Текст книги "Связанные временем (ЛП)"
Автор книги: Сара Сэмюэлс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 30 страниц)
ОЛИВИЯ
ГЛАВА 9
Как только Малик вышел из комнаты, в животе поселилось тревожное чувство. Это были его личные владения, место, где он хранил свои секреты и занимался делами.
Стены сплошь занимали полки с бесчисленными книгами, корешки которых потрескались и истёрлись за долгие годы использования. В центре комнаты возвышался большой стол из красного дерева, заваленный бумагами и папками. Я невольно задумалась, какие тайны могут скрываться в этих документах.
Снаружи в стропилах завывал пронзительный ветер, лишь усиливая моё беспокойство.
Пока мой взгляд блуждал по комнате, меня охватывало всё более дурное предчувствие. Что-то здесь было не так, что-то заставляло кожу покрываться мурашками. Малик был воплощением тьмы, сплошной загадкой.
Я уставилась на дневник в своей руке. Повернувшись к Эмили, я увидела в её глазах отражение собственного страха.
– Нам правда стоит читать его в кабинете Малика? Я и без того нервничаю из-за того, что собираюсь читать мамин дневник. А здесь у меня ещё и такое чувство, будто мы вторгаемся в личное пространство Малика и вот-вот нас поглотит его мир тайн.
– Понимаю, о чём ты, – прошептала Эмили, широко раскрыв глаза и оглядываясь по сторонам. – Но, может, это как раз идеальное место, чтобы разгадывать тайны.
– Ладно, – сказала я. – Тогда приступим.
Оказавшись под чарами окружавшей нас атмосферы Малика, я подошла к шалфейно-зелёному бархатному дивану с богато украшенными резными ножками.
Эмили последовала за мной.
Мы не произнесли ни слова, усаживаясь по разным краям дивана.
Держа дневник на коленях, я поразилась его весу. Он казался гораздо тяжелее, чем должен был быть, словно был наполнен загадками и тайными знаниями, которые так и просились наружу. Кожаная обложка потёрлась и выцвела, и, проводя по ней пальцами, я невольно гадала, какие истории скрываются на его страницах. Сердце колотилось о рёбра, когда я приоткрыла обложку маминого дневника. Я не была уверена, что хочу увидеть то, что скрывалось внутри. Но знала, что должна. Я должна была прочитать мысли и чувства своей матери, узнать историю её жизни. Может быть, тогда мне удастся хоть что-то понять.
– Ты в порядке? – спросила Эмили.
– Что? – Я подняла взгляд с дневника на коленях.
– Ты белая как привидение. Ты уверена, что хочешь это делать?
Я торжественно кивнула.
– Да. Я готова. И всё же сомневаюсь. Я так рада, что ты здесь со мной.
Я протянула к ней руку.
Она сжала мою ладонь, а затем отпустила.
– Конечно. Я рядом, чтобы поддержать тебя или помочь всем, чем понадобится.
Глубоко вдохнув, я начала бегло просматривать страницы. Некоторые записи были отмечены маленькими звёздочками, указывающими на их важность. Другие мама подчеркнула своим аккуратным почерком.
Я вернулась к самому началу и прочитала запись без даты. Между страницами лежала фотография с моего дня рождения. Я вытащила её и уставилась на маленькую себя, широко улыбающуюся за столом перед белым праздничным тортом с розовыми и зелёными засахаренными лошадками, скачущими по его поверхности.
Рядом со мной сидел улыбающийся папа, а возле него – мама, с нежностью во взгляде смотревшая на меня.
Оливия, моя милая девочка. Прости меня за всё. Надеюсь, однажды ты поймёшь.
Я заморгала, сдерживая подступившие к глазам слёзы.
– Дай посмотреть, – сказала Эмили, забирая фотографию из моих пальцев. Она повертела её в руках. – Что это? Здесь ты в детстве, но это ведь не нарисовано.
– У нас есть такая вещь, как фотография. Это немного похоже на камеру-обскуру, только изображение получается с помощью того, что называется фотоплёнкой.
– О! – Она принялась разглядывать моё изображение. – Как подробно всё видно. Ты была очень хорошенькой девочкой.
– Спасибо, – сказала я, забирая фотографию. Я снова вложила её между страницами и перевернула лист.
Весь текст был на итальянском, написанный аккуратным, плавным почерком моей матери.
– Ты ведь свободно говоришь по-итальянски? – Я взглянула на Эмили.
Она кивнула.
– Тогда начнём, – мрачно произнесла я, чувствуя, как желудок скручивается в тугой узел, пока я готовилась мысленно переводить слова матери.
Следующая запись гласила: 1 июня 1556 года.
Эта неделя выдалась куда более бурной и захватывающей, чем обычно. Меня пригласили на бал-маскарад к Пьетро Косте, отцу Рауля Косты. Там соберется абсолютно весь свет, и ночь обещает быть незабываемой. Я надену кружевное платье цвета неотбеленного шелка со спущенными плечиками. Оно плотно облегает талию, подчеркивая мою хрупкость и изящество, а когда я кружусь, юбка так красиво вздымается волнами! Томазо – он намного старше меня и такой искушенный мужчина – твердит, что мне нужно гулять со сверстниками. Но я в ответ поддразниваю его: шестнадцатилетние мальчишки – точно маленькие акулята, они же обгрызают плавники тем, кого любят! Это его знатно рассмешило, и он заметил, какая я забавная. Томазо пригласил меня завтра к себе, и я едва могу дождаться этой встречи.
Меня слегка передёрнуло от маминого рассказа о свидании с «мужчиной постарше». Насколько старше-то? Ему было восемнадцать? Двадцать восемь? В моё время в шестнадцать лет она считалась бы слишком юной для отношений со взрослым мужчиной. Но я подавила осуждение и продолжила читать.
2 июня 1556 года.
Мы с Томазо поспешили на праздник к Пьетро Косте, подгоняемые вспыхнувшим между нами желанием. Он смотрел на меня пылким взглядом, отчего я рассмеялась и шутливо оттолкнула его. Едва мы вошли на маскарад, я почувствовала, как нарастает его нетерпение, пока вдруг он не сделал мне знак идти за ним. Мы оставили веселье позади, и я с улыбкой спросила, зачем он привел меня в этот тёмный сарай.
– Мы освятим его нашей любви, – ответил он и прижался к моим губам с такой неистовой силой, что у меня искры из глаз посыпались. Не успела я опомниться, как Томазо уже вошел в меня, с силой прижимая к каменным стенам конюшни, и мы оба стонали от наслаждения.
Внезапно, словно из ниоткуда, возникла женщина. Ее волосы были дикими и растрепанными, глаза – странного темного цвета, а кожа – неестественно бледной. Она зарычала, точно дикая кошка, и взмахнула зажатым в руке ножом. Бросившись вперед, она нанесла Томазо удар прямо в спину в тот самый момент, когда он все еще был внутри меня. Я закричала от ужаса так громко, что гости с праздника сбежались к нам. Томазо лежал неподвижно на холодной земле в луже собственной крови, а женщина уже бесследно исчезла.
Пока люди пытались помочь Томазо, унося его из сарая, я бросилась наружу. Там, вдали, я снова увидела эту женщину. Она проводила взглядом толпу, а затем с ножом в руках побежала прямо на меня. В этот раз я не закричала – я осталась стоять на месте, несмотря на сковавший меня страх. Я знала, что она хочет убить и меня тоже. И я приготовилась предстать перед Творцом, чтобы воссоединиться с Томазо, в чьей гибели я не сомневалась.
Но тут из ниоткуда вдруг материализовался таинственный мужчина, словно призрак, только он был вполне живым. Он сразил женщину своим кинжалом, и та буквально превратилась в иссохший труп.
Он скорее заинтриговал меня, чем напугал. Загадочный, могущественный, он двигался с проворной грацией спортсмена или танцора. Я ничего не могла с собой поделать – я поцеловала его за то, что он спас мне жизнь. С моей стороны этот поцелуй начался как выражение благодарности, но быстро вспыхнул страстным огнём. Я никогда прежде не встречала такого мужчину – казалось, он весь пылал огнём и желанием, и всё это было направлено на меня.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, я провела кончиками пальцев по своим губам, а затем по его. Мы смотрели друг на друга с изумлением. В тот самый миг я поняла, что буду любить его до конца своих дней – ни один другой мужчина с ним не сравнится.
– Кто ты? – спросил он, проведя тыльной стороной пальца по моей щеке.
– Я Алина. – От его прикосновения меня пробрала дрожь. – Ты тоже собираешься меня убить?
– Нет, – мягко ответил он. – Та женщина была злой и хотела причинить тебе вред. Я не мог этого допустить.
Он поддел тёплым пальцем мой подбородок и приподнял моё лицо, заставляя посмотреть на него.
– Теперь мы с тобой принадлежим друг другу, моя прекрасная Алина. Мне жаль, что та женщина тебя напугала. Тебе больше не нужно о ней беспокоиться. Её больше нет. И прости, что я так бесстыдно тебя поцеловал.
Я лишь смотрела на него и качала головой. Казалось, мы оба очутились в каком-то другом времени, оторванном от реальности Италии и от ужаса, который только что произошёл.
– С этого дня я буду заботиться о тебе, – сказал он, продолжая гладить меня по щеке.
Я потёрлась щекой о его палец, словно котёнок, не желая больше никогда с ним расставаться. Каким-то необъяснимым образом я знала, что он «понимает меня» – понимает так, как не мог никто другой. Словно мы знали друг друга сквозь века. Рядом с этим мужчиной я чувствовала себя защищённой и бесконечно дорогой ему. И это было так странно, ведь мы только что встретились, но мне казалось, будто я знала его всегда.
Я оторвала взгляд от дневника и потёрла лоб. Мама описывала Бальтазара. Внутри всё муторно перевернулось, словно я снова оказалась на корабле в Риме, плывущем в Каледонию на войну по жестокому приказу императора Северуса.
Я перелистнула сразу несколько страниц, не желая читать о страстных похождениях Бальтазара с моей мамой.
17 июля 1561 года. Последние пять лет мы с Бальтазаром тайно встречаемся. Мы видимся после заката, когда никто не может нас увидеть, и наша любовь ярко пылает во тьме. Весь день я не могу перестать думать о нём. Родители настаивают, чтобы я вышла замуж за итальянца. Поэтому я отказываю всем мужчинам, которых не люблю. Наконец я решила, что пришло время рассказать отцу правду о Бальтазаре. И вот, когда мы закончили ужин и он выпил несколько бокалов медовухи, я глубоко вздохнула и рассказала ему обо всём.
– Папа, – сказала я, присев на подлокотник его кресла.
– Что такое, моя милая? – спросил он, расплываясь в довольной улыбке. После медовухи папа всегда становился весёлым.
– Мне нужно тебе кое-что рассказать.
Папа нахмурился и выпрямился в кресле, возможно, почувствовав всю серьёзность того, что я собиралась сказать.
– Только не говори мне, что ты отказала ещё одному жениху. Горожане уже судачат. Говорят, ты совсем отбилась от рук. Тебя видели по ночам с каким-то мужчиной, только мы с твоей матерью понятия не имеем, кто он.
– Ох, папа. Я встречаюсь с одним человеком с тех самых пор, как убили Томазо. Я не думала, что смогу тебе о нём рассказать, но теперь должна. – Сердце трепетало в груди от страха, что отец отвергнет меня. – Он единственный мужчина, с которым я хочу быть.
Челюсть папы напряглась, словно он пытался перекусить железо.
– Кто он? Кто этот мужчина?
Его пальцы сжались в кулаки.
Его реакция заставила меня занервничать, и я соскользнула с подлокотника и встала перед ним.
– Это лорд Бальтазар. Он моя настоящая любовь.
Лицо папы покраснело, и мне показалось, что он вот-вот меня ударит.
– Ты не будешь с лордом Бальтазаром! – взревел он. – Он появляется в нашей деревне столько, сколько я себя помню: живёт здесь какое-то время, потом исчезает на столько же. Когда он здесь, происходят ужасные вещи. Он опасный человек!
Я скрестила руки на груди. В комнате вдруг стало холодно, несмотря на потрескивающий в камине за моей спиной огонь.
– Он самый прекрасный мужчина из всех, с кем я когда-либо была. Он понимает и обожает меня, папа, разве ты не видишь?
– Ничего я не вижу, amore! Все знают лорда Бальтазара. У него ужасная репутация, а главное – он опасен. Люди шепчутся о нём, о тьме и опасности, которые он несёт с собой. Говорят, он убийца.
Неужели слухи были правдой? Бальтазар никогда не показывал мне ничего, кроме страсти и любви.
По коже побежали мурашки, и мне пришлось отвести взгляд от дневника.
Я повернулась к Эмили и сказала:
– Ты можешь в это поверить, Эмили? Наша мать влюбилась в Бальтазара, а он её околдовал.
Я передала дневник Эмили, пытаясь осмыслить то, что мы только что прочитали. Бальтазар соблазнил мою маму, когда ей было шестнадцать! Меня изнутри раздирала жгучая ненависть к этому демону. Я обхватила себя руками за живот и принялась раскачиваться.
Наконец Эмили сказала:
– Давай дочитаем.
– Сначала мне нужно воды. – Я взглянула на керамический кувшин на краю стола Малика. Рядом стояла изящная чайная чашка, расписанная крошечными фиалками. Я поднялась, налила в неё воды. Внутри чашки остались коричневые следы от чая. Я выпила воду залпом. – Хочешь?
Эмили отказалась.
Я поставила чашку на стол и подошла к окну. Снаружи по-прежнему завывал ветер, с пронзительным свистом огибая карнизы.
– Оливия, иди снова сядь рядом со мной, – сказала Эмили.
Вздохнув, я вернулась к ней на бархатный диван.
Она протянула мне дневник, и я открыла его, перелистнув на другую страницу.
Мы снова прижались друг к другу и продолжили читать рассказы нашей матери.
Передо мной стоял папа.
– Я не твой родной отец.
Я нахмурилась и перевернула страницу. Неужели мама и правда была приёмным ребёнком?
– Почему ты говоришь мне об этом именно сейчас? – воскликнула я. – Пытаешься отвлечь меня от своих страхов насчёт Бальтазара?
– Выслушай меня, дитя. Я твой приёмный отец, – сказал папа. – Мы с твоей матерью не могли иметь детей, поэтому удочерили тебя. Мы были в парке – помнишь тот прекрасный парк со всеми этими статуями богов?
Я оцепенело кивнула, по-прежнему стоя со скрещёнными на груди руками. Внутри всё переворачивалось от этого неожиданного признания, и я едва понимала его слова. Удочерили? Меня? Ноги задрожали, словно больше не могли удерживать меня, и я опустилась на диван напротив него.
Над пламенем в камине взметнулся сноп искр, будто вторя моему смятению.
Отец продолжил:
– И вот мы шли, взявшись под руку, наслаждались красотой парка и вдруг увидели корзину с младенцем и запиской. Младенцем! Можешь себе представить?
Его глаза сияли, когда он смотрел на меня, но я едва могла выдержать его взгляд. Как я могла оказаться приёмной? Что за родители способны отказаться от собственного ребёнка?
На странице темнело несколько небольших пятен, слегка размывших чернила.
Неужели мама плакала, когда писала это?
Я перевернула страницу.
Отец продолжил:
– В корзине лежала записка, написанная от руки. А ты была укутана в одеяло и лежала совсем тихо, словно кто-то велел тебе не издавать ни звука.
Он задумчиво улыбнулся, будто снова оказался в том парке и смотрел на меня, лежащую в корзине.
– «Это моя дочь, Алина. Пожалуйста, позаботьтесь о ней». Вот что было написано в записке. Мы с твоей матерью почувствовали, будто само провидение улыбнулось нам. Это был знак, что наши молитвы услышаны. – Отец достал из кармана платок и промокнул глаза. Затем продолжил: – В корзине лежал ещё и кинжал. Я знал лишь одного человека, который мог что-нибудь знать об этом клинке, – Джованни. Джованни любил изучать древности, карты и всякие необъяснимые вещи.
– Мы забрали тебя домой, вне себя от счастья, что нашли тебя. На следующий день я отправился к Джованни и показал ему кинжал. Едва увидев его, он побледнел. Он сказал, что ты Рождённая временем – человек, способный путешествовать во времени. Но вместе с этим ты выпустишь на свободу тьму, и эта тьма будет охотиться за тобой и пытаться тебя убить.
Теперь отец выглядел опечаленным. Кожа вокруг его глаз собралась в морщинки, и казалось, он вот-вот заплачет.
– И я не позволю Бальтазару отнять тебя у меня. Думаю, именно он и есть та тьма, которая хочет тебя уничтожить. – Он сжал кулак и потряс им. – О лорде Бальтазаре ходят слухи… Говорят, он жестокое чудовище из тьмы, которое охотится на людей и убивает их ради силы. Алина, ты должна держаться от него подальше. Рано или поздно ты ему наскучишь, и он убьёт тебя.
Я совершенно запуталась, разрываясь между упрямым желанием не слушать доводов рассудка и назойливым страхом, засевшим где-то на задворках сознания. А что, если отец прав?
Я покачала головой. Он рассказывал небылицы, порождённые страхом.
– А мои братья и сёстры? – спросила я. – Их тоже усыновили?
– Нет, amore. После того как ты появилась у нас, твоя мать забеременела твоими братьями и сёстрами. Но от этого ты не стала для нас менее родной. Мы любим тебя всем сердцем.
Я просто не знаю, что и думать.
Я перевернула страницу, пытаясь осмыслить прочитанное.
18 июля 1561 года. Я никак не могла перестать думать о том, что сказал мне отец. Его слова тревожили и терзали меня. Как мой отец мог поверить, что я путешественница во времени? Какая нелепость!
И все те ужасные вещи, которые он наговорил о Бальтазаре. Я по-прежнему не могла ни понять, ни поверить в его слова. Мой отец слишком налегает на медовуху. Боюсь, он лишился рассудка. Но я всё равно любила его.
Позже в тот день я отправилась прогуляться по парку и увидела это собственными глазами – нечто настолько ужасное… Мужчина, которого я люблю, Бальтазар, убил другую женщину. Я пришла в ужас! Он задушил её голыми руками прямо там, в парке! Не думаю, что он знал о моём присутствии, ведь зачем ему было позволять мне увидеть такое? Но я увидела и, не раздумывая, бросилась прочь, до смерти перепуганная!
Бальтазар погнался за мной и поймал. Это было ужасно. Мы страшно разругались прямо там, рядом с телом мёртвой женщины.
Бальтазар схватил меня за запястья и заломил руки за спину, удерживая с такой силой, что я не могла вырваться. Я и не подозревала, что мужчина может быть настолько сильным. Затем, стоя у меня за спиной, он склонился к моему уху так близко, что я чувствовала, как его тёплое дыхание щекочет мою шею. Другой рукой он принялся гладить меня по шее.
Ох, помилуй Господь, это была настоящая пытка – рядом лежала мёртвая женщина, а я стояла так близко к нему, пока он соблазнял меня своими прикосновениями. Я безнадёжно от него без ума. Но ещё безумнее было то, что я по-прежнему желала этого мужчину, моего порочного, презренного любовника. Я жаждала его с какой-то неземной силой, и это пугало меня. Как такое вообще возможно после того ужаса, свидетелем которого я только что стала?
Я собралась с мыслями и спросила:
– Зачем ты убил ту бедную женщину?
– Она была плохим человеком. Я видел, как она убила своих детей.
Я отчаянно хотела ему поверить, но не слышала, чтобы в нашей деревне какая-то женщина убила собственных детей. Впрочем, что я могла знать? Лорд Бальтазар вращался совсем в других кругах.
– Мой отец считает тебя опасным. Он думает, что ты плохо на меня влияешь, – сказала я, прислонившись головой к Бальтазару и находя утешение в его тепле.
– Ничего подобного, – ответил он, продолжая гладить мою шею и ключицу. – Жители деревни боятся силы. А я очень могущественен.
– А меня ты убьёшь так же легко? – спросила я, желая развернуться и заколотить кулаками по его груди, но мои запястья оставались зажатыми в его железной хватке.
Его успокаивающий голос зазвучал у самого моего уха.
– Я никогда не убью тебя и не причиню тебе вреда, Алина. Ты моя любовь, моя жизнь.
Я видела, как кровь мёртвой женщины растекается по земле. Она уже добралась до меня и испачкала туфлю. Возможно, отец был прав насчёт Бальтазара – он был жестоким и опасным мужчиной. Но я была одержима им и не представляла своей жизни без него.
– Отпусти меня, – взмолилась я.
– Я никогда не смогу тебя отпустить, – сказал он. И в то же мгновение разжал мои запястья и так стремительно развернул меня в своих объятиях, что у меня закружилась голова. А затем яростно, почти жестоко поцеловал, заявляя на меня права всей силой своей страсти.
Я не могла ему сопротивляться. Я позволила ему увести меня, и мы занимались любовью всю ночь, словно два диких зверя.
10 августа 1561 года
Я так и не смогла держаться подальше от Бальтазара. Он моя родственная душа, само биение моего сердца.
Сегодня после полуночи, когда я тайком пробралась домой, отец застал меня врасплох. Он сидел в темноте возле очага, где ещё тлели угли от недавно погасшего огня.
– Алина, – произнёс он, и я чуть из кожи не выпрыгнула.
– Ты напугал меня, папа! Я просто вышла подышать ночным воздухом – мне не спалось.
Я услышала, как папа тяжело вздохнул.
– Я стар, но не дурак, дитя. Я знаю, где ты была. Я следил за тобой. Ты была с ним, не так ли?
Мой отец – добрый и любящий человек, но его слежка меня разозлила.
– Я взрослая женщина, папа! Как ты смеешь за мной шпионить!
– А ведёшь себя как ребёнок! Неужели ты не понимаешь? Мы с твоей матерью очень тебя любим. Столько лет назад тебя послала нам сама судьба. И я не хочу, чтобы ты закончила свою жизнь мёртвой! – Его голос дрожал. – Твоя сестра вышла замуж за хорошего человека, который достойно с ней обращается. Я хочу того же и для тебя, Алина!
От его попыток указывать мне, что делать, внутри вспыхнула ярость. Я едва не развернулась и не убежала.
Но сквозь тени и полумрак гостиной я увидела, как он поднялся и направился ко мне. Когда он остановился передо мной, стало ясно, что он плакал: щёки были мокрыми, а веки опухли. Мне было невыносимо видеть его таким из-за меня. Сердце разрывалось, и пламенный гнев сменился горьким сочувствием.
– Ты будешь перечить мне на каждом шагу, Алина. Ты ужасно своевольная. – Его руки легли мне на плечи. – Но пообещай мне одну вещь.
– Какую, папа? – Я заморгала, пытаясь сдержать подступившие слёзы.
– Пообещай! – Он встряхнул меня за плечи. – Пообещай, что сходишь к Джованни. Хотя бы поговори с ним. И если после этого ты всё равно продолжишь встречаться с лордом Бальтазаром, мне хотя бы будет спокойнее оттого, что ты поговорила с человеком, которому я доверяю.
Я откинула голову на спинку дивана и вытерла глаза. Сколько раз папа и Ли предупреждали меня о вероломстве Тристана? Папу тревожил Тристан, он ему не доверял, да и Ли тоже относился к нему с сомнением. Но разве я их слушала? Нет. Я отказывалась прислушиваться к их советам и едва не довела до того, что моего отца убили. Как бы трудно ни было это признавать, я видела сходство между собой и своей матерью.
Но потом я посмотрела на Эмили. Она казалась совсем не похожей на меня. В ней не было того же своеволия и бунтарского духа. Она была доброй и умела прощать, тогда как я была упрямой и вспыльчивой.
Эмили улыбнулась.
– О чём ты думаешь?
– Мне интересно, что ты теперь думаешь о нашей матери, после того как прочитала эту часть дневника. – Я помахала дневником перед собой.
Эмили устремила взгляд через комнату на изящные книжные стеллажи.
– Она была очень сложным человеком, правда? Связалась с плохим мужчиной, а он её соблазнил. Полагаю, такое могло случиться с любой из нас, – сказала она, и её лицо омрачилось.
Я протянула руку и взяла её за ладонь.
– Мы с тобой очень разные. Ты воспринимаешь её слова спокойно и рассудительно. А я куда более вспыльчивая.
Эмили рассмеялась и сжала мою руку в ответ.
– Я слышала выражения «горячая голова» или «острый язык». Так говорят о своевольном, необузданном или горячем человеке. Я бы не назвала тебя горячей головой, но темперамент у тебя огненный. А мой скорее умиротворяющий, как луна.
– Мы дополняем друг друга, – сказала я, высвобождая руку и с теплотой глядя на неё. – До какого места ты дочитала?
Я постучала пальцем по потёртой кожаной обложке.
– Так, дай подумать. – Эмили приложила кончик пальца к губам. – До того места, где отец Алины посоветовал ей обратиться за советом к Джованни.
– Я тоже только что на этом остановилась. Давай дальше читать вместе, – сказала я, придвигаясь к ней ближе. Я открыла дневник там, где остановилась, и мы вместе склонились над ним и молча продолжили читать.
19 августа 1561 года
Я всё откладывала встречу с Джованни, но с каждым днём всё сильнее настораживаюсь рядом с Бальтазаром. Я знаю, что он хранит от меня секреты. В его доме есть комнаты, куда мне запрещено входить. Он говорит, что мне же будет лучше держаться подальше от его личных покоев, но что он может так тщательно там скрывать?
Он застал меня, когда я пыталась открыть дверь одной из запретных комнат. Я никогда прежде не видела его в такой ярости, таким разгневанным. Но он понял, что напугал меня, и заключил в объятия, словно ребёнка, пытаясь успокоить. Его реакция меня тревожит, поэтому я решила всё-таки навестить друга моего отца, Джованни.
20 августа 1561 года
С наступлением темноты я прокралась к дому Джованни, словно husbreche – обычная воровка. Я боялась, что Бальтазар может меня увидеть и что-нибудь заподозрить. Джованни встретил меня у двери. Он высунул голову наружу и огляделся по сторонам, словно опасался слежки. Затем поспешно провёл меня в гостиную и напоил чаем, дав отогреться у жарко пылающего камина.
– Я знаю, зачем ты пришла, дитя, – сказал он, когда с любезностями было покончено. – Твой отец беспокоится. Лорд Бальтазар действительно опасен, и доверять ему нельзя. Он не тот, кем кажется.
– Что вы имеете в виду? – спросила я, когда по всему телу побежали мурашки. Я принялась растирать ладонями рукава, пытаясь согреться теплом, которое не могло дать ни солнце, ни огонь в очаге.
Джованни вздохнул.
– Мне нужно рассказать тебе очень многое. Кинжал, который лежал в той маленькой корзине, где тебя нашли приёмные родители, появился в момент твоего рождения. Так всегда происходит с Рождёнными временем.
Я нахмурилась.
– Я Рождённая временем? Какая нелепость. Я слышала, как отец говорил об этом, но думала, что он сошёл с ума.
– И всё же это правда. В моих кругах ходят слухи, что лорд Бальтазар – не человек. Он тьма, демон, жаждущий крови и убийств. Я верю, что он и есть тьма, а тьма преследует лишь одну цель – убивать Рождённых временем. Он древен, как само время. И он причинит тебе вред, Алина, так же верно, как каждое утро восходит солнце. – Голос Джованни задрожал от волнения. – Ты должна переместиться в другое время, туда, где он, будем надеяться, не сможет тебя найти. Живи своей жизнью!
Он вскинул руки.
– Есть люди, которые хотят убить лорда Бальтазара. На него охотятся.
Я содрогнулась от одной мысли, что кто-то желает смерти Бальтазару, моему возлюбленному.
– Даже если бы я поверила во всё это безумие с путешествиями во времени, я понятия не имею, что делать! И с чего мне вообще вам верить? Откуда мне знать, что вы с папой не сговорились против меня и не выдумали всю эту невероятную историю?
– Хотел бы я, чтобы это была всего лишь история, дорогая Алина. – Джованни покачал лохматой головой. – В тот самый миг, когда твой отец рассказал мне, что нашёл тебя вместе с кинжалом, я начал искать ответы. Я изучил бесчисленное множество древних фолиантов и документов. Лорд Бальтазар реален, и он смертельно опасен. Не дай себя обмануть! – Его голос взметнулся к высокому потолку и эхом разнёсся по комнате.
Я вскочила на ноги.
– Всё это просто нелепо!
– Уверен, тебе кажется, что в такое невозможно поверить. Но поверь мне, Алина, я говорю правду. С тех пор как твой отец принёс мне тот клинок, я посвятил свою жизнь изучению Рождённых временем. Ты должна мне поверить! – Он с силой ударил кулаком по приставному столику возле своего кресла.
Я вздрогнула от неожиданности.
– И что вы предлагаете мне делать?
– Ты должна переместиться в другое время и убраться отсюда. Начать всё сначала, завести семью, но самое главное – уйти от Бальтазара.
Я горько рассмеялась.
– Вы ведь понимаете, насколько глупо это звучит?
Джованни снова ударил кулаком по столику.
– Ты должна мне поверить, дитя! Я говорю правду.
Я смотрела на него, дрожа всем телом.
– Бальтазар – не единственная твоя проблема. Есть ещё Охотники за временем – люди, которые хотят тебя убить, – сказал он.
Я заломила руки под подбородком.
– Ты не понимаешь, Джованни! Бальтазар никогда не причинит мне вреда – он любит меня, а я люблю его. Я никогда не смогу его бросить!
Мысли метнулись к нашей прошлой ночи, к тому, как страстно мы занимались любовью и как Бальтазар говорил, что всегда будет любить и защищать меня. Что поклялся оберегать меня. Боже, как же сильно я его люблю. Одна лишь мысль о нём и нашей страстной ночи сводит меня с ума от желания.
А теперь Джованни говорил мне, что Бальтазар – чудовище. Я не знала, кому верить, поэтому сорвалась с места, выбежала из его дома и, спотыкаясь, помчалась домой сквозь ночную тьму.
К своему ужасу, я обнаружила всю свою семью мёртвой, лежащей в багровых лужах крови. Я закричала и рухнула рядом с безжизненным телом папы в проёме столовой.
– О, папа! Что с тобой случилось? – Я положила его голову себе на колени и принялась раскачиваться вместе с ним. Но его глаза оставались пустыми, устремлёнными к вратам рая.
Мама лежала на кухне лицом вниз.
Я просидела так очень долго, рыдая, прижимая к себе отца и отчаянно желая вернуть его к жизни. Но его тело в моих руках становилось всё холоднее.
Из дальней части дома донёсся какой-то шум. Онемевшая от горя и потрясения, я поднялась на ноги и, пошатываясь, пошла через дом. Стены были забрызганы кровью – широкими дугами и отпечатками ладоней. Меня тошнило от увиденного, но я должна была спасти остальных членов семьи, если они ещё не были мертвы.
Я нашла брата и двух сестёр – их тоже убили. Шатаясь, я вошла в дальнюю спальню, где моя младшая сестра спала вместе с теперь уже мёртвой средней сестрой. И там, к своему ужасу и отвращению, я увидела, как Бальтазар вонзает нож в тело моей младшей сестры.
Увидев меня, она издала душераздирающий крик.
– Алина! Помоги мне!
Но затем её глаза закатились, и она рухнула на подушки, уже окрасившиеся багрянцем её крови.
Я бросилась на Бальтазара, готовая убить его.
– Ты чудовище! Что ты наделал?
Он без труда поймал меня и стиснул в объятиях, прижав к себе.
Я извивалась и вырывалась, пытаясь освободиться, но он был слишком силён.
– Я должен был это сделать, – сказал он, целуя меня в волосы. – Твой отец отравлял твой разум ложью. Он наполнил твою голову ядом.
Он осыпал поцелуями мои щёки, нос и брови, а я тщетно пыталась сопротивляться.
Теперь, наконец, когда было уже слишком поздно, я увидела его таким, каким он был на самом деле, – кровожадным демоном.
– Всё, что я делаю, я делаю ради твоей защиты, моя дорогая, – сказал Бальтазар.
Я крепко зажмурилась. Его слова уже начинали действовать на меня, заставляя верить ему вопреки всему ужасу вокруг. Вся моя семья была убита. Крупные слёзы катились по щекам.
Бальтазар слизывал их губами.
Моя умирающая сестра издала жуткий булькающий звук, словно её душа медленно покидала тело.
Меня разрывало от желания блевать, кричать и убить мужчину, который так крепко меня держал. И тут я почувствовала, как его твёрдый член упирается мне в живот.
