Текст книги "Призови меня с собой (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц)

Густой, забористый аромат привокзальной шаурмы, щедро сдобренной ядреным чесночным соусом и маринованным луком, ударил Петровичу прямо в ноздри. Участковый поморщился, рефлекторно отгоняя запах ладонью, но табельное оружие в кобуру так и не вернул. Ветеран же продолжал стоять смирно, вытянувшись в струну и соблюдая идеальную выправку перед лицом власти.

В тесной, пропахшей мокрым снегом прихожей началось то, что в летописях Бездны назвали бы Столкновением Двух Непреодолимых Сил. Завязалась классическая, безжалостная ментальная дуэль.

Петрович применил свое коронное, отработанное десятилетиями тяжелой службы оружие – давящий, сверлящий «взгляд следака». Тот самый специфический профессиональный прищур, который безотказно ломал волю мелких хулиганов, заставлял рыдать дебоширов и мгновенно колоться подъездных воришек.

В ответ молчаливый пришелец расчехлил «Взгляд Бездны». Из-под густых, суровых бровей на майора посмотрели глаза существа, которое целую тысячу лет хладнокровно наблюдало, как гниют великие империи, обращаются в прах континенты и гаснут звезды. В этих зрачках плескалась первобытная, сводящая с ума ледяная пустота.

Но именно здесь, на потертом линолеуме омской хрущевки, впервые за долгие века магия Бродяги дала катастрофический сбой.

Броня из монолитного, настоянного на суровых российских ГОСТах абсолютного пофигизма Петровича оказалась непробиваемой. Экзистенциальный щит участкового не брала даже хтоническая жуть, транслируемая демоническим убийцей. Майор слишком долго работал с жалобами на шумных соседей, алкоголиков и закладчиков, чтобы его можно было испугать каким-то там космическим ужасом.

Они смотрели друг другу в глаза долгих, звенящих от напряжения тридцать секунд. Воздух в коридоре сгустился настолько, что его можно было резать кухонным ножом.

Наконец, Петрович моргнул. Но сделал это вовсе не потому, что сдался или сломался под гнетом древнего зла. У стража порядка просто банально зачесался нос от витающей в квартире пыли.

– Крепкий парень, – резюмировал инспектор, задумчиво потирая переносицу. – Нервы, конечно, ни к черту после твоей тайги, взгляд дерганый, не моргает вообще. Но сам по себе мужик крепкий.

Однако где-то на задворках подсознания участковому вдруг стало зябко и крайне неуютно. Возникло стойкое, иррациональное ощущение, словно он пришел с квитанцией выписывать штраф за неправильную парковку боевому танку, чье заряженное дуло сейчас смотрит ему прямо в лоб.

Градус напряжения уже был готов спасть, инцидент казался почти исчерпанным, как вдруг с кухни донеслось непоправимое.

Тишину разорвало гнусавое, замогильное завывание, исполняемое на безупречной, но мертвой латыни. Архилич Кел-Моран, которому стало невыносимо, до скрежета зубовного скучно сидеть за банкой майонеза в темном рефрижераторе, решил развлечься. От нечего делать скучающий костяной маг нащупал остатками сенсорной ауры забытую в морозилке суповую курицу и принялся с энтузиазмом ее воскрешать.

Звук запретного некромантского заклинания искажался через металлические стенки и закрытую дверцу старой «Бирюсы». В результате песнопение звучало так, словно кто-то с особым, извращенным цинизмом полощет горло толченым битым стеклом прямо под гулкими сводами католического собора.

Петрович замер с занесенной над протоколом шариковой ручкой. В глазах опытного полицейского мелькнуло искреннее недоумение, которое быстро начало сменяться профессиональной тревогой.

– Гражданка Никольская… – медленно, разделяя слова, произнес инспектор, и его рука снова скользнула к расстегнутой кобуре. – У вас там что… кто-то заперт?

В воздухе отчетливо запахло настоящей уголовщиной, статьей за незаконное лишение свободы и прибытием группы немедленного реагирования.

В этот момент Ада побила все известные человечеству олимпийские рекорды скорости.

– Это система «Умный дом»! – звонко, перекрывая латинские завывания, соврала хозяйка квартиры. – Китайская умная колонка, Петрович! Заказала на распродаже за копейки, а она глючит на нашем морозе! Свой язык включает, зараза!

Девушка коршуном подлетела к гудящему агрегату.

– Алиса, заткнись, кому говорят! – рявкнула спасительница и применила самый надежный, проверенный веками передовых китайских технологий древнерусский метод экзорцизма.

Она со всего маху, от души ударила ногой по нижней дверце.

Внутри рефрижератора раздался глухой металлический лязг. Потревоженная резкой вибрацией тяжелая кастрюля с борщом съехала по решетке и смачно приложилась чугунным дном прямо по костяному темени Архилича. Темный властелин сдавленно пискнул, поперхнулся витиеватым проклятием и обиженно, глубокомысленно замолчал. Курица так и осталась лежать в мерзлоте.

Старая «Бирюса» лишь утробно, виновато заурчала компрессором, делая вид, что она тут совершенно ни при чем.

Участковый тяжело, с искренним надрывом вздохнул. Разочарование в современной электронике смешалось в его душе с дикой, накопившейся за смену усталостью. Разбираться с говорящими холодильниками, сумасшедшими колонками, читающими католические мессы на латыни, и огромными немыми лесовиками с зарплатой майора полиции он категорически не собирался.

Петрович захлопнул помятую серую папку, спрятал ручку во внутренний карман бушлата и произнес самое страшное, разрушительное заклинание отечественной Бюрократии – проклятие, от которого не защищали никакие руны или обереги.

– Значит так. Чтобы завтра же с утра этот твой Маугли был в МФЦ. Сделаешь ему временную регистрацию по месту пребывания, как положено по закону. Если через три дня не принесешь мне бумажку с печатью – оформлю красавца в спецприемник для выяснения личности. Я предупредил.

Развернувшись на каблуках форменных ботинок, инспектор покинул нехорошую квартиру. Идя по облупленной лестнице, майор подсознательно, где-то на глубоком уровне животных инстинктов чувствовал, что только что непостижимым образом избежал очень странной, жестокой и необъяснимой смерти.

Как только тяжелые шаги стихли этажом ниже, Ада бросилась к двери. Лязгнули два мощных замка, лязгнула металлическая задвижка. Девушка обессиленно привалилась спиной к прохладному дерматину и медленно сползла по стене на корточки, закрыв лицо дрожащими руками. Адреналин отступал, оставляя после себя лишь сосущую пустоту и слабость в коленях.

Пришелец из Бездны подошел ближе. Гигант с искренним, глубоким уважением посмотрел на запертую дверь, затем перевел взгляд на тяжело дышащую, бледную спутницу.

– Это был поистине могущественный темный маг, – торжественно и абсолютно серьезно произнес мечник. – Высший энергетический вампир. Он пришел на нашу территорию, не обнажил оружия, ушел, не пролив ни капли крови, но одним своим присутствием забрал львиную долю твоей жизненной энергии. Нам несказанно повезло пережить эту встречу без потерь.

– Это называется стресс, Витя, – слабо огрызнулась хозяйка, с трудом поднимаясь на ноги. – И последствия тесного общения с госаппаратом.

Она прошла на кухню, достала из кармана куртки потертый красный кошелек и обреченно вытряхнула его содержимое на столешницу. На пластик упали три помятые сторублевые бумажки, юбилейная десятирублевая монета и пара пуговиц.

Ада долго, не моргая смотрела на этот жалкий остаток капитала. Затем подняла суровый, решительный взгляд на возвышающегося рядом бессмертного убийцу. Бухгалтерия Апокалипсиса не сошлась.

– Значит так, Витя. Бюджет закончился от слова совсем. Завтра мы идем в «Два Гуся». Я буду падать в ноги шефу Михалычу и умолять вернуть мне должность су-шефа, иначе мы начнем есть обои. А тебя мы устроим в мясной цех. Для начала – простым рубщиком.

Девушка прищурилась, оценивая гору мышц перед собой, и с легким сомнением уточнила:

– Разделывать туши же умеешь? Топор в руках держать приходилось?

Уголок губ тысячелетнего Бродяги, собственноручно расчленившего легионы свирепых врагов, монстров и химер на бесчисленных полях сражений, едва заметно дернулся в подобии жутковатой, но гордой усмешки.

– Я знаю анатомию, – тихо, но очень веско ответил великий воин, и в его голосе лязгнула сталь. – Каждую кость. Каждое сухожилие. Мясо будет отделено от плоти безупречно.

Омск медленно, но верно погружался в вечерние сумерки, готовясь к новой рабочей неделе. Город еще даже не подозревал, какой именно специалист по прикладной анатомии завтра заступит на смену в ресторанном дворике. Экзистенциальный кризис временно отступил перед лицом банального сибирского голода.

Глава 24
Первый слой кухонного Сумрака и стальное оригами вождя Михалыча

Утро началось с лязга воображаемых клинков и подготовки к суровой социальной битве. Ада стояла перед мутным зеркалом в прихожей и сосредоточенно застегивала белоснежную поварскую куртку. Движения девушки были скупыми и отточенными. Она не просто надевала униформу – она облачалась в мифриловую броню перед грядущим крестовым походом за выживание, где главным призом являлось официальное трудоустройство, а наказанием за провал – голодная смерть в промерзшей хрущевке.

Ветеран Бездны готовился к рейду с не меньшей серьезностью. Тысячелетний убийца облачился в свой парадный, хрустящий новизной спортивный костюм семидесятого размера, аккуратно заправил черную водолазку в штаны и обулся в тяжелые зимние берцы. Великий воитель мрачно осмотрел прихожую, молча водрузил на правое плечо замотанный в серый скотч советский ковер, скрывающий внутри реликтовый двуручник, и замер в ожидании приказа выступать.

Идиллию сборов нарушил глухой, настойчивый стук, донесшийся со стороны кухни.

Ада тяжело вздохнула, подошла к старенькой «Бирюсе» и рывком распахнула дверцу. На верхней полке, среди покрытых инеем банок с соленьями, возмущенно подпрыгивал череп Архилича. Зеленое пламя в его пустых глазницах пульсировало в такт глухим ударам челюсти о пластик.

– Невежественная смертная! – гнусаво возвестил Кел-Моран, стряхивая с блестящего темени кристаллики льда. – Вы не смеете оставлять меня в этом ледяном узилище! Я требую участия в экспедиции!

– Кеша, мы идем наниматься на работу в общепит, – устало потерла переносицу хозяйка квартиры. – Тебе там делать нечего. Санитарная книжка у тебя просрочена века эдак на три, а вместо флюорографии ты можешь предъявить только свое обаяние. Сиди и охраняй майонез.

– Глупцы! – взвыл древний маг, и в его голосе прорезались нотки неподдельной тревоги. – Магический фон за пределами вашей башни начал странно вибрировать! Пространство резонирует. Если Ищейка взяла след, вы слепы и глухи без моего сенсорного восприятия. Я ваш единственный радар!

Девушка на секунду задумалась, взвешивая риски. Перспектива встретить тварь из Бездны без раннего оповещения пугала гораздо сильнее, чем риск быть пойманной с говорящим черепом в сумке.

– Ладно, уговорил, – Ада стянула с вешалки старый, выцветший спортивный рюкзак. – Но у нас жесткий договор, Ваше Костяное Величество. Сидеть тихо. Заклинания не кастовать. Из рюкзака не отсвечивать. И самое главное – строго-настрого запрещаю материться на мертвой латыни при людях! Если нас спалят, я лично сварю из тебя бульон.

Череп был бесцеремонно запихнут в пропахшее старыми кедами нутро рюкзака. Молния сухо вжикнула, отрезая древнее зло от внешнего мира.

Путь до торгового центра занял около получаса. Омск встретил путников густой, колючей метелью, которая хлестала по щекам и забивалась под воротники. Сквозь белую пелену падающего снега наконец проступили очертания серого бетонного здания. Над служебным входом ресторана, раздражающе потрескивая, мигала неоновая вывеска «Два Гуся».

Гигант остановился в пяти шагах от крыльца. Снежинки таяли на его суровом, испещренном шрамами лице. Ветеран долго, с нарастающим подозрением изучал мерцающий логотип, изображающий двух переплетенных шеями птиц на фоне скрещенных вилок.

– Двуглавая птица-химера, – философски, с нотками мрачного уважения изрек мечник, не отрывая взгляда от неона. – Классический геральдический символ Пожирательницы Душ из нижних миров. Местные культисты приносят ей кровавые жертвы в обмен на покровительство?

Ада, отряхивая снег с пуховика, невесело усмехнулась.

– Почти угадал, Витя. Только единственная тварь, которая пьет здесь кровь – это наш шеф-повар Михалыч. А в качестве кровавых жертв на алтарь этого заведения регулярно приносят исключительно нервную систему и личную жизнь младшего персонала.

Бродяга глубокомысленно кивнул. Иерархия страха этого мира казалась ему невероятно логичной, стройной и по-своему прекрасной. Сюзерен пожирает волю вассалов – классика управления империями.

Возле ржавых мусорных баков у черного входа, спасаясь от пронизывающего ветра, курили двое поварят. На них были надеты тонкие, заляпанные соусами и жиром кители. Юноши жадно затягивались дешевыми сигаретами. Под их глазами залегли глубокие, почти черные тени, а взгляды выражали ту самую высшую степень экзистенциального безразличия, которая свойственна лишь существам, отработавшим три смены подряд без права на сон.

Ветеран безошибочно узнал этот стеклянный, пустой взгляд.

Точно так же смотрела обреченная на верную смерть гоблинская пехота перед безнадежным штурмом Цитадели Черепов. В груди тысячелетнего полководца внезапно шевельнулось теплое, забытое чувство подлинного воинского братства. Эти измученные юнцы были настоящими солдатами, стоящими насмерть в окопах чужой войны.

Поварята, в свою очередь, сквозь сизую пелену дыма увидели надвигающуюся прямо из метели двухметровую скалу. Незнакомец в черном спортивном костюме, с лицом профессионального киллера и замотанным в ковер трупом на плече, шагал к ним с неотвратимостью ледника.

Юнцы синхронно, не сговариваясь, поперхнулись дымом, закашлялись и постарались максимально незаметно слиться с облупленной кирпичной стеной, молясь всем известным кулинарным богам, чтобы этот Терминатор прошел мимо.

Ада решительно потянула на себя тяжелую железную дверь служебного входа. Напарники шагнули внутрь, и их мгновенно поглотил первый слой кухонного Сумрака.

Горячий цех ресторана «Два Гуся» находился в самом эпицентре утренних заготовок. Температура в помещении уверенно стремилась к сорока градусам. Под низким потолком клубился густой, маслянистый пар, вытяжки выли ранеными зверями, не справляясь с нагрузкой. Во всех углах бешено шкварчал кипящий фритюр, оглушительно звенели бросаемые на плиты стальные сковородки. Сквозь этот индустриальный грохот прорывался истошный, срывающийся на фальцет женский крик: «Где гарниры на пятый стол⁈ Гости десять минут ждут, я вас сейчас всех убью!».

Сенсорный хаос ударил по барабанным перепонкам с силой кувалды.

Но произошло удивительное. Вечно напряженные, готовые к отражению атаки плечи Бродяги внезапно расслабились. Могучая грудная клетка расширилась, жадно втягивая тяжелый местный воздух.

Воитель анализировал запахи. Здесь пахло горелым луком, паленой плотью, пролитым кипятком, едким потом и концентрированной, пульсирующей человеческой паникой.

«Жарко. Невыносимо шумно. Командиры орут благим матом, пушечное мясо мечется в первобытном страхе, стараясь избежать гнева начальства, – с теплой, щемящей ностальгией подумал бессмертный убийца, прикрывая глаза. – Настоящий осадный лагерь перед генеральным сражением. Как же здесь уютно и понятно».

В самом центре этой бушующей кулинарной преисподней, возвышаясь над раздаточным столом, бушевал Шеф Михалыч.

Мужчина обладал комплекцией матерого, откормленного на человечине боевого огра. Багровое, лоснящееся от пота лицо было искажено яростью. Белый поварской китель, расстегнутый на волосатой груди, открывал вид на золотую цепь толщиной с палец. В данный момент кулинарный диктатор распекал бледного, дрожащего как осиновый лист практиканта, виртуозно, без единой запинки используя в своей речи такие многоэтажные матерные конструкции, от которых у филологов пошла бы кровь из ушей.

Ветеран, прислонившись плечом к дверному косяку, с академическим интересом слушал ритмику и тональность речи шефа.

Гигант был абсолютно, искренне уверен, что пузатый толстяк прямо сейчас кастует сложнейшее проклятие массового поражения. Интонации уходили корнями в древнеславянскую хтоническую вязь, призывая на голову практиканта болезни, разорение и гнев предков.

«Мощный шаман, – меланхолично, с профессиональной точки зрения просчитывал тактику пришелец из Бездны, разглядывая багрового Михалыча. – Глотка луженая, объем легких внушительный. Но кардио-подготовка ни к черту. Вес избыточный, центр тяжести смещен вперед. Если в ближнем бою подрезать ему сухожилие под левым коленом – он мгновенно потеряет маневренность и рухнет под собственной тяжестью».

В этот момент шаман общепита прервал свое заклинание. Его налитые кровью глаза выцепили в толпе суетящихся поваров знакомую фигуру, стоявшую у входа.

Михалыч заметил Аду. Ту самую девчонку-су-шефа, которая без предупреждения исчезла на несколько дней, сорвав ему три банкета и инвентаризацию (поскольку именно в эти дни она провалилась в демонический разлом).

Шеф шумно, со свистом набрал в необъятную грудь раскаленного воздуха. Кухня мгновенно стихла. Перестали звенеть сковородки, притихли официанты. Все понимали: сейчас произойдет казнь.

Кулинарный вождь обрушил на вернувшуюся беглянку всю мощь своей магии.

В ход пошло всё: угрозы увольнением по самой страшной волчьей статье, обещания лишить премии за полгода, проклятия до седьмого колена, красочные описания ее умственных способностей и ближайшего будущего на паперти. Слюна летела во все стороны, децибелы зашкаливали, сотрясая кафельную плитку на стенах.

Раньше, еще неделю назад, Ада бы сжалась в комок, покраснела до корней волос и начала лепетать жалкие извинения, готовая провалиться сквозь землю от стыда и страха перед начальством.

Но это было до Бездны.

После того как в пещерах Хельхейма ее пытался сожрать заживо трехметровый костяной паук, сотканный из человеческих черепов и концентрированного ужаса, истерика потеющего, багрового мужика с половником в руке не вызывала в ее душе ничего, кроме легкой, вежливой скуки.

Девушка стояла ровно, скрестив руки на груди. Она смотрела прямо сквозь беснующегося шефа абсолютно пустыми, мертвыми глазами человека, который заглянул за грань реальности и познал Истинный, всепоглощающий Мрак. В ее ауре не было ни капли страха, ни грамма вины. Только тефлоновое, железобетонное равнодушие.

Михалыч, привыкший питаться чужой паникой, внезапно почувствовал, что его ментальный удар вязнет в пустоте. Не встречая привычного сопротивления, не видя слез и дрожи, шеф начал сбиваться с ритма. Его матерные конструкции стали терять стройность, голос предательски дрогнул.

Он столкнулся с экзистенциальным щитом, который не мог пробить ни один крик в мире.

Потеряв контроль над ситуацией и наткнувшись на непробиваемую стену абсолютного, леденящего душу безразличия, кулинарный вождь решил сменить тактику. Если не работает ментальное давление, в ход должна пойти физическая доминация.

Михалыч сделал резкий, агрессивный шаг вперед, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство хрупкой девушки. Лицо шефа, багровое от прилившей крови, оказалось в опасной близости от лица Ады. Толстяк угрожающе, с характерным свистом рассекаемого воздуха, взмахнул своим знаменитым рабочим инструментом. В его мясистом кулаке был зажат цельнометаллический половник, сурово сваренный на заказ из толстой советской нержавейки. Этим кухонным молотом правосудия, по слухам, можно было без труда оглушить десятикилограммового зеркального карпа.

Но обрушить гнев на голову подчиненной диктатор не успел.

Из густой тени коридора, абсолютно бесшумно, словно гигантская атомная подводная лодка, всплывающая из-подо льда, вынырнула монументальная фигура в спортивном костюме.

Новоприбывший действовал с пугающей методичностью. Замотанный в ковер двуручник был аккуратно, чтобы не повредить плитку, прислонен к стене. В следующую секунду исполин шагнул вперед, одним плавным движением заслоняя собой Аду. Широкая, литая спина незнакомца наглухо перекрыла свет потолочных люминесцентных ламп, погрузив потеющего шеф-повара в густую, холодную тень.

Ветеран четко помнил строгий приказ сюзерена: «Никого не убивать, на куски не рубить, соседей не пугать». Поэтому бывший главнокомандующий темных сил даже не стал активировать свою знаменитую «Ауру Ужаса».

Великий воин просто посмотрел на Михалыча сверху вниз. Без гнева. Без агрессии. С тем самым спокойствием, с которым метеорит смотрит на динозавров за секунду до удара об атмосферу.

Шеф-повар внезапно подавился собственным криком. Набранный в легкие раскаленный воздух застрял где-то в районе кадыка. Инстинкты самосохранения, дремавшие в глубинах подсознания толстяка со времен палеолита, взвыли дурным голосом, сигнализируя, что перед ним стоит альфа-хищник, способный перекусить ему хребет одним движением челюстей.

Гигант медленно, плавно, с изяществом элитного французского сомелье, протянул огромную ладонь. Двумя пальцами – указательным и большим – пришелец брезгливо, но непреклонно забрал из дрожащей, вспотевшей руки Михалыча увесистый стальной половник.

На раскаленной кухне ресторана «Два Гуся» повисла звенящая, неестественная тишина. Перестал шкварчать фритюр, замерли официанты с подносами, оцепенели поварята.

Не сводя бездонных, пустых глаз с побледневшего начальника, тысячелетний убийца совершил невозможное. Легким, текучим, почти неуловимым движением могучих рук воитель принялся сгибать толстую рукоять половника. Раздался пронзительный, жалобный визг сминаемого, толстого металла. Инструмент, выдерживавший удары о чугунные котлы, поддался, словно был вылеплен из теплого пластилина.

Пальцы великана играючи завернули нержавейку в тугой, геометрически идеальный двойной морской узел.

Закончив свою инсталляцию, мечник вежливо, без единого звука положил получившийся кусок кухонного кубизма на ближайшую пластиковую разделочную доску. Металл тихо звякнул, ставя жирную точку в споре о субординации.

Животный ужас парализовал волю Михалыча. Мозг кулинара лихорадочно кричал, что человек, способный так непринужденно завязать в узел легированную сталь, сможет с такой же легкостью завязать бантиком его собственный позвоночник.

Этой секундной паузой виртуозно воспользовалась Ада. Девушка выступила из-за спины своего телохранителя, поправила воротник кителя и ледяным тоном диктатора, принимающего капитуляцию, озвучила условия.

– Значит так, Михаил Потапович. Мы забываем про этот инцидент. Я официально возвращаюсь на должность су-шефа со всеми вытекающими полномочиями и премиями. А это – мой немой троюродный брат Витя. Ему нужна работа. И Витя прямо сейчас идет в мясной цех. Вопросы есть?

Вопросов у шефа не оказалось. Михалыч лишь судорожно сглотнул вязкую слюну, нервно кивнул и, стараясь не поворачиваться к гиганту спиной, жестом пригласил новых хозяев положения следовать за ним.

Делегация миновала жаркую зону плит и спустилась на цокольный этаж, в святая святых любого крупного ресторана – Обитель Холода.

Мясной цех встретил пришедших гудением промышленных рефрижераторов и стабильной температурой в плюс четыре градуса. Для обычного человека находиться здесь без телогрейки было пыткой, но для бессмертного существа, привыкшего к ледяным пустошам нижних миров, этот микроклимат показался поистине райским курортом. Идеальная, консервирующая среда для высшей нежити.

Посреди помещения, подвешенная за ахиллово сухожилие на массивном стальном крюке, покачивалась огромная говяжья полутуша. В углу жались двое местных рубщиков, с опаской поглядывая на вошедшего исполина в спортивках.

Михалыч дрожащей рукой указал на висящее мясо, затем на лежащую рядом на столе защитную кольчужную перчатку.

Новичок проигнорировал стальную рукавицу. Защита была уделом трусов и смертных, боящихся порезаться о собственную слабость. Бродяга подошел к разделочному столу, взял в руки обычный профессиональный обвалочный нож с желтой пластиковой ручкой и слегка взвесил инструмент на ладони, проверяя баланс.

Затем тысячелетний полководец закрыл глаза, настраиваясь на структуру плоти.

В следующее мгновение руки гиганта превратились в смазанное, серое пятно. Это не была банальная кулинарная разделка. Это не было рубкой мяса. Происходящее напоминало виртуозный, смертоносный танец.

Ветеран читал геометрию висящей туши так же, как читал слабые места в доспехах палаладинов Света. Лезвие не разрубало кости – оно идеально, с хирургической точностью находило малейшие зазоры между суставами, проскальзывало сквозь хрящи, отделяя мышцы от скелета одним непрерывным, плавным движением. Это была высшая математика смерти, искусство расчленения, отточенное веками кровопролитных войн. Мясо само отпадало от костей, послушное воле мастера.

Ровно через сорок секунд танец завершился. Нож с легким стуком лег на стол.

На разделочной доске, выстроившись в идеальный, геометрически безупречный ряд, лежали одинаковые, грамм в грамм, порционные стейки. Остов полутуши, полностью лишенный съедобной плоти, сиротливо покачивался на крюке.

Двое местных рубщиков, наблюдавшие за процессом сквозь стеклянную перегородку, синхронно и истово перекрестились. Михалыч, забыв, как дышать, смотрел на результат работы с благоговейным, религиозным ужасом.

– Вы приняты, – заикаясь и вытирая пот со лба, выдавил из себя шеф-повар. – Главным мясником. Ставка двойная. Расчет наличными каждый вечер из кассы. Питание трехразовое, за счет заведения… только не убивайте никого, Христом Богом молю.

Ада шумно выдохнула, чувствуя, как с плеч свалилась невидимая бетонная плита. Главная логистическая проблема с прокормом бессмертного существа, сжигающего тысячи калорий на регенерацию, была блистательно решена за счет бюджета ресторана «Два Гуся».

Спустя пять минут новоиспеченному Главному Мяснику торжественно вручили его новую униформу – исполинский, плотный прорезиненный фартук черного цвета. Облачившись в него поверх спортивного костюма, мечник стал выглядеть как палач-профессионал, пришедший на казнь королевской семьи.

Рабочая смена пролетела незаметно. Кухня гудела, заказы сыпались как из рога изобилия, но мясной цех под руководством немногословного гиганта работал как швейцарские часы. Ни один сустав не был разрублен криво, ни один стейк не отличался по весу.

Поздний вечер незаметно опустился на заснеженный Омск. Ресторан закрывался.

В обязанности младшего персонала входил вынос мусора, но Ветеран, привыкший к тяжелому физическому труду, молча взял на себя эту задачу. Взвалив на могучие плечи четыре огромных, набитых пищевыми отходами черных мешка, воитель неспешно направился к служебному выходу. На его спине, в старом спортивном рюкзаке, болтался затаившийся Архилич.

Скрипнула железная дверь. Морозный воздух обжег легкие. Снег прекратился, оставив после себя звенящую, напряженную тишину спального района.

Пришелец подошел к зоне разгрузки и замер, не донеся мешки до баков. Его зрачки мгновенно сузились, мышцы под резиновым фартуком превратились в туго натянутые стальные тросы.

Один из тяжелых, сваренных из толстого железа мусорных контейнеров был изуродован до неузнаваемости. Металл был разорван изнутри, словно фольга. Края рваной пробоины неестественно выгибались наружу, свидетельствуя о чудовищной, нечеловеческой силе существа, искавшего пропитание.

На девственно белом снегу, прямо под разорванным железом, чернели густые капли вязкой слизи. Они прожигали наст, тихо шипя и испуская струйки едкого, ядовито-зеленого дыма.

Из глубины рюкзака, перекрывая гул трансформаторной будки, донесся встревоженный, срывающийся на панику шепот костяного мага.

– Они уже принюхиваются, Ветеран, – прохрипел Кел-Моран, и его зеленоватая аура замерцала сквозь плотную ткань. – Я чувствую колебания эфира. Ищейка взяла след Гримуара. Тварь из Бездны бродит среди этих бетонных лабиринтов. Перекур официально окончен.

Гигант не произнес ни слова. Спокойно, без резких движений он опустил черные мешки с мусором на снег. Затем его правая рука скользнула под широкий резиновый фартук.

Пальцы привычным, смертоносным хватом сомкнулись на рукояти тяжелого, идеально заточенного мясницкого топорика, реквизированного с кухни. Металл зловеще блеснул в свете мерцающей неоновой вывески «Два Гуся».

Тысячелетний убийца медленно повернул голову, вглядываясь в чернеющую пасть подворотни. Иллюзия мирной, трудовой жизни была разрушена. Охота на Земле официально началась.