Текст книги "Наследство дракона (СИ)"

Автор книги: Софья Ковшова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 28 страниц)

Глава 44

Глава 44

Новый день настал. Анна лежала, глядя в темноту потолка, слушая, как сквозняки гуляют по древнему замку.

Я кремень, я сильная. Скоро это все закончится, – подумала она, вставая и накидывая на плечи теплый халат.

Утренний туалет был быстрым и деловым. Простая прическа, строгое платье серо-голубого оттенка. Прежде чем выйти, она на минуту замерла у гардероба. Туннели. Непроверенные, неисследованные проходы, оставленные из-за суеты. Чувство досады кольнуло сердце. Еще одна непростительная халатность, образовавшаяся из-за ее загруженности. Она мысленно дала себе слово – сразу после бала спустится туда. С Лео или без. Это необходимо.

Завтрак в трапезной прошел необычно тихо. Дамы лишь перешептывались в преддверии вечера, да поглядывали друг на друга оценивающе. Эдди и Хьюго ели молча, изредка перекидываясь короткими репликами.

Лео же хоть и сидел рядом со своей свитой, но даже не смотрел на нее. Не подходил с провокационными вопросами, не бросал колких комментариев сквозь зал. Он был сосредоточен на разговоре с Каином. Попугай, сидевший у него на плече, молча клевал крошки.

Анна, отодвигая тарелку с почти нетронутым омлетом, ловила себя на том, что краем глаза следит за ним. Ждет привычного подхода, вызова, даже ссоры. Но ничего не происходило. Он будто забыл о ее существовании. И это раздражало не меньше вчерашней назойливости.

Ну и отлично, – мысленно хлестнула она себя. – Сама этого хотела. Получила. Теперь можно работать без помех.

Проверка украшений зала, готовность кухни, заполнение отчетных бумаг – все делалось механически, без души.

После обеда, отдав последние распоряжения по расстановке стражей у бального зала, Анна удалилась в свои покои. Нужно было хоть ненадолго перевести дух перед вечерним марафоном. Она присела у камина и только закрыла глаза как тихий стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

Не он, – моментально пронеслось в голове. – Он бы постучал иначе или вообще бы вошел без стука.

– Войдите.

Дверь приоткрылась, и в щели показалась робкая Эмили. Девушка уже почти не хромала, лишь слегка берегла ногу.

– Леди Анна, простите, что беспокою. Можно на минуточку?

– Конечно, Эмили, входите. – Анна жестом пригласила ее внутрь, с любопытством наблюдая. Эмили выглядела взволнованной, ее глаза блестели.

– Я... я не удержалась, – начала она, садясь на краешек кресла. – Мне так хотелось с кем-то поговорить. По-девичьи. О чувствах. Вы ведь... вы кажетесь такой понимающей.

Анна слегка опешила. От нее ждали многих вещей: решений, приказов, холодной справедливости. Но не доверительных бесед о любви.

– Я слушаю, – сказала она мягче.

Эмили глубоко вздохнула, играя складками своего платья.

– Это о Каине Молденвайне, – выпалила она, и щеки ее залились румянцем. – Вы, наверное, заметили... мы часто вместе после... после того несчастья в лабиринте. Он такой... не такой, как все. Не грубый, не напыщенный. Он слушает...

Анна кивнула, вспомнив, как Каин помогал хромающей девушке.

– Он поддерживал, когда я не могла ходить, – продолжала Эмили, и голос ее дрогнул. – Приносил книги. И знаете, леди Анна, после... после того, как я чуть не погибла там... все эти титулы, богатства – они как-то поблекли. Потеряли значение. Я поняла, что хочу просто быть счастливой.

Она посмотрела на Анну умоляющим взглядом, словно искала подтверждения.

– А вы... вы ведь тоже здесь не просто так? Вы же молоды, красивы... Наверное, у вас тоже есть тот, кто заставляет сердце биться чаще?

Вопрос застал врасплох. Перед глазами невольно всплыл образ Лео: то насмешливый, то серьезный, то умопомрачения нежный. Анна резко отогнала картинку.

– Это не имеет значение, – сухо ответила она. – Я при исполнении.

– О, я понимаю! – поспешно согласилась Эмили. – Это так благородно и ответственно. Но... разве арбитр не человек? Разве у вас нет сердца?

Сердце. Да, оно было. И оно ныло от странной пустоты после завтрака. Но признаться в этом она не могла. Никому. Особенно себе.

– У меня есть долг, – сказала Анна, и ее голос прозвучал жестче, чем она планировала. – И пока задание не выполнено, все личное должно быть отложено.

Эмили смущенно опустила глаза.

– Простите, я, наверное, слишком много позволяю себе. Просто... вы были так добры ко мне. Спасли тогда, в лабиринте. И вы не похожи на других знатных дам. Вы... настоящая.

Эта наивная благодарность тронула Анну. В мире интриг и притворства эта девушка была слишком чиста.

– Не извиняйтесь. Желаю вам счастья. И... будьте осторожны. Даже с теми, кто кажется добрым. В этих стенах никому нельзя доверять полностью.

Эмили кивнула, серьезно.

– Я постараюсь. Спасибо, что выслушали. И... удачи вам сегодня на балу. Вы, я уверена, будете самой прекрасной.

После ухода Эмили в комнату пришла служанка от Мастера Пьера.

Портной передал огромную коробку с серебристой лентой. Анна развязала ее с почти детским трепетом, которого сама за собой не ожидала.

Платье лежало на слоях тонкой бумаги, словно драгоценность. Ткань... она была потрясающей. Тяжелый, глухой шелк цвета полуночного неба – темно-синий, почти черный, но с глубоким холодным отливом. Анна осторожно коснулась его пальцами. Материал был прохладный, гладкий, струящийся. Она подняла платье, и оно развернулось во всей своей сдержанной красоте.

Покрой был безупречен: высокий, закрытый воротник-стойка, длинные узкие рукава, плотно облегающие руку до запястья. Лиф был строгим, без декольте, лишь тонкая серебряная вышивка в виде морозных узоров обрамляла горловину и манжеты. Талию подчеркивал тонкий, гибкий пояс из матового серебра, с небольшой пряжкой в виде стилизованной снежинки. Юбка, не пышная, но и не узкая, ниспадала мягкими складками, которые должны были красиво колыхаться при ходьбе.

Анна надела его с помощью прислуги. Ткань приятно тяжелела на плечах. Она повертелась перед зеркалом. Отражение было таким, каким она хотела его видеть. Неприступным. Совершенным.

Служанка принялась убирать ее темные волосы. Прическа получилась сложной, но сдержанной. Часть волос была закручена в тугой узел на затылке, а светлые пряди у лица спадали мягкими волнами. Лицо почти без косметики – лишь немного пудры, чтобы скрыть следы усталости, и бесцветный блеск на губах.

И вот, когда она почти была готова, в дверь снова постучали. На пороге стояла горничная, держа в руках маленькую, изящную шкатулку из черного дерева.

– Вам, леди. Передали через пажа. Сказали только – «для леди арбитра».

Сердце невольно екнуло, предчувствуя удар. Взяла шкатулку. Ни печати, ни записки. Анна открыла крышку.

На черном шелковом ложе лежала одна шпилька для волос. Но какая! Она была сделана из светлого, почти белого платинового серебра, тонкая и изящная. На ее острие держалась крошечная, невероятно детализированная снежинка. Каждый лучик был выточен из сапфира холодного голубого оттенка, а в центре сверкал маленький, но чистый бриллиант.

Ни слова. Ни инициалов. Но она догадалась сразу.

Рука дрогнула. Первым порывом было захлопнуть шкатулку, позвать служанку, велеть вернуть подарок или выбросить его. Это было нагло. Это нарушало все границы. Но... это было и невероятно красиво. И горько, нежно.

Анна стояла, сжимая в пальцах холодный металл. Ярость на его настойчивость смешивалась с чем-то теплым и щемящим, что подкатывало к горлу.

Она глубоко вздохнула. Подошла к зеркалу. Взгляд упал на строгое отражение. Место для единственной снежинки нашлось быстро.

Пальцы сами нашли пучок на затылке. Шпилька мягко вошла в прическу, и крошечная сапфировая звезда замерла там, сверкая. Она отступила на шаг, окидывая себя критическим взглядом. Да, теперь образ другой.

Девушка подошла к двери, расправила плечи и открыла дверь. В коридоре уже слышались звуки музыки. Бал начинался.

Глава 45

Глава 45

Парадный вход Замка Нории, обычно молчаливый и величавый, сегодня пульсировал жизнью. Высокие кованные ворота были распахнуты настежь, пропуская вереницу экипажей, запряженных породистыми лошадьми. Из них выплывали дамы в шелках и бархате, кавалеры в камзолах, сверкающих орденами и вышивкой. Воздух гудел от приглушенных разговоров, скрипа колес, фырканья коней и легкого звона шпор. И посреди этого великолепного потока, у самых ступеней, ведущих в Бальный зал, стояла Анна Фростклав.

Ее строгое платье казалось островком спокойствия в бурлящем море ярких нарядов. Высокий воротник чуть касался линии подбородка, серебристый пояс лежал строго по талии. Она держалась прямо, подбородок чуть приподнят. Хозяйка вечера. Эти слова отпечатались в ее сознании. Она, арбитр, чья власть зиждилась на законе и холодной логике, должна была теперь улыбаться, кланяться, произносить пустые любезности толпе незнакомых, но невероятно важных людей. Это было испытание на выдержку.

Первый экипаж. Дверца открылась. Высокий мужчина с седыми баками и орденом на груди, сопровождаемый дамой в пастельно-розовом. Анна замерла на мгновение. Кто это?

Теплый, тихий голос прозвучал чуть сзади и справа, почти у ее плеча:

– Генерал-лейтенант граф Альберт фон Штернфельд, командующий Северной армией, и его супруга, графиня Ильза. Известны прямотой и… любовью к крепким напиткам, Ваша Честь.

Анна едва заметно кивнула, уловив спасительную нить. Она сделала шаг вперед, склонив голову в идеально выверенном, не слишком глубоком поклоне, который ей вбивали в голову с детства, но который она никогда не применяла на практике.

– Граф фон Штернфельд, графиня Ильза. Добро пожаловать в Норию. Честь Замка Дракона – принять вас.

Голос звучал ровно, чуть глуше обычного, но без дрожи. Генерал пробурчал что-то неразборчивое в ответ, кивнул, его супруга ответила светской улыбкой. Прошли.

Следующие. Барон с птичьим профилем и дама в изумрудах.

– Барон Вильгельм фон Зильберштадт, коллекционер редких монет и сплетен. С ним – его сестра, фрейлейн Марта, известная своим острым языком. Осторожнее, Ваша Честь.

Анна повторила поклон.

– Барон фон Зильберштадт, фрейлейн Марта. Рады видеть вас на нашем скромном празднестве.

– Скромном? – фрейлейн Марта тонко улыбнулась, окидывая Анну оценивающим взглядом. – Платье у вас весьма… сдержанное, милая. Но качество шелка безупречно. Надеюсь, программа вечера будет соответствовать.

Анна лишь чуть натянула уголки губ, не отвечая. Они проследовали внутрь.

Так продолжалось. Экипаж за экипажем. Лица, имена, титулы сыпались как из рога изобилия. Церемониймейстер замка, господин Дирк, немолодой мужчина с безупречной осанкой и памятью, достойной имперского архивариуса, был ее ангелом-хранителем. Его шепот был тихим, но отчетливым, донося только до ее уха нужную информацию: «Госпожа Энна фон Ротенберг, вдова, известный меценат, обожает музыку и молодых художников», «Сэр Годи Лодвуд, посол королевства Альхенсин, обходителен, но наблюдателен», «Юная графиня Кларисса де Лис, первый выход в свет, восторженна до наивности».

Анна повторяла ритуал: шаг вперед, поклон, приветствие. «Добро пожаловать…», «Честь Замка Дракона…», «Рады видеть вас…». Фразы звучали все более механически. Мышцы спины ныли от напряжения, лицо застывало в вежливой маске. Внутри бушевало море неловкости. Она чувствовала тысячи глаз на себе, оценивающих, любопытствующих. Она – дочь северного графа, юрист-выскочка, внезапно вознесенная на вершину власти в Нории. Для них она была диковинкой. Объектом сплетен. Возможно, насмешек. Каждое приветствие было крошечной битвой, которую она должна была выиграть, сохранив лицо и авторитет арбитра. Лед вокруг сердца сжимался, становясь крепче, защищая от натиска чужого любопытства и собственной неуверенности.

Она заметила группу молодых офицеров, сдержанно хихикающих в сторонке, их взгляды скользнули по ее фигуре. Что их так смешит? Платье? Манера держаться? Анна выпрямилась еще больше, подняв подбородок. Ледяной взгляд, брошенный в их сторону, заставил хихиканье стихнуть. Они поспешно сняли шляпы и прошли внутрь, не встречаясь с ее глазами.

Поток гостей, казалось, начал иссякать. Анна позволила себе чуть расслабить плечи, незаметно перевела дух. Тяжелые дубовые двери в Бальный зал были близко, за ними лилась музыка, обещая хоть и иную, но более знакомую ей битву – битву интриг и наблюдения. Еще несколько человек… еще один поклон… еще одно приветствие…

И вдруг, откуда-то со стороны конюшен, донесся грохот и звон. За ним – взрыв смеха, громкий, бесшабашный и совершенно неуместный. Все, кто еще оставался на пороге, обернулись на шум.

Из-за угла замка вырулила самая нелепая, самая вычурная, самая леонидовская карета, какую только можно было вообразить. Она была выкрашена в ярко-фиолетовый цвет с золотыми завитками, а на крыше развивались рюши и ленты. Вместо кучера на козлах восседал… Хьюго Толстобрюх, размахивающий кнутом как дирижерской палочкой. Дверца распахнулась еще до полной остановки, и оттуда вывалился Эдди Перышко, поправляя съехавший набок камзол невообразимого лимонного оттенка.

Но центром всеобщего внимания стал, конечно же, он. Принц Леонид Грифонхарт появился на верхней ступеньке кареты, замер на мгновение, как актер перед выходом на сцену при полном зале. На нем был камзол цвета восходящего солнца – ослепительно оранжевый, расшитый серебряными нитями, изображавшими, кажется, танцующих грифонов. На плече, важно расправив перья, сидел Капитан Кракер. Лео окинул собравшихся театральным взглядом, его губы растянулись в самой беззаботной и вызывающей улыбке за весь вечер.

– Простите за опоздание, дорогие друзья! – провозгласил он, с легкостью молодого бога спрыгивая на землю. – Капитан Кракер настоял на перекусе перед таким важным событием! А вы знаете, как трудно угодить настоящему морскому волку! Кра-ак! Бал! Танцы! – подтвердил попугай, взмахивая крылом.

Принц направился прямо к Анне, его яркий наряд и шумная свита рассекали толпу, как нож масло. Все взгляды гостей устремились на него и на замершую у порога арбитра.

Лео остановился перед девушкой, сверкая зубами и оранжевым шелком. Он сделал преувеличенно глубокий поклон, столь низкий, что перо на его шляпе чуть не коснулось пола. Когда он выпрямился, его глаза, полные знакомого ей озорства и чего-то еще, чуть более пристального, встретились с ее ледяным взором.

– Дорогая Льдинка! – воскликнул он, и его голос звенел, перекрывая доносящуюся из зала музыку. – Выглядите вы потрясающе! Холодно, величественно и… абсолютно непроницаемо! Как и подобает хозяйке вечера! Нория в восторге, а Империя… – он широко развел руками, указывая на себя и свою карету, – …прибыла наблюдать за празднеством со своей ответственностью! Надеюсь, мы не помешали?

В его тоне была насмешка. Он видел. Видел ее напряжение, ее неловкость, ее борьбу. И выбрал самый яркий, самый неудобный момент, чтобы это подчеркнуть.

Анна почувствовала, как знакомый холодный гнев вскипает у нее внутри, смешиваясь с остатками нервозности. Она сжала руки в кулаки, спрятанные в складках синего шелка. Но на лице не дрогнул ни один мускул. Она склонила голову в ответ на его поклон, ровно настолько, насколько того требовал этикет по отношению к Императорскому Наблюдателю, не больше.

– Ваше Императорское Высочество, – ее голос прозвучал чистым льдом, заглушая шепотки гостей. – Ваше присутствие… всегда оживляет обстановку. Добро пожаловать на бал. Музыка уже льется, гости ждут. Не задерживайте праздник.

Она сделала жест рукой в сторону распахнутых дверей Бального зала. Ее взгляд, встретившийся с насмешливым взглядом Лео, был абсолютно непроницаемым. Щит был возведен вновь, но тревога оставалась. Его появление, как всегда, вносило хаос и приковывало всеобщее внимание.

– Без промедления! – Лео сделал еще один игривый поклон, на сей раз в сторону дверей. – Капитан Кракер жаждет танцев! Вперед, команда! – Он щелкнул пальцами, и его свита – Хьюго, Эдди и важно шествующий попугай – двинулись шумной процессией мимо Анны в Бальный зал, вызывая смешки и покачивания голов у еще не разошедшихся гостей. Сам Лео задержался на мгновение, его взгляд скользнул по ее лицу, будто ища трещину в броне, но Анна уже отвернулась, обращаясь к следующему экипажу, который только что подъехал к ступеням.

Церемониймейстер Дирк, не теряя ни секунды, снова зашептал у ее плеча:

– Баронесса Энора фон Алерт, вдова покойного маршала, влиятельный голос в Военном Совете. С ней – ее внук, кадет Имперской Академии, Конрад...

Анна кивнула, снова собрав волю в кулак. Первая волна гостей схлынула, но испытание не закончилось. Самая важная и опасная часть этого вечера – была еще впереди.

Глава 46

Глава 46

Поток экипажей казался бесконечным. Каждый новый воз, выплёвывающий важного господина или пышную даму, истощал Анну. Парадное платье стало свинцовой тяжестью, высокий воротник впивался в шею. Мышцы лица застыли в вежливой маске, за которой скрывалась лишь ледяная усталость. Даже шепот церемониймейстера Дирка, ее спасительной нити в этом водовороте титулов, сливался в монотонный гул.

– Барон Ютхен фон Неккер, глава Норийского Торгового Синдиката... Его супруга, баронесса Урсула... Сын, юный Эмиль... – бубнил Дирк, словно читал заупокойную молитву, его глаза бегали по свитку, не встречаясь с ее взглядом.

Анна склонила голову, губы автоматически сложились в нужные формы. «Добро пожаловать, барон, баронесса... Особенно рады видеть юного господина в наших стенах...» Голос звучал ровно, звонко, но абсолютно безжизненно. Сколько еще? Когда это кончится? – острая, недопустимо слабая мысль пронзала броню выдержки. Она поймала взгляд баронессы Урсулы – холодный, оценивающий, скользящий по её платью, прическе, позе. Взгляд, полный безмолвного вердикта: выскочка.

Следующий экипаж был старомодным, громоздким, запряженным паркой вороных лошадей. Дверца открылась со скрипом, и оттуда, опираясь на тяжелую трость с массивным серебряным набалдашником в виде ястреба, стал вылезать старый граф. Его мундир, хоть и вышедший из моды, сидел безупречно и был сплошь покрыт орденами, которые звенели при каждом движении, словно колокольчики на ветру. Лицо изборождено глубокими морщинами и шрамами, а взгляд из-под густых седых бровей был хищным, острым, не утратившим ни капли жесткости. Дирк зашептал чуть быстрее, с легкой паникой в голосе.

– Граф Рейнхард фон Фалькен, герой Войн Объединения, «Железный Ястреб». Легендарный упрямец, честь армии и... вечная головная боль церемониймейстеров. Осторожно, Ваша Честь, не любит, когда ему помогают, но нога плохая после ранения под Вереном...

Анна сделала шаг вперед, готовясь к очередному отточенному поклону. Ее тело двигалось на автомате. Но граф Фалькен, едва коснувшись сапогом отполированной ступени, пошатнулся. Трость соскользнула, описав короткую дугу. Старик ахнул, не столько от страха, сколько от ярости собственной немощи, и начал падать вперед, в сторону Анны. Ордена зазвенели. Анна инстинктивно рванулась на помощь, но усталость сковала мышцы, сделав движение запоздалым, неловким, почти беспомощным. Она протянула руку, понимая, что не успевает, и в глазах её мелькнул настоящий ужас – публичное падение легендарного графа на ее приёме было бы катастрофой.

– Твердой земли под ногами, Ваше Сиятельство! – раздался насмешливый и невероятно своевременный голос прямо за ее левым плечом.Оранжевый вихрь мелькнул на периферии зрения. Лео материализовался рядом с графом, словно из воздуха. Он ловко и сильно подставил свое плечо под его отчаянно цепляющуюся руку, приняв на себя весь вес, и в то же самое время легким, почти цирковым движением ноги подцепил падающую трость. Поймав её на лету, он вращающим жестом вернул ее в руку графа.

– Вот так-то лучше! – сверкнул принц ослепительной, солнечной улыбкой, не обращая внимания на округлившиеся глаза окружающих. – Не дайте этим коварным и слишком чистым ступеням Нории испортить вечер истинному герою!

Граф фон Фалькен, сначала ошеломленный и готовый взорваться от негодования, что его, ветерана, поддержал какой-то щеголь, глянул на ярко одетого юнца. И встретил искренне-веселый, чуть дерзкий, абсолютно бесстрашный взгляд. Граф неожиданно сухо фыркнул.– Болтун! – процедил он сквозь усы, но его железная хватка уже доверчиво впилась в плечо Лео. – Но... проворен. Спасибо, мальчик. Не ожидал здесь такой прыти.

– Весь к вашим услугам, граф! – Лео отвесил изящный, но полный уважения поклон, не выпуская руки старика. – Позвольте мне оказать вам честь и проводить до зала? А то эти ступени, уверяю вас, – настоящая западня для почтенных героев! Анна, милая хозяйка, – он обернулся к ней, и в его глазах, еще секунду назад смеющихся, теперь светилось теплое, живое понимание, – я беру на себя эту почетнейшую миссию. Не сомневаюсь, у вас еще целая процессия важных персон, которых нужно обаять.

Анна замерла. Первой пришла вспышка острого, почти детского раздражения. Опять он! Но следом пришло осознание. Он помог. Вовремя. Ловко. Без суеты. Он превратил потенциальный скандал в почти курьезный эпизод, разрядил ситуацию шуткой, которую даже угрюмый ворчун принял. И сделал это тактично, не уронив достоинства ни графа, ни ее. Он видел. Видел ее усталость, ее напряжение, её отчаянную попытку удержать всё под контролем. И пришел на помощь не как принц, а просто как... человек. Как Лео.

– Благодарю вас, Ваше Императорское Высочество, – прозвучал ее голос, и в нем, к ее собственному удивлению, появилась легкая, едва уловимая теплота, растапливающая лед формальности. – Ваша помощь... действительно была своевременна. Граф фон Фалькен, желаю вам приятного вечера. Уверена, принц Леонид Грифонхарт составит вам отличную компанию.

Лео, уже поворачиваясь и бережно поддерживая графа, уловил это изменение в ее тоне. Его улыбка, обращенная к ней, стала мягче, менее театральной, более настоящей.

– Не стоит благодарности. Просто исполняю долг прилежного наблюдателя. Наблюдаю... и иногда подставляю плечо. Старайтесь не перетрудиться, а то вечер рискует лишиться своего главного украшения.

И он ушел, уводя ворчливого графа, который уже что-то бормотал ему о тактике кавалерии при Верене. Оранжевое пятно камзола медленно растворилось в потоке гостей.

Анна осталась стоять на своем месте. Следующий экипаж, лакированный, с гербом в виде лилии, уже подкатывал. Дирк, откашлявшись, начал шептать: «Виконтесса Изабелла Аркар, кузина Её Императорского Величества, вдова...». Но Анна не сразу услышала его. Она смотрела в точку, где только что исчезло оранжевое пятно. В груди что-то щемило. Он назвал её «милая хозяйка». И помог просто потому, что увидел, что ей тяжело. Потому что он мог это сделать.

Она глубоко, почти с жадностью, вдохнула прохладный вечерний воздух. Усталость никуда не делась, но к ней добавилась странная бодрость. Она выпрямила спину.

Девушка плавно повернулась к новой гостье – изящной, как фарфоровая статуэтка, виконтессе. Поклон был идеальным, голос ровным, когда она произнесла: «Добро пожаловать, виконтесса Аркар...».