Текст книги "Призови меня с собой (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)

Глава 34

Утро на заднем дворе ресторана «Два Гуся» выдалось на удивление морозным, звонким и полным сюрреалистичной, почти поэтической справедливости.

Крид, тяжело ступая по свежевыпавшему, хрустящему снегу, невозмутимо подтащил к черному входу свой специфический живой буксировочный трос. Пятнадцать представителей элиты левобережного рэкета, намертво связанные собственными кожаными ремнями в единую длинную гирлянду, жалобно постанывали, ежились от холода и потирали ушибленные лбы.

На пороге служебного входа, кутаясь в накинутый поверх поварского кителя толстый пуховик, возвышался шеф-повар Михалыч.

Увидев поверженных врагов, еще вчера нагло требовавших удвоить дань за «крышу», кулинарный диктатор испытал чувство глубочайшего, ничем не замутненного экстаза. За спиной ресторатора маячил несокрушимый бессмертный в спортивном костюме. Такое соседство мгновенно придало коммерсанту уверенности римского императора. Толстяк приосанился, втянул живот, обтянутый белой тканью, и принял позу вершителя судеб.

– Ну что, коммерсанты таежные, – издевательски протянул шеф, с наслаждением оглядывая помятые лица братвы. – Пришли за двойным тарифом? Крыша, говорите, мерзнет?

Паша Кабан, у которого под правым глазом расцветал живописный синяк (результат столкновения с заледенелым сугробом во время полета), попытался сохранить остатки криминального авторитета.

– Михалыч, ты берега не путай, – сипло прохрипел лидер ОПГ, с ужасом косясь на Виктора. – Это досадное недоразумение. Мы просто поскользнулись. Отпускай нас по-хорошему.

– По-хорошему? – маленькие глазки начальника кухни радостно, мстительно блеснули. – Если я сейчас вызову наряд полиции, вас упакуют за вымогательство группой лиц по предварительному сговору. Это лет по восемь строгача каждому, Пашенька. Но я человек бесконечно гуманный. В тюрьму вас сдавать не будем.

Главарь банды подозрительно прищурился, ожидая жестокого подвоха.

– И чего ты хочешь? Общак на тебя переписать?

– Я хочу идеальной чистоты и безупречного сервиса! – рявкнул Михалыч, окончательно входя в раж. Голос пухлого диктатора сорвался на визг. – За нанесенный колоссальный моральный ущерб и порчу имиджа моего элитного заведения вы будете ровно один месяц работать у меня. Мыть полы. Драить сортиры. И обслуживать столики в VIP-зоне. Ежедневно. С девяти утра до полуночи. Шаг влево, шаг вправо – и Витя лично проведет с вами внеплановую воспитательную беседу.

При упоминании имени мясника гирлянда из братвы синхронно, жалобно вздрогнула. Бродяга, стоящий чуть позади ресторатора, выразительно, с сухим щелчком хрустнул костяшками огромных пальцев. Аргумент оказался железобетонным. Никто из лежащих в снегу бандитов не хотел повторять унизительный опыт избиения без единой капли крови.

Процесс перерождения суровых парней из девяностых в работников сферы гостеприимства оказался стремительным, беспощадным и невероятно комичным.

Спустя час в подсобке царил подлинный сюрреализм. Крепким, покрытым блатными татуировками мужикам с перебитыми носами насильно выдали накрахмаленные белые рубашки и бордовые фартуки с вышитыми золотом гусями. Главарю группировки торжественно вручили пластиковый бейджик с надписью «Старший зала – Павел».

Кабан с обреченным, потухшим видом нацепил табличку на свою широкую грудь. Рэкетиры, переминаясь с ноги на ногу, сжимали в мозолистых руках желтые вискозные тряпки, пластиковые ведра и флаконы со средством для стекол. Кожаные куртки, биты и золотые цепи были надежно заперты в сейфе в качестве гарантии лояльности.

Ада, наблюдающая за этой метаморфозой из-за барной стойки, едва сдерживала истерический смех. Девушка перевела взгляд на застекленный цокольный этаж.

Там, в своей Обители Холода, возвышался бывший генерал легионов мрака. Тысячелетний воин молча, с пугающей методичностью метронома, правил лезвие широкого тесака о стальной мусат. Холодный, сканирующий взгляд убийцы сверлил новоиспеченных официантов сквозь прозрачные пластиковые шторы. Зрительного контроля оказалось более чем достаточно – братва дружно побледнела и покорно побрела оттирать плинтуса.

Когда «Два Гуся» открыли двери для обеденной посадки, началось нечто невообразимое.

Местные чиновники, прокуроры и бизнесмены, привыкшие к ленивым, вечно путающим заказы студенткам с подносами, остолбенели. Гостей обслуживали фактурные, коротко стриженные шкафы с невероятно серьезными, даже зверскими лицами. Однако, движимые животным, парализующим страхом перед гигантом в подвале, бандиты демонстрировали такой запредельный уровень вежливости, какой не снился даже швейцарам элитных лондонских отелей.

– Ваш консоме из таежной дичи, многоуважаемый, – басил двухметровый «торпеда» со шрамом через всю щеку. Мужчина аккуратно, двумя дрожащими пальчиками ставил перед депутатом дымящуюся фарфоровую тарелку. – Приятного аппетита. Век воли не видать, если на кухне пересолили – только маякните, мы повару за косяк предъявим по всей строгости. Желаете освежить бокал бордо, или мы вам с пацанами десертную карту подгоним?

Клиенты пребывали в абсолютном, щенячьем восторге. Сибирская элита мгновенно решила, что хитрый коммерсант запустил новый, невероятно модный формат концептуального иммерсивного заведения с «бандитским» колоритом. Атмосфера легкой, бутафорской угрозы в сочетании с идеальным, мгновенным обслуживанием добавляла ужину неповторимую пикантность.

Уровень чаевых взлетел до стратосферы. Рэкетиры, впервые в жизни заработавшие деньги честным трудом, с удивлением пересчитывали пухлые пачки купюр, которые посетители щедро совали им в карманы за «отличную актерскую игру». Угрозы вымогательства растворились в море наличных и искреннего обожания публики.

Су-шеф, окрыленная безупречной работой зала и феноменальным успехом своих кулинарных экспериментов, решила, что настало время играть по-крупному.

Инфернальное мясо падальщиков, тщательно прокрученное через мясорубки и лишенное остаточной магии через жесткую термическую обработку, больше не сводило людей с ума. Зато таежная плоть сохранила эффект чистейшей, кристальной эйфории. Блюда делали ресторан непобедимым на гастрономическом рынке, вызывая у посетителей мощнейший прилив продуктивности.

Закрывшись в кабинете во время перерыва, повариха села за ноутбук. Девушка решительно открыла официальный сайт самого престижного национального ресторанного гида – российского аналога заветных звезд Мишлен. Пальцы быстро застучали по клавиатуре, заполняя форму официальной заявки на визит тайного инспектора.

Когда Михалыч узнал о содеянном самоуправстве, толстяк побледнел, покрылся испариной и залпом выпил половину пузырька корвалола прямо из горла.

– Ты с ума сошла, девка⁈ – простонал шеф, хватаясь за сердце и оседая на стул. – Какой, к лешему, Мишлен⁈ Мы же в обшарпанном спальном районе! У нас на входе Кабан с подбитым глазом стоит в фартуке и по фене ботает! А мясо? Ты же понимаешь, что если эти эксперты из Москвы начнут копать сертификаты на нашего «изюбря»… нас с землей сровняют!

– Эксперты будут слишком заняты гастрономическим катарсисом, чтобы проверять ваши бумажки, – непреклонно отрезала хозяйка кухни, захлопывая крышку ноутбука. – У нас лучший сервис в регионе, лучшая еда и лучший рубщик в городе. Виктор обеспечит идеальную нарезку. Это наш единственный шанс выйти из подполья и стать неприкасаемыми. Если гид даст нам звезду, никакая налоговая, СЭС или полиция к нам на пушечный выстрел не сунется!

Начальник тяжело вздохнул, вытер пот со лба, но аргумент про статус неприкасаемости сработал безотказно. Жадность и тщеславие в очередной раз одержали верх над инстинктом самосохранения.

К концу долгой, изматывающей смены произошло событие, окончательно перевернувшее социальную иерархию спального района.

Когда последний гость покинул заведение, а полы были вымыты до зеркального блеска, Паша Кабан неуверенно, бочком зашел на кухню. В руках бывший криминальный авторитет бережно, словно величайшую драгоценность, нес крошечную чашечку с идеально сваренным эспрессо.

Бандит подошел к прозрачным дверям холодного цеха, где пришелец как раз методично отмывал свой прорезиненный фартук.

– Виктор… – тихо, с глубочайшим, неподдельным уважением начал Павел, протягивая богатырю дымящийся кофе. – Разреши обратиться?

Бессмертный вопросительно изогнул бровь, принимая микроскопическую чашку из трясущихся рук.

– Я тут с пацанами перетер… – Кабан замялся, старательно подыскивая правильные, интеллигентные слова. – В общем, ты нас чисто по понятиям вчера раскидал. Грамотно. Без мокрухи, без лишнего беспредела, но так, что мы всё осознали до самых печенок. Мужик ты правильный, авторитет у тебя железобетонный.

Старший зала вытянулся по струнке, нервно расправляя бордовую ткань с гусями.

– В общем, Виктор. Мы теперь твоя личная пехота. За тобой пойдем в огонь и в воду. Разреши нам после отработки наказания остаться здесь? Кто-то посуду мыть будет, кто-то на дверях стоять, порядок контролировать. Мы ресторан в обиду не дадим. Ни одна крыса без спроса на порог не прошмыгнет.

Великий воин медленно отпил обжигающий кофе. Взгляд тактика скользнул по преданному лицу бандита. Мужчина изначально не планировал собирать армию в этом лишенном магии мире, но наличие собственной группировки смертных открывало весьма интересные перспективы. Крепкие, исполнительные вассалы всегда пригодятся для охраны обозов и разведки периметра.

Колосс молча, с королевским достоинством, едва заметно кивнул, закрепляя вассальную клятву. Так, совершенно неожиданно для самого себя, суровый рубщик мяса обзавелся карманной армией, страдающей жесткой, но крайне полезной формой стокгольмского синдрома.

Этим же вечером, когда тяжелая, обитая дерматином дверь омской хрущевки наконец-то спасительно захлопнулась за спинами уставших напарников, крошечная кухня наполнилась восторженными, булькающими завываниями.

Архилич Кел-Моран, с нетерпением дождавшийся возвращения своих опекунов, пребывал в состоянии абсолютного, ничем не замутненного религиозного экстаза. Костяной маг, торжественно водруженный на кухонный стол рядом с остывающим заварочным чайником, светился так ярко, что в помещении можно было спокойно читать свежую прессу без включенной люстры.

– Гениально! Непостижимо! – гнусаво декламировал череп, возбужденно клацая челюстью в такт собственным словам.

Зеленая аура некроманта пульсировала от переизбытка эмоций, отбрасывая на выцветшие обои жутковатые тени.

– Я всегда знал, что мои уроки стратегического менеджмента, тщательно почерпнутые из вечерних криминальных хроник телеканала НТВ, не пройдут даром! Ты не просто раскидал этих жалких, немытых гоблинов по сугробам. Ты произвел классический, эталонный рейдерский захват их душ!

Древний артефакт подпрыгнул на месте, едва не свалившись в пустую эмалированную раковину.

– В тебе окончательно проснулся истинный Темный Властелин, Виктор! – продолжал вещать пленник рюкзака, захлебываясь пафосом. – Подчинить вражеское войско без единой капли пролитой крови, заставить их драить полы, а затем милостиво принять от побежденных вассальную клятву верности – это высший пилотаж демонической политики!

Кеша победно сверкнул глазницами.

– Я искренне горжусь тобой, лучший из моих учеников! Ты поработил их разум чистым, дистиллированным авторитетом. Совсем скоро мы подомнем под себя весь этот унылый спальный район, потом заберем под контроль область, а там и до столицы доберемся! Мы создадим свой картель!

Ада, наливающая себе заслуженную кружку горячего чая с ромашкой, лишь устало, но с заметным облегчением закатила глаза.

– Угомонись, Наполеон костяной, – тяжело вздохнула девушка, опускаясь на скрипучую деревянную табуретку и вытягивая гудящие ноги. – Никто не планирует захватывать мир, порабощать человечество и строить темную империю на руинах Левобережья. Мы просто хотим спокойно работать, вовремя платить за коммуналку и, возможно, получить свою первую законную звезду от ресторанных критиков.

Повариха сделала глоток обжигающего напитка.

– Если тайный эксперт приедет и увидит твоего Темного Властелина с окровавленным тесаком наперевес, нас закроет первая же санитарная проверка. Бандиты в зале – это концептуально, но демонизм на кухне – статья. Завтра нужно продумать дежурное меню для инспекции.

Крид, методично полирующий свои скрытые рессорные клинки куском мягкой, промасленной замши, согласно кивнул. Бытовая, размеренная рутина сибирского города казалась бессмертному сейчас самым желанным и логичным развитием событий.

– Эти смертные крестьяне просто боятся грубого кинетического воздействия, – ровно, лишенным эмоций баритоном отозвался гигант, проверяя бритвенную остроту лезвия большим пальцем. – Страх – самый универсальный и надежный мотиватор в любой из известных мне мерностей.

Ветеран убрал замшу в карман спортивных штанов.

– Местные рэкетиры оказались весьма обучаемыми созданиями. Их примитивные стайные инстинкты подчинения силе сыграли нам на руку. Особой боевой ценности эти мешки с мясом не представляют, но в качестве дозорных для охраны периметра и бесплатной рабочей силы сгодятся идеально.

Уютная, пахнущая травяным чаем и спокойствием безопасная идиллия оборвалась внезапно, словно невидимый палач перерубил натянутый стальной канат.

Кел-Моран, только что увлеченно распинавшийся о прелестях мирового господства и сборе дани с соседних микрорайонов, вдруг резко, на полуслове замолчал. Изумрудное пламя в глазницах артефакта нервно мигнуло, потускнело до состояния тлеющих углей, а затем вспыхнуло ослепительным, режущим глаза багровым светом.

Череп начал судорожно, болезненно пульсировать, издавая низкий, нарастающий гул перегруженной трансформаторной будки.

– Возмущение эфира… – сиплым, срывающимся шепотом выдавил из себя Архилич.

Голос некроманта полностью утратил былую спесь и надменность, мгновенно сменившись первобытной, хтонической паникой.

– Мой радар зашкаливает. Магический фон трещит по швам.

Череп затрясся на клеенке так сильно, что начал медленно съезжать к краю стола. Су-шеф едва успела подхватить бьющегося в конвульсиях древнего аналитика.

– Тварь больше не прячется, Страж! – истошно взвыл маг, и его багровое свечение залило всю кухню тревожным светом. – Ищейка сняла все защитные ограничители! Монстр прямо сейчас стягивает энергию в одну точку. Демон готовит полномасштабный прорыв. Окна между мирами нестабильны. Омск скоро перестанет быть безопасной земной зоной!

Мясник мгновенно подобрался. Лицо воителя превратилось в непроницаемую, пугающую каменную маску. Широкие ладони машинально проверили легкость хода смертоносных клинков в рукавах куртки «Абибас».

Время кулинарных побед, смешных омских рэкетиров и скучных бюрократических игр подошло к своему логическому финалу. Высший хищник Бездны отбросил маскировку за ненадобностью. Начиналась война на уничтожение.

В это же самое время, в стенах пустой, залитой холодным неоновым светом редакции регионального телеканала, горел лишь один экран рабочего монитора.

Ирэн Гаджа сидела в полной, гнетущей темноте, сжимая в тонких пальцах дорогую перьевую ручку. Журналистка не мигая, с пугающей, статуйной неподвижностью смотрела на светящуюся страницу местного новостного портала.

Заголовок статьи кричал крупным, жирным шрифтом, собирая тысячи восторженных просмотров горожан: «Феномен спального района: Омский ресторан „Два Гуся“ официально претендует на включение в национальный гид высокой кухни! В штате заведения успешно трудятся исправившиеся криминальные авторитеты, гарантируя посетителям абсолютную безопасность!».

Ниже красовалась цветная фотография искренне улыбающегося Паши Кабана в бордовом фартуке, бережно несущего поднос с горячим супом. Статья изобиловала комментариями депутатов, клянущихся, что местное таежное меню излечило их от всех хронических болезней и вернуло смысл жизни.

Демон внутри фарфоровой человеческой оболочки перечитывал эти строки раз за разом. Каждая напечатанная буква отзывалась жгучей, кислотной яростью в искусственных нервных окончаниях биологического сосуда.

Тщательно выверенный план по уничтожению Бродяги чужими руками провалился с оглушительным, историческим треском. Тысячелетний беглец не просто умудрился выжить в суровых сибирских реалиях. Виктор блестяще, виртуозно интегрировался в местный социум.

Убийца оброс легальными документами, заработал денег и даже обзавелся преданной личной армией бывших головорезов. Бессмертный воин стал публичной, охраняемой персоной, окончательно превратившись в цель, абсолютно неприкасаемую для скучных законов смертных.

Дальнейшие попытки использовать против беглецов земную бюрократию были обречены на провал. Полиция налогоплательщика не тронет, бандиты будут защищать своего нового авторитета, а клиенты готовы носить таежного гения на руках.

Тварь медленно поднялась с глубокого офисного кресла.

Ирэн подошла к большому зеркалу, висящему на стене кабинета. Изящные пальцы брезгливо, резким, почти болезненным движением руки провели по лицу, стирая идеальный телевизионный макияж. Дорогая красная помада некрасиво размазалась по щеке. Тональный крем и тени остались на коже уродливыми грязными пятнами, придавая красивому лицу сходство с оскалившимся психопатом.

Безупречная телевизионная картинка больше не имела никакого значения. Жалкая игра в цивилизацию закончилась.

Журналистка вернулась к столу, плавно опустилась на колени и достала из нижнего ящика древний, обтянутый почерневшей от времени человеческой кожей фолиант. Это был малый артефакт призыва, тайно пронесенный Ищейкой сквозь истончившийся микро-разлом в пространстве. Страницы ветхой книги источали резкий запах тлена и были густо исписаны жуткой, пульсирующей вязью на давно забытых мертвых языках.

Безликий палач извлек из ящика острый канцелярский нож для бумаги.

Точным, хирургическим, совершенно недрогнувшим движением монстр глубоко полоснул лезвием по собственной нежной ладони.

Горячая человеческая кровь, мгновенно чернеющая и закипающая от плотного контакта с инфернальной аурой демона, густо закапала на пожелтевшие страницы фолианта. Древний пергамент с жадностью губки впитал влагу.

– Хорошо, Страж, – прошептала Ирэн.

Голос телезвезды неузнаваемо исказился, приобретя жуткое, многоголосое двойное эхо, резонирующее от стен пустой комнаты. Синие человеческие глаза вспыхнули ровным, ослепительно-белым, лишенным зрачков светом.

– Вы решили поиграть в великих рестораторов. Вы решили безнаказанно кормить этот жалкий земной скот демонической плотью из моих владений. Вы думаете, что приручили Бездну, обложились бумажками и стали хозяевами положения.

Кровь на страницах яростно зашипела, стремительно испаряясь и складываясь в воздухе в контуры сложнейшего призывного круга. Воздух в кабинете мгновенно потяжелел, наполнившись удушливым запахом концентрированной серы, гниющего мяса и первобытного, парализующего ужаса. Температура в комнате рухнула ниже нуля, покрыв окно толстым слоем изморози.

– Раз законы этого хрупкого мира вас не берут, мы сыграем по истинным правилам преисподней, – произнес монстр, растягивая губы в нечеловеческой, пугающе широкой улыбке, от которой едва не лопнула кожа на щеках сосуда. – Завтра в вашем заведении полная посадка. Завтра приедет ваша драгоценная комиссия. Я открою врата прямо посреди вашего уютного зала. И я лично, с превеликим удовольствием, сожру всех ваших высокопоставленных гостей. Приятного аппетита, Виктор. Готовься к финальной сервировке.

Глава 35

День, когда решалась судьба ресторана «Два Гуся», выдался по-сибирски ясным и морозным, но внутри заведения царила атмосфера предстартового отсчета на космодроме. Помещения сияли такой неестественной, пугающей чистотой, что случайный блик от отполированного кафеля мог запросто ослепить слабонервного санитарного инспектора.

Зал ожидал прибытия высокого гостя. Тайный эксперт национального гастрономического гида – фигура мифическая, почти божественная в кулинарном мире. Лицо этого человека никто не знал, время визита держалось в строжайшем секрете, но интуиция Михалыча, закаленная в суровых коммерческих войнах, вопила о том, что час икс настал.

Паша Кабан, еще недавно державший в страхе половину Левобережья, стоял у входной двери. В накрахмаленной белоснежной рубашке, стильном бордовом фартуке с вышитыми золотом пернатыми и с идеально выбритым подбородком бывший криминальный авторитет выглядел монументально. Вся его бригада, рассредоточенная по залу, демонстрировала выучку, способную вогнать в глубокую депрессию потомственных лондонских дворецких. Страх перед ледяным спокойствием Мясника из цокольного этажа сотворил чудо: вчерашние рэкетиры превратились в идеальных, бесшумных теней сервиса.

Ровно в девятнадцать ноль-ноль колокольчик над дверью мелодично звякнул.

В помещение шагнул щуплый, подчеркнуто небрежно одетый мужчина в дорогих роговых очках и кашемировом пальто песочного цвета. Взгляд вошедшего был цепким, холодным и бесконечно усталым – так смотрит на мир человек, перепробовавший тысячу дефлопе и разочаровавшийся в каждом из них. Столичный критик прибыл инкогнито, но профессиональная выправка выдавала его с головой.

Старший зала отреагировал с грацией матерого леопарда. Паша материализовался рядом с гостем прежде, чем тот успел стряхнуть снег с воротника.

– Добрейшего вечерочка, многоуважаемый, – предельно учтиво, бархатным басом проворковал Кабан, виртуозно, двумя пальчиками принимая дорогое пальто. Никакого блатного жаргона. Исключительный пиетет. – Разрешите проводить вас к лучшему столику у окна. Желаете сразу ознакомиться с барной картой, или начнем с фирменных закусок от нашего шефа?

Гость слегка вздрогнул от контраста между суровой внешностью швейцара и его безупречными манерами, но благосклонно кивнул, проследовав вглубь зала.

Тем временем на кухне уровень напряжения достиг критической отметки. Михалыч глотал валерьянку, запершись в кабинете, чтобы не мешать творческому процессу. У плиты безраздельно властвовала Ада, а из-под разделочного стола, надежно спрятанный в старом рюкзаке, вел свою невидимую аналитическую работу Архилич.

Кел-Моран, переведенный в режим максимального сканирования, ментально прощупывал ауру сидящего в зале инспектора.

«Цель зафиксирована!» – восторженно заскрипел череп прямо в сознании су-шефа. Зеленые эманации некроманта пульсировали в такт телепатическим командам. «Аура бледно-серая. Крайняя степень профессионального выгорания, легкая депрессия и детская травма, связанная с переваренной манной кашей! Его вкусовые рецепторы заблокированы снобизмом. Нам нужен идеальный взлом, Ада! Добавь в маринад веточку розмарина, три капли бальзамического уксуса и щепотку того самого красного перца. Ему не нужна просто еда, его нейроны жаждут умами и легкого привкуса первобытной опасности!»

Повариха действовала с точностью боевого робота. Сковорода-вок шипела, выплевывая столбы ароматного пара. Мясо теневого мутанта, прошедшее алхимическую нейтрализацию через промышленные мясорубки, превратилось в идеальный, сочащийся темным соком стейк сложной рубленой формы.

Виктор, невозмутимо нарезающий овощи за соседним столом, лишь изредка бросал спокойные взгляды на мечущуюся напарницу. Тысячелетний воин привык доверять профессионалам на поле боя, а кухня сейчас была настоящей линией фронта.

– Готово! – выдохнула девушка, бережно укладывая кулинарный шедевр на подушку из карамелизированных корнеплодов. – Паша, забирай! Подача номер один.

Бывший лидер ОПГ подхватил тяжелое фарфоровое блюдо так, словно нес корону Российской империи. Спина идеально прямая, шаг мягкий, пружинящий.

Спустя минуту тарелка опустилась перед столичным инспектором. Эксперт поправил очки, скептически окинул взглядом дымящееся мясо и вооружился сверкающими приборами. Серебряный нож легко, как сквозь теплое масло, прошел сквозь рубиновую плоть. Кусочек отправился в рот.

Время в ресторане «Два Гуся» остановилось.

Очищенные, термически обработанные эманации Бездны ударили по измученным вкусовым сосочкам критика бронебойным снарядом. Это была не просто идеальная прожарка. Это был концентрированный, дистиллированный вкус абсолютной жизненной энергии, приправленный легким холодком потусторонней тайны.

Рецепторы гостя радостно взвыли, отправляя в мозг потоки чистого, неразбавленного эндорфина. Жесткий панцирь московского цинизма треснул и осыпался пеплом. Инспектор внезапно вспомнил запах мокрого асфальта после летнего дождя, тепло маминых рук и то пьянящее чувство безграничной свободы, которое бывает только в восемнадцать лет.

Тяжелая серебряная вилка с тихим звоном выпала из ослабевших пальцев, ударившись о край тарелки. Мужчина замер, не в силах проглотить чудо. По небритой щеке сурового эксперта, уничтожившего своими рецензиями десятки элитных заведений, медленно покатилась скупая, искренняя слеза гастрономического катарсиса. Это был абсолютный, безоговорочный шедевр.

Михалыч, подглядывающий за происходящим через щель в кухонной двери, судорожно перекрестился. Звезда была у них в кармане.

Но триумф сибирской кулинарии оборвался так же внезапно, как и начался.

В ту самую секунду, когда критик потянулся к бокалу с дорогим красным вином, чтобы запить божественный вкус, реальность внутри зала неуловимо, пугающе исказилась.

Температура воздуха рухнула вниз с чудовищной, неестественной скоростью. Уютное тепло, нагнетаемое мощными радиаторами, испарилось, уступив место пробирающему до костей могильному холоду. Изо рта посетителей вырвались густые облачка белого пара. Роскошные, покрытые конденсатом окна мгновенно затянуло толстой коркой изморози, сложившейся в уродливые, колючие фракталы.

Раздался резкий, сухой щелчок.

Бокал в руке инспектора не выдержал резкого перепада температур. Тонкое хрустальное стекло лопнуло, осыпавшись на белоснежную скатерть сверкающими осколками, а само вино в мгновение ока превратилось в темно-бордовый кусок льда.

Свет под потолком жалобно замигал. Дорогие дизайнерские лампы затрещали, меняя теплое желтое свечение на мертвенный, болезненный больничный оттенок. Гудение холодильных установок сменилось низким, вибрирующим гулом, от которого заныли зубы.

Пространство ресторана стремительно погружалось в первобытный хтонический мрак. Ищейка нанесла свой удар, проигнорировав все мыслимые законы конспирации. Бездна постучалась в двери омского общепита.

В ту же секунду из-под разделочного стола, перекрывая гул умирающих лампочек, раздался истошный, вибрирующий на грани ультразвука телепатический вопль Архилича.

«Пробой пространства!» – панически заверещал Кел-Моран, транслируя свой ужас прямиком в сознание напарников. Изумрудная аура черепа мгновенно окрасилась в пульсирующий, ядовито-багровый цвет тотальной тревоги. «Прямо на заднем дворе! Фиксирую колоссальный выброс темной маны! Она спустила с цепи Тяжеловеса! Страж, Ищейка прорвала периметр! Нам конец, эта тварь сейчас разнесет всё здание в щепки вместе с вашими мишленовскими экспертами!»

Ветеран Бездны отреагировал с молниеносной, пугающей эффективностью боевой машины, чьи рефлексы оттачивались тысячелетиями.

Холодный рассудок тактика мгновенно оценил масштабы надвигающейся катастрофы. Если инфернальный голем ворвется в гостевую зону, от тщательно выстраиваемой легальной репутации не останется даже пепла. Кровь, разорванные тела чиновников и мертвый столичный критик гарантировали немедленный приезд спецназа, ФСБ и долгие годы в секретных лабораториях. Социальную крепость требовалось защитить любой ценой.

Мясник в два огромных шага пересек холодный цех, вырвался в основной коридор и рявкнул так, что задрожали металлические стеллажи с посудой.

– Павел! – густой, рокочущий баритон бессмертного, впервые зазвучавший в полную силу стен ресторана, заставил старшего зала мгновенно материализоваться на пороге кухни.

Бывший криминальный авторитет, чье лицо стремительно теряло краски от резкого похолодания, вытянулся по стойке смирно.

– Баррикадируй гостевой зал! – чеканя каждое слово, приказал тысячелетний полководец, на ходу скидывая белоснежный поварской китель и оставаясь в черной водолазке. – Заприте бронированную дверь, ведущую на кухню, на все засовы. Отключите вытяжку, включите музыку на максимальную громкость. Улыбайтесь и развлекайте гостей. Скажи им, что это иммерсивное шоу с крио-эффектами. Никто не должен покинуть помещение до моего особого распоряжения! Выполнять!

Кабан, в чьих венах криминальное прошлое намертво смешалось с приобретенным стокгольмским синдромом, даже не подумал задавать лишних вопросов.

– Сделаем в лучшем виде! Муха не пролетит! – преданно козырнул рэкетир.

Массивная стальная створка, отделяющая святая святых общепита от клиентской зоны, с тяжелым, бескомпромиссным лязгом захлопнулась. Замки щелкнули, намертво герметизируя периметр. В эту же секунду из колонок в зале ударил бодрый, оптимистичный джаз, призванный заглушить любые звуки грядущей бойни.

Убедившись, что тылы надежно прикрыты, гигант развернулся и легким, пружинящим шагом хищника направился в узкий, темный коридор, ведущий к черному ходу.

Температура здесь уже опустилась до критических отметок. Стены покрылись густым слоем седого инея. Толстая железная дверь, служащая преградой для уличных воров, внезапно выгнулась внутрь с жутким, скрежещущим звуком, словно сделанная из дешевой фольги.

Раздался оглушительный грохот. Вырванные с корнем петли брызнули раскаленной картечью. Искореженный металл отлетел в сторону, освобождая проход для истинного кошмара.

В коридор втиснулся Трехметровый Костяной Голем.

Творение высшей некромантии представляло собой чудовищную, пульсирующую первобытной злобой конструкцию из спрессованных костей, обрывков сухожилий и черного льда. Вместо головы у твари скалился спаянный из десятков звериных черепов шипастый таран. В пустых глазницах монстра полыхало мертвое, арктическое пламя. Эманации бездны густым, ядовитым туманом стелились у массивных лап чудовища.

Голем открыл жуткую пасть, собираясь издать леденящий душу рев, способный разрушить барабанные перепонки всех живых существ в радиусе ста метров.

Однако издать ни единого звука тяжеловес не успел.

Страж сделал резкий, хлесткий взмах обеими руками сверху вниз. Тишину коридора разорвал сухой, хищный двойной щелчок сработавших пружинных механизмов. Из рукавов культового спортивного костюма «Абибас» молниеносно вылетели два широких, идеально заточенных клинка, выкованных гаражным кузнецом из советской камазовской рессоры.

Началась безмолвная, математически выверенная и абсолютно безжалостная мясорубка.