Текст книги "Наследство дракона (СИ)"

Автор книги: Софья Ковшова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)

Глава 74

Глава 74

Церемония награждения завершилась. Слуги проворно расставляли дополнительные столики, музыканты на балконе перебирали струны, настраиваясь на новый лад.

– Сегодня, – голос Императора разнёсся под сводами, усиленный магией, – мы не только чествуем героев. Мы открываем бал, который войдёт в историю Империи.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании гостей.

– Право исполнить первый танец, по древней традиции, предоставляется тем, кто показал себя в час испытаний с честью и достоинством. Тем, кто доказал, что справедливость и отвага – не пустые слова.

Взгляд Императора встретился с сыном.

– Его Высочество Наследный Принц Леонид Грифонхарт и Арбитр Печати Дракона, леди Анна Фростклав! Прошу на паркет.

По залу пронёсся восхищённый шёпот. Старые аристократы переглядывались – такого не припомнила ни одна летопись. Чтобы арбитр и наблюдатель открывали бал? Это было неслыханно. Это было заявление.

Анна машинально поправила кружево на рукаве, хотя то и так лежало безупречно. Внутри всё трепетало от странного предвкушения.

– Окажите мне честь, леди Фростклав? – Голос прозвучал прямо над ухом, тёплый и насмешливый. Лео протянул руку в приглашающем жесте.

– С удовольствием, Ваше Высочество. – Она вложила ладонь в его руку.

Они вышли на середину зала. Мраморный пол, отполированный до зеркального блеска, отражал их силуэты. Сотни взглядов устремились на пару. Анна чувствовала их почти физически, но не позволила себе ни капли сомнения.

Принц положил вторую ладонь ей на талию – уверенно, но бережно, словно она была хрустальной.

– Ты не боишься? – тихо спросил он, кивая в сторону гостей. Многие уже перешёптывались, поглядывая на них. Вон там, у колонны, Валерия Гондео замерла с веером у лица, не скрывая любопытства. Рядом с ней Беата что-то шептала на ухо пожилой графине, и та с интересом разглядывала пару.

Анна перевела взгляд на Лео. В её глазах не было ни тени сомнения.

– После того, что мы пережили, сплетни меня не волнуют, – сказала она твёрдо. – Сегодня я хочу быть счастлива.

Она улыбнулась легко, открыто, и его сердце, казалось, пропустило удар.

Они закружились.

Вальс увлёк их, и девушка вдруг почувствовала себя свободно. Не нужно думать о протоколе, о взглядах, о том, что скажут. Не нужно быть арбитром, неприступной льдинкой, хозяйкой бала. Можно просто танцевать. Просто смотреть в его глаза – янтарные, смеющиеся, такие родные.

– Ты сегодня невероятна, – сказал он, когда они сделали круг. – Я смотрел на тебя во время церемонии и думал: как я раньше не замечал?

– Чего? – спросила Анна, чуть запрокинув голову, чтобы видеть его лицо.

– Что ты – самая красивая женщина Империи. Не только сегодня. Всегда.

Она почувствовала, как жар приливает к щекам, и опустила глаза.

– Ты говоришь так, будто хочешь меня смутить.

– Хочу, – признался Лео без капли стыда. – И, кажется, у меня получается.

Она подняла взгляд, и в её глазах заплясали чёртики.

По залу пробежал шёпот восхищения и лёгкой зависти. Кто-то из старых аристократов покачал головой – неприлично, слишком открыто, слишком смело для наследника престола. Но молодые дамы смотрели с восторгом, а кавалеры – с невольным уважением.

Герцог Голден наблюдал с одобрительной улыбкой, и в его золотистых глазах мелькнуло что-то похожее на грусть по ушедшему. Рядом с ним, опираясь на трость, стоял граф Артур Фростклав. Император Кассиан кивнул ему, и граф ответил коротким кивком.

Даже Каин, стоявший в тени колонны, позволил себе лёгкую улыбку. Хотя до этого он был хмур – Сабрина так и не явилась, но он, глядя на кружащуюся пару, на то, как легко Анна улыбается, как смотрит на Лео, почувствовал, что в мире точно есть место счастью. И для него просто нужно время.

Музыка стихла. Первый вальс окончен. Зал наполнился шуршанием платьев, приглушённым смехом, новым ритмом.

Принц не отпустил её руку.

– Сбежим? – прошептал он.

Она посмотрела на него, прищурившись.

– Куда?

– В сад. Там никого нет.

Она бросила быстрый взгляд на отца – тот разговаривал с каким-то советником, – на императора – Кассиан уже принимал поздравления от герцогинь. Никто не смотрел на них. То есть смотрели, конечно, но не так пристально, как во время танца.

– Идём, – сказала она.

Они, незаметно для большинства, скользнули к боковой двери, ведущей в Императорский сад.

Ночной воздух, наполненный ароматом жасмина и прохладой фонтанов, ударил в лицо, отрезвляя после душного зала. Журчание воды заглушало отголоски бала, и тишина здесь была особенной.

Пара шла по узкой аллее, плечи почти соприкасались. Неловкость, смешанная со счастьем после танца, создавала трепет, от которого перехватывало дыхание. Анна чувствовала тепло его руки – он так и не выпустил её ладонь.

Его пальцы дрогнули – едва заметно, но девушка почувствовала эту перемену. Он резко вскинул голову к небу, и в голосе его зазвучало такое живое, мальчишеское изумление, что она невольно проследила за его взглядом.

– О, смотри! – выдохнул он, и в этом выдохе не было ни капли фальши – только восторг. Так смотрят на падающую звезду или на первый снег.

– Что? Где? – Анна задрала голову, вглядываясь в россыпь звёзд между ветвями. В ожидании чуда.

И в этот миг – в ту самую долю секунды, когда её внимание целиком ушло в небо, а защита ослабла – Лео сделал свой ход.

Не резко, нет. Скорее – неизбежно. Он шагнул в её пространство, сократил расстояние, которого и так почти не осталось. Одна его рука всё ещё сжимала её пальцы, а вторая мягко, но властно легла на талию, притягивая ближе.

Анна не успела ни испугаться, ни отстраниться. Только ахнула – беззвучно, потому что он уже накрыл её губы своими.

От неожиданности из лёгких вышел воздух, но от этого поцелуй не стал менее нежным. Напротив – в этом «обмане» не было жестокости, только отчаянная нежность человека, который побоялся спугнуть её согласием. Он не спрашивал – он взял, но взял так, словно просил прощения каждой секундой.

Анна поцеловала в ответ. Она чувствовала его дыхание на своих губах, его пальцы – на своей талии, и сознание померкло без остатка. Весь мир – биение двух сердец, слившихся в единый ритм.

Когда они отстранились, Лео прижался лбом к её лбу, и оба дышали часто, прерывисто.

– Знаешь, – выдохнул он, и в голосе прорезалась знакомая, тёплая усмешка, – я боялся, что ты меня заморозишь. Или хотя бы отчитаешь за нарушение протокола.

– Ещё не поздно, – прошептала Анна, но рука её легла на его плечо, и она не сделала ни шага назад.

Он поцеловал её снова. И Анна ответила, чувствуя, как по телу разливается тепло – незнакомое, пугающее и такое желанное.

И никто из них не заметил двух фигур, замерших в тени старого дуба у самой ограды сада.

Валерия Гондео вцепилась в веер.

– Ты видела? – прошипела она, не оборачиваясь к сестре. – Видела, что они вытворяют? Прямо в саду!

Беата, приоткрыв рот, кивнула. В её глазах смешались любопытство и зависть.

– Она же Фростклав… – растерянно пробормотала Беата. – Отец – главный юрист Империи…

– Какая разница! – Валерия резко развернулась, чуть не задев веером ветку. Она сжала губы, чувствуя, как жжёт унижение. – Как она посмела? Как он посмел?

– Что будем делать? – шёпот Беаты стал совсем тихим.

Валерия обернулась на аллею, где Анна и Лео, взявшись за руки, медленно шли обратно к дворцу. В лунном свете они казались прекрасными, недосягаемыми.

– Доложим, – процедила Валерия сквозь зубы. – Куда надо.

Она отряхнула платье, поправила причёску и быстрым шагом направилась к боковому входу во дворец.

Беата замешкалась, оглядываясь на опустевшую аллею. Она вздохнула и поспешила следом.

Глава 75

Глава 75

Утро началось активно – Лео подскочил от звона бьющегося стекла. Сначала он подумал, что разбилось его окно, оглянулся, но нет. Он распахнул шторы и увидел, как кто-то выкинул стул из окна напротив, в левом крыле…

«А не там ли были покои Сабрины?» – мелькнуло в голове принца, и сердце кольнуло недоброе предчувствие.

Не успел Лео одеться, как к нему явился слуга с сообщением, что его вызывает отец.

«Что за суета с утра пораньше?» Бал отгремел всего пару часов назад. Они с Анной разошлись только с рассветом. Он ещё чувствовал тепло её губ, видел, как в её глазах отражались звёзды, и ничто не предвещало беды.

Быстро собравшись, Лео с наигранным спокойствием вошёл в кабинет императора, но внутреннее напряжение уже сжимало грудную клетку.

– Доброе утро, отец!

Кассиан стоял у окна спиной к сыну. От него веяло напряжённостью, и воздух в кабинете словно сгустился.

– Леонид. – Голос императора прозвучал как удар хлыста. – Что это за недостойный фарс? Принц Императорской Крови, наследник престола, публично увлечён юристкой? Я очень уважаю графа Артура, поэтому сейчас же перестань вводить в заблуждение девушку.

Лео попытался возразить, но голос ослушался:

– Отец, это не просто…

– Молчать! – Император резко обернулся. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но глаза горели холодным гневом. – Я не желаю слышать оправданий. Её заслуги неоспоримы, назначение в Верховный Суд уже готовится. Не порть жизнь девушке своей блажью.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, а затем продолжил, чеканя каждое слово:

– Это же надо было до такого додуматься! Роман на виду у всего двора – неслыханная непристойность! Ты выставляешь себя посмешищем. Забыл об ответственности? О будущих династических союзах, которые обеспечат процветание Империи? Ещё раз повторяю: не порти репутацию ни себе, ни ей!

Кассиан подошёл вплотную, нависая над сыном. Его голос больше не гремел, а шипел от едва сдерживаемого бешенства:

– Прекрати немедленно. Никаких встреч наедине. Никаких взглядов. Никаких слухов. Ты – Принц. Твоя воля – это воля Империи. Забудь о ней.

Лео стоял, сжав кулаки, кровь отхлынула от лица. Слова отца затмевали то хрупкое счастье, что он нёс в себе с рассвета. Протест горел в горле, но он молчал. Не потому, что согласился. Потому что понял: сейчас любой его довод будет растоптан. Он видел эту неумолимую логику трона, видел в отце не просто родителя, а воплощение самого государства.

Не найдя в себе сил ответить, принц резко развернулся и вылетел из кабинета. Единственная мысль пульсировала в висках: «Анна». Он направился прямиком в её покои, надеясь, что она ещё не слышала, что ещё можно всё объяснить.

На повороте коридора он столкнулся с Каином.

– Эй, ты куда так летишь? – воскликнул Лео, удерживая равновесие.

– Рина сбежала! – выпалил тот, задыхаясь от бега. В его глазах металось что-то дикое, почти звериное.

– Думаешь, догонишь?

– Лучше, – Каин слегка хмыкнул, и его глаза хищно блеснули зеленью, – выслежу.

– Ну, удачи на охоте, жених, – Лео похлопал его по плечу и, не дожидаясь ответа, направился дальше.

Принц остановился перед дверью покоев Анны. Он постучал, но ответа не последовало. Тишина давила на уши.

– А эта куда пропала? – пробормотал он себе под нос.

Дёрнул за ручку двери – заперто.

Неужели уехала уже по распоряжению императора? Даже не попрощавшись? Сердце забилось тревогой.

В этот момент к его ногам спланировал попугай. Птица курлыкнула и уставилась на принца.

– Где Анна? – спросил машинально Лео у Кракера.

Курлык, и птица дёрнула головой в сторону окна.

– В саду? – понял принц и, не раздумывая, рванул туда.

За час до этого.

Анна Фростклав сидела на краю кровати, глядя на сапфировую снежинку, что поблёскивала на трюмо. Волосы, ещё вчера уложенные в изысканную причёску, растрепались.

Ранний разговор с императором. Он был краток, вежлив и не оставлял лазеек. Его Величество говорил о долге, о чести, о том, что её назначение в Верховный Суд – это высокая честь, которая не должна быть запятнана слухами. Он не повышал голоса. Не угрожал. Он просто ставил перед фактом.

«Высокая честь», – повторила она про себя.

Ещё месяц назад эти слова заставили бы её сердце биться чаще. Назначение в Верховный Суд – это было то, к чему она готовилась всю сознательную жизнь. А что сейчас?

Она сидела с сухими глазами, сжимая в пальцах карту «Слияние Искр», которую Лео подарил накануне. В груди пустота.

В дверь постучали – коротко, требовательно.

– Войдите.

На пороге стоял отец. Граф Артур Фростклав был в строгом сюртуке, без единой морщинки, и только лёгкое напряжение в уголках губ выдавало, что он не спал.

– Ты уже знаешь, – сказала Анна, и это прозвучало не как вопрос.

Артур вошёл, закрыл за собой дверь.

– Знаю, – сказал он. – Кассиан говорил со мной ещё до того, как вызвать тебя.

Анна подняла голову. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на надежду.

– И ты… не заступился?

Граф резко обернулся. На секунду Анне показалось, что она снова видит перед собой не отца, а Главного Юриста Империи.

– Заступился? – переспросил он глухо. – Дочь, я всю ночь разбирал донесения и слушал, как твой… – он запнулся на мгновение, – принц клянётся тебе в любви под луной. А на рассвете Кассиан вызвал меня. Назначение в Северную резиденцию, твой отъезд, его запрет на встречи – это не приговор.

Анна подняла на отца глаза.

– А что же?

– Это время. Что бы окрепнуть.

Анна сжала пальцами карту «Слияние Искр». На ней всё ещё пахло его одеколоном.

– Ты хочешь, чтобы я уехала, – сказала она тихо.

– Я хочу, как и любой отец для своего ребёнка, чтобы тот был счастлив. – Поправил её отец. – Кассиан – старый лис. Он не делает ходов без цели. Поверь, если бы он действительно хотел вас разлучить, ты бы сейчас была не в этой комнате, а в самой дальней крепости, под охраной, а Леонид уже подписывал бы брачный договор с какой-нибудь дочерью соседних государств. Вместо этого он дал тебе высокое назначение.

Анна медленно кивнула.

– Что я должна ему сказать? – спросила она. – Когда он придёт?

Граф поправил манжеты. На пороге обернулся:

– Скажи правду. Что уезжаешь.

Он вышел. Анна осталась одна, и впервые за это утро слёзы навернулись на глаза. Она посмотрела на карту, потом на сапфировую снежинку.

Девушка встретила Лео там же, где они были вчера. Однако этот день был лишён ночного волшебства.

– Император… – начал он, и голос сорвался.

– Знаю, – сказала она. – Отец уже говорил со мной.

Она поднялась, подошла к нему. Взяла за руку. Ладонь была холодной, но Лео чувствовал, как под пальцами бьётся её пульс – ровный, спокойный.

Он смотрел на неё долго, очень долго. А потом шагнул вперёд и, прежде чем она успела отстраниться, прижал её к себе. Не целуя, просто держал, чувствуя, как бьётся её сердце.

В кабинете императора тем временем назревал другой разговор.

– Дорогой друг, ты не слишком ли строг с юным принцем? – начал дракон, присаживаясь в кресло.

Кассиан проследил за служанкой, что разлила чай по чашкам. Та с легким поклоном удалилась. И только потом он взял слово:

– В том-то и дело, Голден. Я слишком хорошо его знаю. Сам был таким же в его годы. Так будет лучше.

– А когда суд над Вейтом и его сообщниками?

– Капитан Верес собирает документы на повторное слушание. – Император устало потёр переносицу. – Совет, конечно, консервативен и не хочет сумятицы. Всё-таки два клана – Толстокожи и Бульдожьи – потеряли доверие. Расстановка сил сильно пошатнулась, но думаю, Тайрон Железный Коготь получит максимум сведений от соучастников. Виктория Шварц уже созналась в организации покушений на арбитра, а также в подстрекательстве к бунту. Эмили Добронравова просит помилования: хочет уйти в монастырь на служение.

В дверь громко постучали, и взволнованный голос прервал их беседу:

– Срочное донесение императору!

– Войди.

Стражник переступил порог, бросая быстрый взгляд на дракона.

– Смею доложить: библиотечная секция вашего личного архива родов вскрыта и украдена…

Император поднял руку, останавливая поток слов. Он посмотрел на дракона. У того из ушей едва ли не пар пошёл.

– Как вскрыли защиту? – с пугающим спокойствием и собранностью спросил Кассиан.

– Печать…герцога… – Стражник слегка замялся, с опаской глядя на дракона.

– Пропал дневник? – голос Голдена прозвучал с рыком.

– Дд-а… – промямлил покрывающийся холодным потом стражник.

– Всё понятно. Можешь идти, – отрезал император.

Докладчик быстро испарился за дверью. Голден скрежетал зубами.

– Рина…

– Ты так и не примирился с ней? Не поговорил? – обречённо сказал император, глядя на этого старого и могучего дракона с лёгким сочувствием. Даже у великих есть слабости.

– Она и слушать не стала, – отмахнулся рукой дракон. – Эта своевольная – вся в мать…

– Раз тайны рода у неё, значит, она теперь знает правду. – Кассиан сделал глоток чая. – И что же, она намерена разрушить мою империю? – хмыкнул он устало.

– Если только мы не найдём её раньше и не поймём, как запечатать эту силу.

– Второй такой глубокой шахты у нас нет, – напомнил император.

– Вторая и не потребуется. Я обещал Саре, что уберегу её дочь от проклятья. Должен быть другой выход.

– М-да, сильная и редкая искра – это, конечно, хорошо для Империи, но сколько с ними хлопот…

Вдруг за окном раздалось:

«Хлеба! Долой!»

– Что это такое? – император не закончил фразу, как в дверь снова постучали, на этот раз дробно и панически.

На пороге стоял молодой страж, бледный, с перекошенным лицом:

– Докладываю: вспыхнул бунт на старых торговых складах! Толпа направляется к замковым воротам.

Глава 76

Глава 76

Сабрина кралась по закоулкам, прижимая к груди под плащом украденный дневник. Бумага грела – или это горели её собственные пальцы?

Она уже почти добралась до перрона. Ещё два квартала – и магопоезд унесёт её из города. Из места, где люди к ней оказались слишком милы, слишком добры. Для такой как она.

«Надо быстрее. Сейчас проверят документы…»

Сердце колотилось, когда она свернула в очередной переулок – и замерла.

Впереди, прямо у выхода на перрон, зажигали факелы. Кто-то орал в мегафон:

– Свободы! Долой кабанов! Магоуголь народу!

Волна уличного гнева. Забастовка? Бунт.

Сабрина прижалась к холодной каменной стене и сквозь зубы выдохнула:

– О, Великие Первозвери, только не сейчас…

Но сейчас – это был её шанс. Пока стража занята усмирением черни, девушка юркнула в щель между двумя лотками, перебежала пустую площадь и скользнула на перрон.

Магопоезд стоял, выпуская клубы пара. Пассажиры сновали туда-сюда – кто-то убегал от бунта, кто-то, наоборот, высовывался из окон, чтобы поглазеть на пожар. Контролёры уже заходили в вагоны, начиная проверку.

Сабрина заметалась. У неё не было билета. Не было денег. Были только украденный дневник матери и чувство, что за её спиной уже дышали ищейки.

В первом вагоне кто-то скандалил. Женский голос, звонкий и нахальный, перекрывал шум:

– Я плачу за билет! Багаж входит в стоимость! Что вы мне предъявляете? Что значит более габаритный груз? Какая доплата?

Контролёр, уставший и злой, пытался что-то доказывать, но дама с перьями в шляпке загораживала собой весь проход, размахивая билетами.

Рина не стала ждать. Она метнулась вдоль состава, скользнула между двумя вагонами и рывком открыла дверь багажного отсека. К счастью, она не была еще заперта.

Внутри было пыльно и пахло углем. Она забилась в угол между стеной и горой дорожных сундуков, подтянула колени к подбородку и замерла.

Топот сапог, звук удара о металл колёс. Громкий хлопок двери, звук засова. Ее закрыли. И уже когда поезд дёрнулся и поплыл, Рина наконец выдохнула. Она сделала это. Она уехала.

Но куда?

Осторожно, чтобы не звякнуть пряжками, она вытащила из-под плаща дневник. «Личный дневник Сары». Кожаный переплёт был потёрт, страницы пожелтели, а кое-где и вовсе слиплись – то ли от старости, то ли от пролитых слёз.

Сабрина провела сухими пальцами по вытисненным буквам имени матери и открыла наугад.

«Без тьмы не будет и света. Тьма – не всегда зло. Белое – не всегда добро. Баланс и равновесие – это наше бремя, которое мы несём поколениями. Как Источник усиливает физическое и выворачивает душу, так и Эхо искажает оболочку, разбирает структуру самого мироздания и очищает сердце. Я пренебрегла своей силой, злоупотребила властью. Теперь я готова принять последствия. Рина, прости, я тебя люблю».

Слёзы навернулись на глаза, застилая строчки. Она моргнула, и капля упала на пожелтевшую бумагу, расплываясь кляксой.

«Я готова принять последствия».

Что это значит? Что приняла смерть, чтобы сдержать то, что рвалось наружу?

Рина откинулась на чемодан, закрыла глаза. Внутри всё кипело – от стыда, от гнева, от бессилия.

Зачем она тогда сбежала из замка Дракона? Зачем повелась на сладкие речи Альбериха? «Новое начало», «свобода», «магия Коррозии – магия Отчаяния – это сила, которая сметёт старый мир». Она же видела, что её магия разрушает её. По кусочкам. По каплям. Но тогда это казалось ей миссией. Священной целью. Развеять всё до основания и построить новый, свободный мир.

Как можно строить мир, если ничего не останется? Никого не останется?

Она зажмурилась, и перед внутренним взором встали лица: измождённые люди в Городе Песков, верившие ей. Дети, тянувшие к ней руки. Каин… Каин, который смотрел на неё так, будто она была единственным светом в его тёмной жизни.

А ведь раньше она винила во всём Источник и дракона. В том, что он решал за неё, лишал свободы, не давал выбора. Обвиняла его в том, что он охранял озеро от всех. Как будто Зеркало Искр было ревниво оберегаемым всемирным достоянием, а не смертельной ловушкой для неподготовленных.

Однако герцог Голден охранял не только Источник. Он берёг и её.

Великие Первозвери, какой же она была наивной и импульсивной. Столько дров наломала. Из-за своего эгоизма нарушила равновесие до того, что в опасности теперь не только она, но и вся Империя.

Девушка сжала дневник. Она понимала: она – последняя из своего рода. Рода, что несёт в себе Тьму Эха. Силу, которая реагирует на неё и выпивает её. Чем сильнее маг, тем быстрее коррозия пожирает её изнутри и тем большую аномалию она привнесет в этот мир, когда развеется окончательно.

Поезд мерно стучал колёсами, унося её всё дальше от столицы.

«Подальше от меня всем будет безопаснее…– прошептала она в темноту багажного вагона.

Но слова матери – «Тьма не всегда зло» – не отпускали сознание.

Может быть, она всю жизнь искала не ту свободу? Может, свобода – это не возможность бежать, а умение принять себя?

Рина открыла дневник снова. Перелистнула несколько страниц. Наткнулась на рисунок до боли знакомый. На нем маленькая рыжая девочка. Подпись: «Моя Рина, 3 года».

Она не помнила, чтобы мать рисовала. От нее ничего не осталось. Только заколка и ощущение теплых рук, когда она ее крепила на челку, что бы волосы не лезли в глаза.

«Я найду способ, – подумала Рина, прижимая дневник к груди. – Я не дам этому проклятию победить. Не дам матери уйти зря. Но сначала… сначала я должна понять, как».

Поезд нырнул в туннель. Стало совсем темно. И в этой темноте, под стук колёс и биение собственного сердца, Сабрина тихо расплакалась, пряча лицо в потрёпанный кожаный переплёт.

Она не знала, куда едет. Не знала, что будет делать, когда поезд остановится. Но знала одно: бежать больше некуда. Пришло время встретиться с правдой.

– Прости, Каин, – прошептала Рина. – Я ещё не готова. Но я вернусь. Обязательно вернусь.

Поезд набирал скорость, унося её в неизвестность.