Текст книги "Призови меня с собой (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 29 страниц)

Глава 30
Прайм-тайм для Палача

Утро в ресторане «Два Гуся» напоминало генеральную репетицию локального сибирского Апокалипсиса, щедро приправленного запахом хлорки и паникой. Заведение готовилось к визиту прессы.

Шеф-повар Михалыч, чей энтузиазм после вчерашнего звонка с телеканала трансформировался в чистую, неконтролируемую истерику, носился по горячему цеху со скоростью наскипидаренного носорога. Кулинарный диктатор лично заставлял поварят надраивать кафельную плитку до состояния зеркального блеска, угрожая нерадивым сотрудникам увольнением, лишением премии и физической расправой при помощи тупой терки. Воздух звенел от криков, звона ведер и многоэтажных матерных конструкций, призывающих персонал к идеальной санитарии.

Особое внимание начальства досталось главному виновнику грядущего медийного триумфа.

Ради телевизионной картинки кулинарный вождь расщедрился на новый элемент униформы. Перед началом смены гиганту торжественно вручили новенький, хрустящий крахмалом белоснежный поварской китель. Проблема заключалась лишь в том, что самый большой размер, найденный на складах спецодежды, был рассчитан на простого, в меру упитанного сибирского мужика, а не на тысячелетнего генерала Бездны с размахом плеч в полтора метра.

Пришелец стоически натянул обновку поверх черной водолазки. Ткань угрожающе затрещала по швам. Пуговицы на широкой, литой груди натянулись до предела, грозя в любую секунду отстрелить в глаз проходящему мимо официанту. Рукава едва доставали до середины предплечий, обнажая узлы тугих мышц и бледные шрамы.

В этом белоснежном одеянии, дополненном неизменным черным прорезиненным фартуком, тысячелетний убийца выглядел невероятно грозно – словно элитный вышибала, решивший под прикрытием внедриться на кулинарный поединок.

– Витя, душа моя, послушай сюда! – суетился Михалыч, подпрыгивая, чтобы заглянуть в непроницаемые, пустые глаза своего лучшего сотрудника. – Когда эти с камерами зайдут, ты главное – молчи! То есть, ты и так немой, это прекрасно, это изюминка! Но ты даже не мычи. Не смотри в объектив. Стой в своем аквариуме и просто красиво руби мясо на заднем фоне. Понял? Ты у нас таежный самородок. Суровый гений сибирской природы. Работай красиво, ритмично, чтобы стружка летела!

Ветеран молча, с легким снисхождением кивнул, соглашаясь с поставленной боевой задачей. Однако истинные планы бывшего полководца кардинально отличались от написанного телевизионщиками сценария.

Ресторан перестал быть безопасной гаванью. Территория превратилась в потенциальное поле боя, и тактик методично готовил плацдарм.

Скрывшись за прозрачными пластиковыми шторами Обители Холода, мясник приступил к экипировке. За пазуху белоснежного кителя, прямо к телу, были надежно закреплены два тяжелых, заточенных до бритвенной остроты обвалочных секача. Инструменты лежали в импровизированных ножнах так, чтобы их можно было извлечь одним неуловимым, текучим движением.

Но и этого казалось недостаточно для встречи с высшим хищником. Воитель опустился на одно колено и закрепил под массивным разделочным столом из нержавейки солидный, увесистый кусок рифленой строительной арматуры. Железный прут покоился на специальных крюках, скрытый от посторонних глаз столешницей, но готовый в любую долю секунды оказаться в могучей руке.

Зона поражения была рассчитана до миллиметра. Дистанция от входа в цех до рабочего места позволяла нанести превентивный, сокрушительный удар прежде, чем Ищейка успеет активировать свои демонические способности.

Команда поддержки также заняла боевые позиции.

Ада, облаченная в выглаженную форму су-шефа, дежурила у кассового аппарата в основном зале. Девушка нервно протирала стойку барной салфеткой. Под столешницей, прикрытая пачкой салфеток, терпеливо ждала своего часа чугунная метеоритная сковородка.

За спиной поварихи висел неизменный выцветший спортивный рюкзак. Внутри, заваленный пакетами с чековой лентой, притаился Архилич Кел-Моран. Костяной маг перевел свое сознание в режим максимального сканирования. Череп не издавал ни звука, но ментальные щупальца древнего некроманта раскинулись на сотню метров вокруг заведения, прощупывая эфир в поисках малейших колебаний маны.

Ровно в полдень колокольчик над входной дверью мелодично звякнул. Разговоры в зале стихли. Персонал замер, словно по команде «Смирно!».

В ресторан «Два Гуся» ввалилась телевизионная съемочная группа. Первым в помещение протиснулся тучный оператор, нагруженный тяжелой камерой и аккумуляторами. За ним следовал сутулый звукорежиссер с длинной мохнатой «удочкой» микрофона.

И только затем порог перешагнула главная звезда грядущего прайм-тайма.

Ирэн Гаджа выглядела ослепительно, безупречно и совершенно чужеродно на фоне обшарпанных стен спального района. Строгий, дорогой брючный костюм стального цвета идеально подчеркивал фигуру. Иссиня-черные волосы были уложены волосок к волоску. В руке девушка изящно сжимала микрофон с логотипом регионального телеканала.

Красавица окинула взглядом встречающую делегацию. Губы растянулись в безукоризненной, профессиональной, но абсолютно пустой улыбке. Ни один мускул на фарфоровом лице не дрогнул лишний раз. Движения журналистки отличались пугающей, механической грацией существа, которое лишь имитирует человеческую моторику.

Именно в эту секунду невидимая, туго натянутая струна реальности с оглушительным ментальным звоном лопнула.

Пространство внутри ресторана неуловимо изменилось. Воздух сгустился, приобретая привкус старой меди и озона перед грозой.

В голове Бродяги, находящегося в цокольном этаже, раздался истошный, панический телепатический вопль Архилича. Голос артефакта пронзил сознание без использования барабанных перепонок.

«АУРА! ЭТО ОНА, ВЕТЕРАН! ПАЛАЧ ЗДЕСЬ!» – мысленно надрывался костяной маг, и его эфирный крик вибрировал чистейшим первобытным ужасом. «МОГИЛЬНЫЙ ХОЛОД! ФОН ЗАШКАЛИВАЕТ! ТРАНСЛЯЦИЯ ИЗ БЕЗДНЫ ИДЕТ НАПРЯМУЮ ЧЕРЕЗ ЭТУ ЖАЛКУЮ ОБОЛОЧКУ!»

Стоящая за кассой Ада не нуждалась в ментальных предупреждениях. Су-шеф почувствовала появление высшего демона на сугубо физическом уровне.

Температура вокруг девушки стремительно упала. Дыхание внезапно стало вырываться изо рта легкими белыми облачками пара. Пальцы, сжимавшие тряпку, заледенели, словно повариха сунула руки в ведро с жидким азотом. Волоски на руках встали дыбом. Инстинкт самосохранения закричал благим матом, приказывая немедленно бежать, прятаться, зарыться глубоко под землю от этого прекрасного, улыбающегося чудовища.

Хозяйка квартиры судорожно сглотнула пересохшим горлом, отбросила тряпку и намертво вцепилась побелевшими пальцами в спасительную рифленую рукоять метеоритной сковородки, спрятанной под стойкой.

Ветеран в мясном цехе замер, словно мраморное изваяние. Великий полководец медленно прикрыл глаза, блокируя человеческие страхи и переходя в состояние абсолютного, ледяного боевого транса. Сердцебиение гиганта замедлилось до одного удара в десять секунд.

Враг перешел границу. Игра в прятки официально завершилась.

Телевизионная магия началась с ослепительной вспышки накамерного света. Тучный оператор, кряхтя и переваливаясь с ноги на ногу, включил запись. На черном пластиковом корпусе аппаратуры загорелся крошечный, но невероятно зловещий красный огонек, возвещающий о начале прямого эфира.

Ирэн Гаджа мгновенно преобразилась. Из надменной, холодной столичной штучки журналистка по щелчку пальцев превратилась в саму очаровательность. Ее голос зазвучал бархатисто, с легкими, доверительными интонациями, от которых у простых зрителей по ту сторону экрана должно было немедленно возникнуть желание доверять каждому слову этой милой девушки.

Кулинарный диктатор, напротив, стремительно терял остатки напускной солидности.

Оказавшись под прицелом объектива, Михалыч внезапно осознал всю тяжесть медийной ответственности. Толстяк обильно вспотел. Крупные капли катились по багровому лбу, грозя испортить белоснежный воротник парадного кителя. Шеф-повар пытался втянуть живот, держать спину ровно и одновременно лучезарно улыбаться, из-за чего стал похож на перекормленного, крайне взволнованного мопса на выставке собак.

– Здравствуйте, дорогие телезрители! – пропела Ищейка, грациозно поворачиваясь к камере. – Сегодня мы находимся в святая святых омской гастрономии. Ресторан «Два Гуся» буквально взорвал кулинарный рынок города. И рядом со мной создатель этого чуда – шеф-повар Михаил!

Красавица изящным жестом направила микрофон в сторону потеющего коммерсанта.

– Михаил, раскройте секрет! – Ирэн чуть склонила голову набок, и в ее идеальных синих глазах блеснул недобрый, хищный огонек. – Весь город говорит о вашем уникальном мясе. Невероятная мраморность, потрясающий вкус. Признайтесь, кто ваш тайный поставщик? Как вам удается обходить логистические кризисы и привозить столь редкую дичь, минуя стандартные, скучные фермерские рынки и жесткие ветеринарные контроли?

Вопрос был задан с убийственной, профессиональной точностью. Журналистка расставила логические капканы так искусно, что уйти от прямого ответа, не потеряв лицо перед тысячами зрителей, оказалось невозможно.

Михалыч поплыл. Шеф-повар начал судорожно моргать, сглатывая вязкую слюну. Упоминание ветеринарного контроля ударило по самым больным, параноидальным струнам коммерческой души.

– Ну… знаете ли, Ирэн… – заблеял толстяк, нервно теребя пуговицу. – Это, так сказать, коммерческая тайна! Эксклюзивные договоренности! Мы работаем только с проверенными людьми. Никаких посредников, никаких перекупщиков.

Демон в юбке лишь мило улыбнулась, но микрофон не убрала, продолжая давить невидимым, колоссальным авторитетом.

– Понимаю, коммерция любит тишину, – промурлыкала телезвезда. – Но зрителям нужны подробности. Ходят слухи, что у вас работает настоящий гений разделки. Человек, который лично привозит этот эксклюзив прямиком из тайги. Это правда?

Окончательно загнанный в угол, потерявший способность к рациональному мышлению ресторатор решил использовать свой главный, как ему казалось, козырь. Михалыч с облегчением ухватился за спасительную соломинку.

– Истинная правда! – выпалил кулинарный вождь, гордо выпячивая грудь. Страх перед разоблачением сменился хвастливой гордостью. – У нас работает настоящий самородок! Уникум из-под Красноярска! Немой богатырь, понимаете? Контузия после схватки с медведем! Человек слова сказать не может, зато мясо чувствует, как никто другой! Рубит так, что щепки летят, и товар от староверов поставляет высочайшего качества!

Слова шефа прозвучали громко, раскатисто, навсегда фиксируя легенду прикрытия в телевизионных архивах. Ирэн Гаджа медленно опустила микрофон. Журналистка получила именно ту информацию, ради которой проделала весь этот путь.

– Немой самородок из тайги, – эхом повторила девушка, и ее голос на долю секунды утратил бархатистость, звякнув арктическим льдом. – Звучит невероятно романтично.

Внезапно ведущая резко, без предупреждения сменила траекторию движения. Проигнорировав выстроенный оператором кадр и растерянного ресторатора, Ищейка решительно развернулась в сторону цокольного этажа.

– Я хочу немедленно увидеть вашего гениального мясника в деле, – бросила красавица, не оборачиваясь.

Острые шпильки дорогих итальянских туфель агрессивно, ритмично зацокали по кафельной плитке, отбивая пугающий марш надвигающейся беды. Тучный оператор, чертыхаясь и путаясь в проводах, попытался броситься следом, но банально не успел за невероятной, нечеловеческой скоростью миниатюрной брюнетки. Звукорежиссер зацепился мохнатым микрофоном за свисающую с потолка вытяжку, окончательно застопорив продвижение прессы.

Девушка оказалась у входа в холодный цех в полном, звенящем одиночестве.

Вход в Обитель Холода был закрыт плотными, тяжелыми пластиковыми шторами-жалюзи, предназначенными для удержания минусовой температуры. Журналистка не стала останавливаться. Изящные, унизанные кольцами пальцы бесцеремонно раздвинули мутные полосы силикона.

Ирэн шагнула внутрь. Пластиковые шторы сомкнулись за ее спиной с влажным шлепком, наглухо отрезая пространство цеха от суеты горячей кухни, объективов видеокамер и посторонних глаз.

Температура воздуха здесь стабильно держалась на отметке плюс четыре градуса. Холодильные установки гудели монотонно, убаюкивающе. Однако в ту секунду, когда высший демон преисподней переступил порог, микроклимат изменился кардинально. Столбик термометра словно рухнул до абсолютного ноля. Воздух кристаллизовался, превратившись в колючую, обжигающую легкие субстанцию.

Посреди цеха, возвышаясь над массивным разделочным столом из нержавеющей стали, стоял Ветеран.

Двухметровый гигант, затянутый в белоснежный, трещащий по швам поварской китель и черный прорезиненный фартук, замер. Правая рука, сжимающая тяжелый, идеально заточенный секач, была занесена высоко над куском рубинового мяса.

Охотник и Хищник наконец-то оказались лицом к лицу, без посредников, без дистанции, на крошечном пятачке промерзшего кафеля.

Мир вокруг перестал существовать. Сквозь фальшивую маску сурового, немого омского рубщика мяса на незваную гостью смотрел абсолютный, тысячелетний Убийца – сущность, уничтожившая больше жизней, чем могло вместить население этого заснеженного города. Стальные, лишенные эмоций глаза Бродяги не моргали, сканируя противника.

В ответ, сквозь безупречную фарфоровую маску красивой, хрупкой земной журналистки на мясника взирало древнее, бесконечно злобное Чудовище. Синие радужки Ирэн окончательно затопила мертвая, арктическая белизна, в центре которой пульсировали узкие вертикальные зрачки.

Тишина в цехе стала плотной, осязаемой. Ее можно было резать теми самыми кухонными топориками.

Никто не двигался. Любое, даже самое микроскопическое изменение позы могло послужить триггером для начала кровавой, разрушительной бойни. Рука тактика, скрытая за бортом стола, находилась в миллиметре от спрятанной арматуры. Мышцы колосса напряглись, превратившись в стальные канаты, готовые взорваться смертоносным броском.

Первой тишину нарушила Ирэн.

Девушка плавно, грациозно склонила голову набок. На ее идеальных губах расцвела милая, профессиональная телевизионная улыбка, предназначенная для вечернего прайм-тайма.

– Какой невероятно колоритный у вас сотрудник, – произнесла журналистка вслух, звенящим, мелодичным голосом, прекрасно зная, что микрофоны снаружи запишут эту безобидную фразу.

Но одновременно с человеческим голосом внутри черепной коробки Ветерана раздался другой звук.

Телепатический шепот Ищейки ворвался в сознание без стука. Голос демона походил на скрежет двух ржавых пил, перемалывающих битое стекло. Он вибрировал, царапал изнутри, принося почти физическую боль.

«Твой череп станет моим любимым кубком для вина, Бродяга», – прохрипело древнее зло прямо в мозгу тысячелетнего воина. Ментальный удар был настолько мощным, что у простого смертного мгновенно бы произошло обширное кровоизлияние. «Какая потрясающая, изысканная ирония… Легендарный Палач, главнокомандующий легионов, прячется в белом фартуке и работает простым рубщиком на убогой омской кухне. Жалкое, унизительное зрелище. Я выпотрошу твою оболочку, а потом доберусь до носителя Гримуара. И вы будете кричать. Очень долго».

Демон торжествовал. Ищейка наслаждалась своим превосходством, упиваясь властью и безнадежностью ситуации, в которую были загнаны беглецы.

Однако Безликий палач совершил классическую, фатальную ошибку самоуверенности. Хищник недооценил степень адаптации своей жертвы к суровым реалиям нового мира.

Лицо гиганта не дрогнуло. Ледяные, пустые глаза не выразили ни страха, ни гнева, ни отчаяния. Тысячелетний опыт научил воителя главной истине: слова врага – это лишь сотрясание воздуха или эфира. Имеют значение только действия.

Колосс медленно, с пугающей, гипнотической плавностью привел в движение замершую правую руку.

Тяжелый углеродистый секач обрушился вниз. Удар был нанесен с такой математической, ювелирной точностью и чудовищной силой, что толстая, прочнейшая берцовая кость мутанта была разрублена пополам с идеальным, сухим, оглушительным хрустом. Лезвие тесака намертво впилось в деревянную разделочную колоду, издав низкий, вибрирующий гул.

Этот звук разорвал ментальное давление демона, словно бумажный лист.

Мясник плавно выпрямился, возвышаясь над хрупкой фигуркой журналистки. Вопреки всем инструкциям шеф-повара, вопреки легенде о глухонемом таежном самородке и правилам телевизионного этикета, бывший полководец поднял взгляд на Ирэн.

Голос бессмертного прозвучал вслух. Густой, рокочущий баритон вибрировал сталью и многовековой усталостью существа, которому до смерти надоели пустые угрозы. На чистейшем, безупречном русском языке, безо всякой телепатии, гигант произнес единственную фразу:

– Интервью окончено.

Звук человеческого голоса из уст «немого» сотрудника подействовал на синеглазого демона хлестче физической пощечины. Ирэн вздрогнула, на секунду растеряв свою безупречную маскировку. Впервые с момента прорыва в этот мир Ищейка почувствовала легкий, едва уловимый укол сомнения. Дичь оказалась зубастой.

Снаружи послышалась возня, матерная брань споткнувшегося оператора и заискивающий голос Михалыча, умоляющего прессу вернуться в светлый зал.

Ветеран стоял неподвижно, продолжая сверлить гостью бездонным взглядом. Партия была разыграна. Пешки расставлены. Теперь оставалось лишь ждать, когда противник сделает свой следующий, фатальный ход.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Тяжелые, заляпанные мясным соком пластиковые шторы с влажным шлепком сомкнулись за спиной журналистки, наглухо отрезая ледяной воздух цокольного этажа.

Оказавшись в жарком, пропитанном запахами жареного лука и фритюра коридоре, Ирэн Гаджа мгновенно преобразилась. Пугающая, мертвая пустота в глазах телезвезды бесследно растворилась, уступив место профессиональному кокетству. На безупречном фарфоровом лице расцвела лучезарная, располагающая улыбка, достойная обложки глянцевого журнала. Ни один мускул не выдавал того первобытного, хтонического ужаса, которым всего секунду назад был наполнен замкнутый периметр холодильной камеры.

Кулинарный диктатор, нервно переминающийся с ноги на ногу возле плит, выдохнул с таким облегчением, словно только что избежал расстрела. Тучный оператор наконец-то распутал провода своей аппаратуры, а звукорежиссер стянул наушники, всем своим видом демонстрируя готовность сворачивать технику.

– Потрясающий материал, Михаил! – бархатным, звенящим голосом пропела Ищейка, изящно поправляя выбившуюся из укладки иссиня-черную прядь. – Ваш сотрудник действительно невероятно колоритен. Эта суровая, таежная немота, эта грация в работе с клинком… Зрители будут в абсолютном восторге. Мы собрали достаточно фактуры для прайм-тайма. Огромное спасибо за уделенное время!

Михалыч, расплывшись в глупой, потной улыбке, принялся сыпать комплиментами, предлагая прессе отведать фирменных стейков, но журналистка вежливо, сославшись на жесткий график монтажа, отклонила предложение. Ей не терпелось покинуть это пропахшее чесноком и страхом здание.

Выход на улицу сопровождался резким перепадом температур. Колючий сибирский мороз немедленно впился в тонкую кожу лица.

Древнее существо, управляющее этой хрупкой биологической оболочкой, с легким брезгливым недоумением отметило, как тело рефлекторно покрылось мурашками. Человеческий скафандр задрожал, требуя тепла и углеводов. Какая нелепая, смехотворная уязвимость! Пылающие пустоши Бездны выковывали из душ монолитную сталь, а местные создания зависели от куска теплой ткани и столбика термометра.

Служебный автомобиль телеканала, слегка помятый и грязный от дорожных реагентов, гостеприимно распахнул двери. Ирэн устроилась на заднем сиденье, грациозно закинув ногу на ногу и прислонив голову к холодному стеклу. Водитель врубил печку на максимальную мощность. Оператор на переднем сиденье оживленно затараторил о том, как удачно лег свет в горячем цехе, но безликий палач мгновенно отключил слуховые рецепторы сосуда, погружаясь в собственные мысли.

Внутри черепной коробки красавицы бушевал коктейль из ярости, уязвленного самолюбия и обжигающего, сладостного предвкушения.

Хищник мысленно, раз за разом, перематывал события последних минут, смакуя каждую секунду зрительного контакта с давним врагом.

Идеальный удар кухонным тесаком. Хруст толстой кости. И голос. Тот самый густой, рокочущий баритон, прозвучавший не в мыслях, а вслух.

Великий полководец не потерял хватку. Тысячелетний тактик, запертый в этом убогом измерении, лишенный привычной магии и вынужденный носить унизительный белый китель, сохранил свой ледяной стержень. Бродяга не дрогнул под телепатическим прессом. Бессмертный воин прекрасно знал о спрятанном под столом куске арматуры, точно рассчитал дистанцию и был готов в любую микросекунду превратить голову звездной журналистки в кровавое месиво.

– Интервью окончено, – едва слышно, одними губами прошептала Ирэн, глядя на проносящиеся мимо заснеженные омские панельки.

От звука этой фразы по нервным окончаниям демона прокатилась волна извращенного, садистского удовольствия. Дичь оказалась не просто зубастой. Жертва обладала стальной волей, что делало грядущую охоту невероятно притягательной. Рубить обезумевших от страха смертных было невообразимо скучно, но сломать дух Легендарного Стража… Это был деликатес, достойный истинного гурмана.

Ищейка прикрыла глаза, позволяя фантазии развернуться на полную мощность.

В темном, уютном кинотеатре собственного сознания древнее зло уже приступило к пыткам. Демон детально, с анатомической точностью визуализировал, как именно будет вскрывать оборону гиганта. Прямой контакт исключался – в ближнем бою мясник представлял колоссальную угрозу даже без своих знаменитых доспехов.

Нет, ломать эту скалу требовалось иначе.

Тварь представляла, как задействует весь административный ресурс своего нового социального статуса. Как натравит на ресторан санитарные службы, налоговую полицию, ОМОН и миграционный контроль. Как лишит беглецов крыши над головой, источника дохода и спасительной анонимности.

А когда измотанный, загнанный в угол колосс наконец-то оступится, наступит время истинного искусства. Синеглазый палач мысленно рисовал картину: исполин прикован к бетонному полу заброшенного заводского цеха стальными тросами, которые сам же так заботливо подготавливал. Могучие мышцы рвутся в тщетных попытках разорвать путы.

Невидимые, сотканные из чистого эфира когти начнут методично, миллиметр за миллиметром, снимать кожу с широкой спины бывшего главнокомандующего. Медленно. С наслаждением. Изолируя болевые рецепторы так, чтобы человеческая оболочка не отключилась от шока, а продолжала впитывать каждую каплю агонии. Ищейка заставит этого высокомерного гордеца умолять о небытии.

А су-шеф? Та самая девчонка, в чьей слабой ауре трусливо прятался Гримуар?

На лице Ирэн появилась мечтательная, полубезумная улыбка, заставившая случайного пешехода за окном судорожно перекреститься. Смертная повариха будет сидеть рядом. Девушку заставят смотреть, как ее несокрушимый защитник превращается в вопящий кусок кровоточащего мяса. Бытовой страх, который девчонка якобы утратила в Бездне, вернется стократным эхом, разорвав ее хрупкую психику на лоскуты.

И только тогда, когда рассудок носительницы окончательно рухнет, Книга Судеб сама выпадет в заботливые ладони высшего хищника.

Служебный автомобиль плавно затормозил на светофоре возле торгового центра. Снег усилился, заметая следы и превращая улицы в белую, непроглядную кашу.

– Завтра в эфир пускаем черновой монтаж, – неожиданно звонко, разрушая тишину салона, скомандовала журналистка. Обернувшийся оператор поспешно закивал. – Делаем акцент на таинственности. Пусть весь город узнает про нашего немого героя. Пусть каждый горожанин вглядывается в его лицо на экране.

Внутренний зверь торжествующе зарычал. Если нельзя ударить мечом, значит, оружием станет публичность. Толпа смертных, ослепленная телевизионной картинкой, сама загонит дичь в заботливо расставленный капкан. Эфир был готов принять свою самую кровавую жертву, а рейтинги обещали пробить телевизионный потолок вместе со здравым смыслом.