Текст книги "Наследство дракона (СИ)"

Автор книги: Софья Ковшова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 28 страниц)

Глава 38

Глава 38

Перо в руке Анны задрожало, едва коснувшись последней строчки. «…Бартоломью Муднокер найден под завалами ледяных стен и находится в критическом состоянии».

Она отодвинула бумаги. Рапорт получился слишком скудным для масштаба катастрофы. Но ситуация обязывала доложить как можно скорее. Вздохнув, Анна свернула пергамент и запечатала его сургучом с фамильной печатью. Отправить в Императорскую Тайную Канцелярию. Отцу.

Множество вопросов повисло в воздухе. Как судить тех, кто не успел пройти испытание? Зачесть автоматически или строго по уставу – не прошёл, значит, выбыл? Но больше всего девушка переживала за юношу, что боролся сейчас за жизнь в лазарете.

Анна плюхнулась на кровать, закрыв лицо руками. Перед глазами так и мелькали сцены сегодняшней катастрофы: трещина, оставленная Люцианом, удары братьев Бульдожьих о стену и лабиринт, сложившийся в груду ледяного хлама. Зачем она повелась на стратегию Лео? Надо было действовать по протоколу, пресекать нарушения на месте. Жертв могло не быть вовсе. Но нет, она загорелась его дерзким планом, махнула рукой на правила ради «высшей цели». Повелась на масштаб. И стала соучастницей. Бартоломью стал жертвой её халатности, её слепого доверия к методу принца.

Внутренний вердикт был суров и беспощаден. Во-первых, отстранение от дела, во-вторых, запрет на деятельность, в-третьих пока не ясно, так как это зависит от того, выкарабкается ли Барт. Анна вспомнила каким холодным и синим его вытащили из-под обломков. Он был весь в крови. Ее было так много, что озеро можно было бы переименовать в кровавое. Все пропахло железом.

Решение о дальнейших действиях арбитра должно прийти ответным приказом из Канцелярии. Оставалось только ждать. Время в комнате тянулось невыносимо, стены давили. Не вытерпев самозаточения, девушка спустилась в Малую гостиную.

Обычно в это время дамы замка пили чай, и сегодня не стало исключением. Однако, атмосфера была далека от мирной. Сестры АБВ осаждали капитана Борена.

– Это безобразие! – махала Агриппина руками перед невозмутимым лицом капитана, пытаясь привлечь внимание. – Мы готовились, ждали своей очереди, а из-за каких-то невежд всё рухнуло! Нам должны автоматически зачесть прохождение!

– Совершенно верно! – подхватила Валерия, нервно теребя жемчужное ожерелье. – Раз испытание сорвано не по нашей вине, мы имеем право на компенсацию! Где арбитр? Пусть вынесет справедливое решение!

Сер Роланд Обрег сидел в углу и молча смотрел в пол, будто молясь, чтобы его не вовлекли в этот скандал.

Анна, переступив порог, почувствовала на себе взгляды. – Успокойтесь, леди, – сказала она, и её голос на мгновение заглушил гам. – Все решения будут приняты строго в рамках закона и устава состязаний. Истерики и требования здесь неуместны.

– Устав? – язвительно протянула Виктория Шварц, небрежно разглядывая собственные отполированные ногти. Она полулежала на диване, будто наблюдала за дешёвой драмой. – Устав гласит: состязание считается пройденным, если претендент достиг цели. Лабиринта больше нет. Цели нет. Следовательно, те, кто не успел, – провалились. Всё просто и логично. Не стоит прятаться за чужие ошибки.

– Жестоко, леди Виктория, но… по делу, – пробурчал Гектор Толстокожий, запихивая в себя эклер с заварным кремом.

На дальней софе Анна приметила Эмили Добронравову. Она сидела, укутанная в плед, а перебинтованная нога бережно покоилась на пуфике. Джульетта, примостившись рядом, о чём-то тихо и живо с ней беседовала.

Анна хотела было подойти к девушкам, как в гостиную медленно вошёл граф Гораций Муднокер. За последние часы он словно постарел еще лет на тридцать. Его лицо приобрело сероватый оттенок, а глубокие морщины, стали резкими заломами на коже.

Все разом замолчали. Анна сделала шаг навстречу, сердце сжалось в комок. – Граф… Как Бартоломью?

Старик остановился, с трудом переводя дыхание. Он посмотрел на неё, и в его взгляде не было упрёка, лишь бесконечная усталость и тень надежды. – Он… пришёл в себя. Лекарь говорит, самое страшное позади. Сознание ясное. Теперь… теперь борьба с последствиями. Переломы, обморожение… но он жив, арбитр. Жив.

В груди Анны что-то ёкнуло и ослабло. Глаза невольно наполнились влагой. – Слава Первозверям, – выдохнула она искренне. – Можно… можно его навестить?

– Он слаб, очень слаб, – покачал головой Гораций. – Но, думаю, короткий визит… Он будет рад. Особенно вам…

Не дослушав, она уже развернулась и, забыв о степенности, почти побежала по каменным коридорам. Влетела в лазарет, не замечая ничего вокруг. Тишина покоя окутала ее, а запах едких трав заполнил нос. Девушка замерла на пороге, переводя дух.

– Арбитр… —хриплым шёпотом, едва преодолевающим тишину, вымолвил юноша. – Вы… пришли.

Бартоломью лежал, утопая в подушках, бледный, как снег. Его фигура, казавшаяся такой энергичной утром, теперь была скована плотными бинтами с ног до головы. Одна щека была испещрена мелкими царапинами.

Анна подошла ближе и села на табурет у койки.

– Я… я должна была предотвратить это, – вырвалось у неё раньше всяких приветствий. Чувство вины хлынуло наружу. – Вы пострадали по моей халатности.

Бартоломью с трудом повёл головой, отрицая.

– Нет… Лучше я, чем отец. – Он замолчал, собирая силы. – Он бы… не выжил под этим. Его кости… Я рад, что это я. Честно.

Его слова, такие простые и страшные в своей жертвенности, обожгли девушку сильнее любого упрёка. Она не нашла, что сказать. Просто смотрела на него, и её пальцы судорожно сжимали край одеяла.

– Спасибо, что нашли меня, – добавил он тише. – Знаете, только жалко, что тут мне придётся задержаться. Не хотелось бы в этом замке находиться дольше положенного срока.

Анна вопросительно на него посмотрела. Барт замялся, не зная, как подобрать слова.

– Здесь… странно, – наконец выдавил он, кивнув в сторону стены. – С тех пор как мы тут пребываем… Особенно это заметно по ночам, когда шум дня стихает. У меня такое чувство, будто замок дышит. Воздух так активно движется по помещениям и коридорам, словно кто-то у уха постоянно вздыхает… и ходит. Неприятные ощущения.

Тишина лазарета после его слов вызвала мурашки по коже. Девушка протяжно выдохнула.

– Выздоравливайте, Бартоломью, – сказала она твёрдо, вставая. – Обо всём остальном позаботимся мы. Вам нужно лишь отдыхать.

Она вышла из лазарета, закрыв за собой дверь с мягким щелчком. Анна прислонилась к прохладному камню стены в пустом коридоре, давая сердцу успокоиться.

* * *

Спасибо за внимание! Ваши звёзды и комментарии – лучшая поддержка. Новые главы – через день. Подписывайтесь и добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить !

Глава 39

Глава 39

Направляясь из лечебного крыла в свою комнату, Анна никак не ожидала увидеть около неё Лео. Он стоял, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. Верхняя пуговица рубашки была, на удивление, расстегнута. Девушка уловила, что, несмотря на расслабленность в его позе, он был явно чем-то крайне доволен.

– Ваше высочество, вы что-то хотели? – голос Анны прозвучал устало.

– Ты была у него, – заявил Лео, оттолкнувшись от стены.

– Да. А что? – Она попыталась обойти его, чтобы открыть дверь, но он преградил путь.

– Почему мне ничего не сказала, что он проснулся? Вместе бы сходили. Одной небезопасно. Мало ли этот… «валенок» чего удумает, – буркнул Лео.

Девушка опешила.

– Одной ходить было небезопасно? Мало ли этот… «валенок», – она с презрением повторила его же слово, – вы в своём уме? Он чуть не умер!

– Он может манипулировать, давить на жалость, в его нынешнем положении это было бы очень удобно провернуть с молодым и неопытным арбитром, – пробормотал Лео, нахмурив брови.

Ярость комом подкатила к самому горлу девушки. Его пренебрежительный намёк на её неопытность, непрофессионализм промелькнул перед сознанием, как алая тряпка для быка. Она не хотела слышать этот снисходительный тон, этот взгляд свысока от человека, из-за чьего легкомысленного решения, чьих интриг она, в конечном счёте, и оказалась в таком положении. Этот поезд ярости, набравший чудовищную скорость, было уже не остановить. Стоп-кран вырван, а она неслась вперёд, сметая все на своем пути.

– А какое тебе дело до того, кто и как мной манипулирует?! – её голос, срываясь на шёпот, чтобы не привлекать внимания, клокотал от бешенства. – Да будет тебе известно, что пока ты вчера устраивал увеселительную программу с этими… птичками, мне было подкинуто очередное зловонное послание! И ничего – жива и без твоих стараний!

Лео замер, будто его ударили.

– Почему ты мне не говорила? Что значит «опять»? Льдинка, они разве… – он не договорил, но было ясно, что ситуация была не совсем такой, какой её видел принц.

– Да, опять! – выпалила она, сверкая глазами. Снежинки ее магии закружились вокруг них. Анна наступала, сокращая расстояние между ними. – А ты думал, они подсовывают мне эти кошмарные букеты только когда ты рядом? Как бы не так! Пока ты тут веселишься, я каждый миг тут на иголках!! Да и кто ты такой, чтобы я тебе о каждом шаге докладывала? Капитан стражи? Отец? Его высочество – наблюдатель! Вот и наблюдайте! Со стороны! Не лезь ко мне со своими идеями, со своей призрачной заботой! – ткнула она ему пальцем прямо в твердую грудь.

Он сжал челюсти, и девушка увидела, как напряглись мышцы на его шее.

– Тогда, как наблюдатель, говорю: если бы они хотели тебя убить, уже бы убили, – произнёс он с холодной логикой, перехватывая её руку и прижимая к себе. – Они играют. Просто постоянно напоминают, что они здесь, рядом, что могут войти в твою жизнь в любой момент. И я не веселился, – понизил он голос до глубокого бархата, смотря прямо в глаза. – Ты должна была понять. Я делал это специально.

– Специально, чтобы позлить меня? – снежинки закружились быстрее.

– Чтобы отвлечь внимание от тебя и привлечь его к себе! – выдохнул он с раздражением. – Я хотел расположить в неформальной обстановке претендентов, разговорить кого-нибудь, и в конце отсеять невиновных, пока было время до испытания. И нет, – с горечью добавил он, видя её непонимающий взгляд, – не вышло. Этот Вальтер… он вчера как прицепился ко мне, так и висел на хвосте. Весь мой план своим неугомонным энтузиазмом перечеркнул.

Анна медленно остывала от его разумных слов. Картинка вчерашней трапезы в её голове обретала новую композицию.

– Ты сказала, что угрозы постоянные? – возвращаясь к насущному, продолжил Лео. – Они подкидывают цветы под дверь? Или в комнату? Защиту на вход ставила?

– Конечно, ставила! Каждый раз обновляю! Но… – она с досадой отвернулась, – структура заклятия целая, будто к двери даже не прикасались. На окнах тоже защита нетронута.

Они замолчали, глядя друг на друга. Их глаза широко распахнулись. Одна и та же мысль, страшная и очевидная, родилась у них одновременно.

– Если только… тут нет второй двери, – прошептала девушка.

– …или потайного хода, – тут же закончил принц.

Анна рванула дверь в свои покои, и Лео шагнул следом.

Комната, знакомая до каждого камушка на стене, вдруг стала выглядеть подозрительно. Они начали осмотр. Высочество, сбросив камзол и закатав рукава рубашки, прильнул ухом к каменной кладке, при этом постоянно простукивал плиты, ловя малейшие изменения. Девушка заглядывала за каждую картину, за каждый гобелен. Даже камин не избежал их внимания: Лео, испачкавшись сажей, тщательно ощупал каждый кирпич в нём, надеясь на ложную кладку.

И вот, когда они оба уже выбились из сил, остался последний предмет – большой платяной шкаф. Принц распахнул створки и стал выкидывать из него всё содержимое. Анне даже стало неловко и обидно, что он так швыряется её одеждой. Леонид, полностью освободив гардероб, попытался сначала сдвинуть его, но тот словно был приклеен к стене. Потом залез внутрь и стал простукивать заднюю панель. Дерево поддалось и с глухим щелчком отскочило. За ней оказалась стена с каменной кладкой. Тогда принц простучал и эту преграду– звук был звонким.

– Там точно что-то есть! Только никак не открывается! – прошипел Лео, пыхтя. – Какой-то скрытый механизм! – уже пытаясь выломать злосчастное препятствие.

– Дай я! – не выдержала девушка и полезла в шкаф к принцу.

Ей пришлось извиваться, чтобы протиснуться внутрь. Её плечо со всей силой уперлось в его плечо, а бедром она неловко зацепила его ногу.

Было невыносимо тесно. Она чувствовала жар от его тела, и он буквально дышал ей в ухо. Обстановка была явно неудобна, неловка и в принципе не располагала к рассудительным действиям.

– Выйди и оставь меня одну! – потребовала Анна. Такая близость её нервировала.

– Ладно-ладно, – вздохнул принц, вскидывая руки в примирительном жесте, и выполз из гардероба.

– Одну!

– Тебя запереть там, что ли? – поднял бровь Лео.

– Да, пожалуйста. Нужно подумать.

Как только Лео захлопнул створки, Анна радостно вскрикнула: «Получилось! Стена!»

Лео тут же открыл. «Как ты…?» Не успел принц посмотреть, что у неё получилось, как девушка взвизгнула, получив стенкой по носу.

Она обернулась к нему, потирая ушибленное место, глаза немного слезились.

– Как только ты закрыл двери, стена открылась! Кажется, это и есть механизм.

– Двигайся! – принц залез в шкаф. Они закрылись изнутри, и фальшстена снова открылась, явив перед ними тёмный коридор.

– Такой сильный сквозняк, – содрогнулась мурашками от холодного ветра девушка. – Неудивительно, что Бартоломью слышал пугающее дыхание замка. Конечно, услышишь, если замок пронизан туннелями, – пробормотала она.

– Некоторые и своего отражения пугаются, – прокомментировал Лео и тут же продолжил, заглядывая в тёмную узкую шахту. – Всё-таки тайный ход…

– Туннели… Лео, а что если… рисунки Сабрины – это карты потайных ходов под самим замком?

– Возможно. Именно так они и попадали сюда. Но разве кто-то мог знать о таком, кроме самого дракона?

– Если только кто-то очень близкий…

Он обернулся к ней в тесноте шкафа. В пыльном полумраке его взгляд медленно сполз от глаз к губам. На миг задержался, будто изучая их форму.

Дыхание Анны замерло в груди, застряв где-то под самым сердцем. Весь шум мира стих.

Она чувствовала, как её потянуло вперёд, к нему, будто она теряла гравитацию, а единственной точкой опоры в этой вселенной стали его губы. Они медленно склонились друг к другу, как два магнита, преодолевающие последнюю, ничтожную дистанцию. Его дыхание, тёплое и неровное, коснулось её кожи. Она уже почти чувствовала ожидаемое прикосновение, жар, который должен был стереть все на своём пути.

Но в эту самую секунду в дверь комнаты раздался чёткий, требовательный стук

Они отпрянули друг от друга.

– Дверь! – выпалил Лео, осознав неизбежное.

Инстинкт заставил их рвануться к выходу синхронно, столкнувшись в проёме.

– Вылазь, вылазь! – прошипела девушка, бестолково подталкивая его в спину.

Лео, пытаясь выбраться из гардероба, споткнулся о подол одного из выброшенных платьев. Он пошатнулся, инстинктивно взмахнул рукой, пытаясь ухватиться за дверцу шкафа, но вместо этого вцепился в плечо Анны и потянул за собой. Они рухнули на пол в кучу тряпок. Запах её духов, лёгких и пудровых, ударил ему в нос.

– Ты чего?! – почти захлебнулась она, оказавшись сверху. Её локоть ударил его в грудь, а колено куда-то очень болезненно.

Их грохот при падении, конечно, заметили. Из-за двери послышался настороженный голос.

– Леди Анна? У вас всё хорошо?

Девушка отшатнулась от принца, резко вскочила, наступив ему в процессе на ногу, и, не глядя, с размаху захлопнула створки шкафа. Звук получился оглушительным. Анна, не помня себя, судорожно пыталась пригладить растрёпанные волосы, но они лишь сильнее торчали в разные стороны. Она чувствовала, как пылает от макушки до кончиков пальцев.

Лео был помят не меньше. Он поднялся, отряхивая с себя пыль. Они окинули взглядом комнату. Зрелище было недетским и порождало вопросы. Ковёр был скомкан и отброшен в угол, а на полу вместо него навалена одежда. Постель сдвинута с места, одеяло откинуто. Картины сняты, а кресло у камина было перевёрнуто вверх ножками.

Они переглянулись. В их взглядах читалась паника, жгучий стыд и дикое желание хоть что-то сейчас исправить. Но делать было нечего. Выглядели они точь-в-точь как шкодливые дети, застигнутые на месте баловства в самый неподходящий момент.

– Войдите, – выдавила наконец девушка, и её голос прозвучал странно хрипло.

Дверь открылась. На пороге был старый дворецкий драконид. Его вертикальные зрачки медленно и методично обошли комнату, начав с груды одежды, перейдя на сдвинутую мебель, затем на взъерошенную, пунцовую Анну, и наконец остановившись на Лео. Взор его задержался на расстёгнутом вороте рубашки. Безмолвное осуждение в этом взгляде было в тысячу раз постыднее любых слов.

– Вам, леди, письмо, – протянул он конверт, не делая ни шага внутрь, будто боялся осквернить себя, ступив на царящий здесь бардак. – Это из Имперской Канцелярии. С пометкой «срочно».

Глава 40

Глава 40

Анна трясущимися руками забрала письмо. Дворецкий поклонился и закрыл дверь, оставив в комнате гробовую тишину.

– Выйди, – тихо произнесла она, не глядя на Лео. Уши пылали. Всё тело напряглось, прижимая письмо к груди.

– Льдинка, послушай…

– Выйди. Сейчас же. Пожалуйста.

Её тон не допускал возражений. Принц, сжав губы, молча вышел. Дверь закрылась с мягким щелчком. Анна прислонилась к ней спиной, словно баррикадируясь от всего мира, и закрыла глаза. Сердце бешено колотилось, в висках пульсировало.

Что это было? Что это было в шкафу? – мысль жгла изнутри.

Порыв, мгновение слабости, которое едва не стерло все границы. Его взгляд, его дыхание… а потом. Это непрофессионально. Это недостойно. Целоваться с принцем в гардеробе, когда она на службе, когда только что чуть не произошла трагедия, когда от нее ждут решений… Главный юрист империи за такое не то что по головке не погладит – он был бы в ярости от такой безответственности. Да она и сама от себя в ярости.

С горечью девушка посмотрела на конверт в руках. Печать Императорской Канцелярии. Ответ пришел быстрее, чем она ожидала. Развернув его, Анна пробежала глазами по сухим строчкам. Выговор. Суровый и обезличенный. «…Проявила непозволительную недальновидность … что привело к грубому нарушению регламента и создало угрозу жизни участников…» Артур Фростклав не кричал, не упрекал. Он констатировал факты холодным канцелярским языком, и от этого было даже больнее. От нее такого не ожидали. Подорвала доверие. Эта фраза ранила больше всего.

Но дальше… дальше был приказ. Личный, от Его Величества Императора. Анна перечитала его дважды, не веря глазам. Суть была проста: работать в том же режиме, как и планировалось. А также организовать дополнительное мероприятие под предлогом восстановления сил претендентов.

Её не отстранили. Ей доверили доделать задание до конца. Несмотря на выговор, император фактически дал ей возможность взять реванш.

Она медленно опустила письмо. Эмоции скакали: страх, облегчение, чувство долга, ярость на саму себя и… на него. На Лео. Он своим присутствием, своими полунамеками, шуточками и этим… этим почти-поцелуем, который висел в воздухе между ними, расшатывал ее равновесие.

Эмоциональные качели, – с горечью подумала девушка. – То он меня прилюдно задирает, то помогает, то бросает одну, плетя какие-то свои интриги, то смотрит так, что земля уходит из-под ног. Он плохо на меня влияет. Очень плохо.

Она заставила себя думать рационально.

Нравится ли он мне? – Вопрос повис в тишине комнаты. Засомневалась и склонилась в ту сторону, в какую совсем уж не хотела. И это было ужасно.

А я ему? – На мгновение вспомнился его янтарный взгляд в темноте – горячий, сосредоточенный, искренний.

Возможно. Но какая разница? Где он, а где я? Между нами в принципе не может ничего быть. Принц крови. Ему уготована роль, расписанная отцом-императором. Трон и договорной брак с какой-нибудь принцессой. Это его долг. Обязанность. Чувства для людей правящего рода – непозволительная роскошь.

А какова моя роль? Кто знает… Может, после этого дела истинным наказанием станет не выговор, а удаление от службы и срочная выгодная партия? Чтобы остепенить? – Она содрогнулась. – Нет, отец не такой. Он ценит мой ум, профессиональные качества. Перед заданием говорил, что я могу доказать, что достойна принять семейное дело, это ведь важнее, чем брачные перспективы. Надеюсь.

Отбросив тяжелые мысли, Анна вздохнула и оглядела поле боя – свою комнату. Привести все в порядок, не оставить улик погрома было делом чести. Она судорожно начала собирать разбросанные вещи. Скомканные платья, камзол принца… он еще хранил его запах. Девушка швырнула его одежду в угол, как ошпаренная.

Уложив платья обратно в шкаф, Анна сосредоточилась. Она наложила на внутреннюю стенку шкафа и на саму потайную дверь охранное заклятье. Свечение магических рун озарило дерево на мгновение, затем впиталось в него. Кто попытается открыть – получит подарок в виде подпаленных бровей, а девушке придет магический импульс-оповещение о попытке взлома.

С мебелью было сложнее. Перевернутое кресло, сдвинутая кровать… Служанки вряд ли справятся. Нужно найти кого-то из стражников или хотя бы того же капитана Борена. Решив действовать, вышла в коридор.

Он был пуст.

«Как назло, когда нужен кто-то – ни души», – раздраженно подумала она, направляясь в сторону общих залов.

Проходя мимо покоев принца, девушка невольно замедлила шаг. Дверь была приоткрыта. Из щели лился свет и… звонкий, игривый женский смех.

Сердце Анны провалилось куда-то в пятки, а к горлу подкатил тяжелый и горячий ком.

Они разошлись всего пару часов назад… И у него уже гостья?

Мысль мелькнула идиотская: может, это Эдди и Хьюго так веселятся? Но нет. Смех был явно женским.

Горькая, едкая волна поднялась внутри.

Ну, конечно. Так и должно быть. Пока он свободный и не обремененный обязательствами принц, то должен взять от жизни всё. Он такой и есть, – пыталась убедить себя Анна, но ноги будто приросли к полу. А что, если… он опять «работает»? Выведывает что-то? – надежда, жалкая и крохотная, теплилась в груди, – но почему именно таким способом?

Любопытство, перемешанное с острым и неприятным чувством, которое она прежде за собой не знала, оказалось сильнее. Крадучись, приблизилась к щели и заглянула внутрь.

Картина, открывшаяся ей, врезалась в сознание.

Комната принца была залита мягким светом. В центре, на широкой софе, полулежала Валерия Гондео. Ее шелковистые волосы были рассыпаны по бархатной обивке. Платье из серебристого шелка мягко обтекало формы, один рукав сполз с плеча, обнажая бледную кожу. Лицо ее сияло торжествующей улыбкой.

А над ней, склонившись, был он. Его руки упирались в спинку дивана рядом с головой Валерии, замыкая ее в импровизированную клетку. Голова принца была низко наклонена, губы находились в сантиметрах от ее уха. От этого его поза, и без того властная, становилась обжигающе интимной.

Он что-то говорил. Анна не различала слов, только низкий, бархатный, вкрадчивый рокот его голоса. Такой голос не используют для приказов или споров. Таким голосом говорят наедине, в полумраке, признаются в чем-то или вытягивают чужие признания. Он был предназначен для одного слушателя.

И Валерия закинула голову еще сильнее, обнажив длинную линию горла, и рассмеялась. Томно и вызывающе. Этот звук ударил Анну прямо в солнечное сплетение. Внутри у нее все оборвалось и замерло. Она смотрела, не в силах оторваться, чувствуя, как воздух вокруг нее холодеет.

Действительно, у нее с ним рядом не было ни роли, ни места. Да и быть таким «подстильным местом» ей не хотелось. «Втирается в доверие для дела? Оно и видно. Скоро до дыр до трётся».

Девушка так и стояла бы, завороженная этим болезненным зрелищем, если бы сзади не раздался удивленный голос:

– Леди арбитр?

Анна вздрогнула так сильно, что чуть не вскрикнула. Ее спас лишь самоконтроль, заставивший тело остаться на месте, а не подпрыгнуть до потолка. Она медленно, слишком медленно обернулась.

Перед ней стоял барон Хьюго, с лицом, выражавшим легкую неловкость и вопрос.

– Барон Хьюго, – выдавила девушка, заставляя губы сложиться в подобие улыбки. Голос прозвучал неестественно высоко. – Я как раз… искала кого-нибудь, кто мог бы мне помочь в одном деле. Нашлись вы. Помогите мне, пожалуйста, передвинуть мебель в моей комнате.

Он замялся, бросая недоуменный взгляд на приоткрытую дверь покоев принца, откуда все еще доносился сдержанный смех, а затем на бледное лицо арбитра.

– Конечно, леди Анна, – вежливо поклонился он. – Чем могу служить?

Она кивнула и, не оглядываясь, почти побежала прочь от этого места, по коридору, ведущему в ее крыло. Хьюго послушно последовал за ней.

Анна шла, глядя прямо перед собой, но видела лишь другую в его объятьях. В ушах звенело.

Как такое можно было допустить? Расслабилась, доверилась, потеряла контроль… А он просто такой, какой есть. Легкий, открытый, обаятельный, притягательный для всех. Со всеми. С Валерией. Со мной. Это его метод. А ты растаяла от пары знаков внимания. Больше никогда. Никогда.

И где-то очень глубоко шевелилось другое чувство – щемящее, горькое и бесконечно одинокое. Чувство, что она только что лишилась того, чего у нее никогда и не было. И винить в этом могла только саму себя.