Текст книги "Призови меня с собой (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц)

Скиталец не изменился в лице. Великан стоял напротив прилавка, возвышаясь даже над массивным зеленокожим дельцом. Ни тени сомнения. Ни капли раздражения. В пустых, выцветших глазах не было ни капли беспокойства. Древний убийца медленно, с легким оттенком тысячелетней скуки, опустил ладонь на свой широкий кожаный пояс. Финансовый вопрос требовал немедленного решения, а законы Бездны всегда предоставляли множество вариантов оплаты для тех, кто прожил достаточно долго, чтобы не бояться ничего на свете. Торги начинались.

Глава 7

Ада, стоявшая на полшага позади своего мрачного провожатого, тем временем обливалась холодным потом. Подошвы старых кроссовок неприятно липли к залитому непонятной субстанцией бетону. Бывший повар ресторана «Два гуся» уже успела хлебнуть местного гостеприимства полной ложкой, чудом пережив мясорубку с пауками и стычку с драконом. Но привыкнуть к такому уровню фонового стресса было физически невозможно для человека со здоровой психикой.

Девушка до побеления в костяшках вцепилась в свой недавний трофей – огромный шмат сырого, всё ещё сочащегося синеватым светом драконьего мяса. Трофей дьявольски оттягивал руки и благоухал свежим озоном, бросая вызов окружающей базарной вони. Инстинкты сибирячки, отточенные годами жесткого выживания в суровом российском общепите, сейчас сиреной верещали о надвигающейся катастрофе. Мозг лихорадочно выстраивал тактику выживания.

«Господи, мы же просто за хорошей сковородкой пришли! – панически билась мысль в рыжей голове, пока голубые глаза судорожно сканировали пути отхода. – Сейчас снова начнется резня. Стабильно, мать ее, как по расписанию поездов. Полетят зеленые клыкастые головы, брызнет черная кислотная кровища, кишки намотаются на прилавок. А мне потом отстирывать единственную нормальную куртку. В Бездне вообще существуют химчистки⁈»

Кулинар скосила глаза на драконий окорок, всерьез прикидывая его защитные свойства. Выдержит ли плотная сапфировая чешуя удар кувалдой, если прикрыться куском мяса как полицейским щитом? И как глубоко придется зарыться в ближайшую кучу зловонного мусора, чтобы переждать, пока бессмертный спутник устроит здесь внеплановый филиал скотобойни? Испортить такой феноменальный деликатес брызгами чужой крови было бы настоящим преступлением против высокой кухни.

Здоровяк-тролль утробно хрюкнул, окончательно теряя терпение. Из широких, раздувающихся ноздрей вырвалась струя вонючего пара.

– Ну чего уставился, кусок мяса? – пророкотал торговец голосом, напоминающим лязг несмазанной телеги, груженной кирпичами. – Берешь чугун или зенки пучишь? Гони десять тысяч осколков душ. Или фунт чистой маны. Нет монеты – вали в туман, пока мои парни из твоей девки гуляш не сварили.

Однако ожидаемого лязга извлекаемого клинка так и не последовало. Брутальный защитник не стал хвататься за потертую рукоять своего циклопического оружия. Лицо воина сохраняло выражение гранитной плиты на заброшенном кладбище. То самое выражение вечности человека, который пережил столько апокалипсисов, что очередной конфликт с местной гопотой вызывал у него не больше эмоций, чем назойливая муха на стекле.

Вместо начала резни произошло нечто, совершенно ломающее устоявшиеся шаблоны искаженных миров. Неспешно, с пугающей, почти театральной грацией, абсолютно не присущей уставшим наемникам-рубакам, мужчина медленно поднял правую руку. Металлические сочленения древнего доспеха тихо скрипнули.

Магнитные защелки разомкнулись с сухим щелчком. Воин плавно стянул массивную латную перчатку, словно это был не тяжелый кусок боевой экипировки, а тончайший парадный шелк перед началом королевского приема. Железная рукавица с глухим стуком легла на край закопченной столешницы, заставив торговцев напряженно подобраться.

Ада удивленно моргнула, отказываясь верить собственным глазам. Под грубой, исцарапанной сталью скрывалась совершенно неожиданная деталь. Бледная кисть, разумеется, была щедро изуродована жуткой паутиной застарелых, белесых шрамов – немыми свидетелями тысяч пережитых битв, кислотных ожогов и переломов. Но сами пальцы оказались длинными, ровными, поразительно изящными.

Это были руки не бездумного костолома, привыкшего держать исключительно древко секиры или сжимать глотку врага. Скорее, кисти виртуозного музыканта, способного извлекать сложнейшие мелодии. Или потомственного хирурга-аристократа, досконально знающего анатомию любого мыслящего существа и способного легким движением скальпеля отделить жизнь от смерти.

Вместе с брошенной на стол перчаткой произошла глобальная метаморфоза, заставившая базарный шум вокруг них заметно стихнуть. Сама физика бессмертного странника изменилась за неуловимую долю секунды.

Куда-то бесследно испарилась тяжелая, звериная сутулость вечно уставшего бродяги, отягощенного бременем прожитых тысячелетий. Широкие плечи расправились с едва слышным хрустом суставов. Позвоночник вытянулся, подобно натянутой тетиве качественного эльфийского лука. Подбородок вздернулся вверх на пару едва заметных градусов. Воздух вокруг наемника неуловимо изменился, став колючим, холодным и опасным совершенно иного, высшего порядка.

Перед опешившими зеленокожими вышибалами больше не стоял грязный наемник с большой дороги, которого шпана могла бы по глупости принять за легкую мишень. Возле прилавка возвышался холодный, надменный патриций. Древний правитель, наделенный абсолютной, неоспоримой властью, который волею дурного рока оказался в зловонных трущобах и теперь брезгливо разглядывал копошащихся в навозе насекомых. Даже потертый темный плащ, переживший десяток погибших цивилизаций, внезапно стал спадать с плеч так, словно это была королевская горностаевая мантия.

Аура ледяного, сокрушительного высокомерия ударила по торговцам так сильно, что старший барыга невольно крякнул и отшатнулся от прилавка, едва не перевернув ногой корзину с сушеными скорпионами. Животный инстинкт, позволявший мутанту десятилетиями выживать в суровых условиях, внезапно истошно завопил об огромной, неминуемой и очень мучительной смерти.

Изгнанник небрежно, кончиками обнаженных пальцев оперся о ржавый металл витрины. Пустые, вымороженные голубые глаза, повидавшие гибель целых империй, сфокусировались на лице главного продавца. И когда прозвучали первые слова, у сибирячки едва не выпал из ослабевших рук свежий стейк.

Напрочь исчезла сухая, хриплая солдатская краткость, состоящая из рубленых, простых фраз вроде «нет» или «пожарь еще». Голос зазвучал глубоко, бархатно, раскатываясь по гулкой станции безупречной академической дикцией опытного оратора. Каждое слово сочилось такой уничтожающей, хирургически выверенной вежливостью, что ею можно было без труда резать алмазы.

– Ваша лесть, уважаемый мастер, столь же дешева, как и качество представленной здесь магматической стали, – произнес покупатель тоном уставшего от беспросветной глупости смертных божества, отчитывающего нерадивого конюха за плохо начищенные сапоги.

Длинный палец с аккуратным белесым рубцом скользнул по лезвию выставленного на всеобщее обозрение тесака, брезгливо огибая ржавые пятна.

– Я отчетливо вижу характерную сеть микротрещин у самого основания кованых ручек. Это явный, хрестоматийный признак крайне спешного охлаждения в некачественной среде. Скорее всего, ваши бездарные подмастерья использовали грязную болотную жижу или дешевое техническое масло. Кристаллическая решетка металла безнадежно нарушена. При первом же серьезном столкновении с драконьей костью или хитином пустотных тварей эта кустарная поделка разлетится на бесполезные осколки, оставив воина безоружным. Работал абсолютный дилетант, не уважающий ремесло.

Зеленокожий продавец разинул пасть, но не смог выдавить из себя ни единого связного звука. В его крошечном, заточенном лишь на банальный обман мозгу совершенно не укладывался происходящий разрыв шаблона. Мозолистая рука, уже уверенно тянувшаяся к спрятанной дубине, замерла на полпути, словно парализованная.

– А ваш хваленый «кровавый корень»? – неумолимо продолжал бархатный голос забытых королей, плавно смещаясь вдоль длинной витрины.

Тонкие пальцы изящно подцепили из открытого джутового мешка щепотку багровой стружки. Аристократ снисходительно принюхался, брезгливо растер специю между подушечками и стряхнул обратно.

– Печальное зрелище. Пересушен до состояния безжизненной пыли. Причем сушили явно под прямыми лучами местного светила, совершенно не заботясь о деликатном температурном режиме. Подобное пещерное варварство полностью уничтожило клеточную структуру растения и лишило продукт доброй половины ценнейших эфирных масел. Это больше не специя, любезный. То, что вы пытаетесь мне всучить, больше напоминает древесную труху для розжига костров с ароматом старой медной монеты, чем благородную пряность.

Ледяной взгляд снова вонзился точно в переносицу онемевшего торговца, пригвождая того к месту толстыми гвоздями презрения.

– Не стоит предлагать мне откровенный мусор, рассчитанный на слепых мародеров, туповатых гоблинов и вокзальных простаков с дальних рубежей. Давайте вести дела как цивилизованные существа. Если, разумеется, концепция цивилизации вам хоть немного знакома, и уровень вашего интеллекта позволяет осознать значение этого слова.

У Ады со звонким щелчком закрылся рот. Глаза расширились до размеров чайных блюдец. Девушка уставилась на широкую спину своего спутника, напрочь забыв про липкий страх, каннибалов и сапфировое мясо. Мозг сибирячки отказывался переваривать поступающую информацию. Двухметровая ходячая машина для убийств, которая пару часов назад голыми руками свернула челюсть магическому ящеру, только что выдала комплексную товароведческую экспертизу! Распинал барыгу, словно самый придирчивый ресторанный критик и кузнечный мастер гильдии одновременно, заявившийся с внезапной проверкой в привокзальную чебуречную.

Старший тролль тем временем начал стремительно выходить из оцепенения. Его бугристая морда меняла цвет с болотно-зеленого на насыщенно-багровый, опасно сливаясь с цветом испорченной приправы. Виртуозное, математически точное обесценивание товара прилюдно, перед десятками соседей-конкурентов, пробило толстую шкуру куда эффективнее удара арбалетным болтом.

В суровых реалиях Бездны категорически не прощали подобных публичных унижений. Коммерческая гордость местного авторитета взбунтовалась, требуя немедленно пустить кровь наглецу, чтобы не потерять лицо перед бандой.

– Ты… ты красиво чешешь языком, гладкокожий! – яростно прохрипел барыга, обнажая клыки.

Громила нервно почесал покрытый шрамами подбородок и угрожающе навис над стойкой, опираясь на пудовые кулаки.

– Заумные слова выучил, да⁈ Решил поучить меня торговле на моей же территории⁈ Только в этом проклятом месте пустой треп ничего не стоит! Чтобы критиковать мой лучший товар, нужна полновесная монета! Докажи, что тебе вообще есть чем платить за настоящее качество, бродяга! Или проваливай отсюда прямо сейчас, пока мои парни не пустили твои кишки на струны для лютни!

Охрана рынка заметно оживилась. Помощники тролля многозначительно заскрипели дубинками и взвели самострелы, но приближаться пока не спешили. От странного покупателя веяло такой первобытной, спокойной уверенностью, что инстинкт самосохранения требовал держаться подальше от эпицентра потенциального взрыва. Соседние торгаши вжали головы в плечи, ожидая самоубийственной атаки.

Ответом на жалкую истерику послужила лишь легкая, снисходительная полуулыбка, от которой у окружающих зевак поползли морозные мурашки по хребтам. Улыбка получилась короткой, хищной и пугающей – именно так матерый хищник наблюдает за бессмысленной, суетливой агрессией полевой мыши перед плотным ужином.

Никакой суеты. Никаких резких или агрессивных движений. Абсолютный, тотальный контроль над ситуацией и пространством. С грацией и ловкостью карточного шулера высшего эшелона, небрежным жестом покупатель скользнул левой рукой во внутренний потайной карман своего истерзанного временем одеяния.

На свет тусклых ламп появился небольшой бархатный кисет, затертый на углах до глянцевого блеска тысячелетиями использования. Ткань давно выцвела, но по качеству золотого шитья явно когда-то принадлежала к вещам королевского обихода. Двумя длинными пальцами – указательным и большим – странник плавно расслабил шелковый шнурок.

Мужчина не стал суетливо, как мелкий лавочник, вытряхивать содержимое на стол. Он просто выкатил на покореженный металлический прилавок два предмета.

Раздался мелодичный, стеклянный звон, разрезавший тишину как удар соборного колокола.

Дзынь. Дзынь.

Торговля на соседних точках замерла окончательно. Воздух вокруг прилавка внезапно стал сухим, невыносимо горячим и наполнился резким запахом озона. Пространство под бетонными сводами мгновенно наполнилось густым, пульсирующим светом, безжалостно разогнавшим вечный сумрак Бездны.

На грязном, покрытом копотью и сажей железе лежали два кристалла идеальной, безупречно симметричной каплевидной огранки, каждый размером с крупное перепелиное яйцо. Поверхность абсолютно прозрачного, совершенного хрусталя казалась ледяной, но подлинная ценность скрывалась глубоко внутри.

В самом центре артефактов бешено билось, извивалось, дышало и переливалось ослепительное, золотисто-белое пламя. Свет оказался настолько живым, концентрированным и интенсивным, что отбрасывал на уродливые лица присутствующих пульсирующие, резкие тени. Сияние резало глаза, заставляя невольно жмуриться, но отвести взгляд от гипнотического зрелища было невозможно. От камней исходила такая чудовищно плотная аура первородной мощи, что у Ады заложило уши, а волоски на затылке встали дыбом от переизбытка статической энергии. Давление на барабанные перепонки отдавалось низким, вибрирующим гулом.

Тролль пошатнулся, словно зеленокожего наотмашь ударили кувалдой по лбу. Массивная челюсть барыги с глухим стуком отвалилась вниз. Алчность в поросячьих глазах мгновенно смешалась с мистическим, парализующим ужасом.

– Эссенция павших архидемонов, – так же ровно и лениво произнес Крид, словно комментировал температуру за окном.

Бессмертный сухо, ритмично побарабанил костяшками пальцев по столешнице рядом с сияющими артефактами. Этот звук гипнотизировал остолбеневшего барыгу.

– Эпоха Раскола. Настоятельно рекомендую присмотреться внимательнее, мастер. Древнейшая выдержка, которую сейчас не сыскать ни в одном из известных осколков мультивселенной. Высшая степень очистки. Никакой мути. Без малейших примесей первобытного животного страха, предсмертной агонии или скверны при извлечении. Исключительно чистая, кристаллизованная воля существ, чьи имена Бездна давно и навсегда стерла из всех летописей мироздания. Существ, которые когда-то считали себя равными богам.

Голос аристократа стал еще тише, опускаясь до замораживающего шепота, от которого стыла кровь в жилах.

– Полагаю… этого предельно скромного задатка вполне хватит, чтобы мы немедленно прекратили дешевый балаган для нищих с витринным металлоломом и, наконец, перешли к осмотру ваших истинных, скрытых резервов? Тем самым, что вы заботливо прячете в сейфах под прилавком для особых клиентов. Для тех, кто способен отличить валирийскую сталь от прессованной грязи.

Слова упали в звенящую, вакуумную тишину торговых рядов. Тролли-коммерсанты впали в глубочайший кататонический ступор, напрочь забыв, как дышать. Где-то в задних рядах притихшего рынка кто-то из мелких впечатлительных карманников тихо, жалобно ахнул и с глухим стуком рухнул в глубокий обморок от переизбытка радиационно-магического фона.

Каждый ублюдок в этом проклятом месте прекрасно знал: подобные артефакты – Камни Душ такого немыслимого уровня очистки – не просто стоили целое состояние. За один подобный камушек можно было с потрохами купить всю эту подземную станцию целиком. Вместе с рельсами, залежами товаров, торговцами, их долгами, рабами и парочкой прилегающих зараженных тоннелей в придачу. Это была валюта древних богов. Валюта вечности, которую не держал в руках ни один смертный.

Вся былая спесь, непомерный гонор и показная крутизна зеленокожих монополистов испарились быстрее, чем капля утренней росы на раскаленной наковальне в жерле действующего вулкана.

Мгновенная переоценка жизненных ценностей ударила по торговцам с кинетической энергией разогнавшегося курьерского поезда. Главный барыга судорожно сглотнул вязкую, горькую слюну, моментально покрывшись липкой испариной. Бугристая физиономия тролля окончательно потеряла свой естественный болотный цвет, приобретя тошнотворный оттенок прокисшего молока.

Железная хватка местного базарного рэкетира, привыкшего десятилетиями безнаказанно грабить слабых транзитников, разжалась под тяжестью абсолютного, несокрушимого аргумента. Коммерсант с кристальной ясностью осознал: перед покореженным прилавком стоит отнюдь не грязный, бездомный бродяга с большой дороги. Это древняя сущность совершенно иного порядка. Существо, способное мимоходом, даже не сбив дыхания, истреблять высших архидемонов, а затем хладнокровно расплачиваться их спрессованными душами за кухонную утварь.

– П-прошу покорнейше простить, ваше неоспоримое великолепие! Не признали! – истошно промямлил старший торгаш, отвешивая столь поспешный и глубокий поклон, что едва не пробил собственным лбом бронированную столешницу.

Голос гиганта сорвался на заискивающий, дребезжащий фальцет, напрочь растеряв рокочущую бандитскую угрозу. Мутант резко выпрямился, бешено вращая глазами, развернулся к своим оцепеневшим, пускающим слюни помощникам и рявкнул так, что с бетонных сводов посыпалась токсичная вековая пыль:

– Чего встали, выкидыши пещерные⁈ Кому сказано, живо открывайте сейфы! Распаковывайте нижние бронированные ярусы! Тащите всё самое ценное, что мы приберегали для гильдийских грандмастеров! Шевелите поршнями, ублюдки, или я лично пущу вас на корм канализационным слизням!

Подручные с испуганным, поросячьим визгом бросились исполнять приказ. Заскрипели тяжелые ржавые петли, лязгнули сложные засовы глубоко скрытых тайников. Металлические закрома, пережившие не один конец света, начали извергать на тусклый свет истинные сокровища. На витрину, подальше от бракованных тесаков и мусорного лома, с почтительной, религиозной осторожностью выкладывали настоящий, бескомпромиссный эксклюзив.

У Ады мгновенно перехватило дыхание. Животный страх перед местной клыкастой гопотой, едкая вонь гниющих подземелий и липкий холодный пот окончательно уступили место чистейшему, дикому профессиональному восторгу. Бывшая рядовая сотрудница омского общепита, всю свою сознательную жизнь мучившаяся с тупыми казенными ножами и пригорающими алюминиевыми кастрюлями, внезапно оказалась в эпицентре персонального кулинарного рая.

Из пыльных глубин оружейного хранилища с благоговением извлекли огромную, безупречно гладкую сковороду-гриль, отлитую из цельного куска метеоритного железа. Поверхность выглядела идеальной, лишенной малейших изъянов, трещин или микроскопических пор. Дно отличалось чудовищной, солидной толщиной – стопроцентная гарантия того, что космический металл будет распределять жар равномерно, как в лучших стейк-хаусах старого, давно исчезнувшего мира.

Следом на грязное сукно легли поварские ножи. Никаких грубых солдатских свинорезов, выкованных пьяным кузнецом. Перед рыжей сибирячкой лежали подлинные произведения мрачного искусства из легендарной валирийской стали. Темный металл, густо покрытый причудливыми морозными узорами, гипнотизировал идеальным балансом. Лезвия заточили настолько тонко и безжалостно, что, казалось, ими можно без особых усилий рассекать саму ткань метрического пространства.

Дальше пошли тяжелые хрустальные ступки для перетирания жестких кореньев, монолитные гранитные пестики, удобные длинные щипцы из тугоплавких гномьих сплавов. Но настоящим, сокрушительным откровением стали герметичные шкатулки из полированного резного дерева.

Когда зеленокожий рэкетир дрожащими сардельками пальцев откинул тяжелые свинцовые крышки, спертый базарный воздух мгновенно наполнился таким божественным, сложным и насыщенным букетом ароматов, что у девушки сладко закружилась голова. Внутри хранились отборные, собранные вручную приправы со всех уголков уцелевших миров Бездны.

Идеально высушенный шафран, светящийся внутренним теплом и стоящий значительно дороже чистого золота. Вулканический перец, способный добавить любому мясу пикантность извержения, но совершенно без дешевой горечи. Инопланетные травы, благоухающие кристальной свежестью весеннего леса и соленым морским бризом.

– Ох, мамочки мои, – благоговейно, почти простонала повариха, напрочь позабыв о строгой субординации, смертельной опасности и элементарном здравом смысле.

Хрупкая девчонка буквально нырнула к заваленному сокровищами прилавку, жадно перебирая бесценный инвентарь. Пальцы с нежностью и трепетом скользили по ледяному лезвию клинка, профессионально оценивая толщину обуха. Нос глубоко погрузился в шкатулки с пряностями, втягивая запахи забытых империй.

– Виктор, вы только посмотрите на эту абсолютную прелесть! Идеальный баланс! С таким фантастическим набором я вам не просто кусок мяса на костре пожарю, я вам дефлопе с крутонами сооружу в лучших традициях высокой кухни! Вы навсегда забудете про всю эту жесткую сырую дичь! Это же просто песня, а не металл!

Гора первоклассной, элитной утвари и герметичных коробочек стремительно росла, грозя обрушить хлипкий стол. Коммерсанты услужливо, с подобострастными улыбками подтаскивали всё новые позиции, панически боясь лишний раз взглянуть на сияющие кристаллы душ, прожигающие столешницу своим божественным светом.

Ада счастливо, почти пьяно выдохнула, любуясь собранным гастрономическим богатством. Однако эйфория шопоголика довольно быстро разбилась о суровую реальность ньютоновской физики. Повар перевела задумчивый, слегка отрезвевший взгляд на образовавшуюся Эверестоподобную кучу лучшего в Бездне железа.

Затем сибирячка посмотрела на свои тонкие, совершенно не приспособленные к тяжелой атлетике запястья. Следом взгляд обреченно переместился на здоровенный, ярко светящийся окорок дракона, который до сих пор приходилось бережно прижимать к груди, пачкая куртку сапфировой кровью.

Куча на столе визуально тянула килограммов на сорок, не меньше. Метеоритные космические сплавы славились своей потрясающей плотностью и соответствующим, проламывающим позвоночник весом. Девушка нервно, с ноткой подступающей истерики хихикнула, пытаясь осознать масштабы надвигающейся логистической катастрофы.

Возникла классическая, неразрешимая проблема: валюты хватило на всё мыслимое великолепие, но грузовой транспорт в сделку категорически не входил.

– Ваше темное сиятельство… – обратилась кулинар к невозмутимому защитнику, невольно перенимая пафосный, высокопарный тон происходящего абсурда. – Я, разумеется, пребываю в состоянии абсолютного, щенячьего восторга от вашего внутреннего сомелье и навыков жесткого рэкета. Но как мы, простите великодушно, будем всё это тащить? Мне теперь нужна полноценная тентованная фура. Или пара очень крепких, непьющих грузчиков.

Она выразительно ткнула перепачканным драконьим соком пальцем в неподъемную чугунную посудину.

– В моем официальном резюме совершенно точно, черным по белому, отсутствовал пункт «навыки ломовой лошади». Если я взвалю эту астрономическую сковородку на спину, мне придется прямо здесь выбросить сапфировое мясо. А я скорее сама добровольно лягу на угли, чем оставлю такой феноменальный деликатес гнить на вонючем базаре!

Крид, всё это время откровенно скучающе наблюдавший за мышиной суетой смертных, медленно перевел ледяной, пробирающий до костей взгляд на обильно потеющего барыгу. Бессмертный плавно, с пугающей грацией поднял руку с изящными шрамами и негромко постучал кончиком пальца по бронированной столешнице. Стук прозвучал в повисшей тишине как безжалостный удар судейского молотка.

– Моя спутница, как всегда, зрит в самый корень проблемы, – произнес аристократ. В глубоком, бархатном голосе снова прорезались лязгающие стальные нотки, не сулящие коммерсантам ничего хорошего. – Нам жизненно необходима надежная, вместительная тара. И, полагаю, в качестве весьма скромной моральной компенсации за вашу недавнюю дерзость и наглую попытку всучить мне бракованный чугун, вы любезно отдадите нам Пространственный Баул.

Тролль громко, спазматически икнул. Бугристая физиономия побледнела еще сильнее, приобретя пепельно-землистый оттенок мертвеца. Маленькие поросячьи глазки торговца забегали в настоящей, неконтролируемой панике.

– Б-баул, господин? О чем вы изволите говорить… – попытался в последний раз неубедительно сыграть дурачка рэкетир, нервно потирая огромные, мозолистые ладони.

– Тот самый, – безжалостно припечатал Крид, одним тоном прерывая жалкие, бессмысленные оправдания. – Сшитый из первосортной, выделанной кожи реликтовой пещерной мантикоры. Тот, что спрятан у вас прямо сейчас под стойкой, в сейфе с двойным дном. Я отчетливо чувствую характерные колебания пространственной магии высшего порядка. Доставайте немедленно. Не заставляйте меня повторять одну просьбу дважды.

Жадность внутри зеленокожего устроила отчаянную, кровопролитную, но очень короткую схватку с базовым инстинктом выживания. Инстинкт уверенно победил глухим нокаутом в первом же раунде. Торговец со скрежетом стиснул длинные клыки, едва не сломав их от невыносимой досады, но покорно, с обреченным вздохом нырнул под прилавок.

Раздался глухой щелчок секретного пружинного механизма. На тусклый свет появился небольшой, невероятно изящный походный рюкзачок, сшитый из мягкой, матовой кожи глубокого, благородного бордового цвета. Внешне вещь выглядела чрезвычайно легкой, компактной и совершенно не вместительной – туда едва ли влезла бы пара буханок хлеба. Однако опытный, тренированный глаз сразу цеплялся за сложные, тускло мерцающие серебристые руны, филигранно вышитые по контуру усиленных швов.

Странник молча, брезгливым движением вырвал бесценный артефакт из трясущихся лап. Потянув за стягивающие горловину прочные шнурки, широко раскрыл зев рюкзака. Затем, совершенно не прилагая видимых физических усилий, подхватил тяжеленную метеоритную сковороду, ширина которой ровно в два раза превышала размер входного отверстия баула.

Ада тихо, испуганно ахнула, ожидая треска рвущейся дорогой ткани. Но чугунная махина просто плавно провалилась внутрь сумки с негромким, чавкающим звуком искаженного подпространства, исчезнув без малейшего следа. Рюкзак при этом не изменил ни своей первоначальной формы, ни габаритов, оставшись таким же плоским и аккуратным.

Следом в бездонное магическое нутро, словно в черную дыру, полетели полированные деревянные шкатулки со специями, сверкающие валирийские ножи, гранитные ступки и, под конец, сырой драконий стейк. Активная руна стазиса, вшитая в подкладку, гарантировала, что парное мясо останется свежим хоть до скончания времен.

Завершив упаковку, воин резким, отработанным движением затянул горловину и бесцеремонно повесил лямки ценнейшего артефакта на хрупкие плечи совершенно обалдевшей напарнице. Девушка рефлекторно согнула колени, приготовившись принять сокрушительный вес металла, но спина не почувствовала ничего тяжелее обычной осенней ветровки. Древняя магия Бездны работала безупречно, игнорируя гравитацию.

Торг официально завершился полным триумфом. Коммерсанты чудом сохранили никчемные жизни и обрели вожделенный кристалл, а покупатели получили всё необходимое для комфортного выживания.

Крид небрежно придвинул один ослепительно сияющий Камень Душ поближе к трясущемуся троллю, а второй изящно и абсолютно незаметно вернул во внутренний потайной карман плаща. Барыга тут же, давясь слюной, сгреб артефакт в толстостенную свинцовую шкатулку, торопливо пряча слепящий, привлекающий лишнее внимание свет.

Перед тем как навсегда покинуть разгромленный собственным величием рынок, бессмертный на секунду задержался. Запустив длинные пальцы в другой, более прозаичный и грязный карман плаща, он извлек крошечную, безнадежно потускневшую медную монету – бессмысленный, ничего не стоящий кусок окислившегося металла из давно погибшего человеческого мира.

С легким презрением, но без явной злобы, изгнанник ленивым щелчком отправил монету в долгий полет сквозь толпу.

Снаряд описал идеальную параболу и безошибочно прилетел точно к ногам мелко трясущегося шамана в засаленном спортивном костюме «Абибас». Старик всё это время скромно прятался за широкими спинами зевак, затаив дыхание наблюдая за безоговорочным триумфом своего щедрого нанимателя.

Абориген мгновенно проявил настоящие чудеса базарной акробатики: в отчаянном, зверином прыжке он умудрился поймать летящий медяк прямо редкими гнилыми зубами. Проводник с грохотом рухнул на острые колени, истово, до крови целуя заплеванный бетон у закованных в сталь сапог воина. Обливаясь горючими слезами искреннего, незамутненного счастья от полученных королевских «чаевых», местный духовный лидер проворно вскочил и мгновенно растворился во тьме боковых тоннелей, пока другие бандиты не сообразили отобрать добычу.

Странная, контрастная парочка неспешно покинула зловонные ряды, оставляя далеко позади оглушительную, звенящую тишину и парализованных шоком торгашей. Свернув в тихий, давно заброшенный технический туннель, уходящий прочь от центральной станции, путники зашагали во мрак. Эхо их неровных шагов гулко, ритмично отдавалось от облезлых, покрытых фосфоресцирующим мхом стен.

Ада легко шла рядом с гигантом, машинально поправляя лямки невероятно удобного и легкого рюкзака. Кипящий адреналин медленно, неохотно отпускал тело, оставляя после себя жгучее, разъедающее мозг любопытство. Сибирячка то и дело подозрительно косилась на суровый профиль защитника.

– Слушайте, Виктор… – нерешительно нарушила вязкое молчание девушка, тщательно подбирая подходящие слова. В ее дрожащем голосе сквозило искреннее, детское восхищение, густо замешанное на абсолютном непонимании происходящего. – Как вы вообще это сделали?

Она забежала немного вперед, смело заглядывая прямо в суровое лицо наемника.

– Откуда такие глубокие познания про эссенции павших демонов? Про какие-то микротрещины в магматических сплавах? Откуда этот потрясающий, убийственный аристократический лоск, знания валирийской стали и умение вести настолько сложные, многоуровневые коммерческие переговоры? Откуда вдруг взялся этот надменный, могущественный лорд?

Шаги тяжело оборвались.