Текст книги "Наследство дракона (СИ)"

Автор книги: Софья Ковшова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 28 страниц)

Глава 69

Глава 69

Небо над Норией разгоралось багрянцем, словно предвещая кровь. Анна Фростклав шла впереди группы, сопровождаемая воинами Вейта. За её спиной, спотыкаясь на неровных камнях, брели претенденты – бледные, испуганные, с заведёнными за спину руками. Сама она оставалась свободной, но чувствовала на затылке тяжёлый, нетерпеливый взгляд Леонарда.

– Финальное испытание, – заговорила Анна, когда они углубились в лес настолько, что замок скрылся за деревьями. Голос её звучал ровно, словно она читала лекцию в академии. – Называется «Сердце Каменного Леса». Цель – достичь древнего менгира в самой чаще. Испытание на выживание, решительность и умение принимать решения в условиях полной неизвестности. Опасности – природные и искусственные. Топи, хищная живность, ядовитые колючки. Ловушки, оставленные герцогом Голденом: капканы иллюзий, магические петли.

Она повела группу вглубь, но шаг её был нарочито медленным. Каждую кочку, каждое подозрительное скопление валунов она отмечала с дотошностью учёного, заставляя всех останавливаться и ждать.

– Обратите внимание на этот куст, – сказала Анна, указывая на низкое корявое растение. – «Дремлющий коготь». Его колючки вызывают паралич. Обходим по дуге, не менее трёх шагов. А вот здесь, – она остановилась у ручья, где через бурлящий поток был перекинут ветхий деревянный мост, – сильное течение, мост обветшал. Лучше не рисковать. Пройдём выше, там есть новый переход. Длинный обход, но безопасный.

Она перечисляла малейшие нюансы, возможные варианты ловушек, мифические свойства местной флоры и фауны. Особое внимание уделяла Эмили, обращаясь к ней с подчёркнутой, почти материнской заботой.

– Леди Добронравова, ваши ботинки не защитят от шипов. Идите по звериным тропам, вот по этой гряде. И смотрите под ноги – капканы иллюзий маскируются под камни необычного цвета. Видите этот рыжеватый оттенок? Подозрительно. Обойдите.

Эмили покорно кивала, но в её глазах Анна ловила понимание игры. Она знала, что предательница раскусила её тактику, но возражать не смела – слишком велико было желание Эмили сохранить лицо перед новым хозяином.

Наёмники Вейта начинали проявлять нетерпение. Перешёптывались, постукивали оружием, бросали злые взгляды на Анну. Нервы Леонарда тоже начали сдавать, и, когда они снова остановились у развилки, он всё же подошёл к девушке вплотную и процедил:

– Арбитр, – голос его сочился угрозой, – вы тянете время. Ведите быстрее. Мы и так потеряли достаточно часов из-за ваших бюрократических выкрутасов.

Анна медленно повернулась к нему, вскинув подбородок.

– Процедура есть процедура, господин Вейт. Завещание требует строгого соблюдения этапов. Я веду вас за собой и одновременно провожу инструктаж. Сокращаю время – два в одном. – Она сделала паузу, выдерживая его взгляд. – Или вы хотите, чтобы права нового герцога оказались под сомнением?

– Вопросов не будет, если лишние просто сгинут в ядовитых кустах, – процедил Леонард, но отступил, давая знак продолжать.

Анна понимала: больше тянуть нельзя. Лео уже должен быть на месте. Она сделала всё, что могла. Теперь оставалось только верить.

Солнце поднялось выше, когда они вышли на обширную поляну, окружённую древними дубами. В центре поляны возвышался серый валун, покрытый руническими знаками – место сбора, назначенное для старта.

– Место начала испытаний, – объявила Анна, оглядываясь.

На поляне никого не было. Ни Лео, ни имперской стражи, ни грифонов. Только ветер, да где-то вдалеке кричала птица.

Вейт остановился в центре, медленно обвёл взглядом пустоту, и на его лице расцвела улыбка – хищная, торжествующая.

– И где же наш маленький грифончик? – спросил он, обращаясь к Анне. – Всё-таки тут так никого и не было. Сбежал? Такой же трус и слабак, как его отец!

Он встал перед Анной, блокируя ей путь.

– Игры кончились, Льдинка, – с издёвкой произнёс он. Взгляд скользнул по пленным. – Альберих, разберитесь с лишними. А вам, Анна Фростклав, это будет наукой – не путаться под ногами у взрослых. Очередная юношеская наивность.

Анна дёрнулась к претендентам, пытаясь заслонить их собой.

– Нет! – выкрикнула она, но двое наёмников уже схватили её за руки, не давая двинуться с места.

Альберих Зильберфельд вышел вперёд с длинным кинжалом в руке. Дети Обрегов прижались друг к другу и по их лицам побежали слезы.

– Начинайте! – бросил Вейт, не оборачиваясь.

Взвился детский крик. Анна рванулась, но захватчики держали крепко. Альберих занёс кинжал.

И в этот миг поляну обдало мощным порывом ветра. Воины Вейта замерли, вскинув головы к небу.

Над верхушками сосен, рассекая облака, неслась стая ездовых грифонов. Их крылья отбрасывали тени, скользящие по земле, а на спинах сияли имперские латы всадников. Во главе летел золотисто-белый грифон, и на его шее, вцепившись лапами в перья, отчаянно кричал перепуганный попугай Капитан Кракер.

– Лео! – выдохнула Анна, чувствуя, как сердце пропускает удар.

Имперская стража обрушилась на поляну, как божественная кара. С неба посыпались воины и сокрушительные магические снаряды. Хаос поглотил опушку. Крики смешались с воплями боли. Деревья горели, земля содрогалась от ударов.

Анна воспользовалась замешательством наемника и вырвалась из его рук. Она откатилась в сторону, прижалась спиной к шершавому стволу дерева. Сердце колотилось где-то в горле. Он успел. Он всё-таки успел!

Альберих, укрывшийся за валуном, заметил её. Лицо его исказила ненависть. Он бросил кинжал и выхватил магический арбалет, прицелился.

Анна замерла, понимая, что не успеет уйти.

Но золотисто-белая молния уже пикировала с неба. Грифон-Лео бросился вниз, игнорируя стрелы и заклинания, летящие мимо. Он бросился щитом между стрелком и Анной, и в последний миг мощное крыло взметнулось, закрывая её.

Кроваво-красный луч с шипением вонзился в крыло, пробивая его ниже сустава. Сдавленный крик боли вырвался из глотки звериной формы. Лео рухнул на землю. Капитан Кракер с перепуганным визгом взвыл в небо.

Альбериха тут же скрутили подоспевшие гвардейцы.

– Лео! – Анна бросилась к грифону, упала на колени рядом. Крыло было пробито насквозь, тёмная кровь сочилась на золотистых перьях, пропитывая все вокруг. Глаза грифона смотрели на неё с болью и тревогой. Человеческой тревогой.

Он пытался подняться, хрипло стонал, но крыло не слушалось. Анна положила ладони на его горячую шею, чувствуя, как под пальцами бьётся пульс – слишком частый, слишком слабый.

– Держись! – прошептала она сорванным голосом, пытаясь надавить на рану, остановить кровь. – Держись, Лео! Пожалуйста!

Над ними уже смыкалось небо, полное грифонов и имперских магов. Бой быстро заканчивался. Сопротивление подавляли методично и жёстко: тех, кто бросал оружие, скручивали, тех, кто продолжал сражаться, усмиряли магией. Над лесом воцарялся порядок Империи – суровый, непреклонный.

В суматохе Виктория Шварц увидела свой шанс. Кандалы не мешали её ловкости. Конвоир, державший её, отвлёкся, и она рванула в чащу, скользнув между деревьями.

– Пантера! Держите её! – крикнул кто-то из имперцев.

И она почти скрылась, но Каин, стоявший за деревом, подставил ей подножку. Беглянка, не успев затормозить, с криком рухнула на землю. На неё тут же навалились гвардейцы. Пантера вырывалась, рычала диким зверем, но хватка солдат была железной.

Эмили Добронравова, забившаяся за валун в самом начале боя, с ужасом наблюдала, как скручивают Викторию. Её трясло. Но когда один из офицеров бросил взгляд в её сторону, она действовала мгновенно.

– Нет! Постойте! – она выскочила из укрытия, упала на колени перед офицером. – Я не хотела! Меня заставили! Это она! Виктория! Она угрожала мне! Я только хотела спастись!

Голос её дрожал, по щекам текли слёзы.

Офицер молча кивнул, и двое солдат подхватили её под руки. Эмили забилась в притворной истерике, её плач смешался с отчаянным визгом, но никто уже не обращал на неё внимания.

На краю поляны стоял Люциан Ворон. Невредимый. Не бежал, не сопротивлялся. Просто наблюдал. Тёмные глаза его скользили по сцене: раненый грифон, Анна, склонившаяся над ним, Виктория под стражей, рыдающая Эмили.

В глубине души Ворона отозвалось что-то странное – не злорадство, не торжество, а пустота.

Губы тронула тонкая усмешка – презрение к игре, где все пешки побиты, а король так и не явился. Солдаты взяли его под стражу без слов. Он не сопротивлялся, сохраняя превосходство над суетой.

Анна ничего этого не видела. Всё её существо было сосредоточено на Лео. Кровь на золотых перьях. Прерывистое дыхание. Глаза, которые уже затягивала пелена боли.

– Лекаря! – крикнула она, оглядываясь на имперских офицеров. – Срочно нужен лекарь!

Кто-то уже бежал к ней, но она не поднимала головы, продолжая давить на рану, чувствуя, как перья под пальцами становятся влажными и липкими.

– Ты меня слышишь? – шептала она. – Ты сделал это. Мы сделали. Теперь держись. Пожалуйста. Держись.

Стон грифона стих. Он медленно, тяжело перевёл дыхание и закрыл глаза, позволяя телу расслабиться.

Спектакль был окончен.

Глава 70

Глава 70

Весь первый этаж замка Нории превратился в лазарет. Слуги сновали туда-сюда, пленных освобождали от оков, выносили раненых. Все бегали, носились, кричали. Личностей, подозреваемых в сговоре с захватчиками, брали под стражу до выяснения обстоятельств. Выжившие из охраны герцогства помогали привести всё в порядок, найти места, чтобы разместить пострадавших.

В Малом тронном зале царило напряжение. Император Кассиан Грифонхарт стоял у камина, руки скрещены на груди, золотистые глаза внимательно следили за каждым движением. Рядом Граф Артур Фростклав чуть заметно постукивал по набалдашнику трости.

Лео сидел в кресле, с перевязанным крылом, которое теперь втянулось в человеческую форму – руку. Лекари сделали всё возможное, но боль всё ещё проступала в каждом движении, в каждом вздохе. Вблизи стояла Анна. Её платье было испачкано кровью – его кровью, – но она не замечала этого. Все её чувства были сосредоточены на мужчине рядом.

В центре зала стоял Каин Молденвайн – спокойный, невозмутимый, только глаза выдавали бурю внутри. Чуть поодаль от него, закутавшись в чей-то плащ, стояла Сабрина. Точнее, Рина. Её лицо было в грязных разводах, на скуле темнел синяк. Она смотрела в пол, и каждый мускул её тела кричал о желании исчезнуть, раствориться в воздухе. Она избегала смотреть на охотника, но чувствовала его взгляд – горячий, тяжёлый, полный тоски. Это злило её. Она не хотела этой жалости. Не от него.

Император медленно обвёл взглядом зал. Он выдержал долгую паузу, и когда воздух, казалось, начал давить на плечи, заговорил.

– Выходи-и, – протянул он устало. – Хватит прятаться за камнями. – Он сделал шаг вперёд, и его сапог глухо ударил по полу. – Выходи, Голден. Или мне самому приказать разобрать эту стену по кирпичу?

В его голосе прорезалась сталь.

– Ты заставляешь ждать Императора. Своего Императора. – Он позволил себе лёгкую, почти незаметную усмешку. – Это всегда было твоей слабостью, старый дракон. Любовь к театральным эффектам.

Кассиан замолчал, скрестив руки на груди. Его взгляд был прикован к каменной плите.

Анна непонимающе смотрела то на Императора, то на Лео. В голове не укладывалось: что происходит? Лео тоже замер, забыв о боли, впившись взглядом в отца.

Томительные минуты ожидания тянулись бесконечно.

И тут сработал тайный механизм.

На пороге, залитый мягким светом магических светильников, стоял тот, кого все считали мертвым.

Герцог Голден Норийский.

Дракон в человеческом обличье.

Он сделал шаг в зал, и его золотистые глаза встретились с глазами Императора. В них не было ни вызова, ни вины. Только глубокая, вековая усталость и понимание того, что цена, которую они заплатили, была слишком высока даже для них.

– Ты всегда любил громкие выходы, Кассиан, – сказал герцог, и его низкий голос заполнил пространство. – Я думал, я тут главный.

Император усмехнулся – на этот раз по-настоящему, коротко и почти тепло.

– Учился у лучших, Голден. Учился у лучших.

Анна прикрыла рот ладонями. Эмоции смешались в единый вихрь: шок, удивление, облегчение. Лео резко выпрямился в кресле, забыв о боли.

Герцог стоял, позволяя им всем осознать, осмыслить, переварить увиденное. Его взгляд медленно обошёл зал, задержался на дочери – и в нём мелькнуло что-то тёплое, почти виноватое, – затем перешёл на Каина, на Анну, на Лео.

– Герцог жив, – сказал Император сухо, не повышая голоса. – Это было необходимостью. Чтобы выманить заговорщиков. Чтобы они поверили, что наследство действительно перед носом. Чтобы они раскрыли себя.

Герцог Голден кивнул, подтверждая.

– Теперь заговор раздавлен. Виновные будут наказаны. – Он сделал паузу, обводя взглядом претендентов. – Осталось назвать наследника.

Слова повисли в воздухе. Напряжение, отпустившее было зал, вернулось с новой силой.

И тут вырвался смех. Горький, надломленный, полный боли и ярости. Сабрина.

– Наследника? – Голос её сорвался на крик. – Ты всё решил? Снова? Как всегда? За всех? За меня?!

Она шагнула вперёд, и стражники напряглись, но Император поднял руку – не трогать.

– Ты притворился мёртвым! – Она кричала, не скрывая слёз, что текли по грязным щекам. – Я всю жизнь думала, что стану полноправной твоей преемницей! Ты меня так растил! А оказалось все ложь с самого начала? – Голос дрогнул. – Я верила, а ты...

– Рина. – Голос Герцога был ровным, но в нём звучала боль. – Я всё время думал о тебе…

– Ты думал обо мне, когда устраивал свои игры? Когда писал завещание? Когда я стала безвольной частью твоего наследства?

Герцог молчал. Впервые на его лице появилось выражение, похожее на раскаяние.

– Ты всегда была мне дочерью, – сказал он тихо. – Не кровью, но духом. И я всегда знал, что ты не сможешь быть прямой наследницей – закон слишком суров к тем, кто не связан кровью с родом. Но я знаю, как можно сделать так, чтобы Нория навсегда осталась твоим домом. Брак с тем, кто станет хранителем…

Сабрина замерла. Её лицо исказилось от отвращения.

– Брак? – прошептала она. – Ты хочешь выдать меня замуж? Как вещь? Как придачу к землям?

– Рина...

– Не смей меня так называть! – Она отступила на шаг, натыкаясь спиной на стену. – Я не хочу быть ничьей женой! Не хочу быть твоей марионеткой! Не хочу, чтобы меня спасал тот, кто... – Она запнулась, её взгляд упал на Каина, стоявшего в стороне, и она отвернулась.

– Я хочу свободы, – сказала она, и голос её стал тише, но твёрже. – Для себя. Для тех, кого вы называете "низшими". Для всех, кто не вписался в ваши аристократические игры. Вы прогнили, – она обвела рукой зал, не глядя ни на кого конкретно. – Всё это – ложь. Ваши интриги, ваши законы, ваша "благородная кровь". Вы думаете только о себе. О своей власти. О своём положении. А люди внизу...

Сабрина перевела дыхание. Её взгляд, лихорадочный, возбуждённый, упал на Каина – и в нём мелькнуло что-то, похожее на узнавание.

– Вот кто ты? – спросила она, и голос её дрогнул. – У тебя тоже свои выгоды тут. Ты такой же алчный пень. Почему ты... зачем тебе это?

Каин медленно поднял глаза. Он смотрел на неё так, как смотрят на то, что искали всю жизнь и наконец нашли.

– Я думал, что ты меня узнаешь, – сказал он. – Ты говорила, что даже у зверя есть душа.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

– Ты не помнишь моего лица, – продолжил Каин. – Ты видела только рысь. Но я помню каждое твоё слово.

Сабрина побледнела и её губы задрожали.

– Ты... – прошептала она. – Это был ты?

Каин кивнул, не отводя взгляда.

– Ты смог... – Она покачала головой, не веря. – Ты тогда так резко пропал! Я думала, тебя опять поймали браконьеры! А ты... – В её голосе появилась злость, защитная, как броня. – А ты сбежал, как объявили охоту на Источник? – один из них! Аристократ!

Она сжала кулаки, и её тело затряслось.

– Как можно верить, если постоянно обманывают?

Она отвернулась, резко, почти выкрикнув последние слова. Её плечи тряслись, она обхватила себя руками, будто пыталась удержать части себя, что разлетались.

Каин не сделал шага к ней. Он только сказал, спокойно, без обиды:

– Я не прошу тебя верить. А здесь, потому что хотел, чтобы ты получила дом. Чтобы ты больше никогда не была одна.

Сабрина замерла.

Герцог Голден шагнул вперёд. Голос его был усталым, но в нём звучала власть человека, привыкшего принимать решения.

– Довольно, Рина. Ты и так дело на юге наворотила. Возвращайся в Норию и займи своё место. Ты знаешь, что нужна тут.

Сабрина резко обернулась, и в её глазах вспыхнул огонь.

– Ты снова всё решил за меня! – закричала она. – Ты даже тогда, когда решил сыграть в ящик, всё сделал за моей спиной! Уже выбрал за меня, с кем мне быть, кому отдать мою жизнь!?

Голос её сорвался на крик, в котором слышались годы боли, годы молчания, годы одиночества.

– Я не хочу Норию! Не хочу быть твоей куклой! Не хочу! – Она не договорила. Слова застряли в горле.

И в этот момент Каин поднял руку, привлекая к себе внимание.

– Я отказываюсь от притязаний на титул, – сказал он.

В зале пронёсся шёпот. Даже Император приподнял бровь. Герцог замер.

Каин смотрел на Сабрину. Только на неё.

– Если ты не хочешь вернуться на земли, которые считала свои домом – Он чуть заметно пожал плечами. – Значит, я ошибся и мне тут делать нечего.

Он сделал шаг назад, к выходу. Один шаг. Второй.

– Стой...

Голос Сабрины был тихим, едва слышным.

– Стой, – повторила она.

Каин замер.

Она смотрела на него – на этого мужчину, которого когда-то вытащила из тьмы, который исчез, а теперь вернулся.

– Ты... правда это всё ради меня? – прошептала она. – Всё это? Здесь?

– Да, – сказал Каин.

– Но... почему?

Охотник смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. В зале никто не дышал.

– Потому что люблю, – прорычал он сквозь зубы.

И, не дожидаясь ответа, вышел из зала.

Сабрина стояла, глядя на закрытую дверь. Её слёзы новым потоком заструились по щекам.

Герцог Голден смотрел на неё. В его золотистых глазах, впервые за этот вечер, мелькнуло что-то, похожее на надежду. Он перевёл взгляд на Анну, на Лео, на Императора.

– Пусть подумает, – сказал он глухо. – Наследник будет назван в столице.

Он развернулся и, не прощаясь, направился к потайному ходу в стене. Плита отъехала, поглотив его, и закрылась с тихим, окончательным щелчком.

Император вздохнул, потер переносицу.

– Все свободны, – сказал он устало. Завтра решим, что делать дальше.

Сабрина не шелохнулась, так и осталась стоять у стены. Она смотрела на дверь, за которой исчез Каин.

Лео, которого подхватили лекари, задержался у двери. Он обернулся к Анне.

– Ты знала о нём? – тихо спросил он.

Анна покачала головой.

– Нет. Но теперь я понимаю, почему он молчал всё это время. Почему не искал расположения, не интриговал, не пытался выделиться. Он ждал её. Всё это время.

Лео усмехнулся – привычная, насмешливая усмешка, но от боли она вышла кривой.

– Дурак, – сказал он. – Настоящий дурак.

Анна смотрела на него.

– Мы все немного дураки, – шепотом сказала она.

– Пожалуй, – согласился он и позволил лекарям увести себя.

Анна осталась стоять в опустевшем зале. Рядом – только Сабрина.

– Рина, – окликнула девушка, остановившись в шаге от нее. – Я не прошу тебя прощать, – сказала Анна. – Не прошу возвращаться, не прошу становиться той, кем хотят видеть другие. Но я прошу тебя подумать. Не о Нории, не о титуле, не о долге. О том, что ты хочешь сама.

Она помолчала.

– И о том, кто ждал тебя всё это время.

Сабрина смотрела на неё долго, очень долго. А потом, не сказав ни слова, развернулась и вышла из зала.

Анна осталась одна. Она подошла к окну, посмотрела на серое небо, на верхушки сосен, на дым, что ещё висел над лесом.

Девушка закрыла глаза.

– Мы все немного дураки, – прошептала она в пустоту.

Глава 71

Глава 71

Столичный замок Императора готовился к балу. Слуги устанавливали последние украшения. Серебряные гирлянды из морозных кристаллов уже оплели колонны парадной лестницы, а в Большом зале настраивали музыкальные артефакты. Вечер обещал стать триумфальным.

Анна Фростклав стояла у окна в своих покоях, наблюдая, как внизу служанки бегают с цветочными горшками, ставя их то в один угол, то в другой.

И тут шаги за дверью. Отец. Девушка узнала его раньше, чем он постучал.

– Войдите.

Граф Артур Фростклав вошёл бесшумно, как всегда. Его лицо было непроницаемо, но она заметила – кончики ушей чуть заметно подрагивают. Волнуется.

Вместо того чтобы сразу заговорить, он прошёл к камину, взял с полки кочергу и принялся неторопливо ворошить угли. Красноватые отблески заплясали на его скулах, высвечивая жёсткие морщины.

– Ты хорошо справилась в Нории, – сказал он наконец, не оборачиваясь.

Анна обернулась от окна.

– Это комплимент или переход к неприятному разговору?

Уголок губ графа дрогнул. Он поставил кочергу на место и только тогда повернулся к ней.

– И то и другое. – Он подошёл ближе, остановился напротив. – Император доволен. Предатели изолированы. Твоя роль в этом… отмечена.

– Но?

– Бал… – Артур помолчал. – Это не повод расслабляться. Это проверка. Для всех.

Анна кивнула. Она знала.

Отец перевёл взгляд на парадное платье, разложенное на кровати, на ту самую шпильку с сапфировой снежинкой, что поблёскивала на трюмо. Его бровь чуть приподнялась.

– Слышал, ты танцуешь с наследным принцем.

Анна почувствовала, как жар приливает к щекам. Она попыталась сохранить невозмутимость, но отец видел её насквозь.

– Это часть протокола, – сказала она как можно более сухо. – Арбитр и наблюдатель…

– Арбитр и наблюдатель, – перебил граф, и в его голосе вдруг прорезалась та самая насмешливая нотка, которую она так боялась услышать. – Обычно не смотрят друг на друга так, как вы смотрели в Нории.

Анна открыла рот, чтобы возразить, но Артур поднял руку, останавливая её.

– Я не слепой, дочь.

Она молчала, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Признаться отцу в том, что она сама едва осмеливалась назвать? Сейчас? Перед балом?

– Я… – начала она и запнулась. – Отец, это ничего не значит. Мы просто…

– Просто? – Граф сложил руки на груди. В его голосе появилась та спокойная, опасная настойчивость, которой он обычно добивался правды на допросах. – Анна, я знаю тебя с пелёнок. Когда ты пытаешься скрыть чувства, ты становишься слишком правильной. Слишком гладкой. Сейчас ты именно такая.

Она опустила глаза. Внутри всё сжалось.

– Ты прав, – выдохнула Анна. – Я… не могу это отрицать.

Граф смотрел на неё выжидающе. Его лицо оставалось суровым, но в глазах, таких же голубых, как у неё, мелькнуло что-то, похожее на понимание.

– Он спас меня, – сказала Анна тихо. – Не раз. И я… – Она опустила взгляд на свои руки, сцепленные в замок. – Когда он рядом, лёд внутри… тает.

Тишина затянулась. Анна боялась поднять глаза. Что скажет отец? Что это слабость? Что чувства – непозволительная роскошь для снежного барса? Что она должна немедленно взять себя в руки?

Артур медленно выдохнул. А потом сделал то, чего она совсем не ожидала. Он шагнул вперёд и положил руку ей на плечо – тяжело, по-отечески, и в этом жесте было больше тепла, чем во всех его речах за последние годы.

– Знаешь, – сказал он негромко, – я не стану читать тебе наставлений о долге. Смотри в оба. Не дай ему себя одурачить. Честь у тебя одна, а грифоны хитры и импульсивны.

Анна подняла глаза. Граф смотрел на неё в упор, и в уголках его губ пряталось что-то, очень похожее на улыбку. Украдкой, словно он сам не решался её выпустить.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, – голос отца стал тише, но от этого только весомее. – И мне всё равно, что это имперский отпрыск. Если он тебя хоть капельку обидит или его поведение отразится на тебе… – Он сделал паузу. – Я вмиг найду рычаг давления. И подниму на уши всю Империю. Графы Фростклав умеют быть… убедительными, когда речь идёт о семье.

– Спасибо, – прошептала Анна.

В этом слове было всё: и облегчение, и удивление, и та самая любовь, которую они оба привыкли прятать за бронёй долга и протоколов.

Отец коротко кивнул, сжал её плечо на секунду сильнее – так, что она ощутила тепло даже сквозь плотную ткань платья, – и вышел. Не оборачиваясь. Как и всегда.

Анна подошла к трюмо, поправила выбившуюся прядь. В зеркале отражалась девушка в строгом платье, с высоко собранными волосами. Вроде бы та же самая, что встретила её в этом зеркале утром. Но внутри всё изменилось.

Стук в дверь вырвал её из размышлений.

– Войдите.

Дверь аккуратно открылась, и на пороге появилась Сабрина. Сейчас на ней было простое платье. Волосы заплетены в тугую косу, только лёгкий пушок у висков выдавал непокорные пряди. Анна не сразу узнала её. Не та мятежница, не та пересмешница, не та девушка в красном.

– Можно? – спросила Рина тихо.

Анна кивнула, отходя от зеркала. Она заметила, что Сабрина держится напряжённо, пальцы теребят край рукава, а под глазами – тёмные круги, словно она не спала всю ночь.

Сабрина вошла, закрыла за собой дверь. Остановилась в нерешительности.

– Я… – начала она и запнулась. Помолчала. Потом выдохнула, словно собираясь с силами. – Я хотела извиниться.

Анна не ответила сразу. Она отошла к окну, встала спиной к свету, скрестив руки на груди. В комнате повисла тишина.

– Я помню твой взгляд в Городе Песков, – сказала Сабрина, и голос её дрогнул. – Ты смотрела на меня, как на врага. С ненавистью. И я… я её заслужила. Я использовала тебя. Твои слабости. И когда ты стала арбитром, я желала, чтобы ты отступила, думала, испугаешься. – Она судорожно сглотнула. – Я до сих пор вижу твоё лицо, когда фиалки… когда я чуть не…

– Довольно, – тихо сказала Анна, не оборачиваясь.

Сабрина замолчала, и в наступившей тишине стало слышно её частое дыхание.

– Я была там, – сказала Анна, глядя в окно на суету внизу. – Я видела, как живут люди в Городе Песков. Как «низшие» роды ютятся в трущобах, пока губернатор набивает карманы. Я поняла, почему они пошли за тобой. – Она помолчала, потом медленно повернулась. – Но я также поняла, что ты сама запуталась в своих же сетях. Ты хотела справедливости, но не знала, как её построить, не разрушив всё вокруг.

Сабрина стояла, опустив голову. Анна заметила, как мелко дрожат её пальцы.

– Я не прошу, чтобы ты меня простила, – сказала Рина глухо. – Я просто… хотела, чтобы ты знала. Я больше не та. Устала злиться.

Анна смотрела на неё несколько долгих секунд.В душе поднималось что-то тёплое.

– Садись, – сказала Анна, кивнув на кресло.

Сабрина подняла на неё удивлённые, покрасневшие глаза.

– Я не злюсь на тебя, – сказала Анна. – Правда.… – Она села на край кровати, напротив Сабрины. – Сейчас я просто хочу, чтобы этот бал прошёл без новых катастроф.

Сабрина слабо улыбнулась, вытирая глаза тыльной стороной ладони. – Больше никаких интриг! – вскинула в мирном жесте руки Рина.

Напряжение разрядилось лёгкой, почти неуловимой усмешкой, мелькнувшей на губах обеих.

И в этот момент в комнату влетел Капитан Кракер.