Текст книги "Призови меня с собой (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 29 страниц)

Путники вышли на обширную, искусственно образовавшуюся поляну.

Место крушения живо напоминало глубокий кратер от падения увесистого метеорита. Вековые, непоколебимые деревья были варварски выкорчеваны с корнем и разбросаны вокруг. Они образовали хаотичное кольцо из переломанной, расщепленной древесины.

В самом центре этой апокалиптичной разрухи, в глубокой, взрыхленной яме, билась в агонии гигантская чешуйчатая гора.

Виверна еще отчаянно, инстинктивно цеплялась за угасающую жизнь. Из пробитой насквозь груди толчками, жутким фонтаном хлестала темная, густая, невыносимо воняющая железом и тухлятиной кровь. Багровая жидкость щедро заливала прелую листву.

Желтые глаза помутнели, потеряли хищную осмысленность. Массивные лапы беспомощно, жалко скребли рыхлую землю, оставляя глубокие, широкие борозды. Смерть была неизбежна, но процесс обещал растянуться на долгие минуты болезненных мучений.

Виктор Крид подошел к самому краю развороченной воронки.

В расслабленной позе ветерана не было ни грамма садистского триумфа. Никакого грязного желания насладиться предсмертными страданиями поверженного, сильного врага.

Наемник молча остановился возле воткнутого в землю меча. Широкая ладонь привычно, крепко обхватила ребристую рукоять. Легкий, тянущий рывок – и окровавленная, покрытая слизью сталь с тихим шелестом покинула почву.

Боец сделал один короткий, бесшумный шаг вперед.

Одним быстрым, скупым, математически точным движением исполин опустил клинок. Удар был нанесен так, чтобы мгновенно, без малейших задержек перерубить спинной мозг в уязвимом сочленении толстых чешуек на шее.

Без лишней, показной боли. Без ненужной, дилетантской жестокости. Чистое, хладнокровное, безупречно профессиональное милосердие мастера, глубоко уважающего смерть любого живого существа.

Судороги прекратились мгновенно. Тяжелое, клокочущее дыхание навсегда стихло.

Тишина, повисшая над изуродованной, залитой кровью поляной, казалась неестественно плотной, почти осязаемой.

Ада остановилась в паре метров от края кратера. Сердце безумно колотилось где-то в районе гланд, ладони стали ледяными и мокрыми от холодного пота. Девушка с огромным трудом сглотнула вязкую слюну.

Она перевела ошарашенный, дикий взгляд с возвышающейся над тушей скалы на саму чешуйчатую тушу.

Мертвый зверь подавлял, уничтожал воображение своими размерами. Гора бронированного мяса по габаритам легко превосходила хороший междугородний автобус. Темно-зеленая чешуя слабо поблескивала в тусклом свете. Густой запах свежей крови причудливо смешивался с резким ароматом озона и паленой, разорванной древесины.

Нервное напряжение внутри сибирячки достигло абсолютно критической, взрывоопасной отметки. Грудина грозила вот-вот разорваться на мелкие осколки.

Сработал старый, проверенный еще на школьных экзаменах, а затем отточенный на адской ресторанной кухне рефлекс. Чтобы не расплакаться от животного страха, не рухнуть в истерике и не сойти с ума, нужно было срочно пошутить. Сарказм оставался последним щитом для хрупкой человеческой психики.

Пусть даже шутка будет плоской, мрачной и совершенно неуместной.

– Ну… – неуверенно, сбиваясь на хрип, протянула повариха.

Она нервно теребила край относительно чистой куртки. Голос предательски дрогнул, но голубые глаза упрямо, с отчаянным вызовом сузились.

– Птичий грипп нам теперь точно не грозит. Радикальная профилактика налицо. Термообработка в процессе жесткого приземления пройдена успешно.

Ветеран никак не отреагировал, продолжая молча, неподвижно стоять над исполинским трупом.

– Но вы же понимаете, что ощипывать эту гигантскую тварь я не буду? – Ада попыталась выдавить из себя кривую, нервную ухмылку, указывая трясущимся пальцем на бронированную тушу. – Искренне надеюсь, что на вкус это чудо природы хотя бы отдаленно ближе к диетической курице, чем к гигантской, вонючей ящерице-мутанту.

Повариха сделала короткую паузу, переводя дух.

– Мраморности тут ноль, одни сплошные сухожилия и броня. Тушить придется часа четыре, не меньше, иначе жевать устанем!

Мечник медленно, невероятно методично вытер широкое окровавленное лезвие о пучок жесткой, вырванной с корнем травы. Металл снова заблестел тусклым, угрожающим, матовым светом. Очередной сухой, металлический щелчок возвестил о том, что колоссальный двуручник плавно скользнул обратно за спину.

Затем произошло то, чего словоохотливая, перепуганная гостья совершенно, категорически не ожидала.

Огромная, покрытая жуткими шрамами фигура медленно, плавно развернулась.

Впервые за всё время их абсурдного, сюрреалистичного путешествия легендарный наемник повернул голову не для того, чтобы оценить очередную смертельную угрозу. Воин повернулся, чтобы посмотреть на собеседницу.

Ледяные, абсолютно прозрачные глаза в упор уставились в распахнутые голубые глаза Ады.

Взгляд пронизывал насквозь, пригвождая к месту не хуже стального, холодного клинка. Но в этой морозной, пугающей синеве больше не было скуки, раздражения или пустоты.

Там, на самом дне, плескалось нечто странное. Едва уловимый проблеск мрачного, висельного юмора существа, оценившего чужую бытовую наглость.

Гигант шагнул чуть ближе. Тень от массивной, бронированной фигуры полностью накрыла хрупкую, замерзшую девушку.

Могучая грудь тяжело, размеренно вздымалась. Воин приоткрыл рот, и звенящую лесную тишину разорвал глубокий, ровный, пропитанный скрипом заржавевших, древних механизмов бас.

– Готовь.

Единственное слово прозвучало как безапелляционный, окончательный судебный приговор.

Затем уголок тонких, бескровных губ едва заметно, на долю миллиметра, дрогнул.

– Раз говоришь без умолку.

Идеальный, сокрушительный панчлайн упал на залитую кровью землю тяжелее, чем только что рухнувшая многотонная виверна.

Виктор Крид спокойно отвернулся. Привычным жестом поправил кожаную портупею и неспешно, прогулочным шагом направился к ближайшему поваленному бревну, намереваясь организовать привал.

Он оставил свою потрясенную спутницу наедине с гастрономической катастрофой вселенского масштаба.

Сибирский кулинар так и застыла на месте. Рот остался комично приоткрытым, образуя идеальную букву «О».

В голове лихорадочно, с громким скрипом крутились шестеренки, пытаясь осознать весь ужас и необратимость случившегося. Длинный, совершенно не умеющий вовремя заткнуться язык только что обеспечил ей самый безумный, самый эпичный и абсолютно невыполнимый кулинарный квест во всей известной истории Бездны.

Симбиоз был заключен. Условия приняты.

Пожарить нежный стейк из гигантской, бронированной, жесткой рептилии. В проклятом, отравленном лесу. Без сковородки, соли, специй и нормального поварского ножа.

Ада обреченно, с наворачивающимися на глаза слезами посмотрела на удаляющуюся широкую спину. Затем перевела полный экзистенциальной тоски взгляд голубых глаз на возвышающуюся гору чешуйчатого, окровавленного мяса.

Она нервно сглотнула и тихо, жалобно, отчаянно простонала в пустоту мертвого леса:

– Блин… Надо было промолчать про этот чертов демиглас.

Глава 3
Высокая кухня Бездны, или Как приручить бессмертного стейком

Мёртвая тварь смердела так, что слезились глаза. Запах напоминал густую, физически осязаемую вытяжку из протухшего тысячелетнего болота, палёной шерсти, ржавого железа и пролитой желчи. Бездна вообще не славилась гостеприимством или изысканными ароматами. Местный воздух представлял собой ядовитый коктейль из вечной гари, въедливой пыли и глухой, беспросветной безнадёги. Сизый маслянистый туман лениво перекатывался через острые, похожие на обломанные клыки камни, неохотно огибая шипастую тушу поверженного монстра. Небо над головой давило – сплошная грязно-свинцовая плита, готовая в любой момент рухнуть вниз и окончательно раздавить всё живое.

Ада стояла над горой бронированного мяса, тяжело опираясь руками о колени и судорожно хватая ртом холодный воздух. Всего пару минут назад хотелось просто упасть, закрыть глаза и помереть от разрыва сердца, не дожидаясь развязки. Летающая рептилия падала с серых небес камнем, разинув усеянную бритвенно-острыми зубами пасть. Монстр явно планировал позавтракать свежей сибирячкой, совершенно не утруждая себя долгими прелюдиями.

Но человек – существо поразительно живучее. А человеческая психика – штука на редкость гибкая и до одури циничная. Особенно если за спиной имеется пять лет каторги на омской кухне в сезон бесконечных, беспощадных новогодних корпоративов. Там тоже летали ножи, орали матом, грозились сожрать живьём, разве что без драконьих крыльев за спиной и чешуи.

Липкий, парализующий ужас постепенно схлынул, оставив после себя лишь холодную испарину на лбу, мелкую дрожь в пальцах и сосущую пустоту в желудке. Место паники заняла злая, сугубо профессиональная практичность. Стресс стрессом, вероятность скорой смерти в этом проклятом месте тоже никто не отменял, однако жрать хотелось нестерпимо.

Девушка резким движением засучила рукава испачканной, местами порванной толстовки. В голове щёлкнул невидимый тумблер: включилась привычная калькуляция сырья, словно перед ней лежала обычная туша на разделочном столе.

Поверженное чудовище вблизи напоминало жуткую помесь летучей мыши и перекормленного крокодила-мутанта, наглухо закованного в толстый хитин цвета старой запекшейся крови. Тяжёлые ботинки тихо скрипели по пепельной крошке, пока бывший су-шеф неспешно обходила убитого врага, прикидывая перспективы. Густые, тёмные капли медленно стекали с распоротого брюха виверны, тихо шипя и пузырясь на мёртвой, потрескавшейся земле.

– Так, посмотрим, – пробормотала Ада, деловито прищурившись и оценивая анатомию местной фауны. – Лапы сразу в топку. Сплошные жилы и сухожилия, рабочая мышца. Шея тоже мимо. Такую резину придётся тушить неделю на слабом огне, иначе последние зубы сломаешь. А нам нужен быстрый результат. Значит, остаётся спинка.

Размахнувшись, повариха от души шлёпнула раскрытой ладонью по чешуе вдоль длинного шипастого хребта. Раздался глухой, звенящий звон, словно по чугунной канализационной трубе приложили ломом. Пальцы тут же отсушило вспышкой боли.

Броня оказалась абсолютно монолитной. Роговые пластины накладывались друг на друга намертво, врастая в плоть и не оставляя ни малейших уязвимых зазоров. Природа создавала эту тварь исключительно для убийства и выживания в адских условиях, а не для удобства кулинарных экспериментов.

Пошарив в карманах протёртых джинсов, девушка выудила связку ключей. Дешёвый пластиковый брелок сиротливо звякнул в мёртвой тишине пустошей. Больше ничего полезного карманы не скрывали. Ни поварского ножа, ни топора, ни даже завалящей отвёртки. Сибирячка перевела скептический взгляд с бесполезного куска металла на непробиваемую толстую шкуру, мысленно выругалась и повернулась к возвышающемуся неподалёку гиганту.

– Слушай, Вить, – хмыкнула девушка, пряча ключи обратно. Голос звучал немного хрипло, но на удивление твёрдо. – В моей медкнижке написано «повар», а не «карьерный экскаватор». Эту шкуру я даже с сильной голодухи не прогрызу. Тут болгарка нужна. Справишься своим… тесаком? Мне нужна вырезка, прямо вдоль позвоночника. Мясо там при жизни почти не работает, самое нежное. На быструю прожарку пойдёт идеально.

Мрачный страж неподвижно стоял в нескольких шагах, напоминая изваяние из тёмного металла и запекшейся крови. Истерзанные веками доспехи хранили следы тысяч давно забытых битв. Глубокие вмятины от секир, царапины от когтей неведомых тварей, подпалины от колдовского пламени – броня служила летописью бесконечной войны. Лицо воина, наполовину скрытое элементами шлема, не выражало абсолютно никаких эмоций. Взгляд напоминал два куска стылого, равнодушного льда.

Понятие нормальной еды для этого ветерана давно утратило всякий смысл, превратившись в банальное горючее. Кусок сырой жесткой плоти, пригоршня золы, грязная вода из отравленной лужи – без разницы. Лишь бы физическая оболочка не сдохла и могла дальше махать мечом. Концепция удовольствия от вкуса выветрилась из памяти наёмника столетия назад. А тут – какие-то гастрономические капризы посреди враждебной инфернальной пустоши, где любой лишний шорох может оказаться последним.

Из широкой груди вырвался сиплый, тяжелый вздох, похожий на скрежет несмазанного механического привода. Протяжно скрипнули старые кожаные ремни.

Проводник спорить не стал, видимо, рассудив, что проще молча рубануть, чем выслушивать дальнейшие лекции по разделке туш от смертной девчонки. Медленно, лязгая сочленениями защиты, приблизился к убитой виверне.

Колоссальный двуручный меч, способный одним махом перерубить закованного в сталь рыцаря пополам, в бронированных руках порхал жутко, плавно и легко. Никакой лишней суеты. Никакого дешевого пафоса или широких замахов. Сплошная смертоносная геометрия, доведённая до абсолюта тысячелетиями непрерывной практики.

Острие древнего клинка, тускло мерцающее бледным светом в полумраке, мягко скользнуло под толстый хитиновый край. Тысячелетний убийца поддел пластину с изяществом опытного хирурга, проводящего сложную операцию. Раздался громкий, влажный треск. Лезвие вошло точно в невидимый глазу стык суставов. Ветеран провёл холодной сталью вдоль позвоночника твари так же ровно, словно острым канцелярским ножом разрезал мягкую картонную коробку.

Два коротких, неуловимо быстрых взмаха. Монолитная броня виверны разошлась в стороны широким пластом, обнажив дымящуюся, пульсирующую остаточным теплом багровую плоть. Наёмник ювелирным резом отделил крупный ломоть парного мяса. Подцепил тяжелую добычу широким лезвием и предельно аккуратно, стараясь не собрать пепел с земли, сбросил на чистый плоский валун прямо у ног опешившей напарницы.

Срез выглядел феноменально. Килограммов пять густо-красной, влажно поблескивающей мякоти с тонкими, идеальными прожилками белоснежного перламутрового жира. Стопроцентная премиальная говядина высочайшего грейда. Ни единого рваного края, ни одной лишней плёнки.

– Охренеть, – искренне выдохнула Ада, присаживаясь на корточки и забывая про недавний страх. Профессиональный трепет скрыть не удалось. – Чисто сработано. Наш мясник Михалыч просто удавился бы на собственном фартуке от зависти, увидев такой ровный кусок. Тебя бы к нам в цех на обвалку туш, Витя. Цены б не было! Золотые руки.

Тёмный рыцарь стоически проигнорировал сыплющиеся похвалы. Резким, хлёстким движением кисти стряхнул густую тёмную кровь с клинка, брезгливо разбрызгав её по камням. Привычно закинул тяжелое оружие обратно на широкое плечо.

Добыть исходник для ужина – только половина проблемы. Требовалось еще оперативно обустроить безопасный лагерь, пока их самих не пустили на шашлык местные падальщики, наверняка уже почуявшие запах свежей крови на десятки километров вокруг.

Окружающий пейзаж к расслабленным дружеским пикникам на природе совершенно не располагал. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилалась голая каменистая пустошь, изрытая глубокими трещинами и воронками. Кое-где из растрескавшегося грунта торчали мёртвые, высохшие деревья, похожие на изуродованные артритом пальцы великанов, тянущиеся к свинцовому небу.

Ни портативной газовой горелки, ни чугунной сковороды, ни решетки гриль Бездна выдавать не собиралась. А жарить такую кулинарную роскошь криво насадив на грязную палку над открытым огнём – прямое, непростительное преступление против ремесла. Весь ценный сок моментально уйдёт в пепел, оставив после себя сухую, несъедобную подошву.

Железобетонная практичность воина снова взяла верх над ситуацией. Прошагав пару десятков метров, бессмертный остановился возле сухого, давно окаменевшего ствола. Короткий, безжалостный удар закованного в металл сапога. Дерево с громким пушечным треском переломилось у самого основания. Грохнулось на землю, подняв тучу серой удушливой пыли. Рыцарь молча принялся крошить сушняк на ровные поленья, просто ломая толстые ветви руками, попутно сгребая ногами крупные плоские булыжники в одну кучу.

Буквально за пару минут прямо на голой земле вырос отличный, устойчивый очаг в форме подковы. Каменная стенка надёжно закрывала будущее пламя от пронизывающих сквозняков. Внутрь полетели наломанные сухие дрова. Затем тяжёлый взгляд наёмника выхватил из скальной осыпи массивный кусок чёрного сланца, наполовину ушедший в грунт.

Вырвав каменную плиту из твёрдой земли с такой лёгкостью, будто это кусок картона, гигант небрежно обтёр её поверхность краем своего изодранного плаща. Водрузил поверх валунов. Конструкция выглядела монументально и надежно. Настоящая первобытная жаровня-гриль, способная выдержать температуру адского пекла и не треснуть.

Огонь добыли быстро и без лишних магических ритуалов. Проводник просто поднёс стальной наруч к заточенной кромке меча и с огромной силой чиркнул. Раздался оглушительный, режущий зубы металлический скрежет. Сноп густых, ослепительно белых искр ударил в сухой мох, предусмотрительно подложенный под дрова в самом низу очага.

Растопка вспыхнула мгновенно. Магия это была или суровая местная физика – сибирячке было глубоко плевать, главное, что метод работал безотказно.

Жадные, жёлто-оранжевые языки пламени весело заплясали в сером сумраке пустошей. Огонь агрессивно пожирал древнюю сушь с приятным потрескиванием, отгоняя прочь инфернальные тени. Чёрное днище сланцевой плиты начало медленно накаляться, меняя цвет. В промозглый, пропитанный вечным холодом воздух потекли волны мощного, плотного жара. Впервые за всё время пребывания в этом сюрреалистичном кошмаре девушка почувствовала мимолётный, робкий уют.

– Сервис пять звёзд, – хмыкнула повариха, с облегчением усаживаясь у импровизированной кухни и протягивая озябшие руки к благодатному теплу. – Мечта туриста. Хоть сейчас открывай базу отдыха «Инферно». Все включено, аниматоры прилагаются.

Работа наконец-то закипела. Отыскав неподалеку длинный, острый как бритва обломок виверньей чешуи, отлетевший во время рубки, Ада тщательно обтёрла его о куртку. Самодельный тесак лёг в ладонь как влитой, баланс оказался на удивление удачным.

Мраморное мясо резалось восхитительно легко, лезвие проходило сквозь волокна как сквозь подтаявшее масло. Ломти ложились на чистый камень один за другим. Ровные, аккуратные стейки толщиной строго в два пальца – золотой стандарт классической кухни.

Руки делали привычное, заученное годами дело. Разум радовался простым, понятным действиям. Наконец-то появился хоть какой-то контроль над ситуацией. Маленький островок нормальности посреди тотального, беспросветного безумия.

Но внезапно чёткий, ритмичный процесс прекратился.

Девушка машинально поднесла кусок сырой плоти поближе к лицу, принюхалась. Брезгливо, до судорог в лице, скривилась. Плечи безвольно поникли. Острый осколок чешуи с сухим стуком выпал из ослабевших пальцев на камни.

Запах оказался просто убойным, настоящей катастрофой. От свежего среза несло дичью. Злой, концентрированной, невыносимой смесью застоялой крови, грязной мокрой шерсти рассвирепевшего зверя и едкого ржавого металла. Так пахнет сырая первобытная ярость. Жрать подобное без долгой предварительной подготовки физически невозможно. Если не вырвет сразу, то желудок точно свернётся в тугой узел от спазмов.

– Трындец, – глухо выдала Ада, уставившись невидящим взглядом в весело гудящее пламя костра. – Приехали. Кулинарное фиаско. Банкет отменяется.

Мрачный страж, замерший на границе отвоёванного у тьмы освещённого круга, медленно повернул голову. Широкая ладонь инстинктивно легла на рукоять клинка, сканируя пространство на предмет очередной смертельной угрозы. Но врагов поблизости не наблюдалось. Наблюдалась только расстроенная баба, сидящая над горой первоклассной свежатины с выражением вселенской скорби.

Мясо добыто. Огонь горит. Инструменты в наличии. Каких еще чудес не хватает этим вечно недовольным нежным смертным?

– Вить, это засада, – Ада ткнула перемазанным сажей пальцем в аккуратно нарезанные куски, привлекая внимание. – Мясо – абсолютный топ. Текстура шикарная, тут спору нет, просто песня. Но шмонит от него… смерть. Будто стадо бомжей в теплотрассе месяц ночевало, не просыхая.

Воин продолжал стоять молчаливым, равнодушным истуканом. В его суровой, лишенной красок картине мира подобных проблем не существовало как класса. Главное, чтобы в куске плоти не было смертельного яда. А вкус, запах, подача – это смешная роскошь для изнеженных аристократов в теплых, безопасных замках.

– Пойми, – не унималась сибирячка, глядя прямо в стылые, пугающие глаза гиганта.

Коленки слегка подрагивали от этого тяжелого, давящего взгляда, пробирающего до костей. Но профессиональная гордость требовала стоять до конца. Омских поваров не пугали толпы пьяных, агрессивных гостей в час пик, не напугает и тысячелетний наёмник с двуручником.

– Вытащить меня из пасти чудовища – это реально круто. Я в долгу. Но моя совесть повара не позволит кормить спасителя вонючей подошвой. Я шеф, а не работник свинофермы! Если мы это пожарим вот так, в сухую, без грамма соли и банального перца – на вкус выйдет горячий картон. Картон с явным привкусом старого болота. Мне нужна хотя бы соль! И что-то, способное отбить этот мускусный штын. Иначе мы тупо переведём шикарный продукт. Это кощунство чистой воды, понимаешь?

Громада в доспехах долго, не мигая, смотрела на перемазанное грязью и сажей, но крайне решительное лицо девушки.

Люди столетиями радостно резали друг другу глотки за обглоданную крысиную кость в этих проклятых, выжженных пустошах. Убивали за глоток грязной, отравленной пеплом воды. А эта странная, ненормальная девчонка наотрез отказывается жарить парную отбивную из-за нехватки каких-то приправ. Абсурд ситуации просто зашкаливал, ломая привычные шаблоны выживания.

Не проронив ни единого звука, мечник медленно развернулся на каблуках кованых сапог. Широкий изодранный плащ взметнулся за спиной огромным чёрным крылом. Тяжёлые, размеренные шаги заставили мелкие камешки подпрыгивать на растрескавшейся земле. Наёмник уверенно, не оглядываясь, зашагал прямиком в густую, ядовитую чащу туманного леса, начинавшуюся неподалеку. И совершенно бесшумно растворился в серой пелене, словно его тут никогда и не было.

Ада осталась сидеть на камне с открытым ртом, ошарашенная таким резким поворотом событий.

– Эй! – громко крикнула девушка, чувствуя, как паника ледяной, когтистой лапой сжимает горло, перекрывая кислород. – Куда пошёл⁈ Я ж просто факты констатирую! Я не отказываюсь готовить! Витя, вернись, твою мать!

Ответом послужило лишь мерное, равнодушное гудение пламени да далёкий, тоскливый вой из непроглядных недр Бездны, от которого волосы на затылке встали дыбом.

Остаться абсолютно одной из-за собственных дурацких кулинарных закидонов. Глупее, нелепее смерти придумать было решительно невозможно. Сибирячка испуганно сжалась в маленький комок у огня, крепко обхватив колени руками. Каменная плита уже вовсю дышала мощным жаром, согревая спину, но внутри у девушки всё заледенело. Густой туман медленно, неотвратимо подступал ближе к границе света, словно живой, голодный хищник, скалящий зубы из мрака и выжидающий момент для броска.

«Ну ты и дура стоеросовая, Ада, – яростно ругала себя повариха, до боли сжимая в руке кусок чешуи и вглядываясь в серую хмарь. – Довыделывалась со своей высокой кухней. Звёздочку Мишлен захотела получить в преисподней. Отчитала двухметровую машину для убийств за нехватку розмарина. Сейчас точно бросит меня тут куковать в одиночестве, пока не придёт кто-нибудь покрупнее виверны и не сожрёт нас обеих в сыром виде, даже не посолив».

Минуты тянулись как густая, холодная смола. Ожидание быстро превратилось в липкую, выматывающую нервы пытку. Каждая скользящая тень казалась надвигающимся монстром, каждый шорох падающего камня – шагами смерти.

Но вскоре плотная белёсая мгла впереди слегка дрогнула и нехотя расступилась. Из тумана снова вынырнула массивная, пугающая, но сейчас такая невероятно успокаивающая фигура. Мечник шагал всё так же размеренно, не ускоряя и не замедляя шаг. Однако в закованной в сталь левой руке было крепко зажато нечто зелёное.

Крид подошёл к костру, полностью игнорируя бледную, мелко трясущуюся сибирячку. Грациозно для своих огромных габаритов опустился на одно колено. Достал широкий, мясистый лист какого-то местного реликтового папоротника. Расстелил его на валуне рядом с раскалённой плитой, словно скатерть, и аккуратно высыпал свою загадочную добычу.

– Дары Бездны, – глухо, словно из-под толщи земли, прогудел скрежещущий бас проводника, вдребезги разбивая давящую тишину. Голос звучал так, словно им не пользовались пару долгих веков, ржаво и тяжело.

Ада с опаской, ожидая очередного подвоха от этого мира, заглянула в импровизированную природную тарелку. На зелёном фоне покоились три небольшие кучки чего-то совершенно несъедобного на первый взгляд. Настоящий полевой набор экстремального выживальщика, больше похожий на сомнительные ингредиенты для призыва мелкого демона, чем на приправы.

Толстый палец, надежно закованный в латную перчатку, коротко ткнул в первую горстку. Крупные, мутновато-серые кристаллы, с острыми гранями, подозрительно похожие на грязное битое стекло или дешевую соль для ванн.

– Осадок с мёртвых скал, – безэмоционально пояснил бессмертный короткими, рублеными фразами, в которых сквозило равнодушие эрудита. – Добыт там, где выкипают кислотные гейзеры. Заменит соль. Мелким местным тварям – верный яд. Людям жрать можно, если осторожно.

Затем палец неспешно сместился правее, указывая на пучок жёсткой, неподатливой травы. Неестественно синего, почти неонового цвета, густо покрытой мелким серебристым пушком. Растение больше напоминало кусок заржавевшей металлической мочалки для мытья посуды.

– Кровохлёбка Бездны. Растёт исключительно на пепелищах и костях старых мертвецов. Местные падальщики специально жрут её, чтобы переваривать трупную гниль без последствий. Убьёт любой смрад, отобьёт запах крови. Сырую не ешь – вывернет наизнанку. В огне становится полностью безопасной.

Наконец, рукав потёртого доспеха указал на третий, последний ингредиент. Сморщенный, уродливый фиолетовый корень, покрытый мелкими бугорками. Больше всего эта ботаническая находка походила на отрубленный, засохший палец степного гоблина.

– Корень ползуна. Даст нужную остроту. Жжёт язык сильнее дикого огня. Не переборщи. Сожжёшь себе глотку и желудок насквозь.

Ада сидела молча, хлопая ресницами и переваривая полученную информацию. Затем недоверчиво, с явной опаской потянулась к ботаническим изыскам чужого, агрессивного мира.

Взяла маленькую щепотку серых кристаллов. Поколебавшись секунду, осторожно лизнула кончиком языка. Вкусовые рецепторы мгновенно взорвались ярким сигналом. Ядрёная, кристально чистая, насыщенная соль с лёгким, приятным оттенком железа и далёкого дыма. Никакой мерзкой химии. Просто идеальный, чистейший природный продукт, способный вытянуть вкус любого мяса.

Переведя дух и немного осмелев, повар отщипнула несколько синих травинок. Жёсткие края ощутимо, до боли укололи подушечки пальцев. С усилием, скрипя зубами, растерев упрямую зелень между ладонями, девушка закрыла глаза, поднесла руки к лицу и глубоко, полной грудью вдохнула.

И зависла, поражённая в самое сердце.

В нос немедленно ударил невероятно мощный, пронзительный аромат эфирных масел. Трава пахла как невозможная, сногсшибательная смесь дикого розмарина, терпкого горного чабреца и густой, насыщенной ноты дорогой копчёной паприки. Запах оказался настолько сильным и благородным, что мгновенно прочистил мозги. Начисто, как метлой, выбил тошнотворную вонь сырого мяса из восприятия.

Желудок тут же свело от зверского голода. Слюна потекла рекой, рот наполнился предвкушением. Настоящая, ультимативная ароматическая бомба.

Фиолетовый корень, стоило лишь слегка сковырнуть ногтем плотную кожицу, выдал резкий, благородный цитрусово-перечный дух. Дикая, идеальная помесь забористого чили, мускатного ореха и терпкой гвоздики.

Лицо сибирячки изменилось до неузнаваемости. От недавнего парализующего страха, уныния и паники не осталось и следа. Их просто сдуло ураганом внезапного вдохновения. В карих глазах загорелся абсолютно чистый, фанатичный, почти безумный кулинарный азарт.

В этом сером, забытом богами мёртвом мире перед ней лежала уникальная, неизведанная палитра ярчайших вкусов, из которой можно было сотворить подлинный шедевр. Художник наконец-то получил свои кисти и краски.

– Обалдеть… – Ада звонко шмыгнула носом, физически не в силах оторваться от потрясающего запаха на своих ладонях. – Вить, да ты не просто маньяк с огромным мечом, ты ж ходячий справочник! За эту синюю травку у нас в столичных ресторанах шеф-повара глотки бы друг другу перегрызли прямо на кухне, без лишних раздумий. Запах – полный отвал башки! Тысячелетний эрудит с дипломом ботаника!

Она резво вскочила на ноги, на лету хватая свой самодельный хитиновый нож. Энергия била через край, смывая усталость. Субординация, трепет перед бессмертным убийцей и неуверенность окончательно испарились. Их место уверенно занял привычный, максимально комфортный режим кухонной запары.

– Короче, наш ужин официально спасён, – задорно подмигнула девушка хмурому спасителю, деловито закатывая рукава и перехватывая тесак поудобнее. – А теперь смотри и учись, как работает настоящая магия без всяких там колдовских фокусов. Бери рукоять меча, или что там у тебя тяжелое есть под рукой. Толки мне эту соль в пыль прямо на плоском камне. Давай-давай, шеф, шевели поршнями, время пошло! Плита стынет!

Бессмертный наёмник спорить не стал. Спорить с поваром, поймавшим кураж – затея изначально гиблая, даже если ты тысячелетний воин с двуручником наперевес. Бесконечная практика выживания выработала у проводника полезную привычку: если кто-то берется за дело с таким фанатизмом, проще не мешать.

Страж молча опустился на одно колено возле плоского валуна. Вытащил из ножен тяжелый боевой кинжал, больше похожий на мясницкий тесак. Перехватил лезвие закованной в сталь рукой и принялся методично лупить массивным навершием по серым кристаллам. Камень скрежетал о камень. Минерал под ударами быстро превращался в мелкую, однородную пыль.

– Идеально, – кивнула Ада, сгребая получившуюся приправу в кучку. – А теперь не отвлекаемся, у нас полная посадка.

Сибирячка ушла в работу с головой. Пальцы яростно, не жалея кожи, перетирали колючую синюю траву и жгучий фиолетовый корень. Получившуюся ароматную кашу бывший су-шеф начала жестко втирать в нарезанные стейки. Массировала мясо с силой хорошего костоправа, не пропуская ни сантиметра.