Текст книги "Наследство дракона (СИ)"

Автор книги: Софья Ковшова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц)

Глава 17

Глава 17

Магопоезд «Стриж» со скрипом замедлил ход перед массивными, но обшарпанными воротами города Песков. То, что предстало перед глазами Анны и Лео, было далеко от имперских представлений о пограничном форпосте. Вместо ожидаемого воинственного укрепления или хотя бы намёка на провинциальное благополучие их встретили руины былого порядка.

Стены из песчаника были местами осыпавшимися, зубцы сломаны. Рвы перед ними превратились в зловонные канавы, куда сливались нечистоты. Сам город раскинулся за стенами серым, унылым пятном под палящим солнцем. Кривые улочки были вымощены неровным булыжником или вовсе утопали в пыли. Воздух висел тяжёлый, пропитанный запахами горячего песка, гниющего мусора, дешёвой пережаренной пищи и отчаяния.

Их вагон отцепили, и имперский эскорт двинулся по главной улице. Анна смотрела в окно, и ледяное спокойствие на её лице трескалось, обнажая шок и растущее возмущение. Люди. Вернее, тени людей. Многие, особенно из числа Мышей, Кроликов и некоторых мелких Птичьих Родов, выглядели измождёнными до крайности. Дети с большими, слишком взрослыми глазами и впалыми щеками сидели на корточках у стен. Взрослые копошились у жалких лотков с увядшей зеленью или дешёвой глиняной посудой, их движения медленные, лишённые энергии. Взгляды, брошенные на проезжающий отряд, были пустыми, настороженными или и вовсе в них чистался укор.

Лео молчал, затаив дыхание. Его пальцы сжимались в кулаки. Он видел простолюдин при дворе – слуг, солдат, но это было иное. Это был системный упадок, клеймо пренебрежения, отпечатанное на всём городе. Его сдерживаемый гнев клокотал глубоко внутри.

– Смотрите, – тихо произнесла Анна, указывая на группу стражников у перекрёстка. Один, явно Гончий, высокомерно тыкал дубинкой в спину старику-Кролику, заставляя его быстрее убрать разбитую амфору. Другой стражник, низкорослый Шакал, смеялся, поддакивая. – Иерархия Родов… здесь она проявляется не как естественный порядок, а как оправдание для жестокости и унижения.

Лео лишь кивнул, его челюсти сжались. Он видел, как женщина-Мышь, прижимая к груди свёрток, шарахнулась в подворотню при виде их эскорта. Страх был её первым инстинктом. Страх перед представителями власти.

Вот где порвалась самая важная нить, – подумала девушка с горечью. – Основа всего. Сила, данная высшим родам, не для того, чтобы сеять панику. Она дана для защиты, чтобы нуждающийся видел в императорской эмблеме опору. Они должны бежать к нам за помощью, а не от нас в ужасе. Иначе вся имперская конструкция – ложь.

Она прошептала строки из старого устава, заученные ещё в детстве:– Сильный обязан быть щитом для слабого, и в этом – высшая честь и оправдание его силы.Здесь этот устав был не просто забыт – его принципы были вывернуты наизнанку.

Впереди виделась резиденция губернатора. Его особняк «Золотой Якорь» возвышался над городом как насмешка. Построенный в безвкусном псевдостоличном стиле, он сиял свежей краской и позолотой на фоне моря убогих лачуг. Чистые окна, ухоженный садик с чахлыми пальмами, вымощенный плиткой двор – каждый камень кричал о деньгах, уплаченных не за хлеб для города, а за тщеславие его хозяина.

Их встретил в мраморном холле губернатор Борх. Чёрный Кабан, Геран Вандергрифф, был высоким, грузным, с тщательно уложенными седыми волосами и роскошными, закрученными усами. Его мундир лоснился от золотого шитья и орденов, явно не добытых в песках этой границы. Запах дорогого парфюма перебивал даже вездесущую пыль.

– Ваше Высочество! Достопочтенная арбитр Фростклав! – Его голос гремел фальшью, а холодные свиные глазки так и бегали, сканируя прибывших. Он расшаркался с преувеличенным почтением перед Лео и лишь вежливо кивнул Анне. – Какая честь! Город Песков сияет от вашего присутствия! Надеюсь, дорога не слишком утомила?

Он повёл их в кабинет – просторный, заставленный дорогой, но бездушной мебелью, с огромным портретом самого Борха верхом на боевом кабане. На столе стоял хрустальный графин с коньяком и серебряные стопки. Ни карт, ни отчётов – лишь роскошь и праздность.

Принц опустился в кресло. Поза казалась небрежной, но взгляд, устремлённый на Борха, был внимательным.– Утомила, губернатор. Особенно после встречи с вашими «Песчаными Лисами». Они приветствовали нас нападением на поезд. Очень… любезно.

Борх махнул рукой, изображая досаду.– Ах, эти шакалы! Сущие комары! Надоедливые, но не опасные. Сброд отбросов и бракованных Искр. Не стоит Вашего Высочества беспокойства! Мои храбрые Гончие держат ситуацию под контролем. Парочка облав – и порядок восстановлен!

Анна, стоя у окна с видом на гниющие крыши трущоб, не выдержала. Голос её звенел, как лёд.– Под контролем? Лорд-губернатор, проезжая по городу, мы видели крайнюю нищету, болезни, страх. Люди едят крыс. Ваши Гончие не защищают, а терроризируют слабых. Это и есть ваш «контроль»?

Борх налил себе коньяку, его улыбка стала жёсткой.– Дорогая арбитр, вы, столичная леди, возможно, не понимаете местных реалий. Эти… низшие Роды. Мыши, Кролики… Они по природе ленивы, грязны, склонны к воровству и пьянству. Им нужно кнута! Благотворительность лишь развращает. А болезни… – Он брезгливо поморщился. – У них слабая Искра, слабое семя. Что поделать? Естественный отбор.

Лео медленно поднялся. Его голос был натянут.– Естественный отбор? Голод – тоже отбор? Или следствие того, что зерновые налоги уходят не в амбары, а на позолоту для статуи вашего кабана и коньяк для вашего стола? – Он ткнул пальцем в графин.

Борх побледнел.– Ваше Высочество! Это… клевета! Я служу Империи! Все средства – на порядок и… процветание!

– Процветание ваше? – Леонид шагнул к столу, его тень накрыла губернатора. – Мы читали ваши столичные отчёты. «Незначительные стычки». «Локальные беспорядки». «Стабильно». Ложь. Стабильна лишь ваша уверенность в безнаказанности. Вы преуменьшаете угрозу, пока город гниёт заживо. Эта нищета – лучшая проповедь для Сабрины. Вы сами растите своих палачей, губернатор. И первым делом они придут за вами.

Борх отпрянул, роняя стопку. Хрусталь разбился о плитку с ледяным звоном.– Я… протестую! Я сделаю всё! Усилю патрули! Накажу стражников-садистов! – Он забегал, напускная важность испарилась, оставив потную трусость.

– Ваши «усилия» запоздали, губернатор, – перебила его суетливую трескотню девушка. – Нам нужны факты. Полные списки гарнизона, налоговые ведомости и расходы за три года, данные о зернохранилищах, сводки лекарей. Всё. Сейчас. И предоставьте нам помещение для работы. Не в вашем «Золотом Якоре», а в комендатуре. Без лишнего блеска.

Глава 18

Глава 18

Комендатура города Песков располагалась в старом форте у восточной стены. Здание было мрачным, аскетичным, фундаментальным. После показной роскоши губернаторского особняка оно казалось местом отдыха для глаз. Солдаты гарнизона, в основном представители крепких, но не самых знатных Родов – Волки, Медведи, некоторые Птицы-хищники – смотрели на прибывших имперцев с любопытством. Здесь, в отличие от особняка, чувствовалась настоящая жизнь простого рабочего класса.

В отведённом для них кабинете царил напряжённый порядок. Секретари под надзором Анны разбирали груды бумаг, выданные губернатором под нажимом имперской власти.

– Эдди, все налоговые ведомости сложите в хронологическом порядке, по годам, – командовала Анна, указывая на стопки пергаментов. – А эти отчёты о стычках – отдельно, но с пометками о последствиях. И пожалуйста, разберите и эту коробку.

– Слушаюсь, леди Анна, – кивнул молодой человек и принялся аккуратно раскладывать папки.

Капитан Кракер, порхавший с места на место, взгромоздился на самую высокую стопку документов и принялся звонко щёлкать клювом.

– Барр-дак! Хлам! – выкрикивал он, размахивая крыльями.

Анна, не отрываясь от сортировки, властным жестом указала ему на пустую жёрдочку в углу.

– Капитан, ваше недовольство будет рассмотрено в порядке общей очереди. А сейчас – не мешайте.

Кракер, обиженно нахохлившись, перелетел на указанное место, продолжая бормотать под нос: «Безобразие… Промедление…»

В дверях показался Хьюго, перебросился парой тихих фраз с другим офицером и направился к столу.

Лео, сидевший с отчётом о «благополучных» поставках зерна, с силой швырнул папку на стол.

– Враньё! – проворчал он сквозь зубы. – Цифры сходятся только на бумаге. Мы не можем полагаться на эти записи!

Он резко вскочил и приблизился к Анне.

– Оставь бумаги Эдди. Есть идея. Пока они наводят порядок в этой трясине, нам нужна реальная информация. Факты, которые не запишешь в отчёте, – тихо сказал он. – Пойдём в город. Увидим всё своими глазами, без губернаторских розовых очков.

– Маскировка? Переоденемся? – уточнила Анна, её взгляд уже оценивающе скользнул по их дорожным плащам.

– В простую походную одежду. И возьмём охрану, но пусть идут тоже под прикрытием. Хьюго!

– Собери тройку лучших. Переоденьтесь во что-нибудь местное, неброское. Надо смешаться с толпой. Мы идём на разведку.

– Понял. Узнаю у патрульных, где злачные места, – кивнул Хьюго и скрылся в проходе.

Через полчаса группа покинула форт. Переодевшись в потёртые, пропыленные ткани, скрывавшие фигуры и лица, каждый был плотно укутан. На головах – глубокие капюшоны с прорезью лишь для глаз. За ними, растворяясь в потоках людей, следовала охрана в схожей, неброской одежде.

Спросив у солдата на посту, куда идти, чтобы увидеть «настоящие Пески», они получили мрачный совет:

– Если хотите правды, господа… идите туда, – стражник-Волк мотнул головой на восток. – В «Кроличью Нору». Только будьте осторожны. Там… не любят чужаков.

Они направились в трущобы, в район, который местные мрачно называли «Кроличья Нора». Там, среди саманных лачуг царила настоящая безысходность. Они видели очередь у полуразрушенного колодца с мутной водой. Видели импровизированный лазарет в заброшенном сарае, где знахарка-Сова пыталась помочь больным лихорадкой детям, у которых не было денег даже на простейшие зелья. Видели, как старуха-Мышь делила крохотную лепёшку на троих внуков.

Лео остановился у края стихийного рынка. Торговали жалкими остатками – сушёными кореньями, жёстким мясом ящериц, обломками инструментов. Торговец-Кролик, уловив скрытое напряжение в их позах, сразу сжался, ожидая поборов или придирок.

– Сколько? – принц кивнул на корявую деревянную ложку.

– Д-два медяка, господин, – прошептал Кролик.

Лео молча отсчитал пять медяков, взял ложку и сунул её глубоко в складки своей одежды, жестом показывая, чтобы торговец спрятал деньги побыстрее. Кролик, не веря своим глазам, судорожно сгрёб монетки и исчез в глубине своей палатки.

– Видишь их Искру, Льдина? – тихо спросил Лео, глядя на толпу. – Она здесь… не слабая. Она задавленная. Загнанная в угол. Отчаянием. Голодом. Страхом перед стражей и такими, как Вандергрифф. – Он сжал ложку, дерево скрипнуло. – Они не ленивы. Они выживают. Из последних сил. И когда им говорят, что их Искра «бракованная», что они «низшие» по природе, а не по воле таких вот губернаторов… Кому они поверят? Империи, которая их бросила? Или Сабрине, которая обещает силу и равенство?

Анна молчала. Холод её собственной Искры казался здесь неуместным, почти постыдным. Она видела мать-Птицу, пытавшуюся продать последнее, чтобы купить еду птенцу. Видела подростка-Шакала с пустым, озлобленным взглядом, пинавшего рваным ботинком камень.Гнев, холодный и профессиональный, поднимался в ней. Это был не просто беспорядок. Это был системный провал, ржавая шестерёнка в большом механизме под названием Империя. Этот город был пороховой бочкой. Губернатор Вандергрифф не просто преуменьшал угрозу «Песчаных Лис». Он был её главным союзником, самим своим существованием и действиями доказывающим правоту слов Сабрины.

– Они здесь, – сказала Анна так же тихо. Её нюх барса уловил слабый, но отчётливый запах – смесь песка, пота и чего-то кислотно-химического. Тот же запах был на месте нападения на поезд. Запах коррозийной магии. – Среди них. В этом отчаянии. Вербовщики. Пока губернатор начищает свои золотые скульптуры во дворце, они сеют семена мятежа прямо здесь, в «Кроличьей Норе».

Они вернулись в комендатуру под вечер. В кабинете царил строгий порядок.

– Леди Анна, бумаги разобраны и расфасованы по категориям и датам, – доложил Эдди. – Теперь вы сможете всё изучить системно.

– Отлично. Благодарю, – кивнула Анна, скидывая пыльную накидку.

Груды документов на столе теперь обрели жуткий смысл. Цифры недостачи продовольствия, завышенные расходы на «представительские нужды», отчёты о «незначительных» стычках, за которыми стояли разорённые хозяйства и убитые мирные жители низших Родов. Всё это складывалось в ту самую картину системного провала, которую они только что увидели воочию.

Лео стоял у карты региона, наспех начерченной на холсте.

– Вандергрифф бесполезен. Хуже того, он помеха, – констатировал он без эмоций. – Его отчёты – ложь. Его стража коррумпирована и ненадёжна. Нам нужно опереться на коменданта гарнизона, майора Горна. Он Кабан. Суров, но честен. Его люди держатся. И нам нужна информация изнутри. Из трущоб. Кто эти люди? Чего они хотят на самом деле? И где скрывается сама Пересмешница?

Анна подошла к карте. Её лицо было бледным от гнева и чётко прорисовавшейся картины.

– Согласна. Губернатора нужно изолировать от принятия решений. Формально – для его же безопасности. Фактически – чтобы он не мешал. Майору Горну – полномочия по поддержанию порядка в городе. Нам – найти контакт. Узнать силу и планы Лис. И понять природу их магии. Без этого любая военная операция обречена. Мы имеем дело не просто с бандитами. Мы имеем дело с последствиями чудовищной несправедливости, на которую Империя слишком долго закрывала глаза. И теперь за это придётся платить.

За окном комендатуры сгущались сумерки. Город Песков погружался во мрак, лишь кое-где мерцали тусклые огоньки. В дверь постучали.

– Войдите, – сказал Лео.

Дверь открылась, и на пороге появился майор Горн. Он был суров и хмур.

– Ваше высочество, леди Анна. Дозвольте войти. – Он вошёл, по уставу поклонился. – Мне доложили, что вы посетили Восточный квартал. Если вы ищете уши и глаза среди местных… то у меня есть человек. Доверенное лицо. Он может помочь в вашем деле.

Анна и Лео переглянулись. Молчаливое понимание повисло в воздухе. Где-то в этом мраке, среди отчаяния и нищеты, таилась Сабрина и её Лисы. Битва за город Песков, за Империю только начиналась.

Глава 19

Глава 19

Анна куталась в грубый плащ, стараясь не оставить даже намёка на то, кто она такая. Она двигалась бесшумно по узким улочкам, аккуратно переступая, чтобы не подвернуть ногу на грязных тропах, которые были все в вязком, чавкающем и гниющем мусоре. Воздух в «Кроличьей Норе» всё так же был резким и зловонным. Рядом под маскировкой шагал Лео. Он сканировал переулки, выискивая угрозы в каждом тёмном проёме. Их сопровождал только один проверенный гвардеец майора Горна, местный «Шакал» по кличке Рык, выросший в этих трущобах и знавший их как свои пять пальцев. Он вёл долгой и витиеватой дорогой между домами. Периодически сверху, из окон, кто-то выкидывал тухлые отходы. Но даже они не перекрывали запах коррозии магии, едкой и чуждой химии, висевший здесь плотным одеялом.

– Здесь, – прошептал Рык, голос его был хриплым от напряжения. Он указал на узкий проход между двумя полуразрушенными сараями. – Говорят, сегодня будет. У старой мельницы. Собираются тайно, «для своих», но народу много. Особенно молодых. Голодных до новых порядков.—Останемся тут, с краю, чтобы не привлечь внимание, – прохрипел сопровождающий.

Старая ветряная мельница стояла на краю трущоб, упираясь в песчаный пустырь, её лопасти давно сгнили и обрушились. У подножия уже толпились люди. В основном молодёжь – худые, дёрганные, готовые на безумства. Но были и старики, и даже матери, прижимающие к себе испуганных детей. Всех их объединяло напряжённое ожидание.

– Видишь их? – шепнул Лео Анне, его губы едва шевельнулись. Голос был сухим. – Не бандиты. Не отбросы. Они… потерянные. Обиженные до самого дна. Им нечего терять. Идеальная мишень.

Анна кивнула, её звериный слух улавливал обрывки шёпота, полные ненависти к страже, к губернатору, к «жирным котам с севера», ко всей системе, обрекшей их на нищету и грязь. Сердце сжималось не только от холодного укола опасности, но и от горького осознания: в их словах была своя горькая правда. Унижение, увиденное днём, было лишь верхушкой айсберга, плывущего в море этой ярости.

Народ всё прибывал и прибывал, образуя шум и гул, однако в какой-то момент он буквально стих, оборвался на полуслове. На обломок жернова у основания мельницы, как тень, взошла фигура.Это была она. Сабрина. Пересмешница.

На вид она была обычной. Среднего роста, молодая, но в каждом её движении чувствовалась стальная несгибаемость. Лицо скрывал капюшон плаща цвета выгоревшего на солнце песка, из-под него выбивались пряди тёмных, безжизненных волос. Глаз не было видно, но Анна кожей ощутила тяжесть её взгляда – пронзительного, лишённого малейшей искры страха или сомнения. Когда она заговорила, голос не гремел. Он был низким, хрипловатым, пронизывающим до костей, до самого мозга.

– Братья! Сестры! Дети отвергнутых Искр! – Слова падали в гнетущую тишину, как тяжёлые камни в чёрную трясину. – Вам врут. Говорят – «бракованные». Что кровь ваша слаба. Что место ваше – здесь, в грязи, под крылом «сильных».

– Может, действительно, наша судьба – служить сильным? – раздался робкий, надтреснутый голос справа. Пожилая женщина, обмотанная тряпьём, нерешительно подняла глаза.– Посмотрите на неё! – резко выкрикнул молодой парень с перевязанной рукой, шагнув вперёд. Его лицо исказила гримаса презрения к собственной слабости. – Разве она похожа на жалкую прислужницу?

Сабрина подняла руку в резком, рубящем жесте, заставив обоих замолчать. Толпа замерла в ожидании.– Тишина! – её шёпот прозвучал громче крика. – Лгут те, кто крадёт у вас хлеб, достоинство и будущее! Они притворяются вашими покровителями, пока держат ключи от клетки, в которой вы гниёте!

Пауза повисла в воздухе, наполненная лишь шипением сдержанных дыханий и биением десятков сердец.

– Лгут! – Голос Сабрины сорвался на крик, ледяной и яростный, вспарывающий тишину. – Лгут те, кто украл у вас солнце! Герцоги, приковавшие Источники к своим позолоченным тронам! Императоры, воздвигнувшие власть на костях «низших»! Они боятся! Боятся Искры, что не влезает в их жадные, тесные клетки! Боятся силы, рождённой не из голубой крови, а из нашего гнева! Из нашей боли! Из нашей правды!

– Но разве правда требует разрушения? – дрогнул голос женщины из толпы. Она судорожно обхватила себя руками.– Всегда лучше рискнуть, чем прожить так, – глухо, словно прощаясь с чем-то, прохрипел старик, опираясь на кривую палку. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, за горизонт трущоб.

Рядом с Анной, из-за спин, прозвучал звонкий, невинный голос:– Мама, зачем ей эта тёмная штука?– Молчи, сынок, – мать прижала ребёнка к себе, её пальцы впились в его худые плечи. – Взгляни внимательно. Это и есть разруше...– Освобождение! – крикнула Сабрина, и её голос, громовой и уверенный, пронёсся над головами, заставляя содрогнуться. – Освобождение от оков лжи и принуждения! От векового рабства, которое они называют порядком!

Она подняла руку. И над её открытой ладонью заплясал, родился из ничего, сгусток. Не огонь, не лёд. Тёмная, пульсирующая, живая субстанция, словно сгущённая сама тень. Воздух вокруг неё исказился, помутнел и похолодел. Анна почувствовала, как её собственная Искра Барса дрогнула изнутри – глубинным, животным отторжением, как перед ядом.

– Зовут это тьмой? Порчей? – Сабрина заставила сгусток завихриться в изящной, смертоносной спирали. – Не тьма! Это – очищение! Правда, что разъедает ложь их гнилых веков! Сила, которую они окрестили слабостью, лишь чтобы спрятать от вас!

Резкий, хлёсткий взмах руки. Тёмная энергия метнулась, как плюющаяся змея, в основание каменной стены мельницы. Камень не взорвался. Он зашипел. Запузырился. Поднялся едкий, химический, невыносимо кислый запах, перебивающий все окружающие вони. Каменная кладка не рассыпалась – она разъедалась на глазах. Побелела, стала пористой и хрупкой, как трухлявая губка, осыпаясь на землю едкой, ядовитой пылью. Коррозия. Пожирающая саму плоть мира, саму его материю.

– Их замки, их троны, их законы построены на песке лжи! – Голос Пересмешницы звенел, как набат, бьющий в самое сердце ночи. – Они прячут Источники Первомагии, как тот, что спит под Норией! Зеркало Искр! Оно должно быть доступно всем! Светить всем! Усиливать все Искры, а не только те, что текут в жилах избранных кровей! Оно – вечный символ их воровства! Их трусости перед силой, что не признаёт их гнилых титулов!

Анна замерла, кровь стыла в жилах. Упоминание Нории, Великого Источника… Это был уже не бунт. Это был открытый вызов. Манифест войны. И страх перед этой войной смешался с леденящим осознанием: Сабрина не сумасшедшая фанатичка. Она имеет свой методичный план.

И тогда Пересмешница медленно, очень медленно повернула голову. Прямо на них. Капюшон слегка сдвинулся. И в щели между тканью и тёмными прядями волос Анна увидела глаза. В них горел огонь. Властный, яростный, стихийный. Они знали.

– А их защитники? – Шёпот Пересмешницы теперь резал слух, как ржавая проволока. – Ледяные куклы Империи? Их слабости известны. И они… становятся нашим оружием.

Лёгкий, почти небрежный взмах пальцем. Из толпы выбежал мальчишка и бросил к ногам Анны небольшой предмет, и растворился в толпе. Предмет упал в песок с мягким, зловещим шорохом.

Ароматный.Букет.Фиалок.

Сладкий, густой, удушливый, врезавшийся в память запах ударил Анне в ноздри, в виски, в самое нутро. Сердце сжалось в один миг чудовищным, парализующим спазмом. Иней сам собой, помимо её воли, заплелся на капюшоне и краях плаща, заставив воздух вокруг похолодеть.

– Слабость сильных – вот их позор! – Голос Сабрины взвился торжествующей, ядовитой ненавистью. – Найдите их уязвимость, дотроньтесь до их страха… и они сами падут к вашим ногам!

Вся толпа, как один организм, повернула головы. Десятки глаз – голодных, злых, внезапно возбуждённых – впились в Анну, в Лео, в Рыка. В этих взглядах читалось не просто любопытство. Читалась жажда – жажда увидеть, как падает тот, кто кажется сильным. Увидеть слабость, доказать, что они все одинаковы. Кольцо людей начало медленно, неумолимо сжиматься вокруг троих чужаков. Шёпот снова пробежал по толпе, но теперь он был злее, увереннее.

Лео шагнул вперёд, полностью заслоняя собой ослабевшую Анну. Его рука плавным, отработанным движением сжала эфес потаённого клинка под плащом. Рык, стиснув зубы, прислонился спиной к Лео, образуя живой щит. Мир для Анны сузился до удушливого облака фиалкового запаха. Ноги подкосились. Горло сжалось спазмом. Воздух перестал поступать в легкие. Глаза застилала пелена. Она услышала собственный хрип, почувствовала, как по лицу и шее поползли знакомые, жгучие волдыри. Паника, чистая и животная, на миг парализовала её. Слабость. Её смертельная слабость. И все знали. Все видели.

Иней на плаще крепчал, расползался, и воздух вокруг них заискрился от мороза, вступая в немую борьбу с химической вонью коррозии и сладкой смертью фиалок. Тишина зазвенела в ушах.