Текст книги "Призови меня с собой (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)

Глава 26
Проблема логистики, шашлык консенсуса и синеглазый демон

Утро в однокомнатной хрущевке на окраине Омска начиналось не с умиротворяющего пения птиц или нежных лучей солнца. Рассвет возвестил о себе резкими, бодрящими аккордами заглавной музыкальной темы из сериала «Ментовские войны». Звук доносился прямиком из приоткрытой дверцы старенького холодильника «Бирюса».

Виктор сидел за кухонным столом, застеленным выцветшей клеенкой, и меланхолично помешивал алюминиевой ложечкой растворимый кофе в треснувшей кружке. Бессмертный находил этот горький, отдающий жженой пылью земной напиток весьма бодрящим. Дешевый сублимат отлично имитировал алхимические зелья низшего порядка, предназначенные для снятия боевого оцепенения у рядового состава.

Из недр гудящего рефрижератора, перекрывая диалоги экранных оперативников, донесся возмущенный, душный вой на мертвой латыни, плавно переходящий в безупречный русский мат.

– Это невыносимо! – проклацал зубами Архилич Кел-Моран, подсвечивая банку с солеными огурцами тусклым зеленым пламенем из пустых глазниц. – Мой феноменальный, отточенный тысячелетиями мозг перегружен! Я требую немедленно предоставить мне носитель информации!

Ада, сонно моргая и пытаясь на ходу заплести волосы в тугую косу, вплыла на кухню. Девушка бросила хмурый взгляд на холодильник, потом на невозмутимого исполина в спортивном костюме.

– Кеша, шесть утра, – простонала су-шеф, наливая себе кипяток. – Какая информация? Ты опять всю ночь смотрел НТВ через щелочку? Мы же договаривались: телевизор только до двух ночи, потом отбой. Электричество не казенное.

– Вы не понимаете масштабов трагедии, жалкие смертные! – древний некромант картинно лязгнул челюстью, стряхивая иней с блестящего темени. – Как высшему магистру, мне жизненно необходимо фиксировать свои гениальные мысли! Гримуар скрыт в твоей ауре, девчонка, и я лишен доступа к своим летописям. А этот ваш майор Шилов из телевизионной хроники… он же поистине коварный интриган! Его многоходовочки достойны лордов Бездны! Я разгадал его тактику еще на третьей серии, но куда мне записывать аналитику⁈

Пленник холодильника издал звук, похожий на скрежет пенопласта по стеклу, выражая крайнюю степень академического отчаяния.

– Обычная древесная бумага в этом ледяном склепе мгновенно отсыревает и расползается в слизь! Чернила текут! Я требую пергамент! Желательно из кожи девственницы, но в условиях вашей варварской реальности согласен на качественно выделанную телячью шкуру!

Крид сделал неторопливый глоток обжигающего кофе. Лицо тысячелетнего убийцы оставалось непроницаемым каменным монолитом.

– Пергамента не будет. Человеческая кожа привлечет излишнее внимание местной стражи, – ровным, лишенным эмоций баритоном констатировал Ветеран. – Но я клятвенно обещаю добыть тебе подходящий материал для письменности. На кухне, где мы отбываем трудовую повинность, есть плотные вощеные листы для запекания плоти. Они не боятся влаги. Принесу вечером.

Череп недовольно поворчал для порядка, но перспективу получить влагостойкий пергамент оценил положительно. Забрав обещание, Архилич переключил внимание обратно на экран старенького кинескопного телевизора, где как раз разворачивалась очередная перестрелка.

Сборы на работу прошли в напряженной, деловой суете. Ада паковала униформу, а бессмертный решал проблему логистики.

Помимо традиционного замотанного в ковер валирийского двуручника, сегодня багаж гиганта пополнился нестандартным грузом. В коридоре дожидались своего часа два огромных, невероятно плотных черных строительных мешка. Внутри покоилась отборная, аккуратно освежеванная вырезка вчерашнего теневого мутанта, неосторожно напавшего на них в гаражах.

Прагматичный разум полководца категорически отказывался бросать ценнейший белковый ресурс гнить в заброшенной смотровой яме. Пусть падальщики и питались токсичными покрышками, их собственная плоть представляла собой концентрированный мышечный каркас, пропитанный остаточной маной. Идеальное топливо для регенерации.

– Витя, ты уверен, что мы не сядем за контрабанду биологического оружия? – с сомнением покосилась на баулы хозяйка квартиры, застегивая пуховик. – Если нас тормознет патруль, как ты будешь объяснять происхождение этих… околышков? Оно же светится в темноте!

– Излучение минимально, – отмахнулся мечник, легко закидывая стокилограммовый груз на могучие плечи так, словно мешки были набиты синтепоном. – Это не оружие, а высококалорийный провиант. Нам нужен безопасный ледник для хранения. Домашний рефрижератор занят говорящим артефактом. Ресторанная морозильная камера – идеальный схрон.

Путь до торгового центра превратился в испытание нервной системы. Утренняя омская маршрутка, и без того напоминающая орудие пыток инквизиции, с трудом вместила двухметрового колосса с ковром и гигантскими баулами. Пассажиры жались к окнам, стараясь не встречаться взглядом с суровым мужчиной в спортивном костюме, от которого явственно веяло ледяным холодом и первобытной угрозой.

Добравшись до ресторана «Два Гуся», Крид профессионально, словно заправский диверсант, пронес контрабандный груз через черный ход.

Миновав жаркий цех, где уже начинала закипать утренняя смена, великий воин спустился в Обитель Холода. Минус восемнадцать градусов в камере глубокой заморозки показались выходцу из ледяных пустошей приятным, освежающим бризом.

Бродяга развязал плотные узлы на горловинах черных пакетов. В тусклом свете энергосберегающих ламп демоническая плоть выглядела пугающе прекрасно. В отличие от банальной земной говядины или свинины, мясо мусорщика имело глубокий, насыщенный рубиновый оттенок. Прожилки жира складывались в причудливую, гипнотическую мраморность, напоминающую карту инопланетного архипелага. Мясо даже не думало промерзать до состояния камня, сохраняя странную, упругую эластичность.

Убедившись, что свидетелей нет, Главный Мясник заведения аккуратно расфасовал иномирную дичь по гастроемкостям. Затем сноровисто задвинул лотки в самый дальний, темный угол стеллажа, щедро завалив тайник массивными картонными коробками с неликвидными сибирскими пельменями, которые руководство ресторана безуспешно пыталось распродать уже второй год. Схрон был замаскирован безупречно.

Или так только казалось.

Гром грянул ближе к обеду, когда напряжение на кухне достигло своего апогея. Шеф-повар Михалыч, страдая от невыносимого похмелья и подозрительности, решил провести внезапную, беспощадную ревизию складских остатков.

Словно ищейка, почуявшая неладное, кулинарный вождь целенаправленно вломился в камеру глубокой заморозки. Раскидывая коробки с пельменями направо и налево, толстяк добрался до дальнего угла.

Спустя минуту из недр морозильника раздался рев раненого мамонта.

– Никольская! Витя! А ну бегом сюда, мать вашу за ногу! – вопль шефа перекрыл гул вытяжек и звон сковородок.

Ада побледнела, выронив кулинарные щипцы. Виктор, невозмутимо точивший обвалочный нож, лишь тяжело вздохнул и направился на зов, мысленно просчитывая варианты нейтрализации начальника без летального исхода.

В морозилке бушевал настоящий шторм. Михалыч стоял над открытой гастроемкостью, потрясая куском рубинового мяса. Лицо шеф-повара приобрело насыщенный багровый цвет, идеально гармонирующий с демонической плотью в его руках. Усы грозно топорщились, покрываясь легким инеем от перепада температур.

– Что это такое⁈ – взревел диктатор общепита, тыча куском в лицо подошедшему гиганту. – Я вас спрашиваю, что это за левак⁈ Откуда в моем цеху неучтенное мясо⁈ Где ветеринарные клейма? Где накладные, сертификаты соответствия⁈ Да нас СанПиН закроет к чертовой матери, если найдет эту неопознанную дохлятину!

Крид возвышался над бушующим начальником монолитной, несокрушимой скалой. Лицо бессмертного не дрогнуло. Тактик хладнокровно оценивал дистанцию, понимая, что одним коротким ударом в сонную артерию можно навсегда избавить это заведение от проверок любых инстанций. Однако уговор с сюзереном связывал руки. Пришлось сохранять гордое, суровое молчание.

Катастрофу предотвратила су-шеф. Девушка пулей влетела в ледяную камеру, мгновенно оценив расстановку сил и степень опасности. Мозг, натренированный стрессами Бездны и запарами на кухне, выдал единственно верную спасительную легенду.

– Михалыч, остыньте! Не кричите на Виктора, он же контуженный, помните? – Ада замахала руками, оттесняя красного как рак шефа от невозмутимого мясника. – Это не левак! Это эксклюзив!

Кулинарный вождь осекся, подозрительно прищурившись. Слово «эксклюзив» всегда действовало на его коммерческую жилку как валерьянка на кота.

– Какой еще, к лешему, эксклюзив без бумажек? – проворчал толстяк, но уже сбавив децибелы. – Это что за зверь вообще? На говядину не похоже, цвет какой-то… неоновый.

– Это изюбрь! – не моргнув глазом, вдохновенно соврала девчонка. – Молодой таежный изюбрь. Витя же из-под Красноярска приехал. У него там остались связи. Знакомые староверы-браконьеры в глухой тайге зверя бьют. Экологически чистый забой, ни грамма химии или антибиотиков! Зверь питался только кедровыми шишками и альпийской травой!

Легенда трещала по швам, но подавалась с невероятной уверенностью. Хозяйка квартиры доверительно понизила голос, переходя на заговорщицкий шепот.

– Витя для себя привез, побаловаться. Но если вам понравится… ребята готовы поставлять эту элитную дичь в ресторан. За сущие копейки, мимо кассы. Никаких налогов. Чистая, стопроцентная прибыль.

Глаза Михалыча алчно блеснули. Слова «копейки», «элитная дичь» и «мимо кассы» сложились в его голове в математически безупречную формулу обогащения. Взгляд шеф-повара снова упал на рубиновую вырезку. Мраморность действительно была феноменальной.

– Староверы, говоришь? – задумчиво протянул вождь, почесывая покрытый инеем подбородок. – Ладно. Но вслепую я этот таежный шедевр на стол гостям не пущу. Витя!

Толстяк ткнул пухлым пальцем в литую грудь неподвижного гиганта.

– Бери два килограмма этого своего… изюбря. Маринуй. Через час жду пробную прожарку на мангале. Если мясо окажется жестким или вонючим – вылетите оба со свистом, а дохлятину скормлю дворовым собакам. Выполнять!

Шеф развернулся и гордо покинул ледяную пещеру, оставив заговорщиков наедине с грядущей гастрономической проблемой.

Ада с ужасом посмотрела на кусок мутанта, который еще вчера питался токсичной резиной и пытался откусить ей голову.

– Витя, – севшим голосом прошептала су-шеф. – Ты понимаешь, что если мы его сейчас отравим инфернальной радиацией, нам конец? Как ты собираешься готовить это нечто⁈

Уголки губ тысячелетнего Бродяги едва заметно дрогнули. Глаза сурового мясника блеснули темным, опасным азартом.

– Я не повар, – ровно произнес тактик, беря в руки рубиновую плоть. – Но я знаю толк в алхимии плоти. И я умею превращать яд в эликсир. Не мешай мне работать, женщина. Нам предстоит сотворить шашлык абсолютного консенсуса.

Процесс маринования дичи из нижних миров превратился в монументальный алхимический ритуал. Тысячелетний полководец, облаченный в свой непробиваемый черный прорезиненный фартук, занял позицию у массивного разделочного стола.

Обычные повара старались обходить эту зону по широкой дуге. От гиганта исходила аура такой первобытной сосредоточенности, что даже вечно орущие официанты предпочитали переходить на почтительный шепот.

Мясник взял в руки пластиковый таз и принялся за работу. Рубиновая плоть мутанта легко поддавалась лезвию острого ножа, распадаясь на идеально ровные, геометрически выверенные кубики. Девушка-су-шеф с замиранием сердца наблюдала за процессом издали, нервно покусывая губы и гадая, не взорвется ли эта инопланетная биомасса при контакте с раскаленными углями.

Для создания идеального маринада пришелец затребовал самые базовые, кондовые земные ингредиенты.

В таз полетела целая гора сурового, невероятно жгучего омского лука. Великий воин не стал тратить время на шинковку. Могучие ладони просто безжалостно раздавили белые луковицы, выдавливая едкий сок прямо на мясо. От витающих в воздухе фитонцидов у работающих в пяти метрах поварят градом покатились слезы, однако немигающий, ледяной взгляд бессмертного оставался кристально ясным.

Следом в емкость отправилась горсть крупной каменной соли, щедро приправленная черным молотым перцем. Роль кислотной базы сыграл самый дешевый, забористый столовый уксус из пластиковой бутылки.

Но главным, скрытым от посторонних глаз ингредиентом стала магия.

Воитель незаметно извлек из кармана спортивных штанов крошечный, размером со спичечную головку, осколок фиолетового кристалла – ту самую демоническую эссенцию, добытую минувшей ночью в гаражах. Зажав артефакт между большим и указательным пальцами, Бродяга растер адскую батарейку в мельчайшую мерцающую пыль и стряхнул поверх луково-уксусной смеси. Кристаллическая пудра мгновенно растворилась, впитавшись в волокна плоти.

Спустя час настало время истины.

Штатный мангальщик ресторана, щуплый парнишка по имени Артур, благоразумно отступил в сторону, уступая место у раскаленных углей возвышающейся горе мышц. Бывший генерал темных сил собственноручно нанизал рубиновые куски на широкие стальные шампуры и водрузил над пышущим жаром мангалом.

Раздалось агрессивное, шипящее шкварчание. Густой сок, смешанный с расплавленным нутряным жиром мутанта, начал медленно капать на седые угли.

И тут произошло непредвиденное. Вместо ожидаемого запаха паленой серы, гниения или токсичной резины, над горячим цехом ресторана «Два Гуся» начал подниматься божественный, сводящий с ума аромат.

Это был не просто запах жареного мяса. В плотном, сизом дыму клубилась концентрированная, первобытная энергия абсолютного триумфа. Аромат пробуждал самые глубокие, дремавшие в подкорке инстинкты успешного хищника, завалившего добычу на залитой солнцем первозданной поляне. Запах копченостей сплетался с нотками диких пряных трав и чем-то неуловимо сладковатым, вызывая мгновенное, неконтролируемое слюноотделение.

Работа на кухне встала. Официантки замерли с подносами в руках. Повара забыли про кипящие бульоны. Вся смена, словно под воздействием массового гипноза, втянула носами воздух, с вожделением глядя в сторону мангальной зоны.

Ровно в назначенную секунду двери цеха распахнулись. На пороге возник шеф-повар Михалыч. Лицо кулинарного вождя выражало крайнюю степень скептицизма, а руки были сурово скрещены на объемном животе. Однако, сделав первый же вдох, толстяк споткнулся на ровном месте. Ноздри диктатора хищно раздулись.

– Готово, – ровным баритоном возвестил тысячелетний тактик, снимая шипящие шампуры с огня и выкладывая безупречно прожаренные, покрытые карамельной корочкой куски на деревянную доску.

Михалыч, забыв про субординацию, санитарные нормы и собственное похмелье, коршуном метнулся к столу. Дрожащими, пухлыми пальцами шеф подцепил самый крупный, истекающий прозрачным соком ломоть. Мясо даже не пришлось жевать – рубиновая плоть буквально растаяла во рту, взорвав вкусовые рецепторы тысячей оттенков нежнейшего умами.

Гастрономический катарсис наступил незамедлительно.

Вместе с феноменальным вкусом в организм уставшего, измученного стрессами мужчины хлынула микроскопическая доза растворенной маны Бездны. Эффект превзошел любые ожидания. Чудовищная головная боль испарилась без следа. Ломота в пояснице исчезла. Михалыч внезапно почувствовал себя так, словно скинул минимум два десятка лет, обзавелся здоровьем сибирского медведя и прямо сейчас готов голыми руками свернуть шею быку. Кровь забурлила в венах с юношеской яростью.

Глаза шеф-повара увлажнились. По небритой щеке скатилась скупая мужская слеза абсолютного, чистого счастья.

– Божественно, – благоговейно, срывающимся шепотом выдавил кулинарный владыка, проглатывая кусок. – Это… это лучшее, что касалось моих губ за последние двадцать лет. Никакая мраморная говядина Вагю рядом не стояла. Твои староверы… они просто гении селекции!

Толстяк перевел обезумевший от восторга взгляд на каменное лицо гиганта в спортивном костюме и решительно протянул руку для рукопожатия.

– Витя, – торжественно, с надрывом произнес начальник. – Значит так. Беру всё. Сколько твои браконьеры смогут добыть этой таежной прелести – всё тащи ко мне! Цену назначай сам, плачу наличными из-под полы. С сегодняшнего дня этот шедевр идет в VIP-меню под грифом секретности. Консенсус достигнут!

Великий убийца сдержанно кивнул, ответив на рукопожатие легким, дозирующим силу пожатием. Ада, стоявшая в тени вытяжки, шумно выдохнула. Проблема легализации инфернальных туш и добычи стабильного финансирования решилась блестяще. Ветеран официально получил статус теневого поставщика эксклюзивной дичи.

Раннее, промозглое утро только начинало вступать в свои права, окрашивая заснеженную трассу под Омском в мутно-серые тона.

Вдали от городских огней, на обочине пустой дороги, пространство внезапно пошло мелкой, болезненной рябью. Воздух сжался, издал звук рвущегося пергамента, и из крошечного, нестабильного микро-разлома на обочину вывалился сгусток абсолютного мрака.

Это не было живым существом в привычном земном понимании. Теневая, вязкая субстанция, лишенная формы и костей, пульсировала на ледяном ветру. Ищейка, элитный палач нижних миров, успешно преодолела межпространственный барьер. Сущность не чувствовала холода, но отчетливо понимала уязвимость своей чистой энергетической формы в чужом измерении. Требовался биологический сосуд. Надежный, неприметный, обеспечивающий мобильность.

На ловца, как гласит поговорка, прибежал зверь. Точнее, зверь уже стоял на обочине, мигая аварийными огнями.

Служебный автомобиль марки «Лада Ларгус», щедро украшенный яркими логотипами местного регионального телеканала, безнадежно заглох на подъезде к городу. За рулем остывающей машины, кутаясь в тонкое дизайнерское пальто, сидела Ирэн Гаджа. Двадцатипятилетняя журналистка, обладательница потрясающей модельной внешности, густой копны иссиня-черных волос и невероятно скверного характера, в данный момент была в бешенстве.

Девушка яростно била ладонями по рулю, проклиная нерадивого механика, жуткий сибирский мороз и свою неудавшуюся карьеру, забросившую ее в утренний рейд по заснеженным поселкам.

Теневой сгусток, скользя по насту подобно разлитому мазуту, бесшумно подобрался к автомобилю. Ищейка безошибочно почувствовала мощный всплеск негативных эмоций – идеальную среду для слияния.

Черная субстанция тонкой змеей просочилась сквозь вентиляционную решетку обогревателя, скользнула по приборной панели и молниеносным броском влилась прямо в приоткрытый рот кричащей от гнева журналистки.

Процесс захвата занял жалкие доли секунды.

Ирэн откинулась на спинку водительского сиденья. Тело свела короткая, но невыносимо жесткая судорога. Пальцы до хруста впились в кожаную оплетку руля, позвоночник выгнулся дугой. Затем мышцы резко обмякли. В салоне повисла мертвая тишина, прерываемая лишь тиканьем аварийной сигнализации.

Спустя мгновение голова девушки медленно приподнялась.

Журналистка открыла глаза, посмотрев в зеркало заднего вида. Ее радужки, прежде имевшие обычный карий оттенок, теперь вспыхнули слепящим, мертвым белым светом, залившим все глазное яблоко. Спустя пару ударов сердца свечение погасло, сменившись пронзительным, неестественно ярким ледяным оттенком синего.

Древний, безжалостный интеллект начал методично тестировать захваченную биологическую оболочку. Пальцы с идеальным маникюром сжались в кулаки, проверяя плотность сухожилий. Голова повернулась из стороны в сторону, оценивая угол обзора.

Диагноз был поставлен мгновенно. Физические параметры сосуда оставляли желать лучшего. Мышечный каркас оказался смехотворно слаб, кости – хрупкими, а болевой порог – недопустимо низким для ведения контактного боя.

Однако, просканировав угасающую память прежней владелицы тела, монстр обнаружил истинное сокровище. Статус представителя прессы. Заветная красная корочка с надписью «ПРЕССА», лежащая в бардачке, служила универсальным ключом к этой странной земной цивилизации.

Новая личина давала беспрепятственный доступ к любым закрытым зонам. Позволяла официально, без подозрений сканировать полицейские радиочастоты. Давала право задавать вопросы, лезть в чужие жизни, посещать места преступлений и свободно перемещаться по всему городу, не вызывая вопросов у местных патрульных инквизиторов. Для создания агентурной сети и поиска спрятанного Гримуара лучшего прикрытия нельзя было и желать.

Синеглазый демон удовлетворенно хмыкнул. Тонкие, изящные пальцы привычным женским жестом поправили выбившуюся из прически прядь черных волос.

Ирэн Гаджа, а точнее существо, теперь носящее ее лицо, посмотрела в зеркало и широко, хищно улыбнулась. Улыбка получилась пугающей – губы растянулись слишком сильно, обнажая зубы в пародии на человеческую радость. Охота на Ветерана обрела новые, смертоносные масштабы.