Текст книги "Наследство дракона (СИ)"

Автор книги: Софья Ковшова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц)

Глава 20

Глава 20

– Анна! – взгляд Лео на долю секунды метнулся от её побелевшего лица к упавшему букету, и в глазах вспыхнуло понимание. Это было послание. Сколько ещё Тайн Империи в руках врага?

Шок быстро сменился холодной ясностью. Инстинкт и расчёт взяли верх.

Короткий, оценивающий взгляд – отметил сужающийся круг, поймал движение в первых рядах, вычислил ближайшую точку отхода: узкий проход между сараями, откуда они пришли. Второй взгляд – к Рыку. Команда прозвучала с такой железной интонацией, что её не мог заглушить даже нарастающий гул толпы.

– Рык! На проход! Без задержки!

Затем он шагнул к девушке. Встал вплотную, заслонив её собой от большинства глаз, и его руки сработали синхронно. Правая сильно и уверенно обхватила её выше локтя, ставя на подкосившиеся ноги, придавая точку опоры. Левая в то же мгновение легла на её пояс, пальцы скользнули по застежкам и карманам. Нашёл. Маленький, холодный флакон с зельем был извлечён одним плавным движением.

Толпа взревела. Камни и комья грязи засвистели в воздухе. Рык, низко пригнувшись, уже врубался в толпу у прохода, работая локтями и плечом, его хриплый, звериный рев звучал дико, первозданно.

Лео не оглядывался. Его мир сузился до Анны, эликсира и пути к отступлению. Пробку он вынул зубами с резким щелчком и поднёс сосуд к её губам.

– Глотни. Сейчас, – его голос в дюйме от её уха был ровным, почти спокойным, не терпящим пререканий, и в этом спокойствии была сила.

Анна, захлёбываясь спазмами, судорожно обхватила его руку с флаконом и сделала глоток. Горьковато-мятная жидкость обожгла горло.

– Второй, – скомандовал Лео, чувствуя, как её тело чуть дрогнуло, но не отпуская хватки. Он уже разворачивал её, прижимая спиной к своей груди, и начал отступать к проходу, куда уже почти пробился Рык. Его глаза продолжали сканировать окружение, предугадывая траектории летящих предметов, отмечая любую руку, тянущуюся к оружию.

Эффект был не мгновенным, но дыхание девушки, хоть и с хрипом, начало пробиваться сквозь спазм. Волна тошноты и облегчения накатила, отступая вместе с паникой, уступая место ледяной ясности и острой боли от волдырей.

– Жива? – коротко бросил Лео, продолжая двигаться.

– Да, – кивнула она, прохрипев сухими губами.

– Тогда бежим.

Анна мчалась, подхватывая мешающие полы одежды. Чувствуя за спиной периодические толчки руки Лео. Они влетели в проход, который внезапно упёрся в тупик, заваленный хламом. Перед ними, преграждая выход, натянулась невесть откуда взявшаяся сеть из грязных веревок и промасленных тряпок.

– Чёрт! Раньше здесь такого не было! – взвыл Рык, в ярости выхватывая из-за пояса тесак. – Кто-то знал маршрут!

Он принялся рубить импровизированную преграду. Сзади на них наседала толпа. Чей-то камень угодил Лео в плечо. Он стиснул зубы от боли, но не остановился, продолжая прикрывать Анну своим телом. Тёмная, шипящая струя коррозийной магии ударила в стену рядом с ней, разъедая глину с пугающей быстротой.

– Пробил! Вперёд! – заревел гвардеец, рассекая последние тряпки.

Они вывалились на чуть более широкую улочку. Рык, не раздумывая, швырнул в преследующую их толпу дымовую шашку. Густой, едкий дым заполнил узкое пространство, оградив и спрятав их на несколько драгоценных секунд.

– Сюда! За мной! – прохрипел он и рванул вглубь лабиринта переулков.

Они бежали, спотыкаясь о груды мусора, петляя между покосившимися лачугами. За спиной слышались крики, топот, шипение магии, растворяющейся в дыму. Сердце девушки бешено колотилось, смешивая остатки удушья, действие зелья и липкий адреналин страха. Принц бежал рядом. Он постоянно оглядывался через плечо, подталкивал её в нужный поворот. Эти периодические, почти механические толчки были единственной нитью, связывающей её с реальностью.

Они выскочили на проулок, где их ждала простая повозка от майора Горна. Анна влетела в кузов, подгоняемая Лео. Рык запрыгнул на место извозчика и грубо хлестнул лошадей. Повозка с грохотом рванула с места, увозя их от рева толпы, который постепенно растворялся в ночи.

Принц сидел, нервно всматриваясь в темноту. Огни «Кроличьей Норы» становились всё мельче и тусклее, сливаясь в одно мутное жёлтое пятно на фоне чёрного неба. Только когда последний крик окончательно затерялся в расстоянии, он с громким, сдавленным выдохом откинулся на жёсткую спинку сиденья. Его взгляд упал на девушку.

Она была бледна как снег, её дыхание было коротким, прерывистым и тяжёлым. Фарфоровая кожа отливала в свете луны мертвенно-синим оттенком, а по лицу и шее расползались жутковатые багровые волдыри. Повозка мчалась всё дальше от города, в холодную пустынную ночь.

– Останови… – с трудом прошептала Анна.

Лео, не спрашивая, резко стукнул кулаком в перегородку, давая знак Рыку. Повозка со скрипом замедлила ход. Едва она остановилась, девушка медленно сползла с сиденья и вывалилась на тёплый ночной песок. Голова кружилась, земля уплывала из-под ног. Она лежала на спине, жадно, судорожно вдыхая свежий, лишённый городской вони, воздух. Кожа под одеждой горела невыносимым зудом, волдыри набухали и пульсировали. Было больно. И невыносимо обидно – от этой абсолютной уязвимости, выставленной на всеобщее обозрение. Эта ночь, эта пустыня, эта минута тишины – в них была её слабость. Нужно было собрать свои силы, чтобы выполнять свой долг, свою работу и двигаться дальше.

Лео вышел из повозки и присел на корточки рядом с ней на песке. Молча нашёл какую-то кривую палку и начал водить ею по земле, вычерчивая бессмысленные линии. В этом простом, почти детском действии был странный успокаивающий ритм, будто он выводил на песке не знаки, а само своё напряжённое раздумье, давая мыслям остыть и сложиться в порядок. Он понимал без слов, что ей нужен был этот миг.

– Знаешь, Льдина, – его голос был уставшим, ровным, без эмоций, – мы сегодня не просто сорвали сходку. Мы вскрыли очень большой нарыв.

Он помедлил, методично выводя на песке спираль.

– Это уже не гонка за земли Нории и титул герцога. Это война. Борьба за оружие, чтобы ударить по самой Империи. Пересмешница говорит не о свободе для этих людей. Она раскаляет ненависть, готовя их быть пушечным мясом. И так и будет, если это не остановить.

Сверху, с козел, потянуло едким дымком – Рык выпустил пар, молча наблюдая за звёздами чистого неба.

Анна лежала, прикрыв глаза. Голос её был тихим, хриплым, но в нём проступила сталь, что вернулась вместе со злостью.

– Они подготовились. Кто-то доложил им, что мы там будем. – Она медленно села, обхватив колени руками. – Сабрина не просто фанатик. У неё сеть, связи, информация. Слишком много информации.

– Да, – коротко бросил Лео. – Кто бы её ни информировал, она на шаг впереди. И с покушением на поезд, и теперь… – Он резко, с каким-то остервенением швырнул палку в темноту, после чего схватился за ушибленное плечо, скривившись от ноющей боли. Потом вздохнул, встал и подал Анне руку.

В этот миг, когда мир казался враждебным и зыбким, а собственное тело – предателем, прикосновение к этой сухой, тёплой коже стало точкой опоры. Она вложила свою дрожащую, холодную ладонь в его. Его пальцы сомкнулись – крепко, но без усилия, не сжимая, а точно заключая в надёжный замок.

– Ладно. Хватит валяться. Этот вызов брошен не тебе лично. Он брошен Империи. Что ж, – он потянул её на ноги, и в его глазах мелькнула искра азарта, – но похоже, нам, как представителям высших родов Империи, предстоит на него ответить. – Он немного скривился и подмигнул своей озорной улыбкой.

Анна, всё ещё чувствуя на своей ладони тепло его прикосновения, выпрямила спину. Боль от волдырей, слабость после зелья – всё это никуда не делось. Но теперь это было просто фоном. На переднем плане – вызов, который она молча, всем существом, приняла.

– Значит, ответим, – тихо, но чётко сказала она, встречая его взгляд.

Сверху раздался негромкий окрик Рыка.– Надо ехать, Ваше Высочество.

Повозка со скрипом тронулась с места, набирая ход и увозя их прочь – в ночь, полную угроз и тайн.

Глава 21

Глава 21

Возвращение в комендатуру было поспешным и тихим. Рык провёл Анну и Лео через потайной ход сразу в кабинет майора Горна, сам же не стал заходить, оставшись снаружи. Прислонившись к стене в пустом коридоре, он замер, положив ладонь на рукоять оружия. Задача была проста: следить, чтобы к двери никто не приближался, и не дать посторонним подслушать разговор.

В кабинете повисло напряжённое молчание. Девушка была всё ещё бледной; багровые следы от волдырей на её шее медленно отступали, и кожа раздражающе ныла. Она невольно провела пальцами по бороздам и, моргнув от неприятного ощущения, тут же отдернула руку – будто поймала себя на слабости.

Её взгляд, скользнув по комнате, встретился с обеспокоенным взглядом Лео. Тот стоял, опершись ладонями о край стола, и не садился. Его пальцы судорожно мяли ткань, а травмированное плечо он инстинктивно поднимал и опускал, пытаясь размять глубокую, ноющую боль.

Майор Горн, тяжело дыша, наблюдал за этим безмолвным диалогом из-за своего стола. Он ждал, когда кто-то нарушит тишину.

И принц начал доклад. Речь падала отрывисто и осторожно.– Пересмешница. Собирает толпы. Очаровывает. Направляет их ненависть на власть, на нас. – Он сделал паузу, уставившись в пустоту, будто снова видел ту пульсирующую тень над её ладонью. – У неё есть магия, которая разъедает камень и железо. И она показывает это как доказательство «новой силы». Нового времени.

Он замолчал, сжав челюсти. Арбитр, скрестив руки на груди, лишь кивнула. Собственные воспоминания о шипящей, вонючей коррозии заставили её содрогнуться.– Сабрина паразитирует на угнетении слабых, всеобщей бедности и коррумпированности местной власти, – подвёл черту принц.

Его фразы, горькие и точные, повисли в тяжёлом воздухе кабинета. И в этот момент дверь резко распахнулась без стука – словно её выбили ударом ноги.

В проёме стоял Хьюго. Его взгляд мгновенно вычленил Лео, скользнул по Анне, оценивая обстановку.– Тревога. Лорд Вандергрифф, ссылаясь на чрезвычайную ситуацию, поднял весь наличный гарнизон. Сейчас лично ведёт колонну. Цель – старые развалины у мельницы.

Из груди Горна вырвался сдавленный стон. Он с силой ударил ладонью по столу, так что затрещало дерево.– Идиот! Слепой, самовлюблённый идиот! Он хочет смыть свой позор кровью! Он ведёт этих ребят… прямо в пасть к той ведьме!

Его ярость была страшной – потому что за ней сквозило отчаяние. Он видел насквозь этот манёвр. Вандергрифф, не способный вынести удар по своему тщеславию, собрал в панике всех, кого смог – зелёных молодых ребят, дежурных караульных. Он не стал ждать резервов, не потратил и минуты на продумывание тактики. Просто погнал эту жалкую, разрозненную толпу – плохо вооружённых, напуганных юнцов, многие из которых тайно восхищались «Лисами» или суеверно боялись их магии – погнал в кромешную тьму.

Лео осознавал: все расчёты, любая осторожность рушились в одночасье.– Он не просто погубит людей, – с негодованием произнёс принц.

– Он устроит ей идеальную арену. Сцену для пропаганды. «Смотрите, как кровавый губернатор давит голодный народ!». После такого, майор, может воспылать весь юг.

Анна зажмурилась. Холодный ужас, сковавший её при этих словах, сменился жгучим, почти тошнотворным осознанием. Их ночная вылазка, риск, добытая информация – всё это превращалось в пыль перед тупой, разрушительной яростью одного напуганного человека. Она распахнула глаза. В них горело праведное пламя.– Надо пресечь это, – сказала девушка тихо, но так, что все услышали. – Или хотя бы вытащить оттуда тех, кого ещё можно.

И словно в ответ, из приоткрытого окна донёсся первый отдалённый вскрик. Затем – ещё. И ещё. Крики нарастали, сливаясь в яростный гул, в металлический лязг, в дикие вопли. А сквозь всё это прорывался тот самый, ненавистный звук – шипяще-булькающий, вгрызающийся в плоть и металл, перемежаемый душераздирающими криками. Бойня началась.

Майор Горн с гримасой ярости и беспомощности рванулся к двери, распахивая её.– Сержант! Собрать всех, кто остался! – Его рёв на миг заглушил шум извне. Он обернулся к Лео, потом – к Анне. – Выдвигаемся! Будем вытаскивать хоть кого-то из этой мясорубки! А вы, Ваше Высочество, Арбитр… оставайтесь здесь! Это бойня! Слишком опасно!

Они встретились взглядами – и этого мгновения хватило. Одна цель. Одно понимание. Они видели Сабрину, слышали её речи, чувствовали вес её авторитета и мощь её магии. И теперь были уверены: своим безрассудным налётом Вандергрифф устроил катастрофу.

Оставаться в стороне было невозможно. Единственный шанс прервать бойню – проникнуть в самое сердце лагеря «Лис», увидеть его изнутри. Оценить настоящую силу, постичь природу власти Пересмешницы. Эта затея была безумной: добровольно сдаться в плен под видом перепуганных «имперских шпионов», захваченных в суматохе. Это давало хоть какой-то шанс – узнать всю кухню врага и попытаться прекратить кровопролитие, пока не стало слишком поздно.

– Мы идём с вами, майор, – сказала Анна, её голос звучал как удар льдины. – Но не для боя. Для разведки и… переговоров. Если представится шанс.– А если не представится? – хмуро спросил Горн.– Тогда увидим врага изнутри, – ответил Лео, поправляя накидку. – И найдём способ сообщить. Двигайтесь с фронта. Мы попробуем зайти с тыла. Через овраг у мельницы.

Горн смотрел на них несколько секунд, его грудь тяжело вздымалась. Он видел не двух юных аристократов, а двух хищников, загнанных в угол и готовых на смертельный прыжок. Сдавленное проклятие сорвалось с его губ.– Чёрт с вами! Но при первом же сигнале… при любом намёке на опасность…

Он не договорил. Они уже не слушали. Анна и Лео стремительно вышли в коридор, кивнули настороженному Рыку, мимо которого уже бежали солдаты Горна. И растворились – сначала в хаосе комендатуры, а затем и в серой, кровавой предрассветной мгле, навстречу шипению коррозии и рёву начинающейся войны.

Глава 22

Глава 22

Хаос вокруг старой мельницы превзошел их худшие ожидания. Отряд губернатора попал в классическую засаду. Стража, наступавшая шумно и беспорядочно, была встречена сокрушительным ударом организованной сплоченности. Из темноты шипели струи коррозийной энергии, разъедая доспехи и плоть. Крики стражников тонули в дисциплинированных боевых кличах мятежников. Сам Вандергрифф, судя по доносящемуся вдали свиному визгу, сбежал, бросив своих людей.

Анна и Лео, пользуясь суматохой, пробирались к задворкам лагеря – к пещерам в скальном основании за мельницей. И тут у разрушенной стены мелькнуло быстрое движение.

– Ни с места! – сиплый голос прозвучал прямо над ухом девушки. Холодное острие уперлось ей в шею.

Рядом ахнул принц – его сбили с ног мощным ударом под колени.

– Эй! Вы что, не видите, мы свои! – попытался блефовать Лео, задыхаясь от того, что его лицом вдавили в пыль.

Молчание в ответ. Второй часовой в капюшоне цвета песка лишь туже скрутил ему руки за спиной.

– Свои? – наконец процедил первый, прижимая лезвие к коже девушки так, что выступила капля крови. – Свои не крадутся, как крысы. И видок у вас уж больно столичный.

– Нам нужно к Сабрине! – выдохнула Анна, стараясь не делать резких движений.

Часовые переглянулись в темноте и засмеялись – сухим, безрадостным смехом.

– Да, ты глянь! У этой волосы мягкие, лоснящиеся, господские, – сиплый оттянул лезвием воротник девушки, обнажив шею. – Только кожа-то какая-то дефектная, чертоватая. А у этого… – Его взгляд скользнул по Лео. – Да по нему и видно – с золотой ложкой родился. Скрутили и пошли!

И, не удостоив их больше ни слова, пленников потащили вглубь самой большой пещеры.

Лагерь оказался не сборищем дикарей, а организованным, пусть и примитивным, поселением. Они видели женщин, молча готовивших скудную пищу на кострах, детей, спавших на грубых циновках, – их лица в покое казались просто изможденными, а не злобными.

Но главное, что они увидели, – это глаза. Глаза людей, смотревших на них. Ненависть была. Фанатизм – тоже. Но была и глубокая, неподдельная вера. Вера в Сабрину. Вера в то, что их борьба – праведна. Вера в равенство, в освобождение от векового гнета Искры и Иерархии. Они видели подростка-Мышь, гордо несшего самодельное копье. Видели старика-Кролика, молящегося перед грубым идолом, символизирующим их «Источник силы». Видели, как раненый боец благодарил знахарку не за спасение, а за «дар Пересмешницы». Эта искренность, смешанная с фанатизмом, была страшнее простой злобы. Это была сила, которую не сломить одной военной мощью.

Анну и Лео швырнули в импровизированную камеру.

– Приятного отдыха, господа! Условия, сами видите – первоклассные!

Их грубый смех, быстро стихший в темноте туннеля, был последним, что услышали пленники перед тем, как остаться в гнетущей тишине.

Внутри царил полумрак, освещаемый лишь тусклыми факелами. Странное, слабое и пульсирующее свечение, исходившее из глубин туннелей, заставляло тени на стенах неестественно извиваться.

И вот она появилась. Сабрина вышла из источника этого света, и по мере ее приближения свечение сгущалось и тянулось за ней, как шлейф. Лицо ее было трудно разглядеть в полумраке, видны были только глаза. В руках она несла нечто, отчего у Анны похолодела кровь, а Искра Лео дрогнула, словно на миг погасла в его груди. Это был кристалл. Грубый, темный, цвета запекшейся крови и вулканического пепла. Казалось, он был выломан из самой скалы. Он пульсировал зловещим, неровным светом, и с каждой пульсацией воздух вокруг него искажался, а на камнях под ним появлялись новые белесые пятна коррозии. Источник ее силы. Источник кошмара.

Сабрина остановилась перед пленниками. Ее глаза в свете кристалла были лишены безумия. В них горела холодная и непоколебимая убежденность.

– Имперские гости, – ее голос был тихим, но резал тишину пещеры, как стекло. – Я знала, что вы придете. Я ждала…

Она подняла кристалл. Его пульсация усилилась, отбрасывая зловещие, живые тени на стены.

– Вы видите? Это Эхо. Эхо Источника Первомагии, что спит под Норией.

– Эхо? – Анна заставила себя говорить ровно, скрывая ужас перед кристаллом.

– Да, – Сабрина погладила шершавую поверхность камня почти с нежностью. – Место, где Первомагия, чистая и всесильная, была искажена. Отравлена. Веками боли, гнева, отчаяния отвергнутых. Веками несправедливости, которую творили такие, как герцог Норийский.

Ее голос буквально выплюнул это имя.

– Он сидел на своем Источнике, как дракон на золоте! Охраняя его силу для избранных! Для «чистых» Искр! Запрещая даже приближаться к нему тем, кого считал «недостойными»! Он и ему подобные – тюремщики истинной мощи мира!

Она шагнула ближе. Запах коррозии и горького пепла от кристалла смешивался с ее собственным – песка, сухих трав и чего-то металлического.

– Зеркало Искр в Нории могло бы лечить! Усиливать всех! Давать шанс каждому! Но нет. Оно лишь подчеркивает разницу между «высшими» и «низшими». Укрепляет трон дракона. Ваш отец, Арбитр, – ее взгляд вонзился в Анну, – служит этому порядку. Печать Дракона – лишь еще один замок на Источнике.

Девушка хотела возразить, защитить отца, защитить порядок, но слова застряли в горле. Зерно правды в словах Сабрины было. Неравенство, унижение, нищета, которые она видела в Городе Песков – все это было следствием системы, охраняемой Империей. Системы, которую ее отец, Артур Фростклав, поддерживал законом.

– Вы говорите о равенстве, – проговорил Лео, и его голос был тверд, но Анна слышала, как ему трудно дышать рядом с кристаллом. – Но ваше «равенство» пахнет кровью и разъедающей магией. Вы сеете хаос.

– Хаос? – Сабрина усмехнулась. – Или очищение? Старый мир гниет, Принц. Он рухнет под тяжестью своей несправедливости. Мы лишь ускоряем процесс. И открываем путь новому. Где Искра будет не цепью предков, а свободным выбором души! Где сила будет рождаться из воли, а не из крови!

Она сделала паузу, ее взгляд стал пронзительным.

– И знайте, Арбитр. Ваша Нория уже готова к переменам. Угли тлеют. Даже среди «чистых» кровей. Среди тех, кто рвется к Источнику не для служения, а для власти.

Она не назвала имен, но Анна с ужасом подумала о претендентах на наследство дракона.

– Они используют ваши игры с испытаниями. Они ждут своего часа. И когда старая гвардия падет… – Она кивнула на кристалл, и тот вспыхнул в ответ, будто живой. – …Эхо станет Голосом. И истинная сила заявит о себе.

Анна стиснула зубы. Она видела зерно правды. Но корни, которые пустило это зерно в почве гнева и отчаяния, порождали не дерево свободы, а ядовитый сорняк насилия и разрушения. И теперь они, пленники в сердце этого буйства, должны были найти способ не только выжить, но и донести эту страшную, двойственную правду до Империи. Правду об Эхе, о гниении их системы и о новой, чуждой силе, которая угрожает основам мира.