Текст книги "Наследство дракона (СИ)"

Автор книги: Софья Ковшова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 28 страниц)

Глава 79

Глава 79

Повозка тряслась по разбитой дороге, увозя их от Города Песков. Каин сидел, прижимая к себе Рину, укутанную в его плащ. Она была почти невесомой – словно высохшая листва, что вот-вот рассыплется от первого порыва ветра.

– Держись, – шептал он, хотя сам не верил, что она слышит. – Мы едем в Норию. Источник должен помочь.

Рина открыла глаза – мутные, с трудом фокусирующиеся. Её лицо, ещё пару часов назад просто покрытое глубокими морщинами, теперь трескалось и шелушилось, превращаясь в пыль. Кожа висела складками на шее, на руках.

– Каин… – голос её был скрипучим. – Я не… не успею.

– Успеешь, – отрезал он, хотя внутри всё оборвалось. – Я не позволю тебе исчезнуть. Сейчас пересядем на магопоезд, и уже к вечеру будем на месте.

Она слабо улыбнулась – и в этой улыбке мелькнуло что-то от прежней Рины, дерзкой и живой. Каин едва сдержал комок в горле.

– Спасибо, – прошептала она.

Они добрались до герцогства в намеченный срок, но Рина старела на глазах. Каждые полчаса Каин замечал новые морщины, новые трещины.

Волосы теперь стали серебристо-прозрачными – сквозь них просвечивала кожа головы. Она теряла счёт времени, проваливаясь в забытьё. Каин поил её водой из фляги, но та почти не могла глотать.

– Пей, – уговаривал он, поднося флягу к её потрескавшимся губам. – Ещё немного.

Вода стекала по подбородку, не попадая внутрь.

– Каин, – прошептала она, когда вдалеке показались башни Нории. – Если я… если не получится…

– Заткнись, – грубо сказал он, но голос его дрожал. – Получится. Слышишь? Получится.

– Просто скажи… – она судорожно вздохнула. – Что ты… не жалеешь. Что встретил меня.

Каин стиснул зубы.

– Ни секунды не жалею, – выдохнул он. – Ни одной. Даже когда ты меня бесила. Даже когда пыталась убить. Даже сейчас.

Рина слабо сжала его пальцы. Этого было достаточно.

В замке Каин, подхватив Рину на руки, как ребёнка, прямиком направился к бывшим покоям Анны. Слуги шарахались в стороны, глядя на него с ужасом.

– Что… – начала было служанка, но Каин рявкнул:

– Убирайся!

И все разбежались.

Он нёс её по коридорам, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. Сердце Рины билось где-то в глубине – слабо, с перебоями. Каин навострился слышать его. И боялся каждого пропущенного удара.

Дверь в покои арбитра была открыта.

– Там… – прошептала Рина, указывая на шкаф.

Он подошёл, распахнул дверцы, отодвинул одежду, нажал на скрытый механизм. Стена бесшумно отъехала, открывая туннель.

– Ты знала об этом ходе? – удивился Каин.

– Знала, – голос Рины был едва слышен. – Ещё девочкой… Здесь любила прятаться.

Они стали спускаться к озеру, однако, чем глубже они погружались, тем сильнее рушилось не только тело Сабрины, но и само её сознание. Каин нес её, чувствуя, как тело становится всё тоньше, всё прозрачнее.

– Пусти, – вдруг затрепыхалась старушка. – Я сама!

Каин послушно опустил её на мокрую землю. Рина выпрямилась насколько могла и сделала несколько шагов вперёд. И вдруг остановилась.

– Смотри! – воскликнула она тоненьким, почти детским голоском. – Здесь я пряталась от гувернантки! Она была такая злая, заставляла учить гербы всех родов Империи!

Каин замер. Рина смотрела на стену, где не было ничего – только серый камень и плесень.

– Рина…

– Герцог Голден тогда нашёл меня, – продолжала она, не слушая. – Он сказал: «Рина, если ты выучишь все гербы, я подарю тебе щенка». И я выучила! За одну ночь! А он подарил… – она запнулась, и голос её стал старческим, скрипучим. – Он подарил… камушек. Принц его постоянно у меня отбирал.

Каин понял. Она не бредила. Она проваливалась в прошлое – в те годы, когда была маленькой, когда замок был домом, а дракон – самым добрым существом на свете.

– Ты герцог? – спросила она, глядя на него огромными, выцветшими глазами. – Ты пришёл забрать меня?

Каин почувствовал, как сердце разрывается от боли. Она не узнавала его. Она видела в нём кого-то другого, возможно, самого герцога Голдена, а может, просто спасителя из детских фантазий.

– Да, – сказал он, проглатывая комок. – Я пришёл забрать тебя. Пойдём.

Она доверчиво взяла его сухой, изможденной ладошкой за руку и позволила вести себя дальше.

– Ты добрый, – сказала она по дороге. – Не то что тот мальчик. Он всегда дразнился.

– Какой мальчик? – спросил Каин, хотя знал ответ.

– Принц, – Рина нахмурилась. – Он говорил, что я слабачка. А я докажу ему, что ошибается!

Каин сжал её руку.

– Ты уже доказала, – тихо сказал он. – Поверь мне.

– Правда? – в её голосе прозвучала детская надежда.

– Правда.

Она улыбнулась и слегка закашлялась. Потом хрипы усилились. Потом она начала задыхаться, хватая ртом воздух, который не хотел наполнять лёгкие.

– Каин… – прохрипела она, падая на колени. – Не могу…

Он подхватил её, прижал к себе. Она была такой лёгкой, что, казалось, держит на руках призрака.

– Мы почти пришли, – сказал он, хотя сам уже не был уверен. – Ещё немного.

– Нет, – она закашлялась, и изо рта вылетели редкие, почти прозрачные капли. – Время… вышло. Я чувствую. Сейчас рассыплюсь. Как мать… Аномалия… Ты должен уйти. Уходи, Каин!

– Нет! – закричал он. – Нет, не проси меня об этом!

– Пожалуйста… – в её глазах блеснули слёзы. – Я не хочу… убить тебя.

– Не сегодня, – он подхватил её на руки и побежал.

Туннель расширился. Впереди замерцал голубоватый свет – озеро Источника. Каин вылетел на берег, чувствуя, как магия бьёт в лицо, как воздух становится плотным и сладким.

– Рина! Мы пришли! Слышишь? Мы пришли!

Но она не отвечала.

Глаза её были закрыты. Грудь не поднималась. Она была жива – едва-едва, сердце билось где-то в глубине, с перебоями. Но тело уже не слушалось.

– Нет, нет, нет, – забормотал Каин.

Он зашёл в озеро по пояс, держа её на руках. Волосы Рины серебряным ореолом расплылись по водной глади. Они были прозрачными, невесомыми. Каин смотрел на неё и понимал: ничего не происходит. Вода хоть и пульсировала, переливалась, но не исцеляла.

«Может, потому что тьма сильнее?» – мелькнула мысль.

Он прижал её к себе крепче, чувствуя, как её тело становится всё холоднее. Сердце замедлялось. Ещё минута – и она исчезнет, рассыплется в песок, как обещала.

Каин закрыл глаза и представил её – живую, смеющуюся. Ту, которую полюбил. Ту, ради которой готов был сжечь мир.

– Пожалуйста, – прошептал он в последний раз. – Верни её мне.

Каин сделал глубокий выдох и нырнул под воду вместе с ней.

Озеро сомкнулось над ними. Вода была тёплой, плотной, как объятие. Каин держал Рину, чувствуя, как её волосы щекочут его лицо, как её тело подхватывает Источник.

Он открыл глаза под водой. Всё вокруг было голубым – бесконечным, бездонным. Он взглянул на её умирающее лицо и прижался губами к её губам в последнем, отчаянном поцелуе прощания.

И тогда вода вспыхнула.

Откликнулась на порыв чего-то чистого, отчаянного, искреннего. На любовь, которая не знает границ. На боль, которая готова поглотить всё. На жертву, которая не требует награды.

Изумрудное сияние разорвало тьму. Оно шло отовсюду: от стен, от воды, от самого воздуха. Каин почувствовал, как его тело пронзает магическим разрядом, как искра вливается в каждую клетку, переполняет, выжигает всё лишнее.

Рина дёрнулась в его руках.

Глаза её распахнулись. Трещины на её лице засветились изнутри, словно по ним текла лава.

Каин почувствовал, как её рука вдруг сжалась с неожиданной силой. И она ответила на его поцелуй – жадно, отчаянно, как тонущий, который наконец глотнул воздуха.

Они слились в пульсирующей гармонии. Свет и тень. Чёрное и белое. Смерть и жизнь. Баланс, который искали веками, обнулился – пришёл к истокам, к той самой точке, где всё начиналось.

Волосы Рины засияли. Серебро сменилось золотом – ярким, живым, пульсирующим. Они завились, заструились в воде. Морщины быстро разглаживались. Кожа наливалась цветом, молодостью, жизнью.

Вода вокруг них стала густой, как кисель. Она заволновалась, выталкивая их на поверхность, словно больше не хотела держать в себе эту новую, переполненную силу.

Они вырвались на поверхность одновременно, жадно хватая ртом воздух.

Рина лежала на берегу, тяжело дыша. Каин стоял на коленях рядом, не веря своим глазам.

Она была молода. Красива. Здорова.

– Рина? – позвал он, боясь, что это сон.

Она открыла глаза. В них больше не было тьмы – только изумрудный свет, отражающийся от воды.

– Каин, – прошептала она и улыбнулась. – Ты спас меня.

Он хотел ответить, но не смог – слова застряли в горле. Он только прижал её к себе, чувствуя её тепло.

– Ты дурак, – сказала она, обнимая его в ответ. – Настоящий дурак. Нырнуть в Источник с такой трухой…

–Если понадобится, то сделаю это снова, – хрипло ответил он улыбаясь.

Рина отстранилась, посмотрела на него с лёгким прищуром.

«Магия освобождает», – вспомнила девушка строки из дневника матери. – «Освобождает от страха. От одиночества. От тьмы».

Она взглянула на Каина и поняла: она свободна. Не от проклятия, нет. А от того, что мешало жить. От недоверия. От привычки всё делать одной.

Она была просто Риной. Той, которую любили. И которая наконец научилась принимать эту любовь.

Глава 80

Глава 80

Несколько месяцев спустя.

Нория встречала гостей непривычным теплом. Даже вечные снега, казалось, отступили перед праздником, уступив место яркому весеннему солнцу.

Анна Фростклав стояла у окна в своих старых покоях арбитра. Она улыбнулась воспоминаниям.

– Леди Анна! – служанка, молодая девушка из рода Ланей, суетилась с платьем. – Вам нужно одеваться! Скоро церемония, а вы ещё...

– Успею, – мягко ответила Анна, отходя от окна. – Дай мне ещё минуту.

Девушка выскользнула за дверь, и Анна снова повернулась к стеклу. Внизу, во дворе замка, кипела жизнь. Слуги таскали корзины с цветами, выращенные в новых теплицах Нории. Кучера начищали экипажи до блеска. А посреди всей этой суеты, раскинув руки, командовал...

– Капитан Кракер! – донесся снизу возмущенный вопль. – Верните венок!

Попугай, держа в клюве плетеную ветку омелы, взлетел на крышу конюшни и оттуда с торжествующим видом наблюдал за происходящим внизу.

Анна рассмеялась. Нория преобразилась.

Дверь открылась без стука.

– Я знал, что найду тебя здесь.

Она обернулась. Лео стоял на пороге в парадном мундире, при орденах. За полгода он изменился. Возмужал.

– Что-то случилось? – спросила Анна, приподняв бровь.

Лео подошел ближе, остановился рядом у окна. – Отец уже здесь. Спрашивал о тебе.

– Император спрашивает обо мне? – Анна усмехнулась. – Надеюсь, не затем, чтобы отменить наше с тобой...

– Нет, – перебил Лео. Он взял её за руку. – Он хочет объявить дату. Нашей свадьбы.

У Анны перехватило дыхание. Она смотрела на него, чувствуя, как к щекам приливает тепло.

– И когда?

– Через три месяца. В столице. Отец говорит, это должно быть грандиозное событие, чтобы все аристократы наконец поняли: союз Грифона и Барса – это не прихоть, а новая эра.

– Три месяца, – повторила Анна, словно пробуя слова на вкус. – Это так скоро.

– И так долго, – ответил Лео, сжимая её пальцы. – Я ждал полгода, чтобы сделать тебе предложение официально. Ещё три месяца – пытка.

– Терпите, Ваше Высочество, – Анна улыбнулась. – У нас впереди целая жизнь.

– Этого я и боюсь, – притворно вздохнул Лео. – Ты будешь меня пилить своими законами и протоколами до самой старости.

– Буду, – пообещала Анна. – А ты будешь нарушать их с завидным постоянством.

Он наклонился, чтобы поцеловать её, но в дверь громко постучали.

– Ваше Высочество! Леди Анна! Гости уже съезжаются! Герцог Каин просил всех быть в Большом зале через час!

Лео отстранился, шумно выдохнув.

– Вечно эти помехи.

– Иди, – Анна мягко подтолкнула его к двери. – Мне ещё одеваться. И, Лео...

Он обернулся.

– Спасибо, что пришёл.

Он улыбнулся мальчишеской улыбкой и вышел.

Большой зал Замка Нории был украшен, как никогда прежде. Живые цветы вились по колоннам, смешиваясь с серебряными лентами и магическими фонариками, что парили под потолком, создавая иллюзию звёздного неба.

Гости собирались, перешёптывались, разглядывали друг друга. Шесть месяцев – достаточный срок, чтобы старые обиды притупились, а новые союзы окрепли.

Семья Обрегов – Роланд, Фиона и дети – заняли места в первом ряду. На Роланде был новый мундир с гербом Нории.

– Папа, а когда начнётся? – Тимми, подросший и уже не такой шустрый, теребил отца за рукав.

– Скоро, сынок, – Роланд поправил воротник. – Видишь вон ту дверь? Там сейчас герцог Каин. Он ждёт свою невесту.

– А она красивая?

– Очень, – улыбнулась Фиона, прижимая к себе младшую дочь. – И очень смелая.

Роланд обнял жену. Когда-то они боялись, что не смогут поправить финансовое положение, что дети останутся без крова. Теперь же – Роланд был назначен комендантом стражи Нории, а Фиона помогала в новой школе, которую открыл герцог для детей из низших родов.

– Ты слышал, что сёстры Гондео приехали? – тихо спросила Фиона.

– Да-а, – Роланд поморщился. – Думаю, они будут тише воды, ниже травы после того, как Император им выговор объявил.

– Ещё бы, – Фиона усмехнулась. – После помолвки принца и Анны они две недели в трауре ходили. А теперь вон, улыбаются, будто всегда за них были.

У входа в зал действительно толпились три сестры. Агриппина, Беата и Валерия – в скромных, но дорогих платьях, без привычных павлиньих перьев и вызывающих украшений.

– ...я же говорила, этот союз будет благословлён свыше, – щебетала Агриппина, обращаясь к пожилой графине, которая смотрела на неё с лёгким скепсисом. – С первого взгляда было понятно: Льдина и Принц – судьба.

– Ты говорила, что это позор для Империи, – прошептала Беата, наклонившись к уху сестры.

– Молчи! – Агриппина ущипнула её за руку. – Я говорила, что это неожиданно, но мудро. И вообще, Император лично подтвердил, что союз укрепляет династию.

Валерия молчала. Она смотрела с лёгкой завистью на возвышение, где скоро должны были стоять жених и невеста.

Их выговор от Императора был публичным и унизительным. Кассиан Грифонхарт, устав от их сплетен, при всех напомнил, что «язык – это оружие, и те, кто им злоупотребляет, могут лишиться права им пользоваться». С тех пор сёстры Гондео вели себя очень образцово. Ходили слухи, что Агриппина даже записалась в благотворительное общество помощи вдовам.

– Смотрите! – Беата ткнула пальцем в сторону дверей. – Граф Гораций!

Старый граф Муднокер вошёл в зал, опираясь на трость, но с прямой спиной и гордо поднятой головой. Рядом с ним сын Бартоломью, всё такой же мощный и немногословный и уже в полном здравии.

– Граф, – к ним подошёл один из распорядителей. – Ваши места в первом ряду. Герцог Каин настоял.

Гораций кивнул, и в его глазах мелькнула благодарность. После всех испытаний он получил должность советника по делам ветеранов – именно он разрабатывал программу поддержки старых воинов, тех, кто потерял здоровье на службе Империи.

– Отец, тебе помочь? – Бартоломью осторожно поддерживал его под локоть.

– Я не немощный, – проворчал Гораций, но руку сына не отнял. – Иди лучше, посмотри, где Эмили. Слышал, она из монастыря приехала на свадьбу.

Барт нахмурился.

– Она в задних рядах. Сказала, что не хочет привлекать внимания.

Гораций вздохнул.

– Бедная девочка. Столько ошибок... но, говорят, в монастыре она нашла покой. Может, и к лучшему.

И действительно у самой стены, стояла Эмили Добронравова – в простом сером платье, без украшений, с коротко остриженными волосами. За полгода она изменилась до неузнаваемости. Исчезла та наигранная кротость, что когда-то обманывала всех. Осталась только тихая, почти монашеская отрешённость.

– Ты уверена, что хочешь остаться? – спросила её женщина рядом – настоятельница монастыря, которая сопровождала Эмили.

– Я должна увидеть, – тихо ответила Эмили. – Как они счастливы.И тут к ним подошла старая служанка. Марта отбросила все церемонии и просто обняла. Радушно, по-родному. Сжала в своих искренних объятиях эту хрупкую девчушку, от чего у той потекли слёзы.

В противоположном конце зала, у колонны, стояли двое. Джульетта Железная Десница и её муж Бенедикт.

– Пупусик, ну почему мы не можем сесть в первый ряд? – капризно тянула Джульетта, складывая руки на груди.

– Потому что мы отказались от наследства, – терпеливо ответил Бенедикт. – И вообще, нам повезло, что нас не арестовали за компанию с Викторией.

– Но мы же… мы же…

– Тц-с. – Он вздохнул. – Слушай, Джульетта, мы обсуждали это. Мы уезжаем. На восток. Подальше от столичных интриг. Там, говорят, красиво цветет весной.

– О, Бенедикт! – она захлопала в ладоши. – Это же так романтично! Мы будем жить в деревне, как простые люди!

– Как богатые простые люди, – поправил он. – У нас есть сбережения.

– А Люциан? – вдруг спросила Джульетта, понижая голос. – Он тоже уезжает?

Бенедикт помрачнел.

– Не знаю. И не хочу знать. Этот человек слишком опасен.

– А где Вальтер? – спросил кто-то из гостей.

– Вон он, – ответили ему.

Сэр Вальтер Дикий Клык, свежий и при параде, стоял у дверей в компании... с детьми. Маленький Тимми Обрег что-то увлечённо рассказывал ему, а Вальтер кивал, изображая внимание.

– ...а потом она сказала, что если я не буду слушаться, то превратит меня в лягушку! А ты умеешь превращаться в лягушку?

– Нет, – серьёзно ответил Вальтер. – Но могу научить тебя стрелять из лука.

– Правда? – Тимми восхищённо распахнул глаза.

– Правда. Твой отец разрешил.

Фиона, наблюдавшая за этой сценой, покачала головой.

– Кто бы мог подумать, что Вальтер станет инструктором по стрельбе для детей, – тихо сказала она Роланду.

– Жизнь удивительная штука, – ответил тот. – Герцог Каин предложил ему эту должность. Сказал, что у Вальтера талант к работе с юнцами.

– С беспризорными юнцами, – фыркнула Фиона.

– Главное, что он взялся за ум.

– Посмотрим, – с сомнением протянула она.

Торжественная музыка смолкла.

– Встаньте! – провозгласил церемониймейстер. – Герцог Нории!

Каин Молденвайн вышел из боковой двери. На нём был строгий чёрный камзол с серебряной вышивкой – герб Нории. Его лицо было спокойным, но в зелёных глаза горел тот самый свет, который Анна видела в нем однажды.

Он встал у алтаря, сложив руки за спиной, и ждал.

И ждал недолго.

Музыка заиграла снова – нежную, тягучую мелодию, от которой у многих навернулись слёзы.

И в зал вошла она.

Сабрина-Генриетта Норийская. Рина.

На ней было белое платье с вышивкой в виде драконьей чешуи по подолу. Золотистые локоны были распущены, а на макушке закреплена короткая фата, что скрывала лицо.

Рина шла по проходу медленно, глядя только на Каина.

Герцог Голден стоял в первом ряду. Его лицо было непроницаемым, но Анна заметила, как дрогнули уголки его губ, когда Рина поравнялась с ним и на секунду задержалась. Что-то одними губами спросила. Он не ответил. Только чуть наклонил голову в одобрении.

Рина подошла к алтарю. Каин протянул руку. Она вложила свою ладонь в его.

– Ты красивая, – сказал он.

– Я знаю, спасибо, – ответила она с улыбкой.

Церемония была короткой – по желанию молодых. Никаких пышных речей, никаких долгих молитв. Только клятвы.

– Я – твой свет, ты – моя тень, – сказал он негромко, но так, что услышали все. – Где я заканчиваюсь, начинаешься ты. Ни начала, ни конца. Только мы.

Рина подняла на него глаза. В них больше не было тьмы – только прозрачная, чистая глубина.

– Я – свет, что принимает твою тьму, – ответила она, и голос её не дрогнул. – Я – тьма, что даёт тебе сиять.

Они произнесли вместе, глядя друг на друга:

– Клянёмся быть друг другу равновесием. Навек.

Золотистые искры, тонкие, как волоски, пробежали по их сплетённым пальцам и погасли. Кто-то в зале ахнул. Старый герцог Голден медленно выдохнул. Баланс установлен.

Жрец поднял руки:

– Объявляю вас мужем и женой.

Каин откинул фату, наклонился и поцеловал её нежно, почти благоговейно. А Рина ответила отчаянно, как когда-то под водой, в глубине Источника, где они оба едва не погибли и оба родились заново.

Зал взорвался аплодисментами.

Капитан Кракер, сидевший на плече у Эдди, пронзительно закричал:

– Горько! Карр! Горько! Кр!

Все рассмеялись.

После церемонии был пир. Столы ломились от яств, напитки лились рекой, а гости всё никак не могли угомониться.

Император Кассиан Грифонхарт сидел рядом с герцогом Голденом. Они о чём-то тихо говорили, и Анна, оказавшись рядом, услышала обрывок разговора.

– ...программа поддержки низших родов уже работает в трёх провинциях, – докладывал Голден. – Леонид лично курирует.

– Знаю, – Кассиан усмехнулся. – Он каждое утро начинает с того, что зачитывает мне сводки. Я уже жалею, что разрешил ему эту авантюру.

– Но результаты впечатляют.

– Результаты – да. А вот его напор... – Император покачал головой, но в глазах его светилась гордость. – Что сказать! Одним словом – молодость!

Анна, услышав это, почувствовала, как тепло разливается в груди. Она отошла, чтобы не мешать.

Лео догнал её у окна.

– Ты слышала?

– Слышала, – кивнула она.

– Отец одобряет. – Он говорил тихо, чтобы никто не услышал. – Наши реформы. Мои реформы.

– Твои, – поправила Анна. – Ты их придумал, ты их продвигаешь.

– Без тебя бы не получилось, – Лео взял её за руку. – Ты – моя совесть. Мой якорь… Мой...

– Если ты скажешь «лёд», я уйду, – пригрозила Анна, но улыбалась.

– Моё сердце, – закончил он.

Она посмотрела на него – на этого человека, который когда-то был для неё лишь назойливым шутом, а стал всем.

– Три месяца, – напомнила она.

– Я не забуду. Уже считаю дни! – ответил он. – И ты не забудь.

– Не забуду, – пообещала она.

Поздно вечером, когда гости начали расходиться, Анна вышла в сад. Норийская ночь была тихой и звёздной. Вдалеке, у фонтана, стояли двое – Каин и Рина. Она что-то активно говорила, он слушал.

– Смотришь? – раздался голос сзади.

Анна обернулась. Герцог Голден стоял в тени дерева.

– Смотрю, – кивнула она. – Они счастливы.

– Да. – Дракон помолчал. – Я слишком долго боялся ее отпускать, но оказалось это просто необходимо.

– Вы верили в неё.

– Верил. – Он посмотрел на Анну. – И в тебя верил. С первого дня.

– С первого дня вы меня проверяли, – усмехнулась Анна.

– Проверял. И не зря. Нория в хороших руках. Каин – достойный хранитель. А Рина... Рина теперь знает, кто она. И это главное.

Он развернулся и удалился в сад, оставив Анну одну.

Она постояла ещё немного, глядя на звёзды, а потом вернулась в зал – туда, где её родные.

Столичная тюрьма несколько дней спустя после свадьбы в Нории.

Люциан Ночной Ворон шёл не спеша, его трость мерно отстукивала шаг. Чёрный плащ скрывал фигуру. Стражники, попадавшиеся на пути, почтительно расступались – граф, даже после скандала, оставался влиятельным человеком.

Первая камера, куда его проводили, была одиночной. За решёткой сидела Виктория Шварц. Она не подняла головы, когда почувствовала приближение графа, лишь ухмыльнулась уголками рта.

– Явился, Ворон. Проведать старую подругу? Или удостовериться, что не сгинула?

Люциан остановился напротив, опираясь на трость.

– Ты всегда была слишком самоуверенна, Виктория. Это тебя и погубило.

– А ты? – она подняла глаза, в них горел прежний хищный огонь. – Ты отделался штрафом и почётной ссылкой в своё поместье. Как тебе это удалось?

– Я не нарушал законов Империи. Только правила испытаний. А за жульничество, знаешь ли, не казнят.

– Но ты знал. Знал обо всём. О заговоре, о нападении, о подкупе наёмников. И молчал.

Люциан чуть склонил голову.

– Знал – не значит участвовал. Я наблюдал. Это моя природа. А ты, Виктория, действовала жестко. И проиграла.

Она встала, подошла к решётке. Её лицо было в грязи, но осанка выдавала гордость.

– Зачем ты пришёл? Поиздеваться?

– Нет. – Он помолчал. – Предупредить. В Пустошах, куда тебя отправят, выживают только те, кто умеет ждать. Не теряй надежду, Виктория. Время – на твоей стороне.

– Ты странный, Люциан. Всегда был странным.

– Зато на свободе. Прощай.

Он развернулся, но не успел сделать и шага, как из соседней камеры раздался пронзительный, истеричный вопль.

– Пустоши?! Нет! Нет, только не это!

Беатрис Толстокож бросилась к решётке, сотрясая прутья. Её лицо распухло от слёз, платье было разорвано, волосы растрепаны. Она слышала каждое слово – о ссылке, о безнадёжности.

– Люциан! – закричала она, когда граф поравнялся с её камерой. – Люциан, умоляю! Ты же можешь! У тебя есть связи! Вытащи меня отсюда! Я заплачу! Я сделаю всё, что скажешь!

Люциан остановился, посмотрел на неё с безразличием.

– Беатрис, – тихо сказал он. – Ты сама выбрала этот путь. И теперь ты просишь о пощаде?

– Я ошибалась! Я была слепа! – она упала на колени, протягивая руки сквозь прутья. – Пожалуйста! Я не выживу в Пустошах!

– Возможно, – равнодушно ответил Люциан. – Но это не моя забота.

Она зарыдала, сползая на пол.

– Не оставляй меня… Пожалуйста…

Люциан отвернулся и пошёл дальше по коридору.

В следующем крыле, за усиленными магическими решётками, сидели главные заговорщики. Леонард Вейт и Альберих фон Зильберфельд.

– Граф Ночной Ворон! – Альберих бросился к решётке, вцепившись в прутья. – Вы пришли нас вытащить? Вы же знаете, мы не заслужили…

– Заслужили, – холодно перебил Люциан. – Вы пытались свергнуть власть. Ваш приговор – ссылка в Пустоши. Сегодня подпишут.

Вейт сидел, облокотившись о холодную каменную стену, с закрытыми глазами.

– Ты пришёл поглазеть, Ворон? Или передать что-то от Императора?

– Передать? Нет. Я пришёл убедиться, что вы не сбежите до этапирования.

– Пустоши – не смерть, – тихо сказал Вейт. – Это шанс.

– Для кого-то – да. – Люциан усмехнулся. – Для вас – это конец. Вы, Леонард, уже не молоды.

– Увидим.

– Не увижу. Меня там не будет. Прощайте.

Он отвернулся, не дожидаясь ответа, и зашагал к выходу.

Стражник, открывавший ему дверь, поклонился.

– Проводить вас, граф?

– Не нужно. Я запомнил дорогу.

Люциан вышел на поверхность, где его ждал экипаж. Холодный ветер ударил в лицо. Он поднял воротник и сел внутрь.

– В поместье, – бросил он кучеру.

Экипаж тронулся, увозя его от места, где гнили те, кто когда-то называл себя его союзниками. Люциан не испытывал ни жалости, ни удовлетворения. Только пустоту.

«Гонка окончена», – подумал он.