Текст книги "Призови меня с собой (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 29 страниц)

Глава 21
Священный ритуал Картонки и лекция по остеологии

Утро началось с категорического, непробиваемого отказа. Выход в суровый сибирский мир откладывался по причинам идеологического характера.

В узкой прихожей, где пахло старым дерматином и пылью, назревал грандиозный конфликт интересов. Ада, уже облаченная в пуховик и теплую шапку, сурово смотрела на своего новоиспеченного подопечного. Ветеран стоял у входной двери, облаченный в дедовские треники и кроссовки-обрубки, а в руках, словно величайшую святыню, сжимал полутораметровый двуручный клинок.

Матовое лезвие, выкованное из реликтовой валирийской стали, угрожающе мерцало в свете тусклой лампочки.

– Я не покину пределы крепости без своего оружия, – ровным, лишенным эмоций голосом возвестил гигант. – Для воина моего ранга расстаться с клинком – это несмываемое бесчестие. Если мы выходим на вражескую территорию, я должен быть готов к атаке.

– Витя, послушай меня внимательно, – Ада прикрыла глаза, глубоко вздохнула и попыталась воззвать к остаткам здравого смысла тысячелетнего убийцы. – Твоя вражеская территория – это Левобережный вещевой рынок. Там самое страшное – это китайские пуховики, которые линяют от снега. Если ты выйдешь на проспект с этой рельсой наперевес, нас моментально упакует первый же наряд патрульно-постовой службы.

Мечник презрительно скривил губы, оценивая угрозу.

– Местная городская стража? Моя сталь пробьет их броню прежде, чем они успеют достать свои звуковые артефакты.

– Их артефакты стреляют свинцом, это раз. А два – мы договорились не устраивать геноцид населения! – девушка решительно скинула пуховик. – Жди здесь. Будем заниматься крафтом и маскировкой.

Процесс упаковки легендарного Экскалибура занял добрых двадцать минут.

План созрел молниеносно. Хозяйка квартиры вытащила с застекленного балкона старый, невероятно пыльный советский ковер, свернутый в плотную трубу. Расстелив на полу это ворсистое чудо с узорами неопределенной эпохи, Ада приказала вложить драгоценное оружие точно по центру.

Бывший некромант с каменным лицом наблюдал, как его смертоносный артефакт, разрубавший костяных драконов, безжалостно закатывают в пыльную синтетику.

– Теперь финальный штрих, – пробормотала девушка, извлекая из недр кладовки широкий моток серого армированного скотча.

Раздался резкий, рвущий барабанные перепонки треск клейкой ленты. Конструкция была наглухо стянута пятью толстыми слоями скотча – сверху, снизу и посередине. В результате на полу образовалось плотное двухметровое бревно.

Великий воин молча водрузил получившийся цилиндр на широкое плечо. Зрелище вышло крайне специфическим. Огромный, мрачный мужчина в нелепой одежде тащит тяжелый, замотанный скотчем ковер. Выглядел гигант так, словно маньяк средь бела дня с невозмутимым видом собирается вывезти свежее тело в ближайшую лесополосу.

– Идеально, – оценила Ада, едва сдерживая нервный смешок. – Запомни легенду. В России состояние ремонта оправдывает абсолютно любые странности. Ты теперь немой грузчик. Если кто-то спросит – мы везем стройматериалы на дачу. Молчи и делай вид, что у тебя грыжа.

Перед самым выходом пришлось провести короткий брифинг с остатками темного легиона. Девушка приоткрыла холодильник, где на верхней полке недовольно мерцал зеленым светом череп Архилича.

– Кеша, мы ушли. Базу охранять. Если в квартиру полезут воры – можешь их пугать, но без летальных исходов.

– Вы оставляете великого Кел-Морана в этой гудящей ледяной темнице⁈ – возмущенно проклацал зубами костяной маг. Иней на его темени угрожающе заискрился. – Я прокляну ваш род до седьмого колена! Я призову рой трупных мух!

– Я тебе призову, – пригрозила пальцем хозяйка. – Сиди тихо.

– Тогда я испорчу майонез! – мстительно выкрикнул в закрывающуюся дверцу пленник холодильника. – Он свернется, и вы познаете истинные муки!

Оставив древнее зло мстить соусам, напарники вышли на морозную улицу.

Омск встретил их колючим, пробирающим до костей ветром. Небо висело низко, затянутое сплошной серой пеленой. Ветеран немедленно включил режим сканирования периметра. Хищный взгляд скользил по облупленным панелькам, обледенелым деревьям и припаркованным машинам в ожидании засады.

Однако единственной реальной угрозой оказался безжалостный сибирский гололед. Тротуары превратились в сплошной каток, припорошенный грязным снегом. Местные жители передвигались короткими, семенящими перебежками, то и дело балансируя руками.

Пришелец же ступал по скользкой корке с невероятной грацией. Абсолютный хищник идеально контролировал баланс тяжелого тела. Даже с двухметровым бревном на плече воин двигался плавно, словно снежный барс, не скользя и не оступаясь. Центр тяжести был выверен до миллиметра.

До остановки добрались без происшествий. На промерзшем пятачке уже толпилось несколько десятков хмурых, закутанных в шарфы людей.

Спустя пять минут ожидания к бордюру с оглушительным ревом дизельного двигателя и шипением пневматических тормозов подкатил переполненный муниципальный автобус. Старые желтые двери открылись с натужным скрипом.

И тут началось то, что навсегда изменило представление тысячелетнего генерала о людской расе.

Толпа, до этого мирно мерзнущая на ветру, внезапно превратилась в единый, беспощадный организм. Начался жестокий, бескомпромиссный штурм узких двойных дверей. Омские пенсионерки, вооруженные массивными тележками на колесиках, словно тяжелая пехота, ринулись на приступ цитадели. Они пробивали себе путь локтями, плечами и сумками, не обращая внимания на стоны зажатых в толпе конкурентов.

Гость из Бездны замер, завороженно наблюдая за этой локальной мясорубкой.

Оценивающий взгляд профессионального полководца мгновенно распознал в сгорбленных бабушках невероятную ярость и волю к победе. Эти воительницы не боялись ни боли, ни тесноты, ни смерти под колесами. Они шли на штурм так, как не ходили на стены вражеских городов даже самые отбитые берсерки в его легионах.

Искренне восхищаясь бесстрашием сибирского народа, бессмертный убийца шагнул в гущу сражения.

Используя свой гигантский рост и замотанный в ковер меч, гигант втиснулся в салон, действуя как монолитный ледокол. Он аккуратно, но непреодолимо раздвинул толпу, ставя ковер вертикально перед собой. Широкая спина надежно прикрыла Аду от сокрушительных ударов чужих локтей и сумок.

Девушка оказалась в своеобразном безопасном кармане, заслоненная могучим телом от всех невзгод общественного транспорта.

Автобус дернулся и медленно покатил по маршруту. Динамик под потолком надтреснуто, с жуткими помехами прохрипел название следующей остановки. Внутри царила немыслимая давка, пахло мокрой шерстью, перегаром и дешевым парфюмом. Окна наглухо заледенели, покрывшись толстым слоем морозных узоров.

Казалось, в такой тесноте невозможно даже вздохнуть, не говоря уже о перемещениях. Но внезапно людское море начало колыхаться.

По проходу, неумолимо надвигаясь с задней площадки, продиралась Кондуктор. Это была женщина поистине необъятных размеров. Накинутая поверх куртки ярко-оранжевая жилетка делала ее похожей на сигнальный буй. На голове возвышалась монументальная прическа ярко-фиолетового цвета, а на груди висела тяжелая сумка, набитая мелочью – своеобразная кольчуга из звенящих монет.

Она двигалась сквозь спрессованную толпу с грацией ледокола «Арктика», ломающего вековые льды. Ее взгляд, ледяной и пронизывающий, сканировал пассажиров, выискивая зайцев с точностью тепловизора.

Вскоре грозная, массивная фигура уперлась прямо в стальной пресс нелегала. Женщина снизу вверх посмотрела на двухметрового амбала с ковром и, ничуть не смутившись его пугающих габаритов, рявкнула:

– За проезд передаем, молодой человек! Чо встали как памятник посреди прохода⁈ Платим или на выход!

Мечник замер. Он был искренне, до глубины души поражен способностью этой местной обитательницы перемещаться в столь жутких пространственных аномалиях. От фиолетововолосой женщины исходила могучая, непререкаемая аура абсолютной власти над вверенной территорией.

Ветеран безошибочно почувствовал в хозяйке салона статус Хранителя Подземелья. В его картине мира такие существа взимали дань кровью или золотом за право безопасного прохода через их владения.

Огромный убийца, наводивший ужас на целые континенты, уважительно и покорно склонил голову перед омским кондуктором, признавая ее авторитет в этом движущемся железном звере.

Ада, прекрасно понимая, что промедление смерти подобно, торопливо высунулась из-за широкой спины напарника.

– Два билета, пожалуйста! – пискнула девушка, прикладывая банковскую карту к терминалу в руках Валькирии.

Аппарат одобрительно пискнул, выплевывая длинную ленту чека. Кондуктор, получив свою дань, потеряла к ним всякий интерес и, оттолкнув какого-то студента мощным бедром, продолжила свое великое путешествие сквозь людские толщи, растворяясь в морозном тумане автобуса.

Высадка на конечной остановке напоминала эвакуацию с тонущего судна. Желтый муниципальный ледокол с натужным шипением открыл двери, и спрессованная людская масса буквально выплюнула напарников на обледенелый тротуар.

Перед гостями раскинулся Левобережный вещевой рынок – бесконечный, хаотичный лабиринт из ржавых металлических контейнеров, натянутых тентов и сколоченных из фанеры прилавков. Над торговыми рядами гулял безжалостный сибирский ветер. На натянутых веревках, словно знамена поверженных армий, раскачивались промерзшие до состояния фанеры джинсы. Со всех сторон неслись гортанные крики зазывал, предлагавших носки, термобелье и горячий чай из необъятных термосов.

Тысячелетний генерал Бездны сурово окинул взглядом простирающуюся впереди территорию. В его глазах это суровое место немедленно получило статус главной резиденции местной гильдии наемников. Бессмертный искренне полагал, что выстоять целый день на таком чудовищном морозе, охраняя свои товары, способны лишь закаленные в бесчисленных битвах ветераны с железной волей.

– Не отставай, грузчик, – скомандовала Ада, кутаясь в шарф и ныряя в узкий проход между рядами. – Нам нужен павильон с одеждой для великанов.

Поиски увенчались успехом минут через десять. Девушка уверенно затормозила возле точки, где на манекенах висели вещи поистине исполинских размеров. Продавец, укутанный в три пуховика и напоминающий пухлого снеговика, радостно потер замерзшие руки в перчатках без пальцев.

– О, какие люди! Девушка, брату ищете? Смотри, какой богатырь! На него есть всё, даже чехлы от танков! – с ходу пошел в наступление торговец, вытаскивая из недр контейнера необъятный черный спортивный костюм.

Процесс примерки обернулся очередным культурным шоком.

Улыбчивый продавец ловко кинул на утоптанный, почерневший от грязи снег кусок гофрированного картона от коробки из-под телевизора. Затем отдернул хлипкую, трепещущую на ветру шторку, приглашая клиента внутрь импровизированной примерочной.

– Вставай на картонку, брат, так теплее будет от земли! – заботливо посоветовал владелец точки.

Великий убийца, наводивший ужас на целые миры и собственноручно расчленявший костяных драконов, молча передал ковер спутнице. Затем совершенно невозмутимо стянул дедовские треники и остался стоять в одних трусах посреди сибирского рынка при минус двадцати градусах.

Ледяной ветер злобно кусал обнаженную кожу, покрытую вязью древних шрамов, но гость из Бездны даже не поморщился.

Холода попросту не существовало для организма, привыкшего к температурам ледяных пустошей Хельхейма. Однако сам процесс воспринимался воителем с предельной серьезностью. Бывший некромант расценил стояние на гофрированной бумаге как древний, сакральный шаманский обряд привязки новой брони к телу бойца. Картонка, несомненно, играла роль ритуального круга, защищающего ауру от злых духов промерзшей земли.

На могучую фигуру методично натянули исполинский черный спортивный костюм с тремя белыми полосами на лампасах, плотную водолазку, дешевую, но невероятно широкую черную кожанку и тяжелые зимние берцы на толстой подошве.

Ветеран шагнул с картонки и критически осмотрел свое отражение в осколке зеркала, примотанного скотчем к стенке контейнера.

Маскировка была оценена по высшему разряду. Черный цвет, не стесняющий движений крой, прочная кожа, защищающая от скользящих ударов. Пришелец сделал вывод, что его облачили в парадную униформу местного могущественного клана ассасинов. Три белые полосы наверняка обозначали высокий ранг внутри гильдии.

Пока Ада, удовлетворенно кивая, отсчитывала хрустящие купюры, атмосферу рыночной идиллии грубо нарушили.

К палатке, вальяжно попинывая снег, подвалила троица местных маргинальных элементов. Выглядели гости как классические представители низшей пищевой цепи криминального мира: надвинутые на глаза вязаные шапочки, дешевые куртки и наглые, бегающие взгляды.

– Эй, уважаемый, – протянул старший, поигрывая ключами на пальце. – Время аренду платить. Крыша мерзнет, понимаешь? Гони долю за точку.

Торговец мгновенно побледнел, суетливо пряча деньги Ады в глубокий карман пуховика.

Один из рэкетиров, решив добавить весомости требованиям, грубо оттолкнул девушку плечом в сторону.

– А ты, пигалица, давай двигай отсюда. Не мешай взрослым дядям дела решать.

Затем гопник перевел насмешливый взгляд на возвышающегося рядом великана в новеньком «Абибасе». Сплюнув под ноги, бандит нагло ударил кулаком по замотанному скотчем ковру, который воин снова водрузил на плечо.

– А это че за Терминатор недоделанный? – заржал маргинал, заглядывая в пустые глаза пришельца. – Эй, глухонемой, че в ковре прячешь? Труп тещи везешь?

Время вокруг замедлилось. Ада в ужасе затаила дыхание, ожидая, что прямо сейчас начнется кровавая баня с отрубленными головами и фонтанами крови на грязном снегу.

Но наказ «никого не рубить на куски» был усвоен идеально.

Драгоценная ноша так и осталась лежать на правом плече. С выражением лица бесконечно уставшего хирурга, которому приходится исправлять ошибки нерадивых интернов, гигант медленно поднял свободную левую руку. Огромная ладонь мягким, почти нежным движением перехватила кисть нападавшего.

Никакой магии. Никаких темных заклинаний или нечеловеческой скорости. Только голая физика и методичное, неумолимое сжатие чужой руки с силой промышленного гидравлического пресса.

Под аккомпанемент мерзкого, отчетливого хруста сминаемых костей, тысячелетний генерал монотонным голосом на идеальном русском языке начал читать академическую лекцию.

– Лучезапястный сустав человека, – спокойно вещал лектор, глядя, как глаза гопника вылезают из орбит от болевого шока, – состоит из восьми мелких, крайне хрупких костей. Ладьевидная, полулунная, трехгранная… Эта несовершенная конструкция способна выдержать прямое давление не более сорока килограммов на квадратный сантиметр.

Хруст усилился. Бандит попытался вырваться, но его кисть оказалась зажата в стальных тисках. Ноги маргинала подкосились.

– Ваша раса катастрофически пренебрегает кальцием, – с легким укором продолжил бессмертный убийца. – Ты посмел прикоснуться к моему сюзерену. И ты ударил по ножнам моего клинка. Объясни мне, смертный… Почему ты, будучи столь хрупким, ведешь себя так неосмотрительно громко?

Гопник с истошным воем рухнул на колени прямо в грязный снег. Боль в вывихнутом и раздробленном суставе парализовала волю, а первобытный, животный ужас, исходящий от пустых глаз возвышающегося над ним гиганта, заморозил кровь в жилах.

Двое подельников, мгновенно оценив расклад сил и полное отсутствие эмоций на лице незнакомца, побледнели до синевы. Не сговариваясь, рэкетиры развернулись и стремительно растворились в густой рыночной толпе, бросив своего главаря на произвол судьбы.

Великан брезгливо разжал пальцы. Воющий от боли вымогатель повалился на бок, баюкая искалеченную руку.

Ада шумно выдохнула, чувствуя, как сердце возвращается к нормальному ритму. Хозяйка квартиры с огромным облегчением констатировала, что технически расчленения не произошло. Кровь не пролилась, голова осталась на плечах. Зачет по поведению в обществе был сдан на отлично.

Трясущийся торговец попытался было отказаться от платы за одежду, бормоча слова благодарности, но нужная сумма была непреклонно оставлена на деревянном прилавке.

В качестве награды за проявленную чудесную сдержанность, на выходе с рынка девушка приобрела гигантскую, истекающую соком привокзальную шаурму с двойной порцией мяса.

Суровый воитель, остановившись посреди тротуара, недоверчиво осмотрел завернутый в фольгу цилиндр. Затем откусил сразу половину.

На каменном, покрытом шрамами лице впервые за многие сотни лет появилось выражение абсолютного, чистого блаженства. Глаза мечника слегка прикрылись. Вкус горячего, прожаренного на вертеле мяса, смешанного со свежими овощами и чесночным соусом, ударил по рецепторам мощнее любого эликсира исцеления. Создатель этого божественного хлебного свитка с мясом был мгновенно, заочно признан гением, достойным вечно пировать и сидеть по правую руку от Одина в залах Вальхаллы.

Сытые, одетые и относительно довольные жизнью герои неспешно направились в сторону автобусной остановки. Гигант в черном спортивном костюме мерно жевал шаурму, таща на плече замотанный скотчем ковер. Казалось, адаптация идет по плану.

Внезапно шаг Ветерана оборвался. Мышцы под новой кожаной курткой напряглись, превратившись в стальные канаты.

Возле переполненных мусорных баков, прямо за глухой кирпичной стеной рыночного павильона, неестественно дернулась густая тень.

Мечник медленно повернул голову. За кучей картонных коробок лежала крупная бродячая собака. Животное было мертво. Но самое страшное скрывалось в деталях: из оскаленной пасти пса на грязный снег медленно капала густая, черная, дымящаяся на сибирском морозе кровь.

Хватка огромной ладони на ковре стала жесткой до хруста. Иллюзия мирной, спокойной жизни среди панелек и ЖЭКов рухнула, не успев толком сформироваться.

Великий полководец узнал этот ядовитый след. Врата между мирами закрылись слишком криво. Барьер треснул, и Бездна уже начала по капле просачиваться в промерзший спальный район. Охота на Земле официально стартовала.

Глава 23
Экзистенциальный щит майора Петровича и бунт в рефрижераторе

Возвращение с промерзшего насквозь рынка напоминало отступление разбитой, но не сломленной армии в зимние квартиры. Сибирский мороз все-таки сумел прогрызть даже новенькую рыночную броню, заставив героев ускорить шаг. Когда тяжелая, изуродованная надписями металлическая дверь подъезда с протяжным, болезненным скрипом захлопнулась за их спинами, отсекая завывающий ветер, пространство мгновенно изменилось.

Сумрак омского падика встретил путников своей неповторимой, ни с чем не сравнимой атмосферой. Нижняя половина стен была выкрашена в тот самый специфический оттенок зеленого, который в каталогах Гильдии Дизайнеров Бездны наверняка числился бы под кодовым названием «гоблинская тоска». Верхняя часть, покрытая осыпающейся меловой побелкой, щедро демонстрировала следы ожогов от спичек – примитивную наскальную живопись местных племен подростков.

Ветеран в скрипучем, необъятном «Абибасе», всё так же стоически удерживающий на могучем плече замотанный в советский ковер двуручник, мгновенно остановился. Инстинкты тысячелетнего убийцы заставили мышцы напрячься. Хищный взгляд просканировал лестничный пролет, выискивая скрытые ловушки.

Воздух здесь не просто пах. Он обладал плотностью, текстурой и сложнейшим букетом, сбивающим с толку даже обоняние бессмертного. Густые миазмы дешевого табака переплетались с резким, бьющим по рецепторам аммиачным ароматом кошачьей метки на горячей трубе отопления. Но доминирующей нотой, альфой и омегой этого пространства, была вечная, неистребимая, въевшаяся в самый бетон вареная капуста.

Гигант принюхался, глубокомысленно анализируя невидимую угрозу. Его ноздри хищно раздулись.

– Изощренная алхимическая завеса, – хрипло констатировал бывший генерал темных легионов, поворачиваясь к спутнице. – Хозяин этой каменной башни распыляет нейротоксины через вентиляционные шахты. Цель очевидна: одурманить разум, притупить рефлексы и ослабить волю чужаков перед решающим боем. Очень коварная тактика позиционной войны.

Ада, уставшая до состояния выжатого лимона, лишь философски вздохнула. Девушка стянула шапку, рассыпая по плечам наэлектризованные волосы.

– Архитектора этой башни звали Никита Сергеевич Хрущев, Витя. А твои нейротоксины – это тетя Зина со второго этажа снова варит свои знаменитые суточные щи. Запах такой, потому что вытяжка не работает года с девяносто восьмого.

Мечник уважительно, с искренним пониманием кивнул.

– Алхимик Зина явно искусна в пытках. Этот смрад способен заставить дезертировать целый полк гоблинов. Идем, нужно миновать зону поражения.

Тяжелые берцы заскрипели по бетонным ступеням. Подъем на пятый этаж обещал быть спокойным, однако законы жанра неумолимо требовали классического случайного столкновения. На тускло освещенной площадке третьего этажа их поджидал страж межэтажных перекрытий.

Дядя Толя, сосед снизу, предстал перед путниками во всей красе глубочайшего, разрушительного похмелья. Мужчина был облачен в мифриловую кольчугу – невероятно растянутую, видавшую виды сине-белую тельняшку, открывающую взору впалую волосатую грудь. В мозолистых руках местный берсерк сжимал алебарду – старую деревянную швабру с намотанной на нее синей тряпкой.

Взгляд Толи был мутным, но полным решимости. Сосед явно жаждал крови за ночной грохот от открывающегося портала и звон разбитой люстры.

– А-а-а… Вот вы где, демоны, – невнятно прохрипел страж площадки, перегораживая путь и угрожающе покачивая шваброй. – Устроили там… дискотеку! Батареи дрожали! Я сейчас участкового… я вам сейчас покажу Кузькину мать!

Пришелец из Бездны мгновенно оценил уровень угрозы. Перед ним стоял классический низший пещерный гоблин-берсерк. Тщедушный, источающий запах перебродившего эля, неловкий, но отчаянно ищущий смерти в бою.

Ветеран не стал доставать спрятанное в ковре оружие. Ради такого противника не стоило даже напрягать мышцы. Огромный мужчина в черном спортивном костюме просто шагнул вперед и остановился. Он навис над соседом монолитной, подавляющей черной скалой.

Затем бессмертный убийца посмотрел Толе в глаза.

Это был тот самый взгляд, которым генерал темных сил тысячелетиями провожал в абсолютное небытие непокорные легионы. Взгляд, в котором клубилась вечная тьма, холод космического вакуума и обещание мучительной, бесконечной агонии. Зрачки гиганта, казалось, затянули в себя весь тусклый свет лестничной лампочки.

Хмель, бушевавший в крови дяди Толи, испарился за долю секунды, словно спирт на раскаленной сковороде.

Лицо соседа стремительно потеряло остатки румянца, приобретя оттенок старой больничной простыни. Толя громко, судорожно икнул. Дрожащая рука с зажатой в ней шваброй непроизвольно совершила движение, подозрительно напоминающее крестное знамение. Местный берсерк вжался в облупленную зеленую стену с такой силой, словно надеялся пройти сквозь кирпичную кладку в соседнее измерение.

– З-з-здоровьичка, – сиплым, жалким шепотом выдавил из себя страж, вжимая голову в плечи.

Мечник молча, не меняя выражения лица, перешагнул через метущееся древко алебарды и продолжил подъем. Ада, старательно пряча ухмылку, прошмыгнула следом, оставив дядю Толю переосмысливать свои жизненные приоритеты наедине со шваброй.

Преодолев последние пролеты, напарники наконец оказались перед заветной дверью.

Осада родной квартиры была снята. Хозяйка торопливо провернула ключ в замке. Герои ввалились в тесную прихожую, стряхивая с плеч остатки рыночного холода. Ада с облегчением скинула куртку, едва успела бросить пакеты с продуктами на тумбочку, а гигант – бережно, с величайшим почтением прислонить двухметровый ковер-экскалибур в угол.

Казалось, можно выдохнуть.

Но именно в эту секунду тишину разорвал звук. Старый советский дверной звонок, издающий пронзительную, вибрирующую трель, похожую на предсмертный хрип механической канарейки, ударил по натянутым нервам.

Для воина, проведшего вечность в битвах, любой резкий звук означал только одно – внезапную атаку. Рефлексы сработали быстрее мысли. Гигант метнулся к табуретке, перекатом ушел с линии потенциального обстрела, подхватил лежащую там чугунную метеоритную сковородку и мгновенно перешел в боевой режим.

Мужчина встал в идеальную оборонительную стойку напротив входной двери, перенеся вес на заднюю ногу. Сковорода превратилась в непробиваемый щит, готовый отразить таранный удар штурмовой бригады.

Ада, заглянув в мутный дверной глазок, стремительно побледнела.

– Оружие на пол! – отчаянным, паническим шепотом скомандовала девушка, размахивая руками. – Живо убери этот чугун! Это Инквизиция. То есть участковый. Тот самый Петрович, про которого я говорила.

Она схватила напарника за рукав широкой кожанки и с силой дернула вниз.

– Слушай меня внимательно, боец. Включи режим тумбочки. Стой, смотри в одну точку и просто дыши. Ты – мебель. Очень большая, немая мебель!

Щелкнул замок. Дверь со скрипом приоткрылась.

На пороге стоял участковый инспектор, майор полиции Петрович. Вся его фигура источала ауру человека, который видел в этой жизни всё, и всё увиденное ему категорически не понравилось. От невысокого, сутулого мужчины пахло мокрым сибирским снегом, дешевым растворимым кофе из автомата, сырой шерстью форменного бушлата и вселенской, абсолютно непробиваемой безысходностью.

Петрович устало, не дожидаясь приглашения, переступил порог. Привычным жестом достал из кармана помятую серую папку, щелкнул дешевой шариковой ручкой и, даже не поднимая глаз на жильцов, монотонно начал зачитывать обвинение.

– Гражданка Никольская. Опять на вас сигналы поступают. Топотом мешаете, мебель двигаете ночами, люстры соседям бьете. Анатолий Николаевич снизу вообще жалуется, что у вас тут сатанинские порталы открываются и землетрясения происходят…

Ветеран Бездны, обладающий от природы магическим зрением, замер, пораженный до глубины души.

Он попытался просканировать вошедшего смертного. Обычно вокруг людей пульсировала аура их эмоций: страх светился липким желтым светом, агрессия полыхала багровым, ложь искрилась зелеными всполохами. Но вокруг этого странного, помятого инквизитора в погонах не было ничего подобного.

Майора окружало плотное, серое, железобетонное поле абсолютного, космического равнодушия ко всему сущему. Эта аура поглощала любые эмоции, гасила магические импульсы и сводила на нет любые попытки ментального воздействия. Экзистенциальный щит такой мощи невозможно было пробить ни одним заклинанием.

Убийца с содроганием осознал: перед ним стоит могущественный, высший Инквизитор. Существо, чью живую душу давно и безвозвратно высосал местный бюрократический аппарат, оставив лишь оболочку, функционирующую на чистом чувстве долга и ненависти к бумажной волоките.

Закончив читать нотацию, Петрович наконец поднял усталый, выцветший взгляд.

И моментально уперся глазами в возвышающегося посреди прихожей гиганта.

Перед участковым высилась двухметровая гора литых мышц, упакованная в семидесятый размер новенького черного спортивного костюма и широченную кожаную куртку. Лицо незнакомца, испещренное белыми шрамами, выражало ту степень сурового спокойствия, которая обычно бывает у серийных убийц, вышедших на заслуженную пенсию, но готовых в любой момент вспомнить молодость.

Майор замертив движение. Рука опытного полицейского совершенно машинально, на одних рефлексах, скользнула к поясу и легла на потертую кобуру табельного пистолета Макарова. В тесной прихожей повисло звенящее, тяжелое напряжение, готовое в любую секунду сорваться в перестрелку.

И тут Ада Никольская включила режим «театра одного актера».

– Ой, Петрович, здравствуйте! – звонко, с нотками тщательно отрепетированной истерики в голосе воскликнула хозяйка квартиры, выступая вперед и закрывая собой подопечного. – А мы вас не ждали! Это же Виктор!

Девушка ласково, но с ощутимой силой похлопала смертоносного гиганта по каменному плечу.

– Мой троюродный брат. Из Сибири приехал, представляете? Из самой глухой тайги, из-под Красноярска!

Участковый медленно, не убирая руки с оружия, перевел подозрительный взгляд на суетящуюся девчонку.

– Брат? – недоверчиво протянул майор. – Что-то я не припомню в вашей карточке таких… масштабных родственников. И почему он молчит, как истукан?

Ада трагически заломила руки. В ее глазах блеснули вполне натуральные слезы (сказалось нервное перенапряжение последних суток).

– Горе у нас, Петрович! Беда страшная! Витя же у староверов жил, на заимке. А месяц назад пожар случился. Заимка сгорела дотла, паспорт сгорел, все вещи сгорели! Он чудом спасся. Но в лесу на него напал медведь. Шатун!

Девушка округлила глаза, нагнетая драму.

– Представляете? Голыми руками отбивался! Схватка была рукопашная, страшная. Витя медведя-то заломал, конечно… Но получил тяжелейшую контузию. Шок! С тех пор дар речи потерял. Ни единого слова произнести не может. Только смотрит вот так… сурово. Пришлось к себе забрать, не бросать же инвалида на улице!

Легенда была соткана из отборнейшего бреда, но подавалась с такой искренней, отчаянной убедительностью, что даже сам бывший генерал темных сил на секунду задумался, а не сражался ли он недавно с гигантским волосатым монстром в горящем лесу. Ветеран продолжал стоять неподвижно, идеально отыгрывая роль контуженной тумбочки, и лишь слегка склонил голову, выражая почтение местному инквизитору.

Петрович, будучи тертым калачом и опытным ментом, повидавшим на своем веку всякое, скептически прищурился. Взгляд инспектора медленно, оценивающе заскользил по габаритам заявленного «лесовика». Размах плеч незнакомца приближался к полутора метрам, а огромные кулаки, спокойно опущенные вдоль швов новеньких спортивных штанов, размерами и плотностью напоминали добротные пивные кружки из толстого стекла.

– Контужен медведем, говоришь? – многозначительно хмыкнул участковый, неторопливо обходя неподвижного гиганта по дуге. – А медведя, я так понимаю, потом хоронили в закрытом гробу?

Майор остановился прямо напротив каменного лица гостя, пытливо заглядывая тому в глаза.

– А ну-ка, тайга, дыхни, – приказал страж правопорядка, подозрительно принюхиваясь.

Бывший главнокомандующий темных легионов совершенно не понял сакрального смысла этого странного ритуала. Однако жесткий воинский этикет требовал беспрекословного подчинения офицеру местной стражи, проводящему законный смотр. Ветеран покорно, с легким, почти незаметным поклоном, выдохнул.