Текст книги "Наследство дракона (СИ)"

Автор книги: Софья Ковшова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 28 страниц)

Глава 47

Глава 47

Последние лучи солнца уже не согревали ступени. Анна почти не чувствовала холода под гнетом усталости. Очередь экипажей иссякала. Церемониймейстер Дирк, речь которого стала иссушенной, объявил последних посторонних гостей – архивариуса с супругой. Девушка произнесла автоматическое приветствие.

И вот они. Заключительные претенденты.

Карета Люциана Ворона подкатила бесшумно. Он вышел с ледяной грацией. Темный строгий камзол, серебряная булавка-ворон. Черные глаза скользнули по Анне. Он молча склонил голову ровно настолько, насколько требовал минимум вежливости, и проследовал внутрь без ответа.

Следом прибыли сестры Гондео – взрыв цвета, парфюма и высокомерия. Их карета напоминала позолоченную шкатулку. Они осыпали девушку любезностями, столь же искусственными, как румянец на щечках.

– Дорогая Арбитр! Вы просто сияете!

– Замок преобразился! Мы так ждали этого вечера!

Но среди этого кукольного хора особенно выделялась младшая, Валерия. Она сияла буквально – от идеально уложенных волос цвета мёда до дорогого платья, оттенка утренней зари, которое намеренно контрастировало со строгим нарядом арбитра.

Она произнесла свою любезность чуть медленнее, чуть слаще сестёр:– Мы просто в восхищении от организации, милейшая Анна. Его Высочество уже упоминал ваши профессиональные качества...

Слова такие сладкие и липкие. «Профессиональные качества» – прозвучало из её уст как «исполнительность слуги».

Внутри Анны всё натянулось. Губы сами собой чуть дрогнули, пытаясь сложиться в колкую улыбку, в язвительный ответ. Но она не позволила, сдержалась. Не удостоила выпад Валерии даже взглядом. Вместо этого выпрямила спину и собралась, превратившись в живое воплощение достоинства. Ни тени обиды, ни искорки раздражения.

Затем она совершила поклон. Медленный, глубокий, безупречный в своем угле наклона и плавности.

– Приятного вечера, леди, – прозвучал её голос, когда она выпрямилась. – Надеюсь, бал оправдает ваши ожидания.

Она обратилась ко всем трём сестрам сразу, растворив ядовитую младшую в группе «гостей». Профессионал? Да. Именно профессионал. И сейчас её профессия требовала не ввязываться в поддразнивания.

Анна повернулась к новоприбывшим. Семейство Обрегов было на горизонте.

Сер Роланд Обрег с женой вел за руки ребятишек.

Дети смотрели на огни воодушевленно. Простые, но чистые наряды. Девушка почувствовала невольное сожаление.

– Господин Обрег. Маленькие господа и госпожа. Добро пожаловать, – ее голос смягчился на полтона. Роланд кивнул благодарно и поспешил увести детей.

Ещё пара претендентов, и всё закончится, можно будет пройти в зал, – предвкушала арбитр. Следующей подкатила карета Виктории Шварц. Она вышла с грацией кошки. Платье – черное, облегающее бедра и со струящимся подолом. На лице легкая гримаса отстраненности. Она склонила голову перед Анной с безупречной выдержкой.

– Арбитр, – голос низкий, мурлыкающий. – Вечер обещает быть… насыщенным.

– Госпожа Шварц, – кивнула в ответ, чувствуя настороженность. – Добро пожаловать.

Виктория не спешила в зал. Она замерла чуть в стороне, у колонны, наблюдая за завершением церемонии. Анна отметила эту выжидательную позицию.

И тут грянуло.

На арбитра двигалась запряженная клячами повозка, в сопровождении лошадиного ржания и охотного словотворчества. На козлах, размахивая кнутом и бутылкой, сидел Вальтер Дикий Клык. Вид его был вопиющим.

Мятый и местами порванный камзол был в таком слое пыли, что его цвет даже не угадывался. Расстегнутая рубаха до пояса. Штаны, испачканные в рвотных массах. Разномастные сапоги. В руке – почти пустая бутылка дешевого напитка. Он сполз с козел, едва не грохнувшись, и, пошатываясь, направился к Анне. От него несло перегаром, потом и конюшней.

– Хоззз… хозяйка! – проревел он, оттряхивая волосы от сена. – Явился! Где тут у вас…наливают? – Громкая отрыжка.

Церемониймейстер Дирк побледнел. Гости ахнули. Арбитр замерла. Гнев смешался с отвращением. Выгнать? Но скандал… дискредитация…

Прежде чем Анна успела извергнуть тираду, вперед плавно вышла Виктория Шварц.

– Сэр Вальтер, – бархатистый голос прозвучал негромко, но властно, заставив его замолчать. – Какой запоминающийся вы организовали выход в свет…. Герцог Норийский ценил смелых и дерзких. Но даже он всегда почитал элементарное уважения к дому. Особенно дома с такой историей.

Она подошла ближе, не боясь запаха, черные глаза приковали его мутный взгляд.

– Вы же не хотите, чтобы о вашем подвиге здесь говорили лишь как о… неловком казусе? Пятно… на вашем… гербе? – Голос стал тише, интимнее, но не потерял стали. – Внутри уже гости высших чинов нашей Империи и не только. Представьте их впечатление. Ваша репутация … стоит дороже пары минут позора на пороге.

Виктория не угрожала. Она констатировала. С холодной точностью обрисовала последствия, ударив по тщеславию и репутации.

Вальтер заморгал, пытаясь сообразить. Взгляд немного прояснился.

– Реп… репутация…

– Именно, – подтвердила Виктория. – Позвольте предложить. Горничная проведет вас в покои через служебный вход. Освежитесь. Приведите себя в порядок. Войдите в зал как подобает сэру Вальтеру Дикому Клыку, а не этому недоразумению. Время еще есть.

Едва заметный жест. Горничная тут же подошла.

– Проводите сэра Вальтера в восточные покои. Помогите найти подходящее платье. – Интонация не оставляла сомнений.

Вальтер, ошеломленный, покорно позволил увести себя. Он что-то пробурчал, кивнул Анне и исчез в коридоре.

Девушка наблюдала. Гнев уступил место холодному изумлению, затем – острому аналитическому интересу. Виктория Шварц мастерски ликвидировала бурю. Не из доброты душевной. У нее свои расчеты. Сохранив лицо процесса и устранив тупого конкурента. Она использовала коварство и манипуляцию… во благо текущего момента. Во благо ее вечера.

Виктория деловито обернулась.

– Кажется, проход свободен, Арбитр. Извините за вмешательство. Но подобные эксцессы отвлекают от прекрасного вечера. И компрометируют всех нас.

Безупречный, неглубокий поклон. Черный шелк растворился в полумраке дверного проема.

Анна осталась стоять. Дирк вздохнул с облегчением. Музыка лилась четче.

В груди бушевали противоречия. Отвращение к Вальтеру. Глубокое недоверие к Виктории. Но поверх – невольное, профессиональное восхищение. Скорость реакции. Беспощадный анализ слабости. Точечное воздействие. Идеальное устранение проблемы. Социальное фехтование высшего пилотажа. Виктория Шварц была опасна.

Девушка подобралась. Воздух все еще пах конюшней. Ледяная маска арбитра вернулась на место.

Она кивнула Дирку.

– Кажется, все гости прибыли. Пора присоединиться к веселью. Спасибо за помощь.

Анна Фростклав, хозяйка бала и арбитр завещания дракона, переступила порог Бального зала. Ее ждали свет, музыка, танцы и тени интриг.

Глава 48

Глава 48

Рука Анны тянулась к дубовой створке, когда со стороны аллеи донесся плавный шум колес. Девушка остановилась. Дирк обернулся, лицо его исказилось недоумением и тревогой.

– Но… все гости в списке… – прошептал он, вновь и вновь пробегая пальцем по пергаменту.

Из сумерек выплыла карета. Произведение искусства – темный отполированный орех, инкрустированный серебром. Незнакомый герб на дверце – переплетенные ключ и кошель на звездном небе. Дверца отворилась бесшумно. На ступеньки сошли двое.

Мужчина лет сорока пяти. Высокий и крепкий. Темные волосы с благородной сединой идеально уложены. Черты аристократические, смягченные неизменной улыбкой. А глаза… цвета старого золота, теплые. Безупречный камзол сливового шелка, тончайшее кружево на манжетах, тяжелая печатка с темным камнем. Он двигался легко. От него веяло спокойной силой и магнетизмом, перед которым трудно устоять.

Его спутница была полной противоположностью. Утонченная девушка в красном платье, чье лицо скрывала изящная кружевная маска. Лишь темно-карие глаза, обрамленные густыми и пышными ресницами, смотрели на мир с тихой отстраненностью. Длинные, распущенные темные волосы волнами струились по спине. Платье, облегающее фигуру, было расшито золотом на лифе. В глубоком декольте, словно зернышко граната, мерцала подвеска с рубином.

Таинственная пара.

Мужчина склонился в безупречном поклоне, лишенном подобострастия. Незнакомка смиренно повторила движение за ним.– Арбитр Фростклав, – голос низкий, обволакивающий, как дорогой коньяк. —Приношу глубочайшие извинения за столь поздний визит. Дороги Вольных Городов нынче капризны. Альберих фон Зильберфельд, к вашим услугам. Герцог Зильберфельдский, глава Торговой Лиги. Честь встретить ту, чей лед сдерживает пламя интриг Нории, неописуема. Мне многое рассказывали о вашей строгости и справедливости.

– Герцог фон Зильберфельд, – Анна ответила ровно, склоняя голову ровно настолько, насколько требовал этикет. Внутренний голос кричал о тревоге. Этот человек не значился ни в одном списке. – Ваше прибытие… действительно, неожиданно. А ваша спутница?

– Неожиданность – соль жизни, дорогая Арбитр, – его улыбка стала чуть шире. – Я же просто не мог пропустить такое событие. Наследие Старого Дракона будоражит умы многих. Особенно если среди гостей замечен… наш очаровательный младший золотой грифончик. – Его теплый, почти отеческий взгляд скользнул к дверям бального зала. Родственник? Покровитель? Анна мысленно отметила эту опасную привязанность. – А с этой леди мы познакомились недавно и тоже совершенно неожиданно. Для нее это первый выход в свет после долгого затворничества…

Его слова прервал запыхавшийся паж, выскочивший из дверей зала.

– Госпожа арбитр! В зале… беда! Его Высочество… он бросил алую розу! Леди Валерия Гондео и графиня Кларисса де Лис… сцепились! Толкаются, кричат! Требуют стражи!

Анна сжала челюсти. Лео... опять. Она бросила взгляд на герцога. На лице его играла теплая, понимающая улыбка.– Ах, юность... Вечно сеет ветер, – произнес он мягко. – Позвольте мне пройти внутрь и… попытаться усмирить бурю, которую мой молодой друг вызывает. Быть может, мое слово остудит пыл юных красавиц? – Поклон был направлен и к Анне, и к ситуации.

Анна кивнула, облегчение смешалось с настороженностью.– Благодарю вас, герцог. Ваша помощь будет кстати. – Она отпускала потенциально опасного человека, но скандал требовал вмешательства. Герцог плавно скользнул в дверной проем, а за ним проследовала его спутница.

Едва Анна обернулась к пажу, как из тех же дверей вырвался еще один слуга. Лицо его было белее зимних снегов Нории, а глаза наливались чистым ужасом.– Госпожа арбитр! Горе-то какое! Граф Рейнар фон Штаркенфельд! Он только что вызвал Его Императорское Высочество на дуэль! Прямо здесь! Сейчас!

Мурашки прокатились по спине Анны. Дуэль? С принцем?– Что?! – голос сорвался. – С чего? Как до этого дошло?!– Не знаю точно! Говорят… Принц наступил ему на ногу! Нарочно! Граф назвал его папенькиным грифончиком, оскорбил Корону! А принц… принц принял вызов! Требуют шпаги! Сейчас! Граф Штаркенфельд… он… лучший в этом деле, его кличут Палачом! Он не знает пощады! Остановите это! – тараторил слуга.

В этот момент из зала вышел он. Высокий, сухощавый, в черном как ночь камзоле без единого украшения. Лицо с резкими скулами и насмешливо вздернутыми бровями. Граф Рейнар фон Штаркенфельд. Ходячая легенда и воплощение смерти. Он прошел мимо перепуганной прислуги, даже не удостоив их взглядом, и направился в сторону оружейной залы. Просто шел выполнять приговор.

Усталость, капризы девиц из-за роз, обаяние Зильберфельда – все это куда-то испарилось. В Анне уже кипело полное отрицание такого расклада дел. Она – Арбитр Завещания Дракона. Хранительница Закона. И пока она дышит, дуэль с императорским принцем под сводами Нории – немыслимое кощунство и прямая угроза всему, что она обязана защищать.

Она двинулась наперерез. Синее платье взметнулось. Анна встала перед дуэлянтом, блокируя путь. Ее фигура хоть и казалась маленькой на фоне мужчины, но она была несгибаемой. В ее глазах вспыхнуло голубое пламя абсолютной власти.

– Граф фон Штаркенфельд! – Ее голос перекрыл доносящуюся музыку. В нем звучал приказ, не терпящий возражений. – Стойте! Ваш вызов – ничто! На землях Замка Нории дуэли запрещены Имперским указом и моим арбитражным правом! Закон, который я призвана хранить железом и волей, – вот мой щит! Вы не сделаете ни шага дальше с намерением пролить кровь! Отзовите вызов. Немедленно!

Граф замер. Его стальные глаза, холодные и безжизненные, впервые по-настоящему сфокусировались на ней. В них мелькнуло искреннее удивление, быстро сменившееся презрением к назойливой помехе. Тишина повисла в воздухе, и лишь приглушенные аккорды вальса из-за дверей подчеркивали жуткую неестественность этой сцены.

Анна не моргнула. Сердце колотилось о ребра, кулаки под складками шелка сжались до боли. Она смотрела в лицо самой смерти и не отводила взгляда. Праведный гнев Анны Фростклав был готов обрушиться на любого, кто посмеет пошатнуть установленный порядок. Война за закон и жизнь началась прямо здесь, у порога бального зала.

Глава 49

Глава 49

– Закон? – Голос графа прозвучал без гнева, хрипло, как скрип заржавевшей заслонки. – Вы говорите о законе, девочка, когда принц крови оскорбляет честь старинного рода? Он намеренно осквернил мой штиблет. Назвал меня "старым грифоньим пером". При свидетелях.

Крошечный шаг вперед. Волна силы и власти ударила от него, пробежав мурашками по спине Анны. – Закон дуэлей старше ваших бумажек. Он в крови. В чести. Отойдите. Или ваша смелость растает от первой капли его крови.

Его рука легла на эфес шпаги – изящной, смертоносной. Движение было спокойным, привычным. Девушка поняла: он не блефует. Пойдет через нее. Логика закона разбивалась о камень его фанатичной веры. Страх кольнул под ребра, но она вжала каблуки в камень. Отступить – значило позволить убийству случиться. Признать его право выше.

– Честь не искупается убийством под чужим кровом, граф! – Голос напряженный, но без прежней уверенности. Она искала рычаг. – Вызов принят в гневе, без секундантов, без формальностей! Это бойня! Император…

– Император далеко, – отрезал Штаркенфельд. Взгляд его скользнул мимо нее к дверям зала, где был Лео. – Честь – здесь и сейчас. Последний раз: отойдите.

Он двинулся. Прямо на нее. Анна инстинктивно отпрянула, потянулась к магии… Убить имперского арбитра? Он посмеет? Под кожей заплескалась ледяная рябь нереализованного заклятья, застывшая от бессилия.

Дверь в бальный зал распахнулась с грохотом. На пороге стоял Леонид. Лицо – злое, брови нахмурены и сведены к переносице. Оранжевый камзол – нелепый доспех на разгневанном боге. Глаза горели золотым пламенем грифона. Он смотрел на Штаркенфельда.

– Граф! – Голос был властным, резким, заглушая музыку. – Ваша претензия ко мне? Обращайтесь ко мне! Не пугайте дам и не попирайте законы дома! Ваша "честь" позволяет травить арбитра?

Штаркенфельд медленно повернулся. Каменное лицо дрогнуло – в уголках губ заплясали презрительные морщины.– А, мальчишка явился. Боишься за девчонку, чье место явно не здесь? Или за свою шкуру?

Лео шагнул вперед, проигнорировав оскорбление. Встал рядом с арбитром, плечом к плечу. Девушка почувствовала исходящее от него напряжение и странное тепло – он закрыл ее от взгляда убийцы.

– Я не боюсь вас, граф, – проговорил он четко, глядя прямо в глаза. – Я презираю. Вы – пережиток. Ржавый клинок в ножнах тщеславия. Ваш вызов – фарс. Я наступил вам на ногу, потому что вы, как голодный шакал, склоняли графиню де Лис к общению! Чего она явно не хотела. Если ваша "честь" ломается от наступившего на нее ботинка, вам – к лекарям проверить рассудок. Отзывайте вызов. Сейчас. – Пауза. В голосе появились стальные нотки, незнакомые Анне. – Или я доложу Отцу, как его "Палач" пытался устроить бойню на балу у покойного герцога, запугивая имперского арбитра. Кажется, ваши земли… зависят от имперских торговых путей?

Тишина стала гробовой. Штаркенфельд замер. Стальные глазки сузились, мелькнули расчетом, затем – подавленной яростью. Угроза Лео была точным попаданием. Не физической расправы, а экономического уничтожения.

Граф медленно, с преувеличенной вежливостью, снял руку с эфеса. Склонил голову, как хищник, отступающий перед более крупным зверем.– Как угодно, Ваше Высочество, – прошипел он. Голос булькал горечью и обещанием мести. – Но помните: долги чести имеют свойство накапливаться. Проценты бывают… кровавыми. – Последний, угрожающий взгляд на Анну и резкий разворот. Черный силуэт растворился в вечерних сумерках.

Напряжение спало, оставив после себя опустошение и горький привкус. Девушка ощутила, как по телу разливается стыд от беспомощности. Ее закон, ее авторитет оказались хрупким стеклом перед стальным фанатизмом.

Лео выдохнул, и его плечи слегка опустились. На мгновение с его лица сошла маска уверенности, обнажив усталость и что-то похожее на сожаление. Но уже в следующий миг он обернулся к Анне, и в его глазах снова зажглись угли гнева и беспокойство.– Льдинка… Ты в порядке? Он тебя…?

– Я в порядке, – перебила она, голос ровный, но чуть дрожал от внутренней бури. Благодарность тлела где-то внутри, смешанная с обидой и яростью, но признаться в этом сейчас – выше сил. Усталость и потрясение накатывали свинцовой волной. – Спасибо. Но этот бал… – Она махнула рукой к дверям зала, откуда доносились возбужденные голоса, смех, визгливый голос капитана Кракера. – …хуже сумасшедшего дома. И это еще только начало вечера.

Лео усмехнулся, старая насмешливость вернулась, как проверенная броня.– О, Льдинка, ты еще не видела полного размаха моего таланта по созданию безумств! Пойдем, тебе нужен глоток «Норийского северного». Или три. – Галантно протянул руку.

Анна помедлила. Идти в этот ад кричащих красок, сплетен, интриг и витающей угрозы… Ей очень не хотелось, но она – арбитр. Ее место там. Она кивнула, игнорируя его руку, и решительно направилась к дверям. Лео, лишь на миг позволив тени досады мелькнуть на лице, опустил руку и последовал за ней.

* * *

Дорогие читатели! Спасибо за внимание!

✨ Ваши звёзды и комментарии – лучшая поддержка.

Чтобы точно не пропустить новую главу (выходит через день!), жмите «Подписаться» и добавляйте эту книгу в «Библиотеку». Держите клинки наготове!

Глава 50

Глава 50

Переступив порог бального зала, девушку захлестнула волна музыки, шума гостей, тепла и ослепляющего света. Она ощутила удушающее погружение в густой кисель под названием «прием». Возведенная крепость ее планов рассыпалась перед вульгарной реальностью.

Еще каких-то пару часов назад ее покои были оазисом спокойствия. Выбор наряда. Зал к торжеству подготовлен и украшен. Угощения и напитки проверены и разложены. Слуги проинструктированы и готовы. Музыка и план мероприятий согласованы. Она – организатор и хозяйка вечера. Готова ко всему.

Теперь этот образ просто таял на пороге ада.

В центре паркета, рядом с алой розой, Валерия Гондео и графиня Кларисса де Лис нападали друг на друга, словно разъяренные фурии. Лица пылали, платья трещали по швам. Оскорбления – «воровка!», «дряхлая индюшка!» – разлетались по залу, подхваченные гоготом молодых аристократов. Под потолком носился капитан Кракер: «Драка! Клюйте носом! Лео-дурак! Льдина, спасай!» У входной двери лежала в полуобмороке служанка, рядом – разбитый флакон с нюхательной солью. Музыканты четко отыгрывали ритм бодрой песенки.

Взгляд Анны скользнул по остальным. Виктория Шварц наблюдала с балкона, хищница с высоты, в уголке губ – тонкая ниточка раздражения. Люциан Ворон растворялся в тени колонны, блеск глаз выдавал холодное любопытство. Бенедикт Железная Десница пытался удержать азартную Джульетту, которая тоже рвалась в бой. Семья Обрег прижалась к стене, Фиона закрывала детям уши. Беата и Агриппина Гондео подначивали сестру вцепиться сопернице покрепче в волосы. Эмили жалась к Каину, словно боялась выпустить щит. Беатрис и Гектор Толстокож наблюдали за дракой с диким оживлением.

А рядом с эпицентром бури стоял Альберих фон Зильберфельд со спутницей. Он не вмешивался, но его золотистый взгляд считывал каждую эмоцию. Улыбка казалась арбитру хищной. Он заметил их с Лео на пороге – почти незаметный поклон, исполненный теплой, колючей иронии.

Чувство провала и гнева сдавило девушку. Безупречная статуя снаружи, внутри – ураган унижения.

Они издеваются надо мной. Выворачивают все вверх дном. Стараешься делать все правильно, рассчитываешь каждую мелочь, и потом из-за какой-то глупости все идет ко дну! Они смеются. Над балом. Над герцогством, что осталось без достойного правителя. А оставшиеся претенденты на наследство делают из себя посмешище.

Шепотки, оценивающие взгляды – все врезалось в плоть. Ее вечер, ее ответственность, растоптаны.

Она сделала шаг, намереваясь обрушить тираду негодования о неподобающем поведении, но Валерия Гондео, завидев предмет своего обожания, сменила тактику.– Ваше Высочество! Вы видели? Эта особа осмелилась! – визг мнимой обиды. – Моя честь! Мои чувства! – Выцепив Лео из толпы, она хваталась костлявыми пальчиками за ткань камзола и тянула в центр спора.Кларисса де Лис не осталась в стороне и ядовито выкрикивала свою позицию:– Она лжет! Это она спровоцировала! Ваша роза по праву принадлежит мне!Их окружили другие дамы, жаждущие внимания. Лео пытался отшутиться, но на самом деле выглядел загнанным зверьком. Злые языки по залу лишь распускали: «Позор!», «Арбитр не держит бразды!», «Наследство достанется альковной интриганке!».

Терпение Анны лопнуло. Она прошла сквозь толпу решительным шагом, чеканя каждый шаг каблуком по отполированному мрамору. Ледяная аура заставляла расступаться.– Достаточно! – Резкий командный голос заставил замолчать всех. И музыку. И даже Кракена. Девушка остановилась перед Леонидом и его окружением, взгляд – абсолютный контроль. – Виктория Гондео, Кларисса де Лис. Ваше поведение недостойно гостей Замка Нории и оскорбительно для памяти Герцога. Вы позорите прием. Немедленно проследуйте в дамскую гостиную и приведите себя в порядок. Охладите пыл. – Тон гладкий, неумолимый. Валерия побледнела, Кларисса закусила губу. Дамы отпрянули.

Анна повернулась к Лео. Его лицо выражало облегчение и виноватую шалость.– А вы, Ваше Высочество… – Искала слова побольнее, но давление сотен глаз было невыносимым. Общество, этикет, роль арбитра диктовали выход. – …Я насмотрелась достаточно на то, как вы сеете безумства. А теперь помогите собрать жатву. Танец. Сейчас. Со мной. – Слова вырвались помимо воли, обжигая губы. Жест отчаяния, попытка вернуть контроль через ритуал.

Лео замер. Глаза широко раскрылись от немого изумления. Затем вспыхнул яркий восторг, смывший легкомысленность. Он забыл про дам, про скандал.– Арбитр… Анна… Я… – не нашел слов. Глубоко, с королевской грацией склонился, протягивая руку. Внезапная серьезность. – Безмерно польщен. Музыку! «Северный Вальс»! Для Арбитра и Наблюдателя!

Оркестр заиграл торжественные аккорды. Лео взял руку Анны – пальцы холодные, но он сжал их с нежностью. Они вышли на пустующий паркет. Толпа расступилась, завороженная немыслимой парой: ослепительный принц и безупречная, строгая арбитр в синем платье, складки которого заструились в танце.

Девушка позволила принцу вести. Механически следуя шагам, чувствовала тепло его руки на талии, тревожащую близость. Мысли метались: Зачем он так смотрит? Почему я на это пошла? Она ненавидела вынужденную близость, но… в твердости его руки была опора. Его взгляд – без насмешки, сосредоточенность на движении и… искренняя забота? Беспокойство? Оно смущало сильнее неуместных шуточек.

Они сделали первый круг. Второй. Музыка обволакивала, ритм проникал сквозь выстроенную броню. Мышцы чуть расслабились. На третьем круге она невольно прислушалась к ритму и сделала шаг чуть увереннее, уже не просто позволяя вести, а слегка отвечая на ведение. Это было почти незаметно – легкое давление ладони, встречное движение плеча, – но для Лео, кажется, стало целым откровением. Его глаза вспыхнули, и в следующем повороте он вел, предлагая пространство для ее импровизации.

И случилось необъяснимое. Лишние мысли отступили растворились в стремительном вихре. Остались только музыка, его руки и абсолютное доверие к следующему шагу. Она перестала бороться и слилась с ним в танце, их тени на мраморе сплелись в единое, грациозное целое. В этом была опасная свобода.

Как только она осознала это, почувствовала пугающую гармонию, – музыка стихла, оборвавшись на высокой ноте, возвещая об окончании сюиты. Ритуал был завершен. Зал залило аплодисментами.

Но Лео ее не отпустил. Его рука по-прежнему крепко держала талию, а другая – ее пальцы. Он не отступил на положенную дистанцию, не поклонился. Он просто стоял и смотрел на нее, и в его застывшем, серьезном лице читался немой вопрос, смешанный с изумлением. В зале повисла тишина, гулкая и многословная.

И тогда полилась следующая мелодия. Что-то теплое, томное и бесконечно лиричное. Струнные запели тихо, задумчиво, словно подхватывая незаконченную историю.

Анна встретила его взгляд. В ее груди что-то болезненно и сладко сжалось. Весь ее разум кричал, что нужно отступить, восстановить границы, вернуть контроль. Что это – ловушка. Но ее тело, еще полное инерцией доверия и гармонии, ее уставшая от борьбы душа… поддалась.

Она не отняла руки. Не отвела глаз. Она позволила ему, все так же не говоря ни слова, начать новый танец. Медленный, интимный, где каждый шаг был не набором фигур, а тихим вопросом и таким же тихим ответом. Они снова закружились, но теперь уже в ином, приватном мире, который существовал только здесь, только для них. Почти.

Резкая боль и девушка потеря равновесия. Чья-то нога в алой шелковой туфле, неловко сделав шаг назад, со всей силой наступила ей на носок. Анна вскрикнула от неожиданности, ее тело дернулось, и лишь крепкие руки Лео удержали от падения. Танец оборвался.

– Ой! Простите тысячу раз! Я такая неловкая! – взвизгнул испуганно-сладкий голос.