Текст книги "Призови меня с собой (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)

На глазах изумленной сибирячки произошло то, что пугало ее даже больше, чем многорукие каннибалы, кислотные мутанты или летающие ящеры. Безупречная аристократическая стать, холодное, подавляющее величие патриция и аура неоспоримой абсолютной власти, которую бессмертный излучал на рынке, исчезли без следа. Словно невидимый кукловод просто щелкнул выключателем, навсегда обесточив сложную систему.

Широкие плечи мужчины снова тяжело, обреченно опустились, покорно принимая на себя сокрушительный, невидимый груз бесконечных, кровавых столетий. Гордая, прямая спина ссутулилась. Холодный огонь в голубых глазах моментально потух, вновь наполнившись той самой звенящей, тысячелетней усталостью и вселенской тоской.

Изящная, бледная рука с сетью белесых шрамов, минуту назад виртуозно изобличавшая некачественную сталь, безразлично, словно чужая, потянулась за снятой латной перчаткой. Медленно, с глухим металлическим скрежетом, воин натянул броню обратно, надежно скрывая длинные музыкальные пальцы под грубым, исцарапанным железом.

Метаморфоза полностью завершилась. Перед растерянным поваром снова стоял мрачный, неразговорчивый, бесконечно одинокий бродяга с гигантским двуручником, которого ничто в этой проклятой вселенной больше не радовало.

Мужчина посмотрел на девчонку сверху вниз пустым взглядом, словно силясь вспомнить, о чем конкретно та его сейчас спрашивала.

– Разум не помнит, – наконец тихо ответил странник своим обычным, скрипучим, рубленым басом.

Потрясающие бархатные интонации испарились без малейшего остатка. Звучала лишь сухая констатация безжалостного факта без единой тени человеческих эмоций.

– Но тело… Тело, рефлексы и старые привычки остались. Память мышц не стереть даже проклятием.

Крид тяжело, глухо вздохнул, ставя жирную точку в неприятном разговоре, и коротко кивнул подбородком на изящный бордовый баул за ее спиной.

– Инвентарь есть. Редкие приправы есть. Стазис работает исправно. Доставай свою крутую метеоритную сковороду и жарь то синее мясо.

Он развернулся и, тяжело ступая бронированными сапогами, продолжил свой бесконечный путь во мрак Бездны, бросив через плечо последнюю, самую честную фразу:

– Жрать охота. И побыстрее.

Глава 8

Выбраться из удушливой подземки на поверхность было всё равно что вынырнуть из подвала на свежий воздух. В тоннелях воняло старой кровью и жженой проводкой. Наверху пахло ржавчиной, озоном и бетонной пылью, но тут хотя бы гулял ветер, позволяя нормально дышать.

Мертвый Нью-Йорк выглядел паршиво. Искореженные небоскребы навалились друг на друга, как пьяные. Небо висело низко, цвета старого синяка.

Крид шел впереди, сканируя руины. Привычка старого вояки вела его наверх. Он выбрал плоскую крышу частично рухнувшей высотки. Здание торчало над мертвым мегаполисом, как сломанный зуб. Выбор был чисто тактическим: отличный обзор во все стороны, никаких слепых зон. Лестница на крышу вела всего одна, и этот узкий проход легко простреливался взглядом. А по гладким стеклянным панелям фасада хрен кто залезет без шума. Идеальная позиция.

Ада с облегчением скинула рюкзак и плюхнулась на бетонный блок с торчащей арматурой. Ноги гудели. Она шумно выдохнула, стерла грязь со щеки и с детским восторгом потянула к себе новый бордовый баул. Со стороны это выглядело как лютая дичь. Сумка размером с косметичку, но девчонка засунула туда руку чуть ли не по плечо.

Она пошарила в магической пустоте, довольно крякнула и потянула добычу на свет. Лязгнул тяжелый металл. На серый пепел легла здоровенная сковорода-гриль из метеоритного чугуна. Следом отправились массивные разделочные доски, деревянные шкатулки со специями и холщовый сверток с поварскими ножами.

– Слушай, Виктор, это просто отвал башки, – Ада счастливо рассмеялась, поглаживая черное матовое дно. – Если мы отсюда живыми свалим, я с этой сумочкой у нас в Омске на Левобережный рынок гонять буду. Это ж песня! Влезет полкоровы, мешок картохи, и весить будет как пачка салфеток. Меня бабки в маршрутке от зависти просто сожрут. Никаких больше пакетов-маек, которые пальцы режут!

Крид, застывший на краю крыши спиной к ветру, только тихо хмыкнул. Болтовня девчонки его не бесила. Она не ныла, не молилась забытым богам. Просто радовалась хорошей сковородке посреди конца света. Прагматичный подход.

Он молча подошел к старой железной бочке из-под вентиляции. Одним ударом бронированного сапога вышиб ржавое дно. Накидал внутрь обломков сухой офисной мебели, которую они прихватили этажом ниже, и чиркнул огнивом. Дерево вспыхнуло мгновенно. Бочка отлично закрывала костер от сквозняка, давая мощную ровную тягу. Печка готова.

На их стихийной кухне роли поменялись моментально. Если в драке или на разборках с барыгами рулил тысячелетний убийца, то здесь Ада врубила режим шефа на жесткой запаре. А грозный наемник покорно ушел в су-шефы.

Затык случился на первой же заготовке. Ада вытащила кусок драконьего филе. Мясо всё еще слабо светилось синим озоновым светом и пружинило под пальцами. Повариха взяла новый нож, примерилась и с нажимом провела по куску. Тонкое валирийское лезвие просто скользнуло. Она надавила всем весом – бесполезно. Мясо не поддавалось.

– Трындец, – Ада бросила нож на доску и вытерла лоб рукавом куртки. – Витя, я пас. Эта ящерица при жизни явно на стероидах сидела. Волокна как стальные тросы. У меня тупо веса не хватит эту глыбу разобрать. Давай-ка, маэстро, доставай свой черный тесак.

Крид без лишних слов подошел к импровизированному столу.

– Мне нужны стейки, – деловито командовала Ада, тыкая пальцем в синюю тушу. – Строго поперек волокон, иначе мы челюсти сломаем это жевать. Толщина – ровно два твоих пальца. Ни больше, ни меньше, иначе прожарка к чертям полетит. Не запорешь?

Воин просто отодвинул ее плечом. Брать поварские инструменты он не стал. Вытащил из-за спины жуткий клинок. Оружием, которым обычно разрубали тяжелую пехоту, Крид орудовал как ювелир.

Он не рубил с размаху. Просто позволил чудовищному весу лезвия сделать работу, добавляя идеальный контроль кисти. Вжик. Вжик. Вжик. Синее мясо распадалось на абсолютно одинаковые, ровные куски. Точность маньяка. Тысячелетний опыт шинковки врагов отлично подошел для нарезки филе.

Закончив, бессмертный отложил меч и взял тяжелую хрустальную ступку. Засыпал туда красный корень, пару зерен вулканического перца и крупную соль. Пестик искать не стал. Засунул большой палец в латной перчатке прямо в ступку и одним коротким нажатием растер всё в ароматную пыль.

– Заказ выполнен, шеф, – ровным басом доложил Крид. – Огонь тоже готов.

Ада довольно кивнула. Закатала рукава. Щедро натерла стейки пряной смесью, жестко вминая специи прямо внутрь волокон. Тяжелая сковорода на огне раскалилась добела, воздух над металлом мелко дрожал. Девушка подцепила кусок щипцами и бросила на сухой чугун.

Раздалось громкое злое шипение. Синяя кровь дракона начала плавиться от бешеных градусов. Реакция Майяра пошла полным ходом. Прямо на глазах мясо меняло цвет с неонового на нормальный, аппетитный золотисто-коричневый. Жир с треском брызгал во все стороны, оставляя на металле карамельную корку.

В стылом мертвом воздухе запахло так, что у Ады от голода свело желудок. Густой аромат жареного дикого мяса, древесного дыма и острых приправ накрыл крышу с головой. Запах настоящей живой еды начисто перебил въедливую вонь гниения. Повариха порхала над бочкой, вовремя переворачивая куски. Щеки горели от жара. Она ловила кайф. Здесь не было мутантов, пауков и Бездны. Здесь была родная кухонная суета.

Пока мясо доходило, Крид сидел неподалеку на куске бетона. Вытянул длинные ноги, уперся локтями в колени и смотрел на пламя. Тепло от костра и этот уютный домашний запах пробили его глухую броню. Ледник внутри дал трещину. Бессмертный заговорил сам.

– Пахнет… – скрипучий бас прорвался сквозь гудение ветра. – Пахнет в точности как тогда. В лагере у Серебряных Скал.

Ада замерла с поднятой лопаткой. Сердце радостно екнуло.

– Вспомнил? – тихо спросила она, невольно перейдя на «ты», чтобы не спугнуть момент. – Ну, кто ты, откуда?

Крид медленно покачал головой. Свет от огня дергался на старых шрамах.

– Нет. Имен не помню. Морд тоже. Из-за чего мы вообще там резались – пустота. В голове просто белый шум. – Он машинально потер бледный рубец на шее. – Но тело помнит запахи. Помню, как броня примерзала к коже. Помню, что у костров мы много ржали. Травили тупые байки. Знали, что утром половина отряда ляжет в снег навсегда, но смеялись. Помню, как десятник постоянно материл сырые дрова, потому что они только дымили и ни хрена не грели. Помню, как жрать хотелось после ночного дозора.

Он поднял глаза на девушку. Во взгляде больше не было той пугающей пустоты. Там появилась обычная человеческая тоска. Тоска по своим. По дому. Даже если он забыл, где этот дом находится и как назывался.

– Память стереть можно, Ада, – глухо добавил наемник. – А вот чувство дома, видимо, выжечь сложнее.

Момент был отличный. Редкий. Настоящий. Но Бездна терпеть не могла, когда кому-то было нормально.

Тихую идиллию разорвал хриплый, утробный вой. Бетон под ногами мелко завибрировал от множества тяжелых шагов.

Шикарный запах сапфирового стейка сработал как сирена для всех голодных тварей в радиусе мили. Мертвые миры всегда хотят жрать. Местная мутировавшая фауна учуяла лучшую жратву в своей жалкой жизни и решила заглянуть на огонек.

Из темных провалов вентиляционных шахт, из-за будки лифта и по ржавым пожарным лестницам на крышу полезли незваные гости. Бледные тощие упыри с длинными когтями. Скрюченные радиацией дикие псы. И десяток местных дикарей в лохмотьях, вооруженных кусками ржавой арматуры. Они начали брать костер в плотное кольцо, капая густой кислотной слюной на пепел.

Ада в панике отступила на шаг и машинально выставила перед собой разделочную доску, как щит.

– Твою мать… – выдохнула повариха. – Витя, их тут целая толпа! У нас проблемы!

Крид тяжело, глубоко вздохнул. Не так, как вздыхает воин перед лицом неминуемой смерти. А так, как реагирует уставший мужик, которому опять не дали спокойно поужинать после тяжелой смены. Бессмертный неторопливо поднялся с бетонного блока. Внушительные суставы угрожающе хрустнули.

– За мясом следи, – будничным тоном бросил наемник, разминая широкие плечи.

Двуручный клинок, прислоненный к бочке, гигант трогать не стал. Доставать меч означало залить всю крышу, новую посуду и драгоценные стейки вонючей черной кровью. Такого свинства по отношению к нормальной еде ветеран допускать категорически не собирался.

– Ты больной⁈ – сорвалась на панический визг сибирячка. – Какое на хрен мясо⁈ Нас сейчас на лоскуты порвут!

– Переворачивай давай, сок упустишь, – спокойно отрезал Крид. – Если пересушишь подошву, пока я тут работаю – реально обижусь. А с этими критиками я сам пообщаюсь. Руками.

Бродяга шагнул прямо навстречу ревущей толпе.

Дальше начался полный, концентрированный сюрреализм. Бывший работник омского общепита, пригнувшись от страха, судорожно щипцами переворачивала куски шипящего драконьего филе. А в паре метров от импровизированной плиты древний убийца устроил жесткую уличную мясорубку.

Никакого красивого киношного фехтования. Никаких благородных стоек из боевых искусств. Чистый, злой, прагматичный мордобой, выверенный тысячелетиями непрерывной резни.

Первый бледный упырь с визгом прыгнул целясь в горло. Крид даже шаг не сбил. Встретил летящую тушу коротким хуком справа. Раздался противный влажный хруст. Монстр отлетел назад, сбив с ног троих дикарей, как тяжелый шар для боулинга сносит выставленные кегли.

Два радиационных пса кинулись с флангов, клацая гнилыми зубами. Наемник перехватил ближайшую псину прямо в прыжке. Сжал латную перчатку на шее мутанта и небрежно, словно тряпичную куклу, швырнул обмякшее тело далеко за край крыши. Второго пса просто пнул тяжелым сапогом под ребра с такой силой, что животное с жалобным визгом улетело в темный провал лифтовой шахты.

Ада снова истошно крикнула. Прямо над ее головой со свистом пролетел очередной туземец, выброшенный великаном из эпицентра драки. Абориген рухнул на бетон рядом с бочкой и больше не шевелился.

– Горит! У меня левый край подгорает! – вопила девчонка, размахивая щипцами. Кухонные рефлексы работали безупречно, спасая ужин. – Раскидывай их кучнее, мне к огню нормально не подойти!

– Работаю, – глухо рыкнул защитник, не оборачиваясь.

Здоровяк методично выстраивал вокруг костра жесткий, непроницаемый периметр. Ни одна тварь не успела сделать даже полшага к шипящей сковородке. Наемник рубил короткими, пудовыми ударами. Ломал челюсти латной рукавицей, крушил суставы, втаптывал в бетонную крошку самых наглых и резвых.

Очередной дикарь замахнулся ржавой трубой, метя в голову. Крид перехватил самодельное оружие, вырвал из рук аборигена вместе с плечевым суставом и наотмашь врезал туземцу по коленям. Тот рухнул с протяжным воем.

Спустя три минуты активной физкультуры всё резко закончилось.

Вокруг стихийной кухни образовался живописный вал из стонущих, переломанных тел. Выжившие монстры, до которых наконец дошло, что жратва здесь обойдется слишком дорого, панически ломанулись обратно. Они скулили и царапали бетон, наперегонки ныряя в спасительную темноту.

Бессмертный остановился. Брезгливо отряхнул стальные перчатки от чужой кислотной слюны. Окинул холодным взглядом поле боя, убедился, что зона чиста, и невозмутимо вернулся на свой блок. Уселся так, словно просто сходил мусор вынести в соседний двор, а не раскидал стаю мутантов-убийц. Дыхание гиганта даже не сбилось.

– Чисто, – коротко подытожил ветеран. – Что по готовности?

Ада тяжело дышала. Вытерев грязную сажу со лба тыльной стороной ладони, повариха в последний раз перевернула куски. Мясо покрылось идеальной, плотной темно-золотистой корочкой. Запах сводил пустой желудок с ума, начисто перебивая вонь гниющих чудовищ. Девушка подцепила стейки щипцами и ловко стянула тяжелую метеоритную сковороду с огня.

– Идеально! – с профессиональной гордостью выдохнула кулинар, уперев руки в бока. – Медиум-рер. Розовая сердцевина, правильная запечатанная текстура. Ни капли драгоценного сока не потеряла. Прошу к столу, ваше непобедимое сиятельство! Только осторожно, внутри кипяток.

Она быстро скинула стейки на дубовую доску, давая мясу пару минут дойти до нужной кондиции. Затем ловко нарезала один кусок на толстые ломтики, подцепила самый красивый край кончиком ножа и протянула напарнику.

Они уселись прямо на краю обрыва, смело свесив ноги в туман. Внизу, в глубоких каньонах мертвых улиц, завывал стылый ветер и копошились жуткие тени. А здесь, наверху, царило странное спокойствие, пахло шикарно пожаренным ужином, костром и настоящим домом.

Крид взял предложенный кусок голыми руками. Поднес к лицу, шумно принюхался. Затем откусил.

Время вокруг замерло.

Драконья плоть сама по себе обладала бешеной энергетикой, способной легко накормить роту голодных солдат. Но правильная прожарка, грамотно подобранные пропорции специй и золотые руки сибирячки сотворили настоящее гастрономическое чудо. Мясо буквально таяло во рту, взрываясь на рецепторах мощнейшим балансом искрящейся соли, приятной теплой остроты и густого копченого аромата.

Это был вкус подлинной, нормальной жизни. Вкус, который бессмертный изгнанник потерял века назад. Долгие годы бродяга жевал сухие горькие коренья, жесткую мертвечину и глотал серый пепел, просто чтобы тело не высохло в мумию. Еда всегда была лишь топливом. А сейчас ел нормальную еду, сделанную с искренней заботой.

Ветеран прикрыл глаза. Могучие челюсти медленно, ритмично работали. Мужчина жевал в абсолютно блаженной, священной тишине. Глубокие морщины на лбу разгладились. Ушла пугающая маска каменного голема, обнажив лицо простого, бесконечно уставшего воина, получившего заслуженный отдых.

Ада откусила свой стейк, довольно застонала от кайфа и не церемонясь толкнула гиганта локтем в жесткий стальной бок.

– Ну давай, Витя, колись. Признайся честно, – девушка хитро прищурилась, довольно жуя. – Ради вот этого стоило поработать курьером у зеленых барыг на рынке? И раскидывать сейчас руками эту толпу гопников? Скажи, что я реально гений.

Крид прожевал. Медленно открыл глаза.

Обвел взглядом бескрайние, уродливые руины мертвого мегаполиса, тянущиеся до самого горизонта под серым, растрескавшимся небом. Затем посмотрел на грязную, растрепанную, пахнущую костром рыжую девчонку из Омска. Девчонку, которая совершенно не вписывалась в эту проклятую Бездну, но при этом умудрялась тащить за собой кусок нормального, теплого человеческого уюта.

Уголок губ бессмертного дрогнул. Лицо едва заметно, со скрипом, растянулось в непривычной, немного кривой, но абсолютно настоящей улыбке.

– Да, повар, – тихо, но твердо ответил Крид, глядя прямо на нее. – Стоило. Жарь вторую порцию.

Глава 9
Оголенные нервы, неоновый пиар и серебряная страховка

Сытый желудок в мертвых мирах работает хуже дешевого снотворного. Стоит нормально поесть горячего, да еще и с правильными специями, как инстинкт самосохранения радостно машет ручкой и уходит в бессрочный отпуск. Начинает казаться, что конец света вполне можно перетерпеть.

После шикарного стейка на крыше разрушенного небоскреба повисла редкая, уютная тишина. Крид сидел на куске бетона, неспешно переваривая ужин. Гигант вытянул длинные ноги в тяжелых сапогах и привалился широкой спиной к ржавой трубе. Ветеран не спал, но выглядел непривычно мирно. Глубокие складки на лбу разгладились, плечи расслабленно опустились.

Ада вообще разомлела по полной программе. Девушка прислонилась к теплой железной бочке, которая служила импровизированной печкой, и блаженно жмурилась. Драконье мясо работало круче любого энергетика. Дикая усталость в ногах прошла, паника отступила. Сибирячка всерьез прикидывала, как будет хвастаться крутой метеоритной сковородкой перед девчонками на смене.

Идиллия рухнула ровно за секунду. Бездна просто грубо выдернула вилку из розетки.

Воздух вдруг стал тяжелым, как мокрый бетон. Дышать сделалось трудно, будто на грудь бросили мешок с песком. Температура скатилась ниже нуля с такой дурной скоростью, что остатки драконьего жира на посуде мгновенно покрылись белой, колючей изморозью. Изо рта повалил густой пар.

Веселое пламя в костре дернулось, противно зашипело и резко поменяло цвет. Огонь загорелся больным, ядовито-синим светом. Вместо уюта от печки потянуло настоящим могильным сквозняком.

Сибирячка вздрогнула и рефлекторно обхватила себя руками за плечи. Кожу больно закололо ледяными иглами. Рыжие волоски на руках встали дыбом, жестко царапая ткань куртки. Тяжелая коса на спине зашевелилась сама по себе, распушаясь от дикого статического электричества.

В нос ударил резкий химический запах. Так несет в старом омском трамвае, когда отчаянно коротит проводка в дождь. Запах густого озона, паленой изоляции и горелого металла начисто перебил роскошный аромат жареного мяса.

– Витя… – нервно сглотнула повариха и поспешно отодвинулась от посиневшего костра. – У меня сейчас от куртки искры полетят во все стороны. Тут что, местную подстанцию прорвало? Электричеством несет так, что зубы сводит.

Наемник не ответил. Бродяга даже не потянулся к своему огромному мечу, лежащему рядом. Просто перестал жевать деревянную щепку и уставился холодным, пустым взглядом в густой серый туман за краем крыши. Опыт тысячелетий явно подсказывал, что махать железом пока рано.

Из серой дымки бесшумно выплыли трое. Именно выплыли, откровенно плевав на гравитацию.

У Ады отвисла челюсть. Бывший работник общепита видела здесь всякое. Кислотные мутанты, гигантские пауки, клыкастые зеленые барыги – всё это было мерзко, но хотя бы понятно. Но свежее зрелище ломало мозг своей пугающей медицинской точностью.

У ночных гостей вообще не было плоти. Ни кожи, ни костей, ни требухи. Перед лагерем в воздухе парили три человеческие нервные системы. В натуральную величину.

Светящийся бугристый головной мозг. От него вниз тянулся толстый ствол спинного. А дальше во все стороны расходились тысячи тонких нитей. Вся эта жуткая анатомическая гирлянда состояла из пульсирующей неоново-синей энергии. По волокнам непрерывно бегали яркие электрические разряды. Сущности светились во мраке, как глубоководные медузы.

– Трындец, – только и смогла прошептать девчонка, вжимаясь лопатками в бетон. – Учебник по биологии из морга сбежал. Витя, это что за гирлянды к нам приперлись?

Электрические гости замерли в паре метров от костра. Ртов у них не имелось чисто физически. Но звук все равно появился.

Голоса возникли не снаружи. Звук плавно скользнул прямо под череп, минуя барабанные перепонки. Чистая телепатия. Голоса звучали мягко, бархатно и безупречно вежливо. Словно включили ночное радио для одиноких сердец.

«Добрый вечер, утомленные путники. Просим прощения за столь бесцеремонное вторжение», – промурлыкал центральный мозг. Голос в голове Ады завибрировал от искренней, неподдельной заботы.

Неоновые нити синхронно колыхнулись. Существа отвесили элегантный поклон, словно находились на крутом светском приеме.

«Позвольте представиться. Мы – Совет Директоров. Скромные исследователи этого печального места».

Рыжая нервно моргнула, отчаянно пытаясь переварить услышанное. Название совершенно не вязалось с жутким видом. Какой еще совет директоров? По производству лампочек или медицинского оборудования? В мертвом мире, где жрут друг друга?

«Мы видим твой испуг, дитя, – мягко продолжила правая сущность. Ее мысленный голос напоминал добрую учительницу. – Наша текущая форма часто пугает тех, кто привык к стандартам белковой жизни. Но мы не желаем зла. Мы – лишь жертвы непреодолимых обстоятельств».

Центральный сгусток энергии запульсировал ярче. Прямо в мозг слушателей полилась красивая, трагичная сказка. Яркие, сочные картинки сами всплывали перед глазами.

«Наш родной мир погиб много веков назад. Случился глобальный катаклизм. Континенты горели, океаны выкипали. Радиация убивала всё живое. И тогда лучшие умы приняли тяжелое решение. Чтобы спасти нашу культуру, знания и сам разум, мы провели глобальную реструктуризацию».

Голос взял идеальную драматичную паузу.

«Мясо гниет. Плоть слаба, болеет и требует ухода. Мы добровольно отвергли ее. Сбросили мясные оболочки, как старую одежду, и оцифровали сознание. Мы возвысились до чистой энергии. Теперь мы не стареем. Не болеем. Просто мирно путешествуем по осколкам вселенных и собираем утраченные знания. Мы – утонченные скитальцы. Хранители вечности».

Звучало до одури красиво. Как мощная, дорогущая реклама элитной клиники.

Светящийся мозг, назвавшийся Советом Директоров, плавно сместился вперед. Призрак сфокусировал внимание исключительно на хрупкой поварихе.

«Но ты… – голос стал невероятно теплым, словно пуховое одеяло в зимнюю стужу. – Ты совсем из другого теста. Так далеко от дома. От привычного городского уюта. От запаха свежего хлеба, скрипа снега и теплой квартиры. Мы чувствуем твою тоску, Ада. Мы видим координаты твоего мира на твоей ауре. Ваш чудесный… Омск».

При упоминании родного города у девушки сильно екнуло сердце. Горло перехватило жестким спазмом. Вся накопившаяся усталость, стресс, постоянный животный страх перед мутантами – всё это разом навалилось на плечи. Сибирская упертость дала глубокую трещину. Ей осточертело выживать.

«В наших архивах сохранился доступ к старым Вратам, – ласково шептал невидимый собеседник, ловко подбираясь к самому больному. – Древняя машина работает идеально. Мы можем прямо сейчас открыть портал. Вернуть тебя в безопасную реальность. Прямо домой. Тебе больше не придется спать на грязном бетоне и шарахаться от каждого шороха в темноте».

– И… сколько это стоит? – хрипло, непослушными губами выдавила кухарка.

Она сделала неуверенный шаг навстречу синим призракам. Врожденный прагматизм еще пытался вяло сопротивляться эмоциям.

– У нас говорят, что бесплатный сыр только в мышеловке бывает. Денег у меня нет. Сами видите, только сковородка.

«Никакой платы, милая, – рассмеялась левая сущность серебристым, добрым смехом. – Нас совершенно не интересуют деньги или блестящие побрякушки. Всё, о чем мы просим – это простая, дружеская беседа за чашкой чая в нашей подземной цитадели. Просто хотим послушать свежие истории о твоем мире. Узнать, как живут люди там, где небо всё еще нормального цвета. Это сущая мелочь в обмен на прямой билет домой, верно?»

В этот самый момент в дело вступил тяжелый ментальный дурман.

Неоновое свечение синапсов начало ритмично, гипнотически пульсировать. Телепатический шепот превратился в густой, сладкий сироп. Он заливал извилины и жестко отключал остатки критического мышления.

Взгляд Ады резко потерял фокус. Голубые глаза стали совершенно стеклянными и пустыми. Дыхание выровнялось, напряженные плечи расслабленно опустились. Чугунные щипцы с громким лязгом выпали из ослабевших пальцев на бетонную крышу.

Жуткие висячие нервы больше не казались ошибками природы. Восприятие реальности сломалось пополам. Теперь сквозь розовую пелену транса сибирячка видела перед собой прекрасных ангелов, сотканных из чистого звездного света. Настоящих, искренних спасителей. Интеллигентных ребят, которые пришли лично вытащить уставшего повара из этой помойки.

Животный страх полностью испарился. Его место заняло абсолютное, уютное, слепое доверие. Стало тепло. Очень захотелось пойти с гостями. Посидеть в их чистом светлом офисе. Выпить чаю. Рассказать про тяжелую работу на кухне ресторана. А потом просто открыть дверь и оказаться дома. Это же так логично и безопасно.

Девчонка счастливо и бездумно улыбнулась. Она сделала еще один уверенный шаг к краю крыши, прямо навстречу пульсирующей синеве. Билет в родной город ждал буквально в двух шагах. Нужно было только согласиться и шагнуть во тьму.

– Брехня.

Хриплый бас Крида разрезал липкий телепатический сироп, как ржавый тесак. Наемник даже задницу от бетона не оторвал. Так и сидел, привалившись спиной к трубе.

Бродяга лениво выплюнул щепку, которой ковырялся в зубах. Посмотрел на синие гирлянды с откровенной скукой. Как уставший сантехник на прорванную канализацию.

– Красиво чешете, – хмыкнул гигант. – Катастрофы, оцифровка, возвышение… Прямо слеза пробивает. Только реальность немного проще, да?

Светящиеся нервные системы тревожно замигали. Их пульс сбился. Ментальный голос в голове Ады зашипел помехами, теряя свой уютный бархат.

– Вы никакие не спасители. И уж точно не исследователи, – сухо припечатал Крид. – Обычные энергетические пиявки. Ментальные глисты-переростки. Жрете всё подряд. Сами свой мир выжали досуха. Пережрали магии, угробили планету, а теперь шляетесь по помойкам и ищете свежие батарейки.

Мужчина перевел холодный взгляд на застывшую девчонку.

– Слушай сюда, Ада. Пойдешь с ними – никакого портала не увидишь. Тебя затащат в сырой подвал. Подключатся светящимися щупальцами к башке. И будут аккуратно, за милой беседой, выкачивать твой разум. Сначала забудешь, как сковородку держать. Потом забудешь свое имя. Останется только пустая, пускающая слюни оболочка. А твои кости пустят на удобрения. Конец презентации.

Для поварихи эти слова прозвучали как скрежет пенопласта по стеклу.

Менталку в Бездне ломают жестко. Гипноз уже намертво въелся в извилины сибирячки. Под чужим магическим кайфом неоновые мозги казались ей святыми ангелами. А вот угрюмый мужик с двуручником резко превратился в главную проблему. Химическая паранойя и дикая злоба вспыхнули как бензин от спички.

Девушка резко обернулась. Голубые глаза лихорадочно блестели. Лицо перекосило от истерики.

– Да пошел ты, Витя! – визгнула она, со всей дури топая кроссовком по пеплу. – Задолбал! Тебе везде засады мерещатся! Кукуха от поножовщины совсем поехала!

Сибирячка нервно дернула лямку пространственного рюкзака, словно закрываясь от защитника невидимым щитом.

– Ты тупой мясник! Чуть что – сразу за железо хватаешься! Для тебя всё вокруг – это куски мяса, которые надо тупо порубить! Тебе по кайфу тут сидеть в радиоактивной грязи. А я домой хочу! Устала я спать на бетоне!

Ада тяжело задышала. Кулаки сжались до побеления костяшек.

– Эти ребята – нормальные! Цивилизованные! Они мне портал в Омск предлагают. А ты что? Только хмуришься да трупы пинаешь. Я сваливаю с ними. А ты сиди тут дальше, терминатор недоделанный!

Слова били обидно и жестко. Другой напарник давно бы вскочил. Попытался бы скрутить дуру, дать леща для отрезвления или просто вырубить точным ударом в челюсть ради ее же блага.

Но бессмертный слишком долго жил. Практика вбила в подкорку железобетонное правило: гипноз кулаками не лечится. Начнешь применять грубую силу – жертва сорвется в глухую панику. Ментальный поводок только натянется туже. Истеричка попытается пырнуть тебя кухонным ножом, чтобы сбежать к своим «спасителям». Силой тут вообще не поможешь. Жертва должна сама обжечься.

Бродяга тяжело вздохнул. Опять мешают посидеть в тишине.

Мужчина засунул здоровенную ладонь в карман потертых штанов. Порылся там пару секунд среди старых гильз и мусора. Раздался тихий металлический звон.

– Эй, кулинар. Тормози.

Голос наемника лязгнул сталью. Интонация оказалась настолько жесткой и властной, что одурманенная девчонка невольно замерла у самого спуска с крыши.

Крид размахнулся и небрежно кинул мелкую железяку ей в спину. Профессиональные рефлексы работника общепита сработали отлично – Ада развернулась и поймала предмет прямо в воздухе.

Разжала кулак. На грязной коже лежало кольцо. Самое дешманское, потемневшее кольцо из тусклого серебра. Никакой изящной ковки. Ни драгоценных камней, ни светящихся рун. Просто кривой поцарапанный ободок. В ломбарде за такую дрянь даже мелочь не насыпали бы.

– Что это за мусор? – презрительно фыркнула сибирячка. – Прощальный сувенир от маньяка? Или обручиться решил напоследок?

– Страховой полис, – сухо ответил ветеран. Бледно-голубые глаза смотрели прямо на девчонку. – Условия контракта максимально простые.

Защитник поднялся на ноги. Громада в темной броне угрожающе нависла над костром.

– Когда твои новые кореша допьют чай. Когда привяжут к хирургическому столу и начнут вскрывать тебе череп. Когда иллюзия спадет, и станет реально больно и страшно. В час нужды.

Наемник указал бронированным пальцем на серебро.

– Просто надень его. На любой палец. Никаких заклинаний читать не надо. Одно движение. И я приду. Сквозь их бетон, сквозь подземелья и светящиеся задницы. Я приду и закончу работу. Всё поняла?

Ментальный сироп наглухо блокировал логику. Но сибирская привычка тащить в дом всё полезное победила. Ада не стала выкидывать железку с крыши. Машинально сунула кольцо в глубокий карман куртки. Туда, где болтались ключи от съемной однушки.