Текст книги "Призови меня с собой (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц)

Привычная кухонная возня подействовала как мощное успокоительное. Липкий страх окончательно отступил. И, как это часто бывает после жесткого стресса, Аду прорвало на поболтать. Мертвая тишина чужого мира слишком давила на уши. Заработало бесперебойное радио «Омск».

– Знаешь, Вить, а ведь эта ваша Бездна чем-то чертовски смахивает на мою бывшую работу, – начала вещать землянка, разминая очередной кусок мраморной говядины, чтобы волокна лучше впитали сок. – Ресторан «Два Гуся» в центре. Название пафосное, а на деле – та еще преисподняя. Особенно в пятницу вечером или под Новый год.

Гигант продолжал сидеть неподвижно, невозмутимо стирая в пыль остатки кристаллов. На болтовню спутницы никак не реагировал. Ответов, впрочем, и не требовалось. Главное – живой слушатель рядом, чтобы не поехать крышей.

– Представь себе тесную каморку без окон, – продолжала Ада. – Жарища под полтинник. Вытяжка ревет как подбитый боинг, но ни хрена не тянет. Воздух от горелого масла и чеснока такой густой, что хоть топором руби. По полу скользишь, кафель вечно в жиру. А из зала без остановки лезут чеки с заказами. Аппарат трещит, лента ползет до самого пола. А ты стоишь на ногах двенадцатый час подряд. Спина отваливается, икры гудят.

Тыльной стороной запястья кулинар смахнула пот со лба, оставив на бледной коже грязную полосу от сажи.

– И посреди всего этого дурдома мечется наш шеф. Эдуард Аркадьевич. Мелкий, пузатый, красный как вареный рак. И орет дурниной. Просто визжит ультразвуком, если кто отдачу блюда хоть на минуту задержит. Настоящий упырь.

Куски виверны покрывались ровным слоем маринада. Ада работала на автомате, полностью погрузившись в воспоминания.

– Я как-то раз спасла банкет на сорок человек. У этого идиота соус свернулся за десять минут до выдачи горячего. Расслоился в мерзкую жирную жижу. Эдик в панике, чуть не плачет. А я из-под ножа новую базу венчиком взбила. Гости потом вылизывали тарелки. Думаешь, спасибо сказал? Ага, щаз! Выписал штраф за перерасход сливочного масла.

Мрачный слушатель закончил работу. Ссыпал серую пыль на лист папоротника и медленно поднял взгляд. В холодных глазах мечника читалось искреннее непонимание. Логика смертных явно буксовала.

– Почему ты не отрубила ему голову? – ровным, спокойным тоном поинтересовался наемник.

Вопрос прозвучал абсолютно обыденно. Будто речь шла о необходимости выкинуть гнилой помидор. В голове тысячелетнего убийцы проблема визжащего командира-истерика решалась одним коротким взмахом клинка поперек горла.

Ада на секунду замерла с куском мяса в руках, хлопая ресницами. Затем из её груди вырвался короткий смешок, быстро перешедший в заливистый хохот. Звонкий смех эхом разнесся над пепельной пустошью. Прячущиеся в ядовитом тумане мелкие твари наверняка настороженно прижали уши и отступили подальше во мрак.

– Ох, Витя… – отсмеявшись и утирая выступившие слезы, выдохнула Ада. – Отрубить башку? Эдику? Ну ты даешь. Потому что тогда некому было бы платить мне зарплату. Да и сажают за такие фокусы лет на пятнадцать в тюрьму. Уголовный кодекс называется. Никакой романтики с мечами, сплошная бюрократия. Приходилось терпеть.

Бессмертный лишь презрительно дернул плечом. Закон, защищающий слабых и трусливых начальников, казался наемнику верхом маразма.

Закончив с маринадом, сибирячка шагнула к раскаленному очагу. Сланцевая плита пышала диким жаром, как доменная печь. Поверхность камня потемнела, впитав в себя силу бездымного пламени. Пора браться за дело.

Взяв первый кусок вырезки, густо обвалянный в травах, Ада аккуратно, движением от себя – чтобы не брызнуло раскаленным жиром – уложила порцию на черный сланец.

Раздался громкий, агрессивный звук. Плита недовольно плюнула паром, но тут же начала жарить. Мраморный жир виверны стремительно плавился. Сало растекалось по камню блестящей лужицей, весело шкварча и пузырясь.

В ту же секунду в воздух рванул запах.

И запах этот сбивал с ног. Резкий дух сырой дичи исчез без следа. От высокой температуры синяя трава раскрылась на полную катушку. Аромат жареного мяса смешался с мощной нотой копченой паприки, свежего розмарина и острым духом фиолетового корня. Терпкий, пряный, густой аромат нормальной еды ударил в ноздри.

Этот запах оказался настолько сильным, что начал буквально отгонять вонь Бездны. Маслянистый туман словно брезгливо отшатнулся от костра. Местная хмарь не могла переварить такую концентрацию вкусной жизни. В радиусе пяти метров пахло не смертью и пеплом, а надеждой на сытый желудок.

На сланцевую поверхность легли остальные стейки. Камень шипел, плевался соком, отбивные скворчали. Ада орудовала двумя длинными палочками, словно большими пинцетами. Прижимала края кусков к плите, следила за каждым миллиметром.

Глаза горели азартом. Движения стали хищными и четкими, выверенными годами запар в общепите. Повар контролировала температуру, слегка сдвигая поленья носком ботинка. Ловила момент правильной корочки. Серая пудра инфернальной соли вытягивала наружу лишнюю влагу, позволяя специям проникать вглубь волокон.

– Смотри, – вслух комментировала процесс Ада, поддерживая рабочий ритм. – Главное – вовремя запечатать сок. Делаем шоковую обжарку с двух сторон. Задаем плотную корку, чтобы внутри мякоть томилась в собственном бульоне.

Быстрый переворот. На поверхности стейка блеснула хрустящая, золотисто-багровая броня из запекшихся специй. Выглядело это так, что можно было проглотить язык без дегустации. Мясо пружинило под палочками, доказывая, что внутри мякоть осталась нежной.

Проводник наблюдал за суетой смертной девчонки, не шевелясь. В пустом, выжженном разуме ветерана творилось что-то странное и давно забытое. Аромат жареного мяса с пряностями проникал сквозь прорези шлема. Запах бесцеремонно бил по мертвым рецепторам, грубо дергал за ниточки памяти, заваленные тоннами кровавых веков.

В горле наемника резко пересохло. Рот наполнился тягучей слюной. Желудок, привыкший безропотно переваривать сухую труху, горькие коренья и сырые жилы, вдруг возмущенно заурчал. Утроба властно требовала горячей жратвы.

Наконец, Ада сняла стейки с плиты, уложив их на чистый лист папоротника для «отдыха». Мясо должно было полежать пару минут в тепле, чтобы соки успокоились и равномерно разошлись. Иначе при первом же укусе вся влага просто вытечет на камни, оставив сухую подошву.

Выждав время, сибирячка подцепила самый красивый, ровный ломоть, проткнув его костяным ножом. Слегка подула на дымящуюся корочку, сбивая жар. Развернулась к застывшему гиганту и уверенно протянула угощение.

– Стейк из дикой виверны, прожарка медиум. Фирменный рецепт от заведения. Угощайся, шеф, – с дерзкой ухмылкой произнесла Ада. – Только осторожно, сок горячий.

Наемник медленно протянул закованную в металл руку. Пальцы в толстой перчатке казались неповоротливыми, но кусок рыцарь взял на удивление аккуратно. Темный страж тысячелетиями ел исключительно ради поддержания сил. Вкус не имел значения. Жратва была обычным топливом, дровами для вечно воюющего организма.

Гигант поднес кусок к лицу. Остановился на долю секунды, словно сомневаясь, стоит ли ломать суровый аскетизм. А затем откусил половину одним движением мощных челюстей.

Время вокруг костра остановилось.

Зубы пробили тонкую пряную корочку. В ту же секунду на язык хлынул горячий, густой мясной бульон. Баланс кристально чистой соли подчеркнул мощный вкус плоти, убрав всю жесткость. Синяя трава отработала на все сто – ни малейшего намека на гниль или ржавчину. Только густой аромат дыма и розмарина. А следом ударил фиолетовый корень. Острота не обжигала до слез. Она мягко, но настойчиво согревала небо, заставляя стылую кровь быстрее бежать по венам.

Вкус оказался настолько мощным, что бессмертный перестал жевать.

Мясо буквально таяло во рту, оставаясь розовым внутри. Но дело было даже не в правильной прожарке или удачных специях. Главным ингредиентом этого блюда оказалось то, чего наемник не пробовал очень давно. Вкус заботы. Вкус нормальной человеческой жизни, где люди сидят у огня, делят еду и говорят о пустяках, не ожидая ножа в спину.

В пустых, ледяных глазах воина на мгновение мелькнуло нечто странное. Многовековой лед дал трещину. Глубоко внутри шевельнулось болезненное воспоминание. О том далеком времени, когда он не был ходячей машиной для убийств, привязанной к контракту. О времени, когда еда приносила настоящую радость, а мир не состоял из одной лишь серой золы и оторванных конечностей. Запах костра и жареного мяса вернул ветерана в ту эпоху, когда он сидел у такого же огня со своими братьями по оружию, и они смеялись, не думая о завтрашней смерти.

Сдержанность древнего аристократа, наработанная столетиями медитаций на трупах, треснула по швам. Забыв про манеры, гигант заработал челюстями, уничтожая остатки стейка с первобытной скоростью. Сок тек по жесткому подбородку, капал на поцарапанный нагрудник, но ветерану было плевать. Спаситель жрал так, словно всю свою бесконечную жизнь просидел в карцере на воде.

Ада стояла рядом, уперев руки в бока, и с замиранием сердца ждала вердикта. Для повара нет ничего страшнее хмурого гостя.

Расправившись с порцией за несколько секунд, проводник тяжело сглотнул. Провел тыльной стороной латной перчатки по губам, слизывая каплю пряного бульона. Взгляд наемника опустился на костер, где уютно догорали сухие ветки. Пламя отражалось в темных зрачках, плясало на помятом металле брони. Затем тяжелый взор медленно переполз на Аду.

Молчание затягивалось. Сибирячка начала нервно покусывать нижнюю губу, прикидывая, не переборщила ли с острым корнем. Или недосолила?

– В твоем… Омске… – голос гиганта прозвучал все еще хрипло, со скрежетом. Но сквозь ржавчину веков пробилась совершенно непривычная, человеческая теплота. – Все так готовят?

Ада с облегчением выдохнула, расплываясь в широкой, искренней улыбке. Плечи расправились, усталость как рукой сняло. Это была абсолютная победа. Высший балл от самого опасного критика в двух мирах.

– Только лучшие, Витя, – гордо заявила землянка. Деловито поправила грязный воротник толстовки, словно это был белоснежный китель мишленовского ресторана. – Только лучшие.

Крид коротко, отрывисто хмыкнул. Этот булькающий звук в груди наемника, видимо, заменял ему давно забытый смех. Бессмертный мечник кивнул на оставшуюся гору сырого мраморного мяса, дожидающуюся своей очереди на соседнем камне. Тон был ровный, но не терпящий возражений.

– Пожарь еще.

Глава 4
Мертвое Яблоко, мега-носорог и святой Абибас

Утро в Бездне – понятие сугубо философское. Никакого тебе румяного рассвета, жизнеутверждающего щебетания птах или ласковых солнечных лучей. Просто в какой-то момент кромешная, давящая на глазные яблоки чернота над головой нехотя полиняла. Небесный свод приобрел оттенок застиранной больничной простыни, которую старательно вымочили в грязной луже, а потом забыли выжать.

Новый цикл выживания начался с жесточайшей расплаты за вчерашний кулинарный триумф.

Мраморная вырезка виверны зашла великолепно. Однако фиолетовый инфернальный корень, щедро добавленный для пикантности, оказался крайне злопамятной ботаникой. Жгучая эфирная острота, так приятно согревавшая кровь накануне, к утру превратила ротовую полость Ады в пылающий филиал раскалённой пустыни.

Горло саднило так, словно сибирячка всю ночь тайком жевала крупнозернистую наждачную бумагу, обильно запивая битым стеклом. Язык распух, намертво прилип к пересохшему нёбу и категорически отказывался ворочаться. Девушка с кряхтением поднялась с холодной земли. Мышцы нещадно ныли после ночевки на жестких камнях. Судорожно пошарив по карманам грязной толстовки, бывший су-шеф выудила свою походную пластиковую бутылку.

Пластик издевательски хрустнул в сжатых пальцах. Пусто. Ни единой жалкой капли конденсата. Вчерашний остаток влаги безжалостно ушёл на то, чтобы хоть как-то промыть ссадины.

Ада обречённо потрясла тару перед лицом. Сушняк стоял такой, что хотелось упасть на четвереньки и слизывать инфернальную росу с валунов. Если бы вода в этом проклятом месте вообще существовала как класс.

Наёмник обнаружился неподалёку, на границе остывшего лагеря. Мрачный страж стоял абсолютно неподвижно, опираясь закованными в латные перчатки руками на эфес воткнутого в пепел двуручника. Спал этот тысячелетний ходячий арсенал, уходил в боевой транс или просто всю ночь гипнотизировал тьму – оставалось величайшей загадкой. Доспехи покрылись тонким слоем серой пыли, делая воина похожим на забытую статую жестокого божества.

Услышав жалкий скрежет пластика, изваяние ожило. Сочленения древней брони привычно, тяжело лязгнули. Взгляд равнодушных льдинок скользнул по измученному лицу подопечной, моментально оценив масштаб трагедии.

– Идём, – скрежещущий бас без лишних предисловий разорвал утреннюю тишину. – Вода должна быть дальше. Здесь ловить нечего.

Никаких расшаркиваний. Никакого сочувствия или дежурных вопросов о самочувствии. Вектор задан, цель обозначена. Бессмертный рывком выдернул колоссальный клинок из грунта. Закинул смертоносное железо на широкое плечо и, не оглядываясь, зашагал в туманную муть.

Сибирячке оставалось только тяжело вздохнуть. Запихнув бесполезную пустую тару обратно в джинсы, повариха поплелась следом за своим молчаливым спасителем. Гастрономические амбиции – это, конечно, прекрасно, но подыхать от жажды во имя высокой кухни в текущие планы совершенно не входило.

Поначалу дорога ничем не отличалась от вчерашнего маршрута. Всё тот же мёртвый, окаменевший лес, напоминающий кладбище гигантских костей. Всё та же въедливая серая пыль под ногами, мерзко скрипящая на зубах. Густой, маслянистый туман плотно клубился вокруг, скрывая горизонт и приглушая любые звуки.

Но постепенно хмарь начала редеть. Белёсая пелена расходилась в стороны, словно грязный театральный занавес перед началом очень паршивой пьесы. Мёртвая чаща резко оборвалась. Искорёженные стволы просто исчезли, сменившись совершенно иным, невозможным ландшафтом.

Почва изменилась внезапно. Мягкий пепел и вулканический шлак уступили место чему-то неестественно твёрдому. Под массивными ботинками раздался сухой, мерзкий хруст. Звук кардинально отличался от привычного треска сухих веток. Казалось, кто-то рассыпал тонны мелкого гравия по ровной монолитной плите.

Ада затормозила, потеряв ритм шага, и опустила воспалённые глаза.

Вместо дикой инопланетной породы под ногами стелилось серое, покрытое густой сетью глубоких трещин крошево. Девушка медленно присела на корточки, стёрла дрожащей ладонью вековую пыль. Взгляд зацепился за тусклую, выцветшую, но безошибочно узнаваемую деталь.

Двойная сплошная полоса. Старая, стёртая безжалостным временем дорожная разметка. Остатки жёлтой краски намертво въелись в мелкие трещины.

Асфальтированный хайвей. Прямо посреди демонической преисподней.

Бывший су-шеф медленно выпрямилась. Остатки сна окончательно выветрились из головы, уступив место ледяному, парализующему недоумению. Взор скользнул вперёд, туда, где отступающий туман открывал новые, пугающие перспективы.

Изменился даже запах. Вонь гниющих болот и едкий озон сменились въедливым ароматом пересушенного битума, крошащегося бетона и старой ржавчины.

Сначала показалось, что впереди раскинулись очередные скальные гряды. Но местная геология тут же послала здравый смысл к дьяволу. Серые исполины взмывали в свинцовое небо ровными, неестественно прямыми гранями. Каркасы из ржавого двутавра, пустые глазницы выбитых панорамных окон, обнажённые бетонные рёбра рухнувших перекрытий.

Небоскрёбы. Колоссальный мёртвый мегаполис, изъеденный эпохами и жестоко пережёванный Бездной.

Остовы исполинских зданий намертво оплела странная растительность. Чёрная, покрытая длинными шипами лоза больше походила на толстые, вздувшиеся вены гигантского чудовища, выкачивающие из мёртвого камня последние соки. Асфальт во многих местах вздыбился непреодолимыми торосами, пробитый мощными корнями реликтовых сорняков. Архитектура человеческого муравейника полностью сдалась под натиском чужой, безжалостной флоры.

Землянка застыла на месте, напрочь забыв, как дышать. Жажда мгновенно отошла на второй план, вытесненная чистым, звенящим шоком. Разум отчаянно пытался подобрать рациональное объяснение. Пытался собрать внятный пазл из битого стекла, проржавевшего металла и инфернального пейзажа.

Метрах в десяти впереди покоилась бесформенная груда сплющенного железа. Сквозь толстый, многовековой слой копоти проглядывал характерный грязно-жёлтый цвет. На помятой, вырванной с мясом дверце чудом сохранился узор. Чёрные квадратики «шашечек». Классическое такси, впечатанное в дорожное покрытие так, словно по нему прошёлся босой ногой тысячетонный великан.

Ада сделала неверный, шатающийся шаг вперёд, обходя искорёженный кузов. Подняла голову выше, разглядывая руины. Сердце пропустило болезненный удар, провалилось куда-то в желудок, а затем забилось на уровне горла с пугающей скоростью.

В фасад рухнувшего офисного центра, пробив мощные перекрытия сразу десятка этажей, намертво вросла колоссальная конструкция. Медь давно окислилась, покрывшись толстым слоем зелёной патины, изъеденной местными кислотными дождями.

Огромный, бесстрастный женский профиль. Слепые глаза смотрели в пустоту мёртвого неба. На массивной голове кривилась знаменитая корона с многометровыми шипами-лучами, половина из которых была жестоко обломана. Статуя Свободы валялась посреди инфернальной свалки, как брошенная, сломанная кукла капризного бога.

Ледяная, удушающая паника мёртвой хваткой сдавила горло сибирячки. Пальцы инстинктивно дёрнулись. Девушка бросилась к мерно шагающему проводнику и до побеления костяшек вцепилась в край жёсткого, проклёпанного плаща.

– Виктор… – голос сорвался на сиплый, жалкий шёпот, стремительно переходящий в полноценную истерику. Глаза расширились до предела, отражая первобытный экзистенциальный ужас. – Это же Нью-Йорк. Какого хрена тут происходит⁈ Земля погибла⁈ Этот твой сраный портал… это просто машина времени⁈ Мы на развалинах моей планеты⁈

Ветеран остановился. Медленно, с ленивой грацией сытого хищника повернул голову. Равнодушный, стылый взгляд скользнул по руинам величайшего символа человеческой цивилизации. Взор не задержался на позеленевшей гигантской голове ни на секунду.

Для наёмника эти грандиозные останки не значили абсолютно ничего. Очередные развалины. Рухнувшие империи были его ежедневной рутиной, скучным фоном для бесконечной кровавой резни.

– Нет, – абсолютно спокойно, без малейших эмоций ответил мечник. Аккуратно, но непреклонно высвободил свой плащ из мёртвой хватки трясущейся девчонки, отцепив сведённые судорогой пальцы. – Это просто кусок мусора.

– Какой, к чертям собачьим, мусор⁈ Это Америка! Огромный кусок моего мира! Ты издеваешься надо мной⁈ Мы в грёбаном будущем, как в том кино про обезьян!

– Мёртвая копия из другой ветки реальности, – пророкотал гигант, напрочь игнорируя подступающие слёзы и панику на лице спутницы.

Слова падали тяжело, весомо, как гранитные глыбы. Наёмник спокойно продолжил шагать по разбитому асфальту в сторону рукотворного каньона, заставляя Аду семенить следом, чтобы не остаться одной в этом кошмаре.

– Твоя вселенная не единственная, повар. Их миллионы. И некоторые ветви не справляются со своими проблемами. Вымирают. Сгорают в ядерном огне, тонут в океанах или банально дохнут от магической чумы. Бездна забирает всё, что не смогло выжить. Это местная сливная яма. Космическая канализация мироздания, куда стекаются гниющие ошмётки погибших реальностей.

Широкая, закованная в сталь спина уверенно лавировала между ржавыми остовами мёртвых машин. Ветеран двигался с грацией существа, привыкшего к абсолютно любым ландшафтам.

– Твой дом пока на месте, смертная. Во всяком случае, был там, когда мы уходили, – бросил проводник через плечо, не сбавляя мерного шага. – Так что выдохни. И не отставай. Здесь лучше не стоять на открытом пространстве. В таких мёртвых городах всегда полно голодной дряни, обожающей свежее мясо.

Лекция об основах мультивселенской утилизации прервалась столь же внезапно, как и началась.

Сперва это ощущалось как лёгкая, почти неуловимая дрожь где-то глубоко в костях. Затем мёртвый, изъеденный временем асфальт мелко завибрировал. Вибрация стремительно нарастала, переходя в мерные, тяжеловесные толчки. Раздался низкочастотный, ритмичный грохот, от которого непроизвольно заклацали зубы. Ощущение было таким, словно невидимый исполин методично лупил гигантской кувалдой по обратной стороне земной коры.

С пустых глазниц мёртвых небоскрёбов с жалобным хрустальным звоном посыпались чудом уцелевшие стёкла. Осколки обрушились на ржавые крыши разбитых машин, выбивая рваную, истеричную дробь.

Наёмник молниеносно сместился в сторону. Закованная в сталь ладонь без лишних церемоний легла на плечо поварихи, вдавив спутницу в грязную крошку за остовом жёлтого такси. Ада рухнула на колени, больно ободрав кожу, и затаила дыхание. Сердце колотилось где-то в районе гланд, норовя пробить грудную клетку насквозь.

Из-за угла ближайшего проспекта, сминая в гармошку остатки бетонной эстакады и ржавые городские автобусы, медленно вырулил источник локального землетрясения.

В первую секунду мозг сибирячки категорически отказался воспринимать масштаб проблемы. Но когда белёсая пыль немного осела, отрицать реальность стало невозможно.

Это был носорог. Вернее, нечто, что в прошлой жизни могло приходиться дальним африканским родственником этому зверю. Местная радиация и магия щедро накачали тварь габаритами приличного пятиэтажного дома.

Живая гора серой, бугристой плоти тяжело переставляла лапы-колонны. Каждый шаг оставлял в дорожном покрытии глубокие, крошащиеся кратеры. Шкура монстра обросла толстым, монолитным панцирем из костяных бляшек. Природа Бездны сработала максимально креативно: в эту броню намертво вросли куски железобетона, мотки колючей проволоки и даже покорёженный, выцветший знак «Уступи дорогу». Тварь буквально ассимилировала городской мусор, превратив его в идеальный встроенный экзоскелет.

Вместо привычного рога на массивной, низко опущенной морде торчал чудовищный сталагмит из спёкшегося базальта и ржавых рельсов. Чудовище остановилось посреди перекрёстка. Шумно, с пронзительным свистом втянуло воздух крошечными, налитыми кровью глазками, выдав из гигантских ноздрей две плотные струи едкого сизого пара. Пар моментально сдул пыль с мостовой, оголив остатки пешеходной зебры.

Ада вжалась в сплющенную дверцу такси, отчаянно молясь всем известным богам, чтобы шагающая катастрофа не вздумала чихнуть в их сторону. От спасательной экспедиции останется лишь влажное пятно на асфальте.

Но краем глаза девушка уловила движение. Спутник, совершенно не пытаясь слиться с ландшафтом, стоял во весь рост. Бессмертный воин с привычным, ледяным спокойствием профессионального забойщика изучал габариты новой цели. Ни капли страха или сомнения. Только холодный, циничный расчёт.

Бронированная правая рука плавно, словно в замедленной съёмке, потянулась за спину. Пальцы уверенно и крепко обхватили длинную наборную рукоять колоссального двуручника. В пустом разуме тысячелетнего убийцы уже запустился безотказный калькулятор смерти. Оценка толщины хитина, поиск уязвимых стыков под бетоном, расчёт идеального угла для подрубания сухожилий на задних опорных конечностях. Работа предстояла долгая, грязная и нудная, но вполне рутинная. Очередная преграда, требующая ликвидации.

Лезвие с тихим, зловещим шелестом покинуло ножны наполовину. Тусклый колдовской свет скользнул по тёмному металлу.

И тут остатки здравого смысла покинули голову сибирячки окончательно, уступив место чистой, концентрированной кулинарной панике. Профессиональная деформация сработала куда быстрее базового инстинкта самосохранения.

С придушенным, яростным писком Ада метнулась из укрытия. Мёртвой хваткой вцепившись обеими руками в жёсткий край плаща и локоть воина, повисла на гиганте всем своим весом, намертво блокируя движение руки.

– Нет! Стоять! – зашипела повариха благим матом, глядя снизу вверх. Глаза пылали священным безумием. – Даже не смей! Убирай свои грабли от тесака, маньяк!

Мечник удивлённо скосил взгляд на болтающуюся девчонку. Враг обнаружен, угроза более чем реальна, причины отменять атаку в тактической картине мира напрочь отсутствовали.

– Я ЭТО готовить не буду, слышишь меня⁈ – Ада перешла на возмущённый ультразвуковой шёпот, в отчаянии дёргая наёмника за рукав. – Посмотри на эти размеры! Там сплошная арматура, строительный мусор и старые жилистые мышцы! Я об него все свои импровизированные ножи сломаю к чертям собачьим! У меня в походном инвентаре нет шампура размером с Останкинскую телебашню!

Аргументация звучала максимально абсурдно, но градус истерики неуклонно повышался.

– Куда мы денем этот пятиэтажный гуляш, Витя⁈ В карманы распихаем⁈ Мясо стухнет и завоняет всю округу раньше, чем успеем хотя бы заднюю ляжку от кости отделить! Моё сердце шеф-повара этого перевода продуктов просто не вынесет! Оставь скотину в покое, подождём!

В воздухе повисла напряжённая, звенящая тишина, прерываемая лишь мерным грохотом шагов. Носорог-мутант медленно топал мимо, снося массивным рогом остатки светофоров.

Тяжёлый взгляд проводника переместился с красного, перекошенного от праведного гнева лица напарницы обратно на живую гору бетона. Бессмертный мысленно прикинул толщину брони, посчитал литры густой крови, которые неминуемо зальют улицу, и представил неизбежную, долгую возню с недовольным кулинаром. Перспектива возиться с этим мясным кошмаром внезапно показалась слишком утомительной даже для того, кто привык в одиночку вырезать целые батальоны.

Суровый прагматизм уверенно нокаутировал жажду крови. Кулинарное вето сработало без осечек.

Из-под шлема вырвался тихий, полный вселенского разочарования вздох. Широкая ладонь нехотя разжалась. Двуручник со щелчком скользнул обратно в ножны. Страж грубо подхватил упирающуюся девушку за шкирку и одним рывком затащил обратно в глубокую тень разбитого паркинга.

Просидели за покорёженными машинами долгие десять минут, стараясь дышать через раз. Многотонный кусок агрессивной эволюции тяжело протопал мимо, обдав парочку удушливой волной запаха старой пыли и едкого звериного пота. Когда дрожь земли окончательно стихла где-то в лабиринте руин, Ада облегчённо выдохнула и отпустила край рыцарского плаща.

– Вот и славненько. Дипломатия и диета – залог долгой жизни, – прохрипела землянка, отряхивая пыльные колени. – А теперь пошли искать лужу, пока я не начала жевать собственный язык от жажды.

Путь лежал под крутой уклон, в самый центр рухнувшего квартала. Дорога резко обрывалась, переходя в исполинский, зияющий непроглядным мраком кратер. Края провала были небрежно выложены грязной, потрескавшейся кафельной плиткой. Рядом сиротливо кривился покосившийся металлический столб с едва различимой, выцветшей красной буквой «М».

Спуск в бывшую станцию метро напоминал добровольное погружение в древний склеп. Широкие ступени были сплошь завалены обломками бетонных перекрытий, битым стеклом и ржавым мусором. Остатки остановленных навечно эскалаторов торчали из породы погнутыми металлическими рёбрами, напоминая скелет огромной механической змеи. С потолка свисали гигантские шипастые корни реликтовых сорняков, а по стенам медленно стекала мутная, фосфоресцирующая слизь. Воздух здесь стоял спёртый, пропитанный густой сыростью, плесенью и сладковатым запахом старой гнили.

Но главное – откуда-то снизу, из спасительной глубины тоннеля, доносился отчётливый, манящий звук ритмично падающих капель. Вода.

Ада приободрилась. Сглотнув вязкую, сухую слюну, почти бегом устремилась следом за наёмником вниз, к просторной платформе. Но Бездна никогда не раздавала щедрые подарки просто так. Бесплатный сыр в этом мире всегда лежал в центре хорошо смазанной, смертоносной мышеловки.

Едва кованый сапог ветерана ступил на разбитый гранит перрона, пространство вокруг буквально взорвалось звуками.

Со всех сторон, из чёрных зевов тоннелей, с рухнувших перекрытий и из-за разбитых рекламных щитов раздалось многоголосое, гортанное уханье. Звук стремительно нарастал, превращаясь в единый гул и перемежаясь со злобным, режущим слух шипением.

Тени мгновенно пришли в движение.

С ржавых потолочных балок прямо на платформу дождём посыпались десятки проворных, сутулых фигур. Существа прыгали по завалам с грацией опытных акробатов, бесшумно приземляясь на искорёженный металл. За несколько секунд незваных гостей взяли в плотное, многоуровневое кольцо. Пути к отступлению были надёжно отрезаны.

Девушка сдавленно вскрикнула, инстинктивно отшатнувшись за широкую, бронированную спину проводника. Перед ней скалилась толпа отвратительных, гротескных мутантов.

Местные аборигены. Племя полуцивилизованных приматов, кое-как адаптировавшихся к невыносимым условиям мёртвого города. Присмотревшись в тусклом свете гнилушек, сибирячка с леденящим ужасом осознала подлинную природу нападающих. Эти жуткие твари когда-то были обычными людьми. Безжалостная инфернальная деволюция жестоко отбросила разумный вид на несколько ступеней вниз, стерев всё человеческое.

Существа густо обросли грязной, свалявшейся клочьями серой шерстью. Позвоночники искривились, заставляя передвигаться исключительно на четырёх конечностях, тяжело опираясь на длинные, мускулистые руки с уродливыми чёрными когтями. Вытянутые челюсти, глубоко посаженные глаза, горящие безумным, первобытным голодом. Жуткая, извращённая пародия на стаю диких павианов.

Но самым страшным было то, что мутанты сохранили жалкие, нелепые осколки прошлого быта. Поверх густой шерсти на многих болтались изодранные, сгнившие лохмотья вполне узнаваемой одежды. Выцветшие зимние пуховики, превратившиеся в лохмотья джинсы, остатки когда-то модных футболок, надетых задом наперёд или повязанных на манер набедренных повязок.

Стая агрессивно шипела, обнажая длинные жёлтые клыки и капая слюной на гранит. В мозолистых, узловатых пальцах дикари крепко сжимали оружие: обрезки ржавой арматуры, заточенные куски дорожных знаков, массивные железнодорожные болты, примотанные к водопроводным трубам синей изолентой. Местные хозяева явно не собирались делиться водопоем с залётными чужаками и уже предвкушали сытный мясной обед.

Кольцо медленно, слаженно и неотвратимо сужалось.

Свирепый, гортанный рёв разорвал напряжённую тишину подземелья, заставив рядовых мутантов испуганно прижать уши. Шерстяное кольцо почтительно расступилось.