Текст книги "Наследство дракона (СИ)"

Автор книги: Софья Ковшова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 28 страниц)

Эпилог

Эпилог

Фиолетовое море цвело у подножия замка Дракона. Сирень, крокусы, ирисы – всё смешалось в буйстве красок. Воздух был густым от ароматов, и даже вечные снега на вершинах дальних гор казались теперь не такими суровыми.

Карета остановилась у главных ворот. Анна Фростклав вышла первой, потянулась, разминая затекшую спину. Дорога из Города Песков заняла, казалось, вечность.

– Наконец-то, – сказала она, вдыхая запах цветущего сада. – Я скучала по этому месту.

– Ты скучала по кровати, – поправил Лео, выбираясь следом. – И по горячей воде. И по еде, которая не приправлена песком.

– Не ворчи, – она взяла его под руку. – Мы сами выбрали эту работу.

– Я не ворчу, я констатирую факты.

Из замка уже выбегали слуги, принимая багаж. На крыльце показалась Рина – округлившаяся, сияющая, с руками, вымазанными в муке.

– Анна! – закричала она, забыв о степенности, и бросилась обнимать подругу. – Наконец-то! Мы уж думали, вы не приедете.

– Ты в муке, – рассмеялась Анна, отстраняясь.

– Я пирог пекла! – гордо объявила Рина. – Каин сказал, что съедобно.

– Терпимо, – раздался голос из дверного проёма. Каин вышел на крыльцо, вытирая руки о фартук – зрелище настолько нелепое для бывшего охотника, что Лео не удержался от усмешки.

– Ты в фартуке!

– Хотя бы чистый, в отличии от некоторых, что в дорожной пыли, – парировал Каин, пожимая ему руку. – Проходите. Герцог уже заждался.

В Большой гостинной было тепло и уютно. Камин горел, несмотря на весну, так как в Нории всегда было прохладно. Герцог Голден сидел в кресле у окна, глядя на цветущий сад. Рядом с ним, положив голову ему на колени, дремал огромный пёс Малыш.

– Герцог Голден, – Анна подошла, поклонилась. – Выглядите отлично.

– Врушка, – проворчал дракон, но глаза его светились теплом. – Я старею, а ты всё хорошеешь. Как там ваши реформы?

– Медленно, но верно, – ответил Лео, усаживаясь в кресло напротив. – Низшие роды в Городе Песков наконец начали обращаться за помощью. Страх проходит.

– Всему нужно время, – заметил Голден. – Вы молодцы. Я горжусь вами.

Из кухни доносился шум. Рина командовала слугами, Каин помогал накрывать на стол. Хьюго Толстобрюх, приехавший с Эдди, уже крутился у буфета, с тоской поглядывая на закрытые блюда.

– Эдди, ты уверен, что нельзя хотя бы попробовать? – жалобно спросил он.

– Уверен, – отрезал Эдди Перышко, раскладывая салфетки. – Дождись всех.

Капитан Кракер сидел на люстре и смотрел на Хьюго с нескрываемым презрением.

– Обжора! Карр! Бесстыдник!

– Сам ты... – начал было Хьюго, но осёкся – в комнату вошёл Артур Фростклав.

Граф выглядел уставшим – заседания в Совете, бесконечные бумаги, налоговые льготы. Но при виде дочери его лицо смягчилось.

– Папа, – Анна подошла, обняла его. – Ты приехал.

– Обещал же, – он поцеловал её в макушку. – И потом, пропустить объявление пола? Ни за что.

– А где Император? – спросил Лео, оглядываясь.

– Прислал письмо, – ответил Голден, протягивая сложенный лист. – Извиняется, дела в столице. Но обещал при первой возможности навестить внуков.

– Каких внуков? – удивилась Анна.

– Будущих, – усмехнулся герцог. – Кассиан всегда смотрит вперёд.

Лео и Анна переглянулись. Она отвела взгляд первой.

Обед удался на славу. Рина расстаралась: пироги, запечённая дичь, соленья. Хьюго наконец-то получил доступ к еде и навёрстывал упущенное с такой скоростью, что Эдди только головой качал.

– Ты лопнешь, – заметил он.

– И умру счастливым! Не каждый день отведаешь шедевры самой герцогини! – прочавкал Хьюго.

Капитан Кракер клевал пирожные прямо с общего блюда, и Рина только отмахивалась – пусть, сегодня праздник.

Когда подали десерт, Каин поднялся.

– Друзья, – сказал он, и его обычно спокойный голос дрогнул. – Сегодня мы собрались не просто так. Рина и я… мы хотим разделить с вами нашу радость.

Он кивнул слуге, и тот вынес поднос, на котором лежал торт. Белый, с кремом, и главное с сюрпризом внутри.

– Вводим новую традицию, – пояснила Рина. – Режем, и смотрим, какого цвета начинка.

– Если синий? – спросил Лео.

– Значит, мальчик.

– А если розовый?

– Девочка, – улыбнулась Рина.

Каин взял нож. Все замерли. Даже Хьюго перестал жевать. Кракер затих на люстре.

Нож вошёл в торт. Крем потек, обнажая…

Синий.

– Мальчик! – закричала Рина. – Каин, смотри, мальчик!

Каин выдохнул, обнял жену, прижал к себе.

– Эклер, – сказал он.

– Что? – не поняла Рина.

– Назовём Эклером. Я же говорил.

– Ни за что, – отрезала Рина, но улыбалась.

Анна подошла поздравить подругу, Лео задержался у стола, глядя на синюю начинку.

– А я думаю, – сказал он задумчиво, – лекарь ваш – дилетант.

Все обернулись.

– Почему? – спросил Каин.

– Потому что будет девочка, – уверенно заявил принц. – Чувствую.

– Ты не лекарь, – напомнила Анна.

– Зато у меня нюх на такие вещи, – он подмигнул.

Рина рассмеялась.

– Спорим?

– Спорим, – согласился Лео. – На что?

– На годовое содержание программы помощи низшим родам, – быстро сказала Рина. – Если проиграешь – финансируешь из своего кармана.

– А если выиграю?

– Тогда я лично объеду все трущобы и соберу подписи для нового указа.

– Идёт, – Лео протянул руку. Рина пожала.

– Вы сумасшедшие, – подвёл итог Каин, но в голосе его звучала нежность.

Вечером, когда гости разошлись по комнатам, а сад погрузился в сиреневые сумерки, Лео и Анна стояли на балконе восточной башни.

– Ты сегодня мало ела, – заметил он.

– Много работы, – отмахнулась она. – Думала о докладе для Сената.

– И вчера мало ела. И позавчера.

– Лео, прекрати, – она повернулась к нему. – Я в порядке. Просто устала.

Он посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом – тем самым, от которого у неё мурашки бежали по спине.

– Что? – не выдержала она.

– Неважно, – он улыбнулся, поцеловал её в лоб. – Время покажет.

– Ты говоришь загадками.

– Я принц, имею право.

Она вздохнула, но спорить не стала. Внутри у неё теплилось что-то – может быть, просто радость от встречи с друзьями, а может быть… что-то большее. Она не знала. И пока не хотела знать.

– Идём, – сказала она, беря его за руку. – Завтра рано вставать. Надо успеть в Город Песков к полудню.

– Ты никогда не отдыхаешь, – заметил Лео.

– Отдых – это когда все низшие роды получат равные права, – ответила она. – А до тех пор…

– До тех пор мы работаем, – закончил он. – Знаю, Льдинка. Знаю.

Ночь опустилась на замок. Гости разошлись, слуги погасили свет в коридорах, и только в кабинете на верхнем этаже западной башни ещё горел камин.

Герцог Голден сидел за столом, а перед ним лежал лакированный футляр с чешуйчатым орнаментом. Тот самый. Он провёл пальцем по крышке, вспоминая, как внутри лежало завещание. Его последняя воля, которая должна была определить судьбу Нории.

Теперь футляр был пуст. Почти.

Он щёлкнул замком, поднял крышку. На бархатной подушке покоились две печати. Старая с драконом и новая с изображением спящего волка.

– Ты ещё не готова, – тихо сказал он новой печати. – Но скоро.

Голден откинулся в кресле, глядя на огонь. Год. Всего год, а сколько всего изменилось. Каин, который пришёл как охотник за наследством, стал герцогом – и, кажется, единственным, кто действительно понимал цену этой земли. Рина, которую он когда-то подобрал на улице, назвал дочерью, а потом едва не потерял из-за собственной гордости, – теперь носила под сердцем его внука.

Или внучку. Он усмехнулся. Лео сегодня за обедом уверял, что будет девочка. Может, он и прав. Сильный зверь чует то, что скрыто от обычных глаз.

– Ты знаешь? – спросил Голден у пустоты. – Ты всегда знала больше, чем говорила.

Тишина. Только потрескивают поленья.

Он закрыл глаза. Перед внутренним взором поплыли образы – не воспоминания, нет. То, чего ещё не случилось, но уже было предопределено. Маленькая девочка бежит по саду, за ней – чуть помладше мальчик. Они смеются.

А в стороне стоят двое – мужчина и женщина. Она держит его за руку, он смотрит на детей.

Он открыл глаза. Протянул руку к новой печати, взял её, поднёс к губам.

– Я не пророк, – сказал он. – Я просто старый дракон, который слишком много видел. Но я знаю одно.

Он зажмурился, и губы его зашевелились, произнося слова на древнем наречии Первозверей. Серебряный волк вспыхнул голубоватым светом – ярко, ослепительно, на миг затмив пламя камина.

А потом свет погас.

Голден положил печать на место. Закрыл футляр. И только тогда позволил себе улыбнуться.

– Новая судьба запечатана, – сказал он. – Нория будет процветать.

Он встал, подошёл к окну. Распахнул створки. Ночной сад дышал ароматами сирени. Где-то внизу, в одном из окон горел свет. Рина, наверное, не спала, спорила с Каином об именах.

– Эклер, – тихо рассмеялся Голден. – Надо же было такое придумать.

Он помолчал, глядя на звёзды.

– Сара, – сказал он вдруг. – Я надеюсь, ты простила меня. Я сделал всё, что мог. Твоя дочь… она будет счастлива. Я обещаю.

Ветер качнул ветки сирени, и несколько лепестков взлетели вверх, закружились в свете луны, словно кто-то невидимый коснулся их рукой.

Голден постоял ещё немного. Потом закрыл окно, задул свечи на столе и вышел из кабинета.

В коридоре было темно и тихо. Только где-то далеко, в комнате Хьюго, слышался приглушённый храп и бормотание попугая: «Сладкий… карр… пирог…»

Дракон улыбнулся и пошёл к себе.

А в кабинете, в закрытом футляре, на бархатной подушке лежали две печати. Старая – память о прошлом. Новая – обещание будущего.

Нория спала. Фиолетовый сад цвёл. И где-то внутри замка, в комнате на втором этаже, женщина с серебристыми прядями в тёмных волосах спала, прижавшись к мужчине с золотистыми глазами, и не знала, что судьба уже сделала свой выбор.

А дракон знал.

И молчал.

Конец.