кузина! И если мне не изменяет память, мы уже знакомы с вами. Просто в мой прошлый приезд мы с вами почти не общались и нам не удалось подружиться. Я была ужасным сорванцом и не умела водиться с юными леди! Надеюсь, в этот раз все будет иначе.
– Мы в этом уверены! – хором воскликнули обе девушки, попавшие под обаяние этой энергичной и жизнерадостной особы.
Щелк-щелк! Внезапно раздавшийся из угла комнаты звук заставил дам с удивлением обнаружить еще одного гостя или, правильнее сказать, гостью.
На спинке одного из стульев, покачивая ногой, восседала сухонькая старушка. Одета она была в костюм, сшитый по моде пятидесятилетней давности, на носу старушки поблескивали стекла пенсне, в руках она держала зонт-трость внушительного размера, раскладывая и складывая который, и получала щелкающие звуки. В целом в ее облике явно преобладал зеленый цвет, временами казалось, что даже ее бледная кожа и абсолютно седые волосы отливают зеленью. Рост старушки был таков, что если бы она вздумала встать, то ее макушка, украшенная замысловатой прической, вряд ли была бы выше колен любого из присутствующих.
– Ох! – вскричала Сели, всплеснув руками в притворном ужасе. – Простите мне мою неучтивость! Позвольте представить вам мисс Грин, моего большого друга и мою компаньонку.
– Приятно познакомиться, – прошептала леди Мария, передвигая очки вверх и вниз по носу, видимо пытаясь тем самым настроить резкость.
– Очень приятно, – вторила ей леди Анна, теребя затянувшийся на шее узел из шляпных ленточек.
– Но ведь она фейри! – воскликнула Лизи, несмотря на все попытки Кити, незаметно призвать сестру к молчанию.
– Да, это очевидно, не правда ли! – со смехом отозвалась Селия, а затем уже серьезнее продолжила. – Мисс Грин не слишком разговорчива, но поверьте, она очень рада с вами познакомиться. За время, которое она меня опекает, она много сделала для меня и не единожды выручала меня из различных переделок. Я очень к ней привязана. И надеюсь, что в этом доме к ней будут относиться с должным уважением.
Старушка слушала монолог своей юной спутницы, и по ее лицу было видно, что эти слова ей приятны, но пыл, с которым они произнесены, она считает несколько излишним. Лицо мисс Грин, как, впрочем, лицо любого из ее народа, было чрезвычайно подвижным. Мимика этих маленьких зеленых человечков была настолько богатой, что они умудрялись поддерживать разговор с собеседником, не произнося при этом ни звука. Нос, губы, глаза, да что там, каждая морщинка, каждая складочка на их забавных мордашках, казалось, жили своей независимой жизнью и находились в постоянном движении. Только фейри умели одним движением брови, одним взмахом ресниц или опущенным уголком рта признаться в любви, окатить презрением или обсудить погоду за последние две недели. Эти их способности были предметом черной зависти всех профессиональных актеров, которые могли работать над выразительностью мимики всю жизнь, но не достигали и сотой доли того, что давалось маленькому народцу вовсе без всяких усилий и было для них так же естественно, как для других дышать.
Мимика – это не единственная возможность общаться с фейри. Однако ко второму способу, а именно к полной мысленной связи, сами фейри прибегали крайне неохотно и крайне редко. Поскольку при таком общении все мысли и чувства человека становились для них открытой книгой, они начинали чувствовать себя ответственными за «собеседника», «усыновляли» его и присматривали за ним всю его жизнь. Человек мог и не знать, и не замечать такого присмотра, просто ему начинало несказанно везти в делах или в любви, а несчастья и неприятности обходили стороной. Имеющий опекуна-фейри никогда не совершал подлых или жестоких поступков. Даже если у него возникало такое намерение, то в последний момент находилось какое-либо препятствие для свершения неблаговидного деяния. Хотя часто ли тебе захочется совершать что-то отвратное, если жизнь у тебя складывается удачно, в доме достаток и в семье мир? Вполне понятно, почему фейри не торопились связывать себя подобным образом и взваливать ответственность за чужое счастье и благополучие на свои хрупкие плечи.
А вот разговаривать в силу некоторых анатомических особенностей фейри не могли (к несказанному облегчению всех профессиональных певцов). Хотя там, где речь идет о фейри, слово анатомия теряет свой смысл.
Органов, ответственных за такие естественные для других процессы, как дыхание, пищеварение, кроветворение и прочее, они вовсе не имели, да и тела, собственно, тоже. В своем естественном облике фейри представляли собой небольшие облачка зеленого цвета, которые для облегчения контакта с окружающим миром могли приобретать форму кого и чего угодно. Единственными ограничениями принимаемых обликов были цвет и размер. В кого бы или во что бы ни превращались представители этого занимательного народца, они всегда оставались верны зеленому цвету, хотя и не ограничивали себя количеством используемых оттенков.
Что касается размера, то тут, собственно, строгого ограничения не было, они с равным изяществом могли обернуться и полевой мышкой, и дилижансом, просто при этом серо-зеленая мышка будет плотной и вполне осязаемой, тогда как дилижанс получится полупрозрачный и по плотности будет напоминать туман или дым.
Из-за этих особенностей люди, да и другие расы, особенно упорствовали гномы, долго отказывались признавать за фейри право на разумность. Как известно, рассуждали они, мыслительные процессы происходят в мозгу, а как может мыслить то, что этим самым мыслительным органом не располагает? Однако лет двести назад фейри наконец-то официально внесли в Перечень рас разумных, а сто семьдесят лет назад они были признаны подданными ританской короны и за ними были закреплены гражданские права и обязанности.
Вообще-то во всех официальных документах и исторических трудах Ритания значится как Королевство Объединенных Земель Ритании и Литании. Поскольку до сих пор Литания представляет собой остров хоть и обширный, но практически не заселенный (помимо фейри, там проживает всего несколько десятков представителей других рас) и фактически не принимает участия ни в политической, ни в экономической жизни королевства, то для краткости говорят лишь о Ритании.
Климат Литании суров, почва камениста, растительность скудная, залежи ископаемых нулевые. Единственные, кто может жить там вполне комфортно, это представители коренного населения. Наряду с комфортом отсутствует и возможность обогатиться или хотя бы просто получить прибыль, поэтому, помимо фэйри, в Литании обитают в основном ученые, которые уже не первый десяток лет занимаются исследованием быта, нравов и физиологии местного населения.
Прямо скажем, пока похвастаться им особенно нечем. Фейри относятся к гостям дружелюбно, но свои секреты раскрывать не спешат. До сих пор никто точно не знает ни численность этого народа, ни половозрастной состав. Да и вообще многие задаются вопросом, есть ли у фейри такие понятия, как пол и возраст.
Сами же фейри покидают свой остров чрезвычайно редко, по крайней мере, они редко идут на контакт с кем-либо за пределами своего острова, а если фейри не хочет идти с вами на контакт, то вы вообще вряд ли заметите его присутствие. А поскольку, когда обыватель о чем-то не знает или чего-то не понимает, то он это что-то либо ненавидит и презирает, либо обожествляет, то и к фейри представители рас разумных в основной своей массе относились как к чему-то среднему между бешеной собакой и феей из сказки, выполняющей желания.
Глава 4
На присланной миниатюре принцесса не блистала красотой, но и не была уродиной. Впрочем, Огэст едва ли уделил изображению суженой более двух секунд. Ему хотелось поскорее покончить с этим нудным делом. Надо признаться, отсутствие энтузиазма у принца несколько поубавило надежд отца на то, что дражайшее чадо возьмется за ум, однако не развеяло их полностью.
В целом король Матиас был спокойным, эрудированным, разумным в тратах человеком. Безусловно, он не был величайшим представителем своей династии, однако его правление обошлось без сильных засух, наводнений, эпидемий, непомерных налогов и бунтов. Да, армия объединенных Ританских и Литанских земель была вынуждена принять участие в Великой Континентальной Войне, однако, во-первых, два года назад война закончилась победой союзных войск, во-вторых, арена военных действий лежала за пределами островного государства. Поэтому эпоху Матиаса I смело можно считать если не самой великой, то самой спокойной за всю историю Ритании.
Единственный недостаток омрачал светлый образ правящего монарха. Приступы безумия. Короля нельзя было назвать буйно помешанным. Приступы начались лет через пять после принятия короны. В один пасмурный день его застали сидящим в любимом кресле. Король размеренно покачивался из стороны в сторону, устремив невидящий взгляд в огонь, и время от времени повторял одну из трех фраз: «Это ты!», «Столько лет тишины!», «Необходимо действовать!». Бдения в кресле продолжались в течение трех суток. С тех пор время от времени с королем случались припадки, длились они от нескольких часов до нескольких дней и могли застигнуть того в любом месте: на скамейке в дворцовом парке, за обеденным столом, во время приема. После первого случая приступы не повторялись годами, но последнее время они заметно участились. По этой причине было особенно важно, чтобы Огэст взошел на трон (в качестве короля или в качестве регента при безумном отце) способным достойно править великой державой.
При всех недостатках принца-наследника он был хорошо образован, великолепно разбирался в искусстве (архитектура и живопись были единственными увлечениями, которым он оставался верен). Значительная часть его стремительно таявшего состояния была потрачена на реставрацию памятников архитектуры, строительство восхитительных ассамблей, приобретение полотен великих живописцев. Достойная, хорошо образованная супруга, обладающая тонким вкусом, могла внушить Огэсту пусть не любовь, но уважение наверняка. Потому что только человек, вызвавший уважение наследника, мог оказать на него хоть какое-то влияние. На данный момент таких людей было удручающе мало, архитектор Нэш Бридлес, талантливейший художник современности Эверелий и мистер Ирреспоси, знаменитый медик и хирург. К сожалению, в этот короткий список не входил ни венценосный отец, ни один из видных политических деятелей королевства. Стране как никогда была необходима сильная, дальновидная королева, способная представлять королевство на мировой политической арене.
И вот теперь, достигнув цели своего путешествия, лорд Палмбери стоял в центре огромного гулкого зала и понимал, что его терзания по поводу ожидания катастрофы закончились. Он ее дождался. Катастрофа стояла в десяти шагах перед ним, вертела в руках миниатюру Огэста и издавала звуки, более всего напоминающие крик осла в момент страсти. Их высочество принцесса Гертда Дабршвейгская изволили хихикать.
– Красавчик! – басовито порыкивала она.
Лорд Палмбери мысленно проклинал тот миг, когда согласился представлять принца Огэста Ританского при подписании брачного договора. Сжечь этот клочок бумаги он не имел права, однако именно этого ему больше всего хотелось.
Лорд искренне недоумевал, по каким параметрам из сотен возможных кандидаток была выбрана именно эта женщина.
Не самая именитая. В той же Вабрии в списке претендентов на престол ее имя было записано дай бог если в восьмом десятке.
Не самая богатая. Родителям невесты принадлежал полуразрушенный замок и пара деревушек в глубине страны. Далеко не юная. Этой зимой принцессе исполнилось двадцать семь лет.
Не красавица. Впрочем, это было ясно еще в Ритании, миниатюра оказалась на редкость правдива. Единственное, к чему посол оказался не готов, это рост новобрачной. На присланной картине принцесса была изображена в гордом одиночестве, на белом фоне, без каких либо предметов, сравнение с которыми позволило бы вычислить ее рост. Хотя в пояснительном письме к портрету упоминалось, что «ее высочество чрезвычайно миниатюрна». Но не до такой же степени! Если бы рост принцессы был еще на пару пальцев ниже, а усики над верхней губой на пару волосков гуще, то ее без зазрения совести можно было бы принять за чистокровную гному.
Лорд Палмбери немало поездил по свету, он был знаком и даже дружил, настолько, насколько может дружить дипломат, с представителями разных рас и народов. Не впервые он был и в Вабрии, безусловно, гномы здесь все равно что эльфы в Кленции. Трудно встретить человека, в предки к которому не затесались бы парочка тех или других. Но, глядя на принцессу, скорее приходило в голову, что в череду ее предков-гномов нечаянно затесалась пара людей. Лорд не имел ничего против гномов вообще, но вот против конкретного гнома, предназначенного в жены конкретному человеку он протестовал всеми фибрами души.
Лорд Палмсбери смотрел на девушку, и ему все больше хотелось кого-нибудь убить. Вот только он никак не мог решить, кого именно. Короля, напрочь выжившего из ума старикашку, который не удосужился проверить информацию о предполагаемой невестке? Министра иностранных дел, предложившего кандидатуру полномочного представителя принца? А может быть, родителей принцессы? Определенно, желание прикончить именно их было наиболее сильным.
– Не обращайте внимания, – рокотал отец невесты, трепля ее по упитанной щечке. – Моя девочка вовсе не так глупа, как может показаться на первый взгляд.
– Мы намеренно не дали малышке религиозного образования, – между тем ворковала маменька невесты, одновременно испепеляя мужа взглядом. – Таким образом мы старались расширить круг возможных кандидатов на брак. Я уверена, будущий супруг оценит такую дальновидность и сможет привить Гертде почтение к тем богам, которым поклоняется сам.
Видимо, из тех же соображений принцессу не слишком утруждали этикетом, и, судя по запаху, исходящему от будущей счастливой новобрачной, элементарные представления о гигиене также должен преподать супруге нареченный, дабы, как выразилась ее маменька, вылепить жену по образу и подобию. До сего дня за Огэстом не замечалось тяги к скульптуре, и было бы глупо предположить, что после знакомства с женой эта тяга в нем появится.
* * *
Неделя, остававшаяся до церемонии бракосочетания, летела стремительно. Лорд Палмсбери буквально забыл про сон. Полномочий отказаться от брака у него не было, но он упорно искал способ хотя бы его отсрочить. Сопроводительные, доверительные и разрешительные бумаги лорда были составлены грамотно, полно, и отложить счастливое событие под предлогом недоработки в каких-либо документах не получалось.
День начинался и заканчивался работой с бумагами, он перечитывал имеющиеся у него в наличии документы, не гнушался пользоваться библиотекой хозяев, которая оказалась на удивление толковой, собрание трудов – обширным и хорошо каталогизированным.
О браках монарших особ по доверенности он знал теперь, наверное, больше, чем кто-либо из живущих. Не то чтобы раньше он знал мало, любая миссия всегда начиналась с этапа подготовки, но некоторые тонкости открылись для него лишь в последние несколько дней.
В исторических хрониках зафиксировано чуть более четырех десятков таких браков. Особенно они были распространены в средние века, постепенно данная традиция сходила на нет. В прошлом веке таким способом было заключено четыре брака, а в веке нынешнем это и вовсе случается впервые. Трижды брак признавали недействительным, поскольку один из супругов не доживал до очной церемонии бракосочетания. Истории известен только один случай, когда брак не состоялся по инициативе доверенного представителя.
Лет пятьсот назад князь Лоссии отправил своего единоутробного брата для женитьбы по доверенности, т. к. сам еще не оправился от ран, полученных на охоте. И нужно было либо дату свадьбы отодвигать, либо доверить кому-то сию почетную миссию. Видимо не тому доверил. Брат воспылал страстью к юной невесте и женился на ней от своего имени, а потом ещё и переворот устроил, и трон княжеский занял… А в Лоссии с тех пор ни одного брака по доверенности не случилось.
Ещё один курьезный случай произошел в Кленции лет сто восемьдесят назад. На посла, уполномоченного жениться, в пути напали разбойники, а может заговорщики какие, история о том умалчивает. Скончался он от ран уже в замке, не дотянув до церемонии венчания считанные минуты. Священника это не смутило, он напомнил присутствующим, что в данном случае доверенное лицо лишь символ жениха настоящего, и символ одушевленный, поскольку душа остается в теле еще десять дней после кончины, и церемонию бракосочетания провел. И ее признали. Так что даже ценой собственной жизни лорд Палмсбери свадьбу предотвратить не мог, разве что самоубиться нужно было заранее, еще в дороге.
Остальные монаршие браки заключались вполне себе буднично, супруги потом жили в браке, хотя и не всегда долго, и очень редко счастливо.
После утренней работы с бумагами, а чаще всего непосредственно за чтением очередного исторического фолианта или сборника норм международного права лорд завтракал, затем приводил себя в порядок и наносил визит невесте.
И здесь ему вновь и вновь хотелось кого-нибудь убить.
Встречи происходили в малой гостиной, рядом с принцессой всегда находился кто-нибудь из родственников: мать, престарелая тетушка, замужняя кузина. Каждый раз кто-то новый, но неизменно со слащавой, приторно-любезной улыбочкой на губах. Сюсюканье и грубая лесть раздражали неимоверно, но лорд Палмсбери всегда оставался учтив, доброжелателен и внешне спокоен.
Кроме самой принцессы и представительницы ее семейства, в гостиной обязательно присутствовали фрейлины и статс-дама. И это испытание было самым трудным для выдержки лорда, хотя именно этим своим свойством характера он гордился более всего и, нужно признать, не безосновательно.
О том, что из Ритании к принцессе были отправлены фрейлины, ему было известно. Супруге наследника престола полагался придворный штаб, состоящий не менее чем из двенадцати фрейлин и шести статс-дам, но в Вабрию решено было отправить лишь пять фрейлин во главе с одной статс-дамой, дабы дать возможность принцессе в дальнейшем лично пополнить состав своих придворных дам согласно своему вкусу.
Выбранные среди лучших представительниц высшей знати юные леди должны были помочь Гердте скорее адаптироваться на новом для нее месте и в новом качестве. Рассказать о жизни в Ритании, об Огэсте, тактично указать на разность в нравах, традициях и нормах этикета двух разных стран. В идеале девушкам предлагалось подружиться с будущей королевой и сделать её расставание с родным домом не столь горьким. До идеала было далеко.
Начать с того, что дамы отправились в дорогу раньше лорда на два месяца, а прибыли раньше дней на десять. Даже если считать, что мужчина путешествует быстрее, фрейлины явно не торопились на встречу к той, кому они должны служить. Состав женского придворного штаба тоже вызывал недоумение. Четыре из пяти представленных фамилий были ему неизвестны: представительницы провинциальных семейств, далеких от столицы и двора. Пятая фрейлина представляла род старый, знатный, уважаемый, но давно обедневший, а по этой причине столь же далекий от столичной жизни. Статс-дамой при них состояла маркиза Блайнская, бодрая старушка семидесяти лет, глухая как пробка, но усиленно этот факт скрывающая, в первую очередь от самой себя.