Текст книги "Наследство дракона (СИ)"

Автор книги: Софья Ковшова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 28 страниц)

Глава 77

Глава 77

Рассветное солнце пробивалось сквозь гарь, ещё висевшую над столицей. Верные Империи войска маршала Железного Когтя бунт подавили быстро. Однако вид разрушений, что остался после волнений, стал последней каплей для Леонида.

Он стоял на балконе своих покоев, вглядываясь в зарево догорающих кварталов. Его одолевал страх за хрупкий мир, отвоёванный с Анной, за будущее, где такие ночи могли стать нормой. И страх за неё, уезжающую на север.

Старые правила, династические игры, расчёт трона – всё показалось трясиной. Он не мог так жить. Не хотел быть марионеткой, пока Империя корчилась в муках. Ему нужна была её ясность и поддержка. Ему нужна была Анна. Не тайная страсть, не запретный плод – а соратница, опора, жена.

С этим твёрдым намерением принц направился в кабинет Императора. Не как проситель, а как мужчина. Осанка прямая, взгляд непоколебимый.

Тем временем Анна в своих покоях не находила себе места. Сквозь стену доносились приглушённые голоса слуг, но она их не слышала. Внутри всё замерло в ожидании приговора.

Стук в дверь заставил её вздрогнуть.

– Войдите, – резче, чем стоило, сказала девушка.

На пороге стоял отец.

– Он пошёл к Императору, – сказал граф без предисловий. – Я встретил его в коридоре.

Анна подняла голову. В глазах – надежда и страх одновременно.

– И что ты сказал ему?

Артур подошёл к окну, встал рядом с дочерью. Помолчал.

– Удачи. – Граф повернулся к ней, и в его обычно непроницаемых глазах мелькнуло что-то тёплое. – Ты заслуживаешь счастья, Анна.

Она хотела что-то сказать, но голос перехватило. Вместо этого она просто сжала руку отца – холодную, сухую, такую родную.

– Спасибо, – прошептала она.

Граф кивнул, коротко сжал её пальцы в ответ и вышел. Бесшумно, как всегда.

Анна осталась одна. Она подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. Она знала, куда он пошёл. Знала, на что решился. И от этого внутри всё сжималось в тугой, болезненный ком.

В кабинете Императора принц не стал медлить, сразу перейдя к сути.

– Отец, – голос Лео звучал низко, отчётливо, заглушая тиканье напольных часов. – Я пришёл заявить о решении. Я женюсь на Анне Фростклав.

Император Кассиан медленно поднял голову от бумаг. Приподнял бровь. В глазах – не гнев, усталая настороженность.

– Мы говорили. Моё слово неизменно. Империя…

– Империя нуждается не в формальных союзах, а в силе и верности, – перебил Лео с неслыханной дерзостью. Отец замер, но не остановил. – Сила – не только в армии и магии. Сила – в уме, честности, преданности. Анна доказала это кровью. Её место в Верховном Суде – мудро, но мало. Её место – здесь, рядом с троном.

Он шагнул вперёд.

– Не прошу снисхождения. Готов взять любые обязанности, любые испытания. Управление марками, реформа судов, расследование коррупции – дай труднейшее поручение. Исполню с Анной как опорой. Союз Фростклавов и Грифонхартов – не мезальянс. Снежные Барсы дадут честь и неподкупность, Грифоны – волю и стратегию. И её ум, отец, – взгляд Лео стал умоляющим, – её ум нужен Империи здесь.

Кассиан долго смотрел на сына. И наконец увидел в нём то, что давно хотел увидеть – не развязного гуляку, не шута, прикрывающего цинизмом пустоту. Увидел человека, закалённого болью, серьёзного, ответственного. Тень матери в решимости. Вспомнил доклады Графа Артура о мудрости и стойкости его дочери.

Молчание затянулось. Тяжёлое, давящее.

– Ты говоришь как правитель, – наконец произнёс Император. – Впервые. – Он откинулся в кресле. – Что ж. Союз Барса и Грифона… силён. Граф Артур – столп Империи. Его дочь… не имеет равных в мужестве и уме. – Голос зазвучал твёрже: – Желание жениться принимаю. Но помни: двойная ответственность. Испытания начнутся немедленно. Империя не прощает слабости. Особенно тем, кто рвётся к её сердцу.

– Аристократы будут недовольны, – спокойно сказал Лео, глядя отцу прямо в глаза. – Я знаю. Сплетни, интриги, попытки расстроить помолвку.

Император усмехнулся – коротко, почти одобрительно.

– Ты всё понял. Что ж, посмотрим, как вы с ней справитесь.

Лео сдержался и не закричал от радости. Глубоко, по-военному склонил голову.

– Благодарю, отец. Не подведём.

Когда Лео вышел в приёмную, его уже ждали. Герцог Голден сидел в кресле, а рядом стоял капитан Верес с папкой донесений.

– Ваше Высочество, – Верес коротко поклонился. – По поручению Императора докладываю результаты расследования.

– Давай по порядку, – Лео скрестил руки на груди.

– Виктория Шварц этапирована в столичную тюрьму, её показания записаны. Суд назначен через месяц. Эмили Добронравова по прошению ссылается в монастырь Святой Тишины. Вейт и Альберих арестованы при попытке бегства, их дело будет слушаться отдельно.

– Что с Беатрис Толстокож? – спросил Лео, прищурившись.

– Магическая экспертиза подтвердила: именно она организовала обвалы в подземельях замка Нории. – Верес заглянул в бумаги. – Арестована. Её муж, Гектор Толстокож, под следствием как возможный соучастник, но прямых улик против него пока нет.

– А Люциан Ночной Ворон?

– Граф Люциан уличен в жульничестве во время испытания «Лабиринт Ледяных Зеркал». Он использовал тёмную магию для создания короткого пути. Более серьёзных преступлений за ним не обнаружено. – Верес помолчал. – Совет рассматривает вопрос о возможном временном отстранении от государственных должностей и штрафе.

– Поделом, – бросил Лео. – А братья Бульдожьи? Серж и Марк?

– Нигде серьёзно не замечены. Их участие в похищении арбитра не подтвердилось. Только их клан действительно занимался наемными заказами. За ними установлено наблюдение, но оснований для ареста пока нет.

– Хорошо. – Лео кивнул.

Верес кивнул, с хлопком закрыл папку и удалился.

– Неплохое начало, – проговорил Голден, поднимаясь. Глубокие тени залегли под его глазами. – Ты идёшь к ней?

– Да, сейчас. А как Рина? Есть новости?

Дракон помолчал, потом ответил глухо:

– Каин уже на вокзале. Поехал за ней. Если кто и сможет её вернуть – то только он. Я же… я слишком долго её опекал. И ошибался. Пусть теперь сама найдёт свой путь. А если вернётся… – он выдохнул, – я приму её любой.

– Все будет хорошо, – уверенно сказал Лео. – Она вернётся.

Леонид развернулся и почти бегом направился в крыло Анны.

Когда дверь в её покои распахнулась, девушка обернулась. И на лице её лишь застывший вопрос, страх.

Лео склонился в игривом поклоне, улыбка его была до ушей, глаза сияли золотом.

– Разрешите ли мне, Анна Фростклав, назвать вас своей невестой?

Она не ответила. Сорвалась с места, обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Крепко, отчаянно, счастливо. Так, что у него перехватило дыхание.

– Дурак, – прошептала она, отрываясь на мгновение. – Безумный, безрассудный дурак.

– Твой дурак, – поправил он, прижимая её к себе. – Отныне и навсегда.

Она уткнулась носом ему в плечо, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Слёзы облегчения. Слёзы надежды.

– Что теперь? – спросила она глухо.

– Теперь – готовиться к свадьбе. – Лео погладил её по волосам. – Отец дал согласие. Но будут испытания, Льдинка. Аристократы так просто не примут этот союз.

– Мы пережили и не такое, – сказала Анна, поднимая голову. В её глазах уже не было страха – только решимость, которую он так любил.

– Мы справимся, – сказала она. – Вместе.

– Вместе, – повторил он, и в этом слове было обещание на всю жизнь.

В этот момент из-за шторы вылетел Капитан Кракер. Попугай с криком «Свадьба! Карр! Гости!» приземлился на плечо Лео и принялся гордо чистить перья.

– Ты всё слышал? – спросил принц.

– Всё! Карр! Даже больше, чем надо! – Кракер выдернул из причёски Анны сапфировую снежинку и перелетел с ней на карниз. – Теперь моё! Карр! Выкуп!

– Отдай немедленно! – рассмеялась Анна, но попугай лишь дразнился, перелетая с люстры на шкаф.

– Пусть играет, – Лео обнял её за талию. – Пернатые свидетели, к счастью, – и крепко поцеловал девушку.

А в это время, на другом конце столицы… Каин Молденвайн стоял на перроне, сжимая в кулаке помятый билет. Следы привели его сюда – запах, оставленный Риной в императорском саду, в коридорах замка, у края фонтана. Теперь чутье зверя гнало на юг.

– Один билет до Города Песков, – сказал он кассиру.

Поезд уже подали. Охотник зашёл в пустой вагон, сел у окна и уставился на мелькающие огни столицы.

«Я найду тебя, Рина, – подумал он. – Чего бы мне это ни стоило».

Глава 78

Глава 78

Город Песков встретил её запахом гари и пыли. Магопоезд тащился медленно, словно нехотя вползая на закопчённый перрон. Рина, сбросившая маску Пересмешницы, сошла на платформу, кутаясь в дорожный плащ.

Вот я и вернулась, – подумала она с горькой усмешкой. – Только кому от этого легче?

Здесь всё изменилось. Имперские патрули сновали по улицам, у ворот стояли солдаты в синих мундирах, а на месте губернаторского особняка «Золотой Якорь» теперь была временная администрация. Порядок, выстроенный твёрдой рукой маршала Железного Когтя, давил на плечи.

Однако её путь лежал не в город. В шахты. В старом руднике было тихо, как в местах, где когда-то умирали. Рина остановилась у входа, прижала ладонь к тёплому камню. Внутри отозвалось – глухой пульсацией, болезненной и знакомой.

– Здравствуй, – прошептала она. – Я снова здесь.

Камень молчал, но Рина чувствовала – он помнит. Помнит её крики, её боль, её магию, которой она платила за каждую крупицу силы.

Ступени были скользкими от сырости. Воздух, пропитанный запахом ржавчины и тлена, становился всё плотнее с каждым метром. Рина зажгла магический шар – слабый, неровный, почти невидимый в этой густой тьме. Эхо чувствовало её. Оно ждало.

Она спускалась туда, где раньше был её штаб. Теперь здесь царила пустота. Оборудование вынесли, стены закопчены, в углах – обрывки бумаг и битое стекло. Всех разогнали.

Но она помнила.

Вот здесь она стояла, заряжая кристаллы своей магией – той самой, что разъедала камень и плоть. Отчаяние, гнев, боль – всё уходило в чёрные камни, а взамен приходила сила. Сила, которую она раздавала мятежникам, превращая их из запуганных низших родов в бойцов.

– Ты даёшь нам мощь, Пересмешница! – кричали они тогда. – Ты даёшь нам надежду!

Надежду, – мысленно повторила Рина. – Как бы не так…

Она провела пальцами по стене.

– Я не обещала лёгких путей, – сказала она пустоте. – Я обещала силу. А силу не получают даром.

В углу что-то блеснуло. Рина нагнулась и подняла медный жетон с выбитым номером. Один из её бойцов носил такие. – Прости, – прошептала она, сжимая жетон в кулаке. – Я должна была защитить вас. Не смогла.

Жетон обжёг ладонь собственной совестью. Рина спрятала его в карман и пошла дальше, глубже.

Она миновала провал, где когда-то рухнула порода, и вышла к развилке.

Левый туннель. Там всегда было очень тяжело находиться. Она не позволяла мятежникам туда заходить, и сама не спускалась. Но теперь девушка знала, почему там так фонит мощью аномалии.

Мама, – подумала Рина, глядя в чёрноту туннеля. – Ты здесь.

Воздух изменился. Стал тяжёлым, почти осязаемым. Искра внутри Рины вздрогнула – не от страха, от узнавания. Здесь магия Сары, искажённая, вывернутая наизнанку, всё ещё пульсировала в камнях.

– Мама? – голос Рины сорвался на шёпот. – Ты меня слышишь?

Тишина. Только кристаллы мерцают в ответ – багровым, больным светом.

Она вошла в просторную пещеру, где стены были покрыты чёрными тлеющими кристаллами. Эхо. То самое, что она носила в себе, что передавала другим. А в центре – небольшая впадина, словно кто-то упал и не смог подняться.

Здесь мать умерла. Здесь её Искра, достигнув предела, разорвала плоть и растворилась в воздухе, оставив после себя искажённое пространство – ловушку для душ, что не могли уйти.

Рина опустилась на колени, провела ладонью по камню. Он был тёплым. Живым. Словно Сара исчезла только что.

– Почему ты оставила меня? – прошептала она.

Кристаллы участили мерцание. Рине показалось, что в шорохе камней слышен голос. Тонкий, надломленный.

«Прости…»

– Что? – Рина замерла.

«Прости меня, дочка…»

Сердце пропустило удар. Рина вскочила, оглядываясь.

– Мама? Ты здесь? Говори со мной!

Но голос исчез. Или его никогда не было. Рина не знала. Схватившись за голову, она замерла посреди пещеры, пытаясь унять дрожь.

– Зачем все это? – закричала она в темноту. – Зачем ты оставила меня?! Я была ребёнком! Я не понимала, что происходит! А теперь я ношу это в себе – твоё проклятие, твою силу, твою смерть! И я не знаю, как от этого избавиться!

Кристаллы вспыхнули ярче. В ответ – ни слова.

Рина рухнула на колени, сжимая кулаки.

– Я так зла! – прошептала она. – И так себя ненавижу. За то, что не могу остановиться. За то, что продолжаю идти. За то, что стала тобой.

Тишина.

– Но я не хочу умирать, как ты, – добавила она тише. – Я хочу жить. По-настоящему.

«Магия освобождает», – всплыли в памяти строки из дневника. Рина так и не поняла их до конца. Но сейчас, стоя на пороге могилы матери, она решила: нужно спуститься ещё ниже. Туда, где души, запертые в искажённом пространстве, ждали своего часа.

– Если ты не можешь мне помочь, – сказала Рина, выпрямляясь, – я разберусь в этом сама.

Она пошла дальше.

Туннель сузился, превратился в щель, где стены царапали плечи. Кристаллы здесь были не чёрными – они светились багровым, как запёкшаяся кровь. Воздух вибрировал, и в этой вибрации слышались голоса. Много голосов. Стенания, шёпот, крики, застывшие на грани слышимости.

– Я знаю, – сказала Рина, не останавливаясь. – Я знаю, как вам больно. Я чувствую то же самое.

Голоса затихли на мгновение, а потом заговорили все разом:

«Почему ты жива?»

«Почему мы умерли?»

«Отдай… отдай нам свою жизнь…»

Рина вздрогнула, но продолжила идти.

– Я не виновата в вашей смерти, – сказала она твёрдо. – Но я могу попытаться вас отпустить. Если вы позволите.

Впереди открылась просторная пещера. В центре неё клубился багровый туман – плотный, почти осязаемый. В нём мелькали лица. Искажённые болью, злые, голодные.

– Простите меня, – тихо сказала Рина, делая шаг вперёд.

И ей ответили.

Сгустки чистой, нерастраченной боли бросились на неё, как голодные псы. Девушка вскрикнула, уворачиваясь, но поздно.

Они впивались в неё, высасывая жизненную силу, питаясь её магией, её плотью, её душой.

«Нет!» – закричала Рина мысленно. – «Не сейчас! Я не готова!»

Но души не слушали.

Кожа иссыхала на глазах, превращаясь в пергамент. Волосы, ещё вчера просто чёрные, осквернённые магией, теперь выпадали прядями, а те, что оставались, седели прямо на корню. Рина чувствовала, как тело превращается в труху, как кости становятся хрупкими, как лёгкие отказываются дышать.

«Это конец», – пронеслось в голове. – «Так и умру здесь. Как мать. Одна. В темноте».

Она упала на колени, пытаясь выставить щит, но магия отзывалась вяло, ускользала сквозь пальцы. Души пили её, ища для себя освобождение.

– Хватит… – прошептала она. – Пожалуйста… я не хочу умирать…

Слёзы текли по иссохшим щекам. Рина сжалась в комок, чувствуя, как тьма затягивает её.

«Каин», – подумала она в последний раз. – «Прости. Прости, что не попрощалась».

И вдруг – сквозь шёпот и стоны – она услышала шаги. Тяжёлые, быстрые, человеческие.

– Рина!

Тем временем Каин Молденвайн нёсся по туннелям, гонимый зверем. Он потерял её след у развилки, но запах – горький, сладковатый, разлагающейся магии – вёл его вперёд.

– Дура! – рычал он на бегу. – Зачем сбежала? Почему не сказала?

Сердце колотилось где-то в горле. Каин не помнил, когда последний раз так боялся. Даже когда сам был на грани смерти – не так. Своя жизнь казалась никчемной по сравнению с тем, что он чувствовал сейчас.

«Только не опоздать», – пульсировало в висках. – «Только не опоздать».

Он ворвался в пещеру и замер.

Она лежала на камнях, съёжившись, а призраки кружили над ней, готовые нанести последний удар. Каин замер. Впервые в жизни страх сковал его сильнее инстинктов.

Она была похожа на старуху. Кожа – серая, в глубоких морщинах, волосы – белые, редкие. Глаза слеповатые, светлые, губы потрескались.

– Рина! – крикнул он, бросаясь вперёд.

Души шарахнулись, но не исчезли – они ждали, кружили на периферии, готовые вернуться.

Каин опустился на колени рядом с ней, взял её за хрупкую руку. Она была холодной. Слишком холодной.

– Рина, слышишь меня? Это я. Каин.

Она распахнула глаза. Мутные, с трудом фокусирующиеся. В них не было узнавания – только боль и страх.

– Это правда ты? – прошептала она, и голос её был сухим и надтреснутым. – Уходи! Уходи, Каин. Здесь опасно.

– Нет, – твёрдо сказал он. – Я не уйду.

– Проклятие уже разрушает меня, – она сжала его пальцы с неожиданной силой. – Эту силу… её не остановить. Моя оболочка не выдержит – будет ещё одна аномалия. Ещё одно искажённое пространство.

– Плевать, – Каин прижал её руку к своей груди, чувствуя, как бьётся её сердце – слабо, аритмично, на последнем издыхании. – Ты помогла мне выйти из тьмы. И я тебя не брошу.

– Каин…

– Ни слова, – перебил он. – Я не для того сюда бежал, чтобы слушать твои прощания.

Она закашлялась и на губах выступила тёмная, почти чёрная кровь. Глаза закатились, и в них вспыхнул багровый огонь. Души, почувствовав слабость, ринулись вновь.

Рина забилась в конвульсиях. Из её горла вырвался крик – нечеловеческий, полный боли и ярости. Она не узнавала его, не узнавала себя. Она стала частью этой тьмы.

– Уходи! – закричала она, отталкивая его. – Кто ты? Уходи, или я убью тебя!

Каин отшатнулся на мгновение. Увидел в её глазах чужое, тёмное, голодное. И на секунду ему стало по-настоящему страшно.

«Она меня не помнит», – пронеслось в голове. – «Она сейчас нападёт».

Но потом он стиснул зубы.

– Нет, – сказал он себе. – Вспомни, как она вернула тебя. Вспомни её голос, её прикосновения. Она не чудовище. Она – Рина.

Скинул походный плащ и шагнул в превращение.

Кости ломались, меняя форму. Шерсть проступала сквозь кожу, глаза заливались зелёным огнём. Огромная рысь прыгнула к Рине. Души шарахнулись, но зверь не атаковал. Каин лёг перед возлюбленной, прижимаясь мордой к её иссушенной руке. И замер.

«Узнай меня», – мысленно просил он. – «Пожалуйста, узнай».

Рина сначала хрипло дышала, содрогалась, как вдруг затихла. Конвульсии прекратились. Её взгляд, мутный и потерянный, медленно сфокусировался на огромной кошке, что лежала рядом, положив голову ей на колени.

– Каин? – прошептала она. – Это… ты?

Рысь лизнула её руку шершавым, горячим языком. И умиротворённо замурчала.

И в этот миг тьма отступила.

Души замерли, закружились в нерешительности. А потом, одна за другой, начали растворяться. Не исчезать – успокаиваться. Словно что-то в этой сцене – любовь, жертва, узнавание – дало им то, чего они ждали десятилетиями.

Покой.

Рина лежала на руках у Каина. Он снова стал человеком. Она была лёгкой, маленькой, иссушенной старушкой, однако глаза её смотрели ясно.

– Зачем остался? – прошептала она, и в уголках глаз увлажнилось.

– Я не мог иначе, – ответил он, прижимая её к себе. – Просто тянет к тебе, как к свету.

– Ты глупый, – её голос дрожал. – Я могла тебя убить.

– Но не убила же, – он улыбнулся.

Она хотела ответить, но не смогла. Только прижалась щекой к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце – сильное, ровное, живое.

– Я боялась, – призналась она тихо. – Не смерти. А того, что умру, не сказав тебе…

– Что? – спросил Каин, поглаживая её белые волосы.

– Что ты стал для меня важнее, чем любая магия, – выдохнула Рина. – Чем любая сила. Чем сама жизнь.

Каин замер на секунду, а потом поцеловал её в лоб – нежно, почти благоговейно.

– Я знаю, – ответил он. – А теперь молчи и не трать силы.

Он поднял её на руки бережно, словно она была из бумаги, и понёс к выходу.

Души расступались перед ними, провожая тихим, благодарным шёпотом. Кристаллы гасли, осыпались прахом. Искажённое пространство схлопывалось, возвращаясь в естественное состояние.

Тьма отпускала.

На поверхности Каин опустил Рину на немногочисленную траву у подножия скалы. Волосы её, белые как снег, разметались по земле. Кожа, сморщенная и серая, натянулась на скулах.

– Красивая, – сказал Каин, убирая прядь с её лица.

Она слабо усмехнулась.

– Ты врёшь.

– Никогда, – ответил он. – Ты всегда прекрасна. Просто сейчас – по-другому.

– Старая и страшная?

– Сильная и живая, – поправил он. – А это главное.

Рина закрыла глаза. Дышала она тяжело, но ровно. Проклятие не исчезло. Оно затаилось, уснуло. Но сейчас она была жива. И это было главным.

– Что теперь? – прошептала она.

– Теперь – домой, – сказал Каин. – В Норию.

Он взял её за руку. – Ты не одна, Рина. Запомни это наконец.

Она не нашлась, что ответить. Только сжала его пальцы и позволила себе впервые за долгое время просто поверить.

Он подхватил её на руки и понёс к городу, где их уже ждала повозка.