Текст книги "Призови меня с собой (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 29 страниц)

Глава 31

Лезвие кухонного секача, разрубившее толстую кость мутанта, все еще мелко вибрировало, глубоко застряв в деревянной колоде. Тяжелая, звенящая тишина промерзшего цокольного этажа давила на барабанные перепонки.

После брошенной фразы «Интервью окончено» лицо журналистки даже не дрогнуло. Ни единый мускул на фарфоровой, безупречной маске Ирэн Гаджи не выдал бушующей внутри первобытной ярости высшего хищника, чье эго только что размазали по кафелю. Телевизионная дива продемонстрировала поистине феноменальный уровень контроля, недоступный обычным смертным.

Красавица грациозно, словно на светском приеме, склонила голову. На идеальных губах расцвела располагающая, профессиональная улыбка, предназначенная исключительно для объектива работающей видеокамеры.

– Суровое сибирское гостеприимство во всей красе! – мелодично, с нотками искреннего восхищения пропела телезвезда. – Настоящий таежный характер! Огромное спасибо за уделенное время, мы не смеем больше отвлекать мастера от создания кулинарных шедевров.

Журналистка сделала плавный, почти танцевальный шаг назад и властным жестом скомандовала тучному оператору: «Снято».

Однако за мгновение до того, как развернуться и покинуть помещение, Ищейка бросила на стоящего за столом исполина короткий, пронзительный взгляд. Острые шпильки дорогих туфель агрессивно щелкнули по плитке, а внутри черепной коробки тысячелетнего убийцы раздался ледяной, скрежещущий телепатический шепот, обжигающий мозг почище жидкого азота.

«В Бездне ты был богом плоти, Бродяга. Несокрушимым генералом», – шипел голос древнего демона. «А здесь ты никто. Обычный нелегал без прав и документов. Кусок пушечного мяса. Мне даже не придется марать руки. Я раздавлю тебя скучными законами этого мира. Жди гостей, Страж».

Тяжелые пластиковые шторы с влажным шлепком сомкнулись, отрезая холодный цех от суеты основного коридора. Съемочная группа спешно удалилась, сопровождаемая заискивающим лепетом перепуганного шеф-повара.

В ту же секунду пластиковые жалюзи раздвинулись вновь. Внутрь влетела бледная Ада. Су-шеф тяжело дышала, пальцы судорожно сжимали рукоять метеоритной сковородки, прихваченной с кассы. Повариха диким взглядом окинула пустое помещение, ожидая увидеть лужи крови и оторванные конечности, но обнаружила лишь невозмутимого напарника.

Великий тактик спокойно, методичными движениями протирал широкое лезвие секача от белой костной пыли куском чистой ветоши.

– Витя! Что случилось⁈ Где эта тварь⁈ – отчаянным шепотом воскликнула хозяйка квартиры, нервно оглядываясь на дверь. – Кеша там в рюкзаке чуть не рассыпался, у него аура мигала, как сломанный светофор!

Бывший полководец неторопливо положил отполированный инструмент на стол. Стальные глаза гиганта задумчиво скользнули по заиндевевшим стенам морозильной камеры. Затем взгляд сместился на рюкзак, висящий за спиной напарницы.

– Она усвоила местные законы, Кеша, – спокойно, без лишнего пафоса произнес воитель. – В открытую не пойдет. Слишком дорожит новой оболочкой, да и привлекать внимание местной стражи ей не с руки. Прямой атаки не будет. Готовьтесь к долгой осаде, нас решили брать измором.

Вечер того же дня опустился на спальный район густыми, промозглыми сумерками. В тесной хрущевке царила напряженная атмосфера ожидания неминуемой катастрофы.

Обитатели квартиры сгрудились перед стареньким пузатым телевизором. Ада нервно грызла ногти, сидя на краю скрипучего дивана. Бродяга замер каменным изваянием у окна, скрестив руки на широкой груди. Архилич Кел-Моран, временно извлеченный из недр холодильника, покоился на журнальном столике, уставившись пустыми глазницами в мерцающий кинескоп.

Заиграла тревожная, бьющая по нервам музыкальная заставка программы криминальных расследований.

Вместо обещанной шеф-повару слащавой оды омской гастрономии, зрителей ждал настоящий медийный триллер. Репортаж оказался смонтирован с пугающей, дьявольской гениальностью. Ищейка использовала свой эфирный час как оружие массового поражения.

В кадре появилась Ирэн Гаджа. Девушка стояла на фоне темной подворотни, освещенной лишь светом автомобильных фар. Тревожная камера выхватила крупным планом ржавые мусорные баки на заднем дворе ресторана «Два Гуся». Объектив безжалостно сфокусировался на бурых, подозрительных пятнах, оставшихся на снегу после недавней бойни с теневыми мутантами.

– Дорогие телезрители, мы привыкли доверять красивым вывескам, – проникновенно, с нотками профессиональной гражданской скорби вещала журналистка. – Но задумывались ли вы, какая угроза скрывается за закрытыми дверями кухни, где готовят тот самый деликатес, покоривший город?

Картинка сменилась. На экране замелькали кадры, снятые скрытой камерой. Зрителям продемонстрировали мрачный цокольный этаж. И огромную, пугающую фигуру мясника в заляпанном темными пятнами фартуке, заносящего тяжелый тесак над костью. Ракурс был выбран так, чтобы исполин выглядел максимально зловеще – эдакий маньяк из дешевых ужастиков.

– Вопиющая антисанитария. Подозрительные пятна крови на заднем дворе, происхождение которых руководство отказывается объяснять, – продолжал чеканить голос ведущей. – И главный секрет успеха – подозрительный немой мигрант с огромным ножом, работающий с мясом неизвестного происхождения! Мы задаем прямой вопрос: чем именно нас кормят⁈

В финале сюжета телезвезда посмотрела прямо в объектив, и в синих глазах блеснул торжествующий лед.

– Наша редакция призывает Роспотребнадзор, миграционную службу и полицию немедленно обратить внимание на эту угрозу здоровью омичей и закрыть заведение! Берегите себя.

Экран погас, уступив место титрам.

В гостиной повисла гробовая тишина. Девушка-повар закрыла лицо руками, тихо застонав. Карьера, стабильный заработок и прикрытие рухнули в одну секунду.

Внезапно тишину разорвал восхищенный, булькающий звук.

– Потрясающе! Просто великолепно! – экстатически проклацал зубами Архилич, подпрыгивая на столешнице. Зеленая аура некроманта заискрилась от искреннего восторга. – Это же классическое заклинание социального паралича! Бескровное проклятие массового поражения. Ищейка гениальна! Ни грамма маны, а эффект как от чумы. Натравить на нас целую армию государственных инквизиторов чужими руками – высший пилотаж! Учитесь, как работают настоящие мастера!

– Кеша, я сейчас из тебя пепельницу сделаю, – процедила хозяйка квартиры, нервно меряя шагами комнату. – Завтра утром у нас будет весь карательный аппарат города. Если проверяющие найдут в морозилке куски гигантских гиен, нас отправят в секретную лабораторию на опыты! Нужно срочно бежать на работу и всё выбрасывать!

Бывший генерал темных сил, до этого хранивший суровое молчание, покачал головой.

– Глупо разбрасываться качественным белковым провиантом, – веско, с интонациями опытного интенданта возразил гигант. Ветеран уже достаточно освоился в земных реалиях, чтобы мыслить категориями продуктовой безопасности. – В условиях грядущей блокады мясо нам пригодится. Мы не станем уничтожать улики. Просто изменим их форму. Завтрашнее утро потребует немного кулинарной магии.

Раннее утро следующего дня встретило персонал «Двух Гусей» атмосферой тотальной катастрофы.

На горячей кухне царил хаос, сравнимый с падением Рима. Шеф-повар Михалыч, бледный как полотно, сидел на перевернутом пластиковом ящике. Кулинарный диктатор трясущимися руками капал экстракт валерианы прямо в кружку, бормоча проклятия в адрес вероломной прессы. Поварята исступленно оттирали несуществующую грязь с плинтусов, ожидая прибытия карательных комиссий.

Ада находилась на грани нервного срыва. Девушка прекрасно понимала: обычная пыль – это ничто по сравнению со светящейся демонической плотью мутантов в дальней морозилке.

Однако Ветеран Бездны действовал с расчетливой, абсолютно земной прагматичностью.

Спустившись в холодный цех задолго до начала смены, тактик извлек из тайника все запасы инфернальной вырезки. Мясник включил промышленную электромясорубку, гудящую как взлетающий реактивный самолет.

В жерло агрегата полетели килограммы рубиновой плоти. Чтобы скрыть специфический цвет, текстуру и остаточное свечение маны, требовалась радикальная маскировка.

В ход пошла тяжелая кулинарная артиллерия. Гигант безжалостно смешивал демонический фарш с тоннами дешевого омского майонеза, вываливая его из десятилитровых пластиковых ведер. Следом отправлялись килограммы тертого ядреного чеснока, глутамат натрия и лошадиные дозы острых специй.

Спустя час изнурительной работы иномирная органика была надежно ассимилирована. На столах возвышались лотки с серо-бурой, резко пахнущей специями субстанцией. Идентифицировать в этом месиве остатки хтонических хищников не смог бы ни один эксперт. Заготовка получила кодовое название «Фирменный фарш».

Гром грянул ровно в десять утра.

Входные двери ресторана распахнулись с бескомпромиссным лязгом. На пороге возникла комиссия – трое суровых чиновников с пухлыми портфелями-дипломатами.

Авангард проверяющих возглавлял грузный, потеющий инспектор в старомодных роговых очках. Мужчина тяжело дышал, сжимая толстую папку, набитую предписаниями.

Именно в тот момент, когда ботинок проверяющего коснулся кафеля, из шкафчика в раздевалке донесся мысленный набат.

Архилич Кеша, оставленный дежурить в качестве радара, ударил в телепатический колокол.

«ТРЕВОГА!» – мысленно завопил некромант, транслируя сообщение прямо в мозг Ветерану. «АУРА! Инспектор в очках! От него фонит могильным холодом! Это фантомная атака!»

Стоящая за линией раздачи Ада побледнела. Ищейка использовала свой излюбленный трюк. Высший демон не стала подставлять идеальную оболочку журналистки под удар. Палач временно подселил часть своей тени в слабовольного чиновника, превратив того в послушную марионетку, чтобы лично контролировать захват дичи чужими руками.

Грузный проверяющий, тяжело дыша и вытирая платочком лысину, немедленно приступил к издевательскому шмону.

Одержимый бюрократ действовал с маниакальной дотошностью. Марионетка водила пальцем по верхним полкам, придиралась к датам на маркировках, требовала сертификаты. Михалыч следовал за инспектором бледной тенью, беспрерывно глотая сердечные капли.

Наконец, маршрут инспекции привел проверяющего к застекленному цокольному этажу.

Толстяк в очках переступил порог Обители Холода. Оставив сопровождающих коллег снаружи, чиновник приблизился к рабочему столу, за которым возвышался гигант в черном фартуке.

Оказавшись вне зоны видимости камер, лицо инспектора неуловимо изменилось. Мышцы обрюзгшего лица натянулись, образуя хищную, совершенно не человеческую ухмылку. За стеклами очков на долю секунды мелькнули вертикальные зрачки.

Чиновник шагнул вплотную к исполину. Встав на цыпочки, проверяющий приблизил губы к уху мясника.

– Выбор невелик, Страж, – прошептал одержимый инспектор скрипучим, вибрирующим потусторонним эхом голосом. – Принеси Гримуар сегодня ночью на центральную аллею городского парка, или через час к зданию подъедет полиция. Бюрократия пережует вас, Бродяга, и выплюнет. И самое смешное – ты ничего не сможешь мне сделать, не нарушив закон этого мира. Шах и мат.

Лицо Ветерана, выслушавшего наглый ультиматум, осталось непроницаемым каменным монолитом. Ни тени страха, ни единой эмоции. Великий тактик даже не попытался выйти из образа бесправного, запуганного обстоятельствами мигранта. Гигант покорно опустил голову и часто закивал, виртуозно изображая крайнюю степень смирения и отчаяния.

Мясник воровато оглянулся на пластиковые шторы, словно убеждаясь, что их никто не подслушивает. Затем пришелец сделал универсальный, понятный в любом из обитаемых миров жест: потер большой палец об указательный, имитируя шелест крупных купюр. Следом воитель выразительно кивнул в сторону тяжелой металлической двери промышленной морозильной камеры и манящим взмахом ладони позвал собеседника за собой.

Одержимый проверяющий презрительно, криво усмехнулся. Уверенная в своей абсолютной неприкосновенности – как демонической, так и юридической – марионетка Ищейки вальяжно проследовала за немым работником ножа и топора. Чиновник предвкушал солидный куш и абсолютное, сладкое унижение давнего врага.

Просторная промышленная камера встретила визитеров пробирающей до костей температурой в минус двадцать градусов и длинными рядами подвешенных на стальных крюках говяжьих полутуш.

Стоило тучному бюрократу переступить порог, как колосс бесшумно шагнул следом. Толстая, обитая резиной дверь с глухим, бескомпромиссным лязгом захлопнулась, наглухо отсекая пространство от внешнего мира, посторонних ушей и объективов видеокамер. Рука Бродяги невозмутимо опустилась на панель управления, до упора вдавив красную кнопку внутренней блокировки замка.

Ловушка захлопнулась.

Инспектор обернулся, ничуть не смутившись лязгом засова. Одержимый бюрократ гаденько, скрипуче рассмеялся, поправляя съехавшие на переносицу роговые очки. Морозный пар вырывался изо рта марионетки при каждом слове.

– Решил поиграть в прятки, Страж? – голос твари резонировал, многократно отражаясь от мерзлого мяса. – Или думаешь меня здесь прикончить, спрятавшись от видеофиксации? Давай! Убей государственного служащего при исполнении. Местная стража мгновенно закроет тебя в железную клетку, где я не спеша, по капле выпью твою жалкую, бессмертную душу. Ты сам загоняешь себя в угол!

Ответом послужило действие. Никаких пафосных проклятий, никакой пульсирующей магии Бездны или размашистых ударов валирийской сталью.

Бывший главнокомандующий нанес один-единственный, чудовищный по своей скорости и точности тычок пудовым кулаком прямо в солнечное сплетение зарвавшегося проверяющего. Это была чистая, концентрированная кинетика. Беспощадная, грубая анатомическая травма, рассчитанная с математической погрешностью до миллиметра.

Грузное тело смертного мгновенно сложилось пополам, словно брошенная ребенком тряпичная кукла. Инспектор судорожно распахнул рот, пытаясь глотнуть ледяной воздух, но парализованная ударом диафрагма категорически отказалась работать.

Ищейка, запертая внутри человеческой оболочки, истошно взвыла от внезапной, первобытной физической боли. Высшие демоны, привыкшие оперировать тонкими эфирными потоками, оказались совершенно не готовы к банальному, жесточайшему удару по нервным узлам нетренированного биологического сосуда.

Ветеран брезгливо ухватил задыхающегося чиновника за воротник казенной рубашки, без малейших усилий приподнимая тучное тело над покрытым инеем полом. Ноги проверяющего беспомощно заболтались в воздухе, сбивая лед с полок.

– Ты отвратительно изучила этот мир, демон, – ледяным, лишенным всякого сочувствия тоном произнес убийца, глядя в закатившиеся глаза марионетки. – Твоя кукла не умрет. У нее просто случится тяжелейший болевой шок и микроинфаркт на фоне резкого перепада температур. Слабые сосуды смертного не выдержали стресса и сибирского холода. Бывает.

Тактик слегка встряхнул синеющего бюрократа, закрепляя усвоенный материал.

– А в официальном полицейском протоколе напишут скучную, совершенно земную фразу: «Несчастный случай на производстве. Инспектору стало плохо при плановом осмотре морозильника», – безжалостно, чеканя каждое слово, констатировал Бродяга. – Местная бюрократия прекрасно работает в обе стороны, если уметь ее готовить.

С этими словами мясник с размаху, но филигранно дозируя силу, приложил чиновника затылком о ближайшую мерзлую говяжью тушу.

Глухой, неприятный стук поставил окончательную точку в переговорах. Сосуд мгновенно потерял сознание, безвольно обмякнув в стальной хватке гиганта. Тень Ищейки, не выдержав болевого разрыва и тотальной потери контроля над носителем, с пронзительным, змеиным шипением испарилась из тела, бесследно растворившись в морозном воздухе.

В это же самое время, в нескольких километрах от заснеженного спального района, в гримерке региональной телевизионной студии развернулась невидимая драма.

Ирэн Гаджа, сидя перед зеркалом в окружении ярких, слепящих софитов, методично поправляла петличку микрофона перед грядущим вечерним эфиром. Внезапно девушка с жутким, булькающим хрипом схватилась за грудь.

Пальцы с идеальным маникюром судорожно скомкали дорогую шелковую блузку. Журналистка тяжело осела на крутящемся стуле, жадно, со свистом хватая ртом воздух. Телепатическая связь с марионеткой оборвалась не плавно, а через сокрушительную, невыносимую кинетическую отдачу, ударившую прямиком по нервной системе основного сосуда.

Тяжелая, почти черная капля крови сорвалась с точеного носа красавицы, с тихим стуком упав на столик и навсегда испортив безупречный макияж.

Синеглазый демон медленно, заметно дрожащей рукой взял влажную салфетку и стер алую кляксу. Глаза телезвезды сузились, превратившись в две ледяные, пылающие концентрированной, абсолютной ненавистью щели.

Простой, примитивный бюрократический террор на Бродягу не сработал. Тысячелетний Страж слишком быстро адаптировался к местным реалиям и начал виртуозно, с циничной расчетливостью использовать законы человеческого общества против самой Ищейки.

Монстр глубоко, прерывисто вздохнул, стабилизируя работу поврежденного биологического скафандра. Если не сработали официальные государственные механизмы, значит, настала пора спускать с цепи механизмы теневые. Демону требовались те, кто плевать хотел на полицейские протоколы и несчастные случаи на производстве.

Журналистка достала из сумочки смартфон. Тонкие пальцы уверенно пробежались по сенсорному экрану, безошибочно набирая номер, добытый накануне из закрытых полицейских баз.

На другом конце провода абонент долго не брал трубку. Наконец, раздался щелчок, и сонный, подозрительный голос ответил.

– Алло, Павел? Или в ваших кругах предпочитают обращение «Кабан»? – бархатным, вкрадчивым голосом произнесла Ирэн, не отрывая взгляда от своего бледного отражения в зеркале. – Не удивляйтесь, что я звоню вам прямо в палату закрытого психиатрического отделения. Журналисты умеют добывать нужные контакты.

Криминальный авторитет, еще не до конца отошедший от лошадиной дозы галоперидола, напряженно засопел в трубку, судорожно переваривая свалившуюся на него информацию.

– Я прекрасно знаю, кто именно скормил вам тот кошмар и кто стоит за вашим досадным позором в ресторане «Два Гуся», – холодно и безжалостно продолжила Ищейка, мастерски играя на уязвленном самолюбии бандита. – И я знаю, как сильно вы жаждете смыть это пятно со своей репутации.

В трубке повисло тяжелое молчание, прерываемое лишь сиплым дыханием пациента.

– Завтра утром двери вашей палаты случайно окажутся открыты, – пообещала телезвезда. – Я дам вам ресурсы, надежные связи и полную, абсолютную информационную поддержку. Мы сотрем этого мясника в порошок, не оставив даже мокрого места. Собирайте своих людей, Кабан. Охота только начинается.

Глава 32
Бюрократическая алхимия, сломанная игла и укрощение железного голема ВАЗ-2107

Утро после оглушительного провала санитарной инспекции встретило кухню ресторана «Два Гуся» гнетущей, почти осязаемой тишиной. Запах хлорки, которым перепуганные поварята пытались смыть несуществующую скверну, смешивался с ароматом крепкого растворимого кофе и липким, удушливым страхом.

Ада нервно мерила шагами тесное пространство между разделочными столами, то и дело выглядывая в узкое окно, выходящее на задний двор.

– Нас закроют, – монотонно, с фатализмом опытного смертника повторяла су-шеф, сжимая в кармане фартука пластиковый стаканчик с остывшим чаем. – Это конец, Витя. Ищейка не простит сломанного инспектора. Она натравит на нас миграционную службу, налоговую, прокуратуру и спецназ. А что у тебя есть для предъявления страже? Чек на спортивный костюм с оптового рынка и молчаливое таежное величие? Тебя упакуют в спецприемник до выяснения личности, а там эта тварь доберется до твоей беззащитной туши без лишних свидетелей!

Крид, стоявший у колоды, невозмутимо точил обвалочный тесак. Стальные глаза гиганта оставались спокойными, словно замерзшее озеро в предгорьях Хельхейма.

– Стража смертных не обладает достаточной пробивной мощью, чтобы удержать меня в железной клетке, – ровным, густым баритоном отозвался бессмертный. – Но бессмысленное насилие против местных блюстителей порядка демаскирует наше логово. Это нарушит баланс.

Дверь подсобного помещения внезапно приоткрылась. Из темноты высунулась круглая, блестящая от пота голова шеф-повара. Михалыч воровато оглядел пустой коридор, зашипел, словно пробитая паровая труба, и яростным жестом поманил напарников к себе.

– Быстро сюда! Оба! – прохрипел кулинарный владыка, втаскивая подчиненных в кладовую с мешками муки и наглухо защелкивая шпингалет.

Обстановка в подсобке напоминала заседание штаба партизанского подполья. Михалыч тяжело дышал, прижимая к объемному животу потрепанную, засаленную записную книжку в кожаном переплете – реликт лихих девяностых, переживший бандитские стрелки, дефолты и три смены власти.

– Слушайте сюда, партизаны таежные, – зашептал шеф, нервно оглядываясь на мешки с сахаром. – Я всю ночь не спал. Телевизионная змея подняла такую волну, что ко мне уже участковый заглядывал с вопросами. Если Витю загребут – ресторану крышка. Мясо пропадет, меня по этапу пустят за левые поставки, а депутаты наши без чудо-шашлыка с ума сойдут и весь бизнес отнимут. Я поднял старые связи. Но в этих кабинетах сидят люди тертые, закаленные советским дефицитом. С пустыми руками туда соваться – верная смерть.

Толстяк выразительно постучал пухлым пальцем по страницам блокнота.

– Денег на взятки высшего эшелона у нас сейчас нет, всю кассу на штрафы отложили. Поэтому пойдете по бартеру. Витя, готовь свою секретную дичь. Будем ковать тебе настоящий, железобетонный российский аусвайс!

Кухня заведения мгновенно преобразилась в лабораторию по созданию абсолютного дипломатического оружия. Бессмертный воин и земная повариха подошли к процессу с максимальной алхимической строгостью.

Опыт предыдущих дней наглядно доказал: сырая кровь мутантов Бездны сводит людей с ума, вызывая лавкрафтианские кошмары, однако термически обработанная плоть работала совершенно иначе. При правильной, бережной прожарке с чесноком, луковым соком и щепоткой микроскопической маны мясо порождало мощнейший выброс эндорфинов. Продукт вызывал у смертных кристальную эйфорию, снимал хроническую усталость и делал любого бюрократа мягким и покладистым, как растаявшее сливочное масло.

В течение двух часов на плите и в духовых шкафах творилась магия гастрономического подкупа.

Крид лично контролировал температурный режим, орудуя щипцами с точностью боевого хирурга. На свет появились аккуратные, упакованные в крафтовую бумагу «пакеты безусловной лояльности». В первый контейнер легли пышные, сочащиеся прозрачным соком мясные пироги с румяной корочкой. Во второй отправился сложенный слоями шашлык в тройном слое пищевой фольги, сохраняющей тепло.

Венчала эту коллекцию стратегических взяток исполинская, тяжелая как булава «Царь-шаурма», плотно завернутая в хрустящий лаваш и источающая умопомрачительный аромат жареных трав и чесночного соуса.

Загрузив трофеи в объемистую термосумку, Виктор закинул ремень на плечо. Бессмертный ощущал себя мрачным верховным жрецом древнего культа, несущим священные дары капризным, жестоким духам чуждого пантеона.

Первым бастионом на пути к легализации стал местный филиал МФЦ – храм многостраничных формуляров и электронных очередей.

Зал встретил ходоков гулом сотен уставших голосов, писком талончиков и запахом казенного линолеума. В самом конце длинного ряда перегородок возвышалось Окошко №4.

Там, словно на неприступной гранитной скале, восседала начальница смены Зинаида Петровна. Женщина неопределенного возраста обладала монументальной прической-гнездом из выжженных перекисью волос и тяжелым, свинцовым взглядом, способным на лету сбивать вражеские стрелы. Ее ментальная броня, выкованная за сорок лет непрерывного отказа гражданам в приеме неполных пакетов документов, превосходила защиту паладинов Ордена Света.

– Паспорт сгорел при пожаре в глухой таежной заимке? – скрипучим, металлическим голосом переспросила чиновница, даже не поднимая глаз от экрана старого монитора. – Свидетели происшествия – медведи и сосны? Мужчина, вы надо мной издеваетесь? Где справка из МЧС? Где выписка из похозяйственной книги Красноярского края? Нет документов – нет приема. Отойдите от окошка, не задерживайте очередь! Следующий!

Ада, стоявшая за широкой спиной напарника, сделала плавный шаг вперед. Девушка действовала без суеты, как опытный сапер.

– Зинаида Петровна, мы понимаем всю сложность регламента, – мягко, с искренним сочувствием произнесла су-шеф, выставляя на край стойки еще дымящийся контейнер. – Мы от Михаила Ивановича из «Двух Гусей». Специальная дегустация для самых ценных и перегруженных сотрудников администрации. Чистейший таежный белок, восстанавливает нервные клетки. Угощайтесь, пожалуйста. Вы же с восьми утра на ногах.

Служительница культа печатей подозрительно прищурилась, но ноздри женщины предательски дрогнули. Божественный, сводящий с ума аромат жареного мяса и печеного теста мгновенно пробил брешь в ее эмоциональной обороне.

Тяжелая рука с облупленным лаком на ногтях машинально потянулась к вилке. Кусочек рубинового стейка исчез во рту жрицы формуляров.

Произошло мгновенное чудо. Лицо чиновницы дрогнуло, разглаживая глубокие морщины на лбу. В глазах цвета балтийской серости вспыхнул теплый, живой огонек. Зинаида Петровна замерла с приоткрытым ртом, явственно слыша в шуме кондиционера ангельское пение и ощущая, как тяжесть сорока лет государственной службы легким пухом осыпается с ее плеч. Кровь забурлила от невиданного прилива сил.

– Боже мой… – благоговейно прошептала женщина, проглатывая кусок. Взгляд чиновницы упал на стоящего перед ней двухметрового великана. Теперь гигант казался ей не подозрительным бродягой, а скромным героем труда, незаслуженно обиженным судьбой.

Руки начальницы смены включились в работу с пулеметной скоростью. Пальцы запорхали по клавиатуре, синяя гербовая печать замелькала над бланками, издавая гулкие, победоносные шлепки.

Спустя ровно двадцать пять минут Виктор держал в руках временное удостоверение личности с четкой фотографией, официальную регистрацию по адресу Ады, а также новенькие, пахнущие типографской краской СНИЛС и ИНН. В графе «ФИО» строгими черными буквами значилось: Кридов Виктор Иванович. Первый рубеж пал без единого выстрела.

Следующим кругом бюрократического чистилища стала районная поликлиника. Для легальной работы с продуктами питания требовалась санитарная книжка, а значит – неизбежный визит в процедурный кабинет.

Белоснежный кафель, запах спирта и хлорамина встретили гостей прохладой. За столом сидела пожилая, бесконечно уставшая медсестра в сползающей марлевой повязке.

– Рукав закатайте, кулаком поработайте, – механически скомандовала женщина, готовя металлический лоток с инструментами.

Крид молча сел на хлипкий стул, который жалобно затрещал под весом воителя, и положил огромную, покрытую застарелыми боевыми отметинами ладонь на клеенчатую подушку.

Медсестра взяла стандартный стальной скарификатор – маленькое одноразовое копье для забора капиллярной крови. Прицелившись в безымянный палец гиганта, женщина с привычной силой надавила на лезвие.

Раздался сухой, звонкий металлический хруст.

Медицинская сталь встретилась с кожей, закаленной в пламени преисподней и сотни лет укрепляемой регенеративными заклинаниями. Тонкое лезвие скарификатора просто согнулось пополам, жалобно сплющившись о подушечку пальца, словно фольга от шоколадки.

Медсестра замерла. Женщина медленно сняла очки в роговой оправе, протерла стекла подолом белого халата, нацепила обратно и уставилась на изуродованный инструмент.

– Это что еще за мозоли у вас такие, гражданин? – подозрительно прищурилась медработница, потянувшись за вторым копьем. – Вы чем руки моете, бетоном?

Виктор сохранял абсолютное каменное хладнокровие. Пока ошарашенная женщина отвернулась к стеллажу за новой порцией расходников, бессмертный молниеносным, неуловимым движением извлек из рукава кончик своего личного обвалочного ножа. Только эта специально заточенная высокоуглеродистая сталь могла преодолеть барьер его плоти.

Короткий, выверенный укол – и на поверхности пальца выступила крошечная капля неестественно густой, темной, отливающей фиолетовым глянцем крови.

Медсестра набрала жидкость в капиллярную трубочку, но на лице женщины отразилось явное профессиональное замешательство: плотность и цвет субстанции категорически не укладывались в нормы Минздрава. Дело пахло отправкой биоматериала на углубленный анализ в секретный вирусологический центр.

Ада среагировала мгновенно.

Пока лаборантка разглядывала пробирку, девушка скользнула в кабинет главного врача поликлиники. На полированный стол эскулапа лег горячий сверток из фольги, в котором томились сочные куски шашлыка, источающие аромат целебных таежных трав.

Спустя пять минут главврач, жуя нежнейшее мясо и блаженно прикрыв глаза, лично вписал вердикт в медицинскую книжку Кридова Виктора Ивановича.

Штамп гласил: «Абсолютно здоров. К работе с пищевыми продуктами допущен. Пульс – 70 ударов в минуту».

Тот факт, что у бессмертного генерала пульс отсутствовал в принципе, никого больше не волновал. Алхимия гастрономической дипломатии продолжала уверенно проламывать фундамент земной бюрократии.

Финальным бастионом на пути к обретению земной легитимности стало облупленное серое здание МРЭО ГИБДД на окраине города.

Шеф Михалыч подошел к вопросу с размахом истинного стратега: если уж ковать мяснику новую личность, то с максимальной пользой для ресторанного бизнеса. Заведению требовался не просто рубщик, а автономный добытчик, способный лично крутить баранку служебного фургона и привозить туши прямо к служебному входу.

Кабинет начальника экзаменационного отдела встретил гостей запахом дешевого табака, растворимого цикория и скрипом потертого дерматинового кресла.

За массивным столом, заваленным рапортами и экзаменационными карточками, восседал суровый майор в расстегнутом кителе. На широком лице офицера застыло выражение глубочайшей экзистенциальной скорби пополам с профессиональной подозрительностью.

– Никаких экстернов, граждане, – отрезал майор, даже не взглянув на протянутое ходатайство. – Экзамен фиксируется шестнадцатью видеокамерами с прямой трансляцией на сервер главного управления. Компьютерная система неподкупна. Теория – двадцать вопросов по правилам дорожного движения. Допустите две ошибки – пойдете на пересдачу через месяц.