Текст книги "Связанные временем (ЛП)"

Автор книги: Сара Сэмюэлс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 30 страниц)

Я невольно вспомнила логово Бальтазара с тараканами и мерзким затхлым запахом. Это место было его полной противоположностью.

Эмили протиснулась мимо меня и застыла с таким же открытым от изумления ртом.

– Ох! Какая прекрасная комната!

– Это может быть вашей комнатой, мисс Эмили, – сказал Малик.

Эмили подошла к кровати и с размаху плюхнулась на неё.

– Она словно райское облако.

В голове разом зазвенели все тревожные колокола.

Не поддавайся! Это ловушка!

– Не желаете ли вы с мисс Рози принять ванну, мисс Эмили? – спросил Малик, продолжая изображать безупречно обходительного хозяина.

– Ещё как! – восторженно воскликнула Эмили.

– Я попрошу одну из служанок приготовить вам ванну.

Он сделал шаг, но я выставила руку.

– Подожди-ка секунду. Откуда нам знать, что тебе можно доверять?

На его губах играла непринуждённая улыбка.

– Какой вред может причинить тёплая ванна, хорошая еда и полноценный отдых?

Звучало и правда заманчиво.

Наверное, Малик почувствовал мою нерешительность, потому что обратился к Эмили:

– Я попрошу служанку прийти за вами, когда ванна будет готова. В шкафу найдётся чистая одежда. А я покажу Оливии её комнату.

– Спасибо, – сказала Эмили.

Не придумав больше ни одного возражения, я последовала за Маликом. Мы прошли дальше по коридору и вошли в другую спальню.

Эта комната оказалась больше той, что досталась Эмили, и была оформлена в роскошных бордовых и золотых тонах. Кровать манила меня словно песня сирены, и веки невольно отяжелели.

Может, ванна и отдых действительно не помешают. А потом я смогу мыслить яснее.

Малик скользил с места на место без единого заметного движения.

Я вздрогнула и отшатнулась.

– Перестань так делать.

– Делать что? – спросил он с улыбкой.

– Вот это… когда ты только что был там, а через мгновение уже здесь. – Я беспорядочно замахала руками.

Он проигнорировал мои слова и спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

Его глаза казались бездонными омутами тайн, словно я смотрела в самую глубину туманности.

– Что? – Я отступила на шаг. – Я совершенно измотана. Вот как я себя чувствую.

– Когда я видел тебя в последний раз, ты оплакивала потерю ребёнка. Ты достаточно оправилась?

Он лениво провёл пальцем по моей ключице.

– Нет! – Я оттолкнула его руку, уже чувствуя, как начинаю попадать под его чары. – Как вообще можно оправиться после такой страшной потери? Мой ребёнок погиб из-за того, что Бальтазар напал на меня! Я никогда не оправлюсь после такого чудовищного поступка!

Я отступила ещё на шаг, желая вырваться из-под его влияния.

– Зачем ты задаёшь мне эти вопросы? Чего ты хочешь?

Лицо Малика словно обратилось в камень и сталь. Медленно, по-хищному он принялся обходить меня кругом.

– Ты хочешь сказать, что могла исцелиться совершенно самостоятельно? Что тебе не требовалась ничья помощь?

Он размылся перед глазами, появившись передо мной, затем исчезнув за моей спиной и вновь возникнув прямо передо мной.

От этого кружилась голова.

– Зачем ты пришла сюда, м-м-м? – Его голос змеёй проскользнул в моё сознание, гладкий, словно жидкий шёлк.

Я крутилась на месте, пытаясь уследить за его перемещениями.

– Я пришла за дневником. У тебя дневник Алины, и он мне нужен.

Он скользнул мне за спину и прошептал на ухо:

– Ты пришла сюда, потому что думаешь, что я способен победить Бальтазара.

Его дыхание было тёплым, таким невероятно тёплым, что я едва не откинулась ему на грудь. Но вовремя опомнилась и напряглась.

– Я могу помочь тебе победить его. Тебе не нужно меня бояться.

– Кто сказал, что я боюсь? – произнесла я, закрывая глаза и наслаждаясь тем, как он на меня действует.

– Твоё сердце колотится, словно у бизона, за которым гонится медведь, – сказал он, всё ещё находясь так близко, что его дыхание щекотало мне шею.

– Я тебя не боюсь, – сказала я, заставив себя открыть глаза. – Я просто устала.

– Ты боишься Бальтазара.

Теперь его голос раздался с другой стороны.

Как он это делает? Я даже не почувствовала, как он переместился.

Я резко развернулась к нему.

Он рассмеялся. Насмешливо.

– У тебя дневник моей матери. Он мне нужен. В нём содержится важная информация. Просто отдай его, и я уйду. – Я старалась говорить ровно и спокойно, чтобы голос не выдал страха, от которого дрожали кости. Или моего желания остаться рядом с Маликом…

Он схватил меня за челюсть и крепко сжал.

Я попыталась вырваться, но его хватка оказалась слишком сильной.

– Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования. Я бы на твоём месте осторожнее выбирал слова, Оливия. Твоё упрямство может тебя погубить. Я не менее опасен и безжалостен, чем Бальтазар.

Его глаза превратились в бушующие смерчи и свирепые бури, сметающие всё на своём пути.

От силы, исходившей из этих сумеречных глаз, мышцы превратились в желе, а кости словно стали жидкими. Я не могла пошевелиться. Мне оставалось лишь дрожать в хватке Малика.

– Я могу тебя убить, – произнёс он, обжигая мою кожу дыханием.

– Ты демон. Такой же, как Бальтазар.

– И всё же ты пришла ко мне за помощью.

Резким движением кисти он отпустил моё лицо.

Я несколько раз открыла и закрыла рот, пытаясь унять боль в челюсти, оставшуюся после его хватки.

– Почему ты так нервничаешь? – спросил он, снова принимаясь обходить меня по кругу.

Я поворачивалась следом за ним, пока он то расплывался перед глазами и исчезал, то возникал вновь. Мне отчаянно хотелось быть рядом с ним. Я ненавидела его близость и ненавидела то, какие чувства он во мне вызывал.

– Мои слуги приготовят тебе ванну. В шкафу ты найдёшь одежду, – сказал он. – Затем тебя проводят в столовую, где для вас уже приготовлена трапеза.

– А если я не хочу ужинать с тобой? – спросила я, прекрасно понимая, что играю с огнём.

– Ты придёшь, – произнёс он и призраком растворился из виду.

Я привалилась спиной к двери и сползла на пол.

Каким-то необъяснимым образом я знала Малика. В нём было что-то знакомое, но я никак не могла понять, откуда или из какого времени его помню. И мне нужно было выяснить, откуда я его знаю, пока не стало слишком поздно и я не погибла от руки Малика или Бальтазара.

РОМАН

ГЛАВА 5

Я боялся того, что откроют мне сны, стоило лишь закрыть глаза ночью. Я путешествовал по ярким, словно живым мирам, наполненным насилием. Просыпался весь в поту, с запутавшимися вокруг конечностей простынями и бешено колотящимся в груди сердцем. Резко садился в постели, вытирал пот с лица краем простыни, а затем снова и снова прокручивал кошмар в голове, пытаясь отыскать в нём какой-то смысл.

Но сегодня всё было иначе. Мне снился Малик – этот странный мужчина, которого я никогда прежде не встречал. Снилось, как он спас меня от Бальтазара и вернул во время Оливии. Как я лежал при смерти на поле боя, пронзённый клинком воина кайова, а он поднял меня, словно ягнёнка, и перенёс сюда, чтобы мне оказали помощь.

А затем во сне мы вместе охотились, распластавшись животами по земле, с луками наготове и стрелами, уже наложенными на тетиву.

Впереди стоял олень с ветвистыми восьмиконечными рогами. Он поднял голову, навострив уши и прислушиваясь.

– Сейчас! – прошептал Малик.

Олень повернул голову и посмотрел прямо мне в глаза в тот самый миг, когда я выпустил стрелу. Она полетела ровно и точно, вонзившись ему в грудь.

Издав протяжный рёв, олень пошатнулся и рухнул на колени. Он попытался подняться, а из раны уже стекала кровь.

Малик выставил руку, не позволяя мне броситься к умирающему животному.

– Подожди, – прошептал он. – Он собирает свою песню, чтобы спеть её духам.

Олень, пошатываясь, прошёл ещё несколько метров, а затем рухнул на бок.

– Теперь он готов, – сказал Малик, поднимаясь.

Мы двинулись через лес к поверженному животному. Когда подошли, олень лежал неподвижно, незрячим взглядом устремившись куда-то за пределы этого мира.

Малик повернулся ко мне и обнял.

В этом объятии было столько тепла и глубины, словно два брата разделяли восторг охоты и последовавшей за ней победы.

Затем мы уже мчались верхом без сёдел, а наши лошади неслись галопом по равнинам. Наша совместная жизнь была цельной и насыщенной – именно такой, о какой я всегда мечтал. Такого братства я жаждал обрести с Марселиусом. Но вместо этого в полной мере нашёл его с Маликом. По груди разлилось приятное тепло, словно тёплая вода. Пока наши лошади неслись галопом, я вскинул руки и закричал. Я любил свою жизнь, свою семью и мужчину, ставшего мне братом.

Затем небо потемнело, когда над головой сгустились грозовые тучи. Глубокие, оглушительные раскаты грома сотрясали воздух, один за другим вспыхивали разряды молний. Трава загорелась, и огонь понёсся по равнинам. Вскоре весь мир был объят пламенем, пожиравшим всё, что я любил, – мою жену, детей и наш дом.

Я бросился к жене и подхватил её горящее тело.

– Любовь моя, – рыдал я, пока пламя обугливало её плоть. Я бережно опустил её на землю и поцеловал обожжённые губы. Затем принёс почерневшие тела своих детей и уложил рядом с ней.

Я больше никогда их не увижу.

Сердце словно разорвало пушечным ядром, пробившим мне грудь. Я проснулся весь в поту, судорожно выпутываясь из обмотавшихся вокруг ног простыней и хватая ртом воздух. Эти бесконечные кошмары должны прекратиться. Я больше не мог этого выносить.

Со стоном я откинул одеяло и спустил ноги с края матраса. Упёрся локтями в бёдра и обхватил голову руками. Всё это было слишком тяжело. Сны приходили каждую ночь. И с каждым разом становились всё хуже и хуже. А в конце всё неизменно охватывал огонь. Всё горело. Я терял всех, и семьи из моих снов больше не было. Эти сны казались до жути реальными, и я не понимал, почему они мне снятся.

Одевшись, я, пошатываясь, вышел из комнаты, дезориентированный, с затуманенной головой.

Как заставить эти кошмары перестать меня мучить?

Войдя в кухню, я резко остановился, вцепился в край дверного проёма и несколько раз ошеломлённо моргнул.

– Танцующий Огонь!

Морщинистое лицо Танцующего Огня расплылось в улыбке. Он держался прямо, всем своим видом излучая гордость. В его глазах цвета кофе светилась вековая мудрость. В этом столетии он носил волосы заплетёнными в две длинные косы, спускавшиеся по спине.

Джек сидел рядом с ним за столом и пил кофе.

Танцующий Огонь поспешил ко мне и заключил в объятия.

Он казался меньше, чем я помнил, но в его руках по-прежнему чувствовалась прежняя сила.

Отпустив меня, он крепко взял меня за плечи.

– Я уже очень давно не слышал этого имени. Пожалуйста, зови меня Ли. Или Мун Ли, если тебе так больше нравится.

Он внимательно разглядывал меня, и его глаза блестели.

Мои тоже увлажнились.

– Как же я рад тебя видеть, сынок! – сказал он, похлопав меня по руке. – Когда я видел тебя в последний раз, ты был совсем молодым. Только посмотри на себя. Теперь ты больше меня. А раньше был таким щуплым. Ты только посмотри на эти мышцы.

Он сжал мой бицепс.

У меня перехватило горло, и я не мог вымолвить ни слова. Наконец мне удалось произнести:

– Не могу поверить, что я снова рядом с тобой. Столько времени прошло.

– Слишком много! Идём. Садись. Поешь. Нам о многом нужно поговорить. – Ли повернулся и снова занял своё место за столом.

Я сел напротив него и Джека.

– Доброе утро, Джек. Какой приятный сюрприз ты устроил мне сегодня утром.

Джек похлопал меня по спине.

– Ли наконец-то перезвонил мне. Что тебе приготовить на завтрак? Кофе и яйца? Бекон?

– Да, пожалуйста, – ответил я. С тех пор как я распробовал еду двадцать первого века, кофе и бекон стали двумя моими любимыми вещами.

Пока Джек хлопотал на кухне, Ли устремил на меня серьёзный взгляд.

– Расскажи мне всё. Что с тобой произошло с тех пор, как мы виделись в последний раз?

– Ох, – произнёс я, откинувшись на спинку стула и проведя рукой по волосам. – С чего бы начать?

Я рассказал ему, как оказался в Риме и стал гладиатором при императоре Северусе. Рассказал о Маркусе, моём ближайшем друге и союзнике, и о бесконечных конфликтах с Марселиусом, в том числе о том, как по его наущению мне пришлось убить Маркуса.

По мере того как я рассказывал о поступках Марселиуса, лицо Ли мрачнело.

– Кто этот Марселиус? – спросил он.

– Марселиус – мой брат-близнец. Оливия заподозрила это и перенесла нас всех во времени в Америку, где мы нашли твоего брата Серое Перо. Он помог нам в нашем путешествии.

Ли резко откинул голову назад.

– Ты нашёл своего брата-близнеца?

Я кивнул.

– Когда я знал его, он был Охотящимся Волком. Мой мальчик, тот маленький мальчик, которого я вырастил, стал мужчиной, воином. Как же мне хотелось снова увидеть его и обнять. Я ужасно по нему скучаю. Имя Марселиус взято из истории, которую я рассказывал ему, когда он был мальчишкой. Марселиус был великим воином, который убивал всех демонов и всегда выходил победителем.

На его лице появилась весёлая улыбка.

– Интересно, – сказал я, когда Джек поставил передо мной кружку дымящегося горячего кофе. – Он много раз пытался меня убить. В Риме его поглотила тьма.

Ли нахмурился ещё сильнее.

Я рассказал ему о знакомстве с Оливией, о наших первых конфликтах, о том, как мы влюбились друг в друга и как Серое Перо поженил нас в Америке.

– Как он?

Моё лицо помрачнело.

– Большая часть племени Серого Пера погибла. Уверен, ты знаком с историей и, вероятно, знаешь об этом больше меня. Но его народу приходится бороться за выживание.

Мы замолчали, каждый погрузившись в свои мысли.

Воздух наполнился запахом бекона, и мой желудок громко заурчал.

Я сделал глоток кофе, наслаждаясь его насыщенным, землистым вкусом.

– Я так рад, что она нашла тебя. Я не просто так отправил её в Рим. Мне нужно было, чтобы она вытащила тебя оттуда. Она у нас такая умница, – сказал он, и его глаза затуманились от слёз. – Я знал, что она во всём разберётся.

Он поднёс кружку к губам.

– Так это ты отправил нас туда, – сказал я, чувствуя, как кофе в желудке превращается в едкую кислоту. – Ты забросил меня туда, когда мне был двадцать один год, а спустя годы отправил ко мне Оливию. Мы всё гадали, действительно ли ты путешественник во времени. Серое Перо подтвердил наши догадки.

Сковорода с лязгом опустилась на конфорку – Джек продолжал готовить завтрак.

Он поставил передо мной тарелку с яичницей-болтуньей и беконом, и я принялся жадно есть, ожидая, когда Ли заговорит.

Ли вынырнул из своих раздумий.

– Несколько недель назад Джек позвонил мне и сказал, что возле его дома появился какой-то незнакомец. Это был ты. Кто перенёс тебя сюда?

– Не знаю, но у меня есть записка. – Я вытер рот салфеткой.

– Можно взглянуть?

– Конечно. – Я отправился в спальню за пергаментом. Вернувшись, протянул его Ли.

Он внимательно изучил записку, беззвучно шевеля губами, словно про себя повторял написанные слова.

– Ты встречал этого человека? Встречал Малика?

Я покачал головой.

– Нет, но мне кажется, будто я знаю его на каком-то более глубоком уровне. Словно нас связала сама судьба. Он несколько раз спасал мне жизнь.

Ли кивнул.

– Если Малик отправил тебя сюда, значит, миссия началась.

По позвоночнику словно провели пером, и я вздрогнул.

– Что это значит?

– В письме сказано, что ты должен найти Тристана, но мы с Джеком ищем его уже несколько месяцев. Он словно превратился в призрака. – Ли растопырил пальцы. – Пуф. Исчез.

Остатки еды на тарелке больше не вызывали аппетита. Я отодвинул её и опёрся предплечьями о стол.

– Ты знаешь Малика? Что можешь о нём рассказать?

– Малик был Бальтазару как сын. Бальтазар вырастил его как родного. Но Малик безжалостен и опасен – ему нельзя доверять. – Взгляд Ли метнулся к окну, словно следующие слова он пытался отыскать среди деревьев. – И всё же он дружил с Алиной. Она ему доверяла.

– Ты когда-нибудь встречался с ним? – спросил я.

– Нет, – ответил Ли, покачав головой. – Не встречался. Но перед смертью Алина вернулась во время Малика и отдала ему свой дневник.

Он вздохнул.

– Этот дневник был для неё самым ценным сокровищем. Она вечно что-то строчила в этой чёртовой книжке. Там хранились все её тайны, приключения и загадки её прошлого.

В груди вспыхнуло возбуждение.

– Да! Дневник! Нам с Оливией нужно найти эту книгу с записями Алины.

– Вы никогда его не найдёте, – сказал Ли, и его взгляд омрачился.

Я напрягся.

– Почему?

– Потому что он у Малика.

Мы с Ли оба замолчали, осмысливая эту новость.

Джек продолжал сновать по кухне, ополаскивая посуду и складывая её в то, что, как я недавно узнал, называлось «посудомоечной машиной».

Если дневник у Малика, как нам вообще его найти? И как нам найти Тристана?

Ли прервал мои размышления.

– Интересно, зачем Малику понадобился Тристан. Тристан всегда казался мне странным и загадочным, но я никак не мог понять, что именно с ним не так. Должно быть, он очень важен, раз Малик настаивает, чтобы ты его нашёл.

– Что ж, тогда нам лучше его разыскать. Мне нужно переместиться во времени, прихватив его с собой. – Я отодвинулся от стола и поморщился от боли в ране на груди.

– Нет, – сказал Ли, положив ладонь мне на предплечье. – Тебе нужно отдыхать и поправляться.

Я ударил кулаком по столу.

– Мне нужно переместиться во времени! Бальтазар охотится за нами!

Потрясение словно чёрной волной прокатилось по Ли.

– Расскажи мне ещё об Оливии. Как она справляется с Бальтазаром?

– Оливия напугана до смерти. Ей трудно понять его и справиться с собственной тьмой. Она пытается противостоять Бальтазару, но пока безуспешно. Никто из нас не знает, насколько чудовищна его порочность и какими сверхъестественными способностями он обладает, позволяющими ему существовать и действовать в обычном мире.

Ли погладил подбородок, глядя в окно.

– Оливия – моя жена – беременна. А меня нет рядом, чтобы помочь ей или защитить её от этого мерзкого демона.

Смуглая кожа Ли словно побледнела.

– Должен быть способ узнать, как она, даже находясь в другом времени и другом месте.

Джек продолжал греметь посудой на кухне.

– Такой способ есть, – наконец сказал Ли. – Когда вы с Оливией поженились, Серое Перо связал ваши кинжалы?

– Да, – ответил я. – Во время церемонии Серое Перо разрезал нам ладони и произнёс древние священные слова. Он сказал, что теперь мы связаны и, если когда-нибудь разлучимся, сможем найти друг друга с помощью клинков.

Лицо Ли просветлело, и он выпрямился.

– Где твой кинжал?

Я покачал головой и повернулся к Джеку.

Джек вытер руки кухонным полотенцем.

– Я убрал его в безопасное место. Сейчас принесу.

Он ушёл и вскоре вернулся со свёртком из красного шёлка. Положив его передо мной на стол, Джек с благоговением развернул слои ткани.

Стоило свету коснуться моего кинжала, как тот заблестел.

Я взял его в руки, радуясь, что он снова у меня. Этот кинжал был для меня так же необходим, как собственная кожа.

– Можно? – спросил Ли, протягивая руку ладонью вверх.

Я стиснул рукоять, не желая расставаться со своим кинжалом.

Почувствовав мою нерешительность, Ли тихо сказал:

– Нам нужно найти её и узнать, что с ней произошло.

Свободная одежда вдруг показалась мне слишком тесной, а в животе всё задрожало от волнения.

Я увижу свою любовь, мою ненаглядную Оливию.

Рука дрожала, когда я протянул клинок Ли.

Джек сел рядом со мной. Его глаза сияли в предвкушении встречи с дочерью.

Я знал, что он не сможет увидеть то, что покажет клинок, – Джек не был Рождённым временем.

Я сжал его предплечье.

– Я расскажу тебе всё, что увижу.

Он смахнул слёзы с глаз и едва заметно кивнул.

Ли взял кинжал и указал на мою раскрытую ладонь. Когда я протянул руку, он прижал мои пальцы своими, а другой рукой рассёк кожу клинком.

Я поморщился и едва не отдёрнул руку.

Пока из ладони сочилась кровь, Ли произносил священные слова. Его голос звучал чисто и отчётливо.

Солнечный луч пробился сквозь окно и упал прямо на мою руку. Кухню окутала таинственная тишина, а кинжал начал светиться.

Рот Джека округлился.

– Клинок… он светится.

– Тс-с, – произнёс Ли, и мы оба всмотрелись в сияющую поверхность кинжала.

Оливия, моя прекрасная, отважная жена, находилась в типи рядом с Эмили и отчаянно боролась за свою жизнь.

– Я не могу их спасти! – кричала Оливия. – Я никого из них не могу спасти. Кайова – безжалостные воины!

Сердце болезненно сжалось.

Картина сменилась. Теперь Бальтазар сражался с Оливией, а затем с силой швырнул её на землю.

Оливия закричала и обхватила руками живот.

Из моего горла вырвался сдавленный вопль.

Ли прижал мою руку к столу.

– Что там? – прошептал Джек, но я лишь покачал головой, не в силах говорить.

– Не знаю, – прошептал я. Наш ребёнок в порядке?

Затем я увидел Оливию в её типи, безутешную, раздавленную горем.

– Я потеряла ребёнка! – рыдала она.

Багровая ярость хлынула по моим венам. Я хотел убить Бальтазара, обхватить его шею руками и сжимать изо всех сил, пока не отниму у него жизнь, которую он отнял у меня. Я запрокинул голову и взревел. Боль полоснула сердце рваными, зазубренными лезвиями.

– Не уходи от нас, сынок, – сказал Ли. – Ты справишься. Оливии нужно почувствовать эту связь между вами.

Слёзы текли по моему лицу, пока я продолжал смотреть, а дыхание застревало в горле. Щёки горели от стыда за мою слабость, за эти слёзы и за то, что я ничем не мог помочь своей жене.

Клинок потемнел, и следующую картину мне пришлось разглядывать сквозь пелену мрака. Казалось, будто теперь я смотрел на происходящее через чувства самой Оливии. Беспомощный, я видел, как моя бедная, исхудавшая жена раскачивается из стороны в сторону с невидящим взглядом. Казалось, она отказалась от жизни, от меня, от всего.

Желание убить Бальтазара с новой силой взревело в моей крови, превращая скорбь в раскалённую добела ярость.

Затем видение изменилось, и бешеный стук в ушах немного утих.

Рядом с Оливией стоял мужчина, утешая её, – тот самый, что спас меня. Малик. Любопытство шевельнулось в сердце. Это была не совсем ревность, и всё же я не понимал, почему Малик утешает мою жену.

Прежде чем я успел осмыслить увиденное, передо мной возник небольшой уютный домик. За потёртым деревянным столом вместе с Марселиусом и Оливией сидел мужчина, поразительно похожий на Джека. Все трое о чём-то беседовали.

Видение снова сменилось. Лицо Оливии исказилось от ужаса, когда Бальтазар вонзил клинок в живот Марселиуса.

Бальтазар повернулся к Оливии и Эмили и взревел:

– Вам лучше бежать. Бегите, спасайте свои жизни, дамы. А я буду у вас на хвосте.

Мои мышцы окаменели, когда передо мной замерцала страшная реальность происходящего. Я мог смотреть, но был совершенно бессилен что-либо изменить. И это чудовище отняло у меня ещё одного близкого человека.

Я вскочил на ноги.

– Я уничтожу Бальтазара!

Передо мной замерцали Оливия и Малик в помещении, похожем на особняк, и моя ярость вновь немного утихла.

Что она там делает? И почему она с Маликом? Меня захлестнули воспоминания о вчерашних снах: мы с Маликом мчались верхом по равнинам, связанные крепкой братской привязанностью.

В голове эхом прозвучал голос Малика:

– Я чудовище, но ты относишься ко мне как к брату.

Следом прозвучал мой невысказанный ответ:

– Возможно, ты родился чудовищем, но чудовищем не умрёшь. Даже самые тёмные монстры способны измениться. Однажды ты изменишься и станешь героем.

Образы исчезли, рассыпавшись среди пылинок, круживших в воздухе.

Из соседней комнаты доносилось тиканье напольных часов.

В воздухе всё ещё витали запахи бекона и кофе.

Джек вцепился в моё предплечье и хрипло спросил:

– Что ты увидел?

Я медленно покачал головой, не в силах связать слова в осмысленное предложение. Сердце было раздавлено. Мой брат был тяжело ранен или убит, моя прекрасная жена сломлена, а я находился далеко от неё – в другом месте и другом времени. И ничего не мог сделать, кроме как смотреть.

– Расскажи мне, – голос Джека сорвался. – Расскажи, что ты видел.

Его костлявые пальцы впились в мою руку.

– Ребёнка больше нет, – ответил за меня Ли. – Девочка, которую я вырастил сильной женщиной, сломлена. Это уже не та Оливия, которую я восемь месяцев назад отправил в прошлое. От неё осталась лишь оболочка, которая теперь боится собственной тени.

– О боже, – надломленно произнёс Джек. – Мой внук… Моя дочь… Что мы натворили, Ли?

Он прижал ладони к щекам.

– Мне не следовало тебя слушать. Нужно было рассказать ей всё раньше и как следует подготовить её, а не скрывать правду. Теперь она ранена, сломлена и страдает из-за тайн, которые мы от неё хранили.

Ли встретился с Джеком взглядом.

– Знаю, Джек. Знаю. Мы должны были рассказать ей правду и подготовить её. Вместо этого мы оберегали её от всего, и в конце концов Бальтазар её нашёл. Что нам теперь делать?

Я с размаху ударил неразрезанной ладонью по гладкой поверхности кухонного стола.

– Этот сукин сын Тристан. Больше нельзя терять время. Мы должны немедленно начать его поиски. Сейчас Оливии мы нужны как никогда.