Текст книги "Связанные временем (ЛП)"

Автор книги: Сара Сэмюэлс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 30 страниц)

Навстречу мне шёл мужчина. Подойдя достаточно близко, чтобы до меня можно было дотронуться, он воскликнул:

– Алина?

Я прищурилась, всматриваясь в него.

– Рауль Коста?

Он был гораздо старше, чем тогда, когда мне было шестнадцать, а ему – восемнадцать и он был моим любовником, но в остальном почти не изменился, если не считать исчезнувших юношеских черт.

Я не знала, собирается ли он меня обнять, поэтому несколько мгновений неловко стояла, ожидая его реакции.

Он сердито уставился на меня.

– Что ты здесь делаешь?

Он снял шляпу и стиснул её в руках так, словно хотел проделать то же самое со мной.

Я отступила на шаг.

– Я ищу человека по имени Малик. Ты его знаешь?

– Нет, – отрезал он. – Но даже если бы знал, всё равно тебе не сказал бы.

На мгновение у меня отвисла челюсть.

– Что я тебе такого сделала?

Он ткнул указательным пальцем мне в грудину.

– Ты выбрала лорда Бальтазара вместо меня, вот что.

– Я думала, тебя интересовала графиня, – солгала я. Я знала, что Рауль хотел меня.

– Графиня меня никогда не интересовала. Я желал тебя, – сказал он, и его глаза наполнились печалью.

Я опустила взгляд.

– Что ж, прости. Если тебя это утешит, Бальтазар разбил мне сердце.

Похоже, Раулю понравился мой ответ.

– А я сделал бы тебя своей королевой. Ты получила по заслугам.

Я пропустила его колкость мимо ушей и спросила:

– Твоя семья всё ещё изготавливает настойки, зелья и тому подобное?

Рауль прищурился.

– Зачем ты спрашиваешь?

– Мне кое-что от тебя нужно. Мне нужен яд. – Я хотела смазать ядом клинок Оливии. Если она когда-нибудь попытается переместиться во времени, то умрёт. Так будет лучше. Я не хотела, чтобы Бальтазар её нашёл.

Пока я читала, желудок болезненно сжался. Теперь я знала, почему мне было так плохо, когда я оказалась в Риме. И всё же мне было трудно принять тот факт, что собственная мать хотела убить меня, чтобы якобы «спасти» от судьбы путешественницы во времени.

– Я исполню твоё желание, Алина, но взамен мне кое-что нужно от тебя. И только после этого я дам тебе то, что ты просишь.

– Что тебе вообще может быть от меня нужно?

– Ты знаешь, что моя семья делает лучшие зелья и яды. Таких ты больше нигде не найдёшь.

Я ему верила, потому что знала, на что способна его семья. Они убивали людей своими ядами. Когда Рауль наклонился к моему уху и прошептал, чего хочет, у меня не осталось иного выбора, кроме как согласиться, хотя цена была высока, а риск огромен.

Я снова стала его любовницей.

Италия, 1583 год

Рауль меня обманул. Я думала, что стану его любовницей, получу желаемое и на этом всё закончится. Но целый год я провела прикованной к кровати, а он обращался со мной как со своим «экспериментом». Меня пытали, и сбежать было практически невозможно. Когда мне наконец удалось освободиться, я бежала как можно дальше от Рауля и его жестоких людей. Рауль уже не был тем мужчиной, которого я когда-то знала.

Я снова пыталась найти Малика, но он словно превратился в призрака. Я нигде не могла его отыскать. Джон Джеймс сказал, что Малик был жив, но никто не знал, где он находится.

Времени у меня оставалось всё меньше. Я знала, что либо Рауль, либо Бальтазар снова найдёт меня, и тогда меня наверняка убьют.

Когда я уходила от дома Рауля Косты, из теней выскользнул мужчина в капюшоне и длинном плаще. Я едва не закричала, когда он бросился ко мне, но мужчина зажал мне рот ладонью и затащил между деревьев.

Он держал меня с необычайной силой и прошипел мне на ухо:

– Я знаю, что ты искала Малика. Я знаю, где он.

Я перестала сопротивляться и оттолкнула его руку от своего рта.

– Правда?

Я резко развернулась к нему.

– Да. Он находится в Британии, в 1323 году. Ищи его там.

Он назвал мне адрес, по которому я могла найти Малика, а затем исчез из виду, словно призрак.

15 мая 1323 года

Я добралась до Британии и нашла адрес Малика. Он жил в старом каменном поместье. Я поспешила по обсаженной деревьями дорожке, миновала бурлящий ручей, поднялась по каменным ступеням к двери, подняла металлический молоток и отпустила его.

Через несколько минут послышались тяжёлые шаги, стремительно приближавшиеся к двери.

Малик открыл, и, едва увидев меня, мрачно нахмурился.

– Что ты здесь делаешь, Алина? – прошипел он. – Кто сказал тебе, где меня искать?

– Я… я… – запнулась я, ошеломлённая его реакцией. – Я нашла кинжал солнца.

– Мне всё равно. С тьмой покончено. Я больше не хочу иметь ничего общего ни с кинжалом, ни с твоей жизнью. – Он начал закрывать дверь прямо перед моим носом, но я успела выставить ногу.

– Подожди, Малик. Не прогоняй меня вот так. Я больше не с Бальтазаром… – начала я, но Малик перебил.

– Не смей произносить здесь его имя! – Малик стремительно вышел на крыльцо и закрыл за собой дверь.

– Что с тобой случилось, Малик? – спросила я, совершенно сбитая с толку. – Почему ты так зол на меня? Когда мы виделись в последний раз, мы ещё были друзьями.

– Когда ты видела меня в последний раз, – тихо произнёс он, – я был прикован цепями к стене темницы, а мой бывший наставник пытал меня.

Я отшатнулась, потрясённая. Но он был прав. Кто знает, какие зверства творил Бальтазар? Я даже не хотела представлять, через что Малику пришлось пройти, чтобы сбежать.

Я полезла в карман и достала дневник.

– Вот, – сказала я, протягивая его ему.

Малик вскинул ладони и отступил.

– Что ты мне даёшь? Мне от тебя ничего не нужно.

– Это мой дневник. Здесь записано всё, что происходило в моей жизни. Пожалуйста, возьми его. Если моя дочь выживет, хотя я надеюсь, что этого не случится, она станет его искать. Я в этом уверена.

Из дома донёсся плач младенца.

Мы оба повернулись к открытому окну.

– Малик, ты стал отцом?

Он не ответил. Вместо этого произнёс:

– Я хочу, чтобы ты исчезла из моей жизни, Алина. Сейчас в ней царит непроглядная тьма, и, если ты немедленно не уйдёшь, я убью тебя и избавлю от страданий.

Малышка плакала всё громче и громче.

– Малик, прости, если я тебя расстроила, но, пожалуйста, просто возьми мой дневник и защити мою дочь. Ей угрожает Бальтазар. Он убьёт её.

Малик покачал головой.

– Алина, после того как я едва спасся от Бальтазара, я поклялся начать нормальную жизнь. Я хотел исчезнуть из этого мира. Я не желаю иметь ничего общего с Бальтазаром. Я только что потерял двух важных для меня людей и не хочу иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоими проблемами.

Малышка разрыдалась ещё сильнее, и я бросилась в дом. Подойдя к маленькой колыбели, я увидела девочку с ожерельем Связанной временем на шее.

Малик взял ребёнка на руки и принялся успокаивать, пока она не уснула в его объятиях.

– Уходи, Алина, и никогда больше не возвращайся.

Я не сдвинулась с места.

– Думаешь, сможешь защищать её вечно? Однажды она вырастет, увидит чудовище внутри тебя и возненавидит.

Его глаза вспыхнули яростью.

Я отступила на шаг, испугавшись.

– Ты знала, кто такой Бальтазар, но всё равно продолжала с ним трахаться и оставалась с ним, несмотря ни на что! – взревел он. – Я защищу своего ребёнка от Бальтазара и от любого, кто посмеет к ней приблизиться. Я умру за неё. А ты не можешь сказать того же самого.

Он яростно рассёк рукой воздух между нами.

По моим щекам потекли слёзы, потому что он был прав. Я была слабой. Я не смогла защитить Оливию.

Я развернулась и ушла. Той же ночью я вернулась, оставила дневник через окно в комнате малышки и больше никогда не оглядывалась назад.

В дневнике оставалась последняя запись без даты.

Я оставила дневник Малику. В своей жизни я совершила множество ошибок, но в конце концов я лишь хотела исцелить Бальтазара, исправить его и сделать лучше. Я пыталась изменить его, чтобы мы могли быть вместе и начать новую жизнь. Но я потерпела неудачу. Я не смогла найти второй клинок, и моё время истекло.

Малик изменился. Тому, кто сумел изменить его к лучшему, удалось то, чего не удалось мне. Я всё ещё надеюсь, что однажды изменится и Бальтазар. Я по-прежнему люблю его и дорожу им, и я люблю Джека. Но самое главное – я люблю своих дочерей. Они – самое драгоценное, что у меня есть. Надеюсь, однажды мне удастся всё исправить. Лишь время покажет.

Я перелистнула несколько оставшихся страниц, но все они были пусты.

– Что она имела в виду, когда написала, что однажды всё исправит? И что случилось с ребёнком Малика?

– Не знаю, – сказала Эмили. – Но после этого дневника твоё отношение к нашей матери изменилось? Ты сможешь её простить?

Я не смогла ответить на её вопрос.

РОМАН

ГЛАВА 11

В моей безумной жизни, полной путешествий во времени, у меня было немало поводов для гнева и жажды мести. Но никогда прежде ярость не пылала во мне так неистово, как сейчас, когда я нёс этого идиота Тристана к дому Джека, держа его бесчувственное тело на руках.

Я не мог поверить, что этот жалкий ничтожный тип спал с моей женой. Оливия была женщиной-воином – сильной и способной постоять за себя. А этот мужчина, это хнычущее, ноющее посмешище, был не более чем червём, язвой на теле человечества.

Я поднялся на крыльцо и остановился, с кряхтением перехватывая Тристана поудобнее.

Джек, как обычно, оставил дверь открытой. В такую хорошую погоду, как сегодня, он любил, чтобы по дому гулял свежий воздух.

– Куда его положить? – крикнул я через плечо Ли, ногой распахивая дверь пошире и переступая порог дома.

– Тащи в кабинет Джека, – отозвался он сзади, его шаги захрустели по гравийной подъездной дорожке.

Едва я вошёл, из кухни поспешно вышел Джек с кухонным полотенцем в руках. Увидев, кого я несу, он замер.

– Где вы его?.. – начал он.

– Смотри, на кого мы наткнулись, – сказал Ли, входя следом за мной. – Вернее, смотри, кто наткнулся на кулак Романа.

Джек прижал кончики пальцев к щеке, широко раскрыв глаза.

– Расскажете потом. Куда вы собираетесь его деть?

– В твой кабинет, – ответил я, направляясь по коридору.

– Нет! – воскликнул Джек. – Тащите его в подвал. Не хочу, чтобы эта скользкая задница находилась хоть где-то рядом с моим кабинетом.

Я развернулся и направился к лестнице, ведущей вниз из кухни.

– Кто-нибудь откроет дверь?

– Уже, – сказал Ли, с грохотом устремляясь к двери в подвал. Он распахнул её и протянул руку внутрь, щёлкнув выключателем.

Добравшись до нижней площадки лестницы, я едва не выронил Тристана. Мне пришлось перехватить его поудобнее, а затем я направился в угол, где в ряд стояли сложенные стулья.

– Дайте мне стул, пока я его не уронил, – сказал я.

Тристан вонял у меня на руках кровью, потом и элем, и меня уже начинало мутить от этого запаха.

– Уже, – сказал Ли, протискиваясь мимо меня. Он схватил стул, разложил его и жестом показал мне усадить Тристана.

Я плюхнул Тристана на стул, а затем схватил его за волосы, удерживая в вертикальном положении.

– Чем его можно связать? – спросил я Джека, когда тот поспешно спустился по лестнице.

– В шкафу есть верёвка, – ответил он.

– Я принесу верёвку. А ты принеси ледяной воды, – сказал Ли.

Джек нахмурился.

– Ледяной воды?

– Просто сделай, – сказал Ли, нетерпеливо закрутив рукой в воздухе.

Джек с грохотом помчался наверх, перепрыгивая через две ступеньки.

Пока мы с Ли связывали Тристана, этот скользкий ублюдок протестующе застонал.

– Прочувствуй эту боль, Тристан, – проворчал я. – За всю ту боль, которую ты причинил Оливии. И это лишь малая часть.

Я изо всех сил затянул только что завязанный узел, так что верёвка впилась ему в запястья.

Джек вернулся с кувшином из нержавеющей стали, покрытым каплями конденсата. Кубики льда звякали о его стенки, а вода выплёскивалась через край, пока он спешил к нам.

– Давай сюда, – сказал я, протягивая руку.

Джек вложил в неё ледяной кувшин.

– Температура идеальная, – сказал я. – Просыпайся, мудак.

Я вылил весь кувшин Тристану на голову, наслаждаясь его потрясёнными судорожными вдохами.

Когда он наконец отдышался и стряхнул воду с головы, то посмотрел на Джека и Ли и презрительно ухмыльнулся.

– Ну надо же, старые пердуны Джек и сенсей Ли. Где вы откопали этого чувака? – Он кивнул в мою сторону. – Ты такое ссыкло. Вечно зовёшь кого-нибудь на помощь. Сам ты просто размазня, не способный сделать хоть что-то самостоятельно.

Я знал, что такое вафля, и в последнее время с удовольствием ел их с беконом, но понятия не имел, что означает «twat-waffle» (прим. пер. анг. – Размазня). Однако звучало это явно как оскорбление.

Я дёрнул его за волосы, заставив поморщиться.

– Ах ты сукин сын, не смей так разговаривать с Джеком.

– И что ты мне сделаешь? Я и так уже всё просрал, – сказал Тристан, вызывающе выпятив подбородок.

Я наклонился к самому его лицу.

– Ты получишь по заслугам за то, что сделал с Оливией!

Тристан дёрнулся. Но затем у него хватило наглости сказать:

– Мне насрать. Она ничтожество.

Не раздумывая, я наотмашь ударил его по лицу, и его голова резко мотнулась в сторону.

– Только попробуй сказать ещё хоть слово о моей жене. Я буду пиздить тебя до тех пор, пока ты сам не начнёшь умолять меня убить тебя.

Он дёрнулся, поворачиваясь ко мне, и бешено заморгал.

– Блядь, – выругался он, слизывая кровь, стекавшую по щеке после моего удара.

Я схватил его за оба уха и с силой потянул.

– Ты предал её, а потом попытался убить её отца. Я разорву тебя на куски.

На этот раз ему хватило ума испугаться.

Я врезал ему в живот. Насколько позволяли верёвки, он согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух.

Ли схватил меня за руку.

– Нет, не надо. Он нам нужен! – Он стиснул пальцами обе щеки Тристана. – Что с тобой произошло в тот день, когда Оливия переместилась во времени? Почему ты вдруг сорвался? Ты вёл себя безупречно, словно обожал Оливию, а потом внезапно обернулся против неё. Что ты знаешь?

Тристан забился, мотая головой и пытаясь вырваться из безжалостной хватки Ли.

Ли сжал его лицо ещё сильнее.

– Я вам ничего не скажу.

Тристан плюнул Ли в лицо.

Пока Ли вытирал с лица слюну, Тристан ухмыльнулся и кивнул в мою сторону.

– А этот наёмный громила ещё кто?

Я выпрямился во весь рост.

– Я не наёмный громила. Я Роман Александр, воин и муж Оливии. Так что лучше начинай говорить и рассказывай всё, что знаешь. Для начала – кто такой Эйан Малик и зачем ты ему понадобился?

Глаза Тристана расширились, а над верхней губой и на лбу выступила испарина. Он покачал головой.

– Бесполезный ты ублюдок, – прорычал Ли.

Я достал нож и начал резать лицо Тристана так, как когда-то выбивал тайны из своих врагов, будучи гладиатором.

Тристан издал пронзительный, нечленораздельный вопль.

Джек бросился ко мне и схватил за руку.

– Роман, нельзя! В этой стране есть законы.

Я нахмурился.

– Законы? Какие законы?

– О том, что можно делать с другим человеком, а что нельзя. – Джек умоляюще посмотрел на меня. – Мы вообще не должны держать его заложником у меня в подвале!

Всё ещё не до конца понимая, я отпустил Тристана.

– Ладно. Но тебе лучше начать говорить, пока я не устроил тебе настоящий ад, – прорычал я. – Кто такой Малик?

Тристан плотно сжал распухшие губы.

Я снова вцепился ему в волосы, скручивая сальные пряди в кулаке.

– Зачем ты хотел, чтобы Оливия переместилась во времени? И откуда ты вообще знаешь о путешествиях во времени?

Глаза Тристана наполнились слезами.

– У меня была миссия. Я должен был доказать отцу, что достоин быть рядом с ним. Но теперь, когда я провалился, моя жизнь ничего не стоит.

Откуда вдруг взялась эта жалость к себе? Только что он был таким дерзким и высокомерным.

Я снова ударил его наотмашь.

Тристан сплюнул мне под ноги сгусток кровавой слюны.

– Я делал всё, чтобы угодить отцу, но ему всегда было мало. – Он всхлипнул. – Чтобы доказать ему свою преданность, я должен был привести к нему Оливию. Но я провалился, и теперь он прав. Я полный неудачник.

Я нахмурился. В его словах не было никакого смысла.

Водонагреватель в подвале Джека зашипел и загрохотал, а стиральная машина вдруг ожила.

Я вздрогнул, но вспомнил, как Джек рассказывал мне о приспособлениях для стирки одежды и их «циклах».

– Всё то время, что ты был с ней, ты знал, что Оливия путешественница во времени? Как такое возможно? – Я выпустил его волосы и почесал покрытую щетиной щёку.

– Мне рассказал отец, – произнёс Тристан, и сейчас он больше походил на жалобно мяукающего котёнка, чем на взрослого мужчину. – Он рассказал мне о Джеке и обо всём остальном. Единственный способ доказать отцу, чего я стою, – переместить Оливию во времени к нему. Но я провалился.

По позвоночнику пробежала волна страха, когда кусочки головоломки начали складываться воедино.

Одинокая слеза скользнула по щеке Тристана, и он уронил голову на грудь.

Этот мужчина был жалок. Я снова схватил его за волосы и дёрнул.

– Продолжай. Кто этот твой отец?

Тристан проигнорировал мой вопрос и покачал головой.

– Меня с детства учили всему, что связано с Рождёнными временем, – сказал он, упрямо выпятив подбородок. – Всю свою жизнь я пытался заставить отца гордиться мной. Старался быть лучшим сыном, каким только мог, всегда радовать его и делать всё, что он велел. Но я видел по его глазам: что бы я ни делал, чтобы угодить ему, его ничто не удовлетворяло. Этого всегда было недостаточно. А потом однажды он рассказал мне об Оливии и Джеке. Он потребовал, чтобы я привёл к нему Оливию, и сказал, что только тогда я стану частью его мира и он признает меня своим сыном.

– Я начал следить за Оливией, узнавать всё о ней и её жизни. Думал, если начну с ней встречаться, она выболтает свои секреты. Но прошёл месяц, потом другой, а затем и пара лет, а я так ничего от неё и не узнал. Вместо этого я в неё влюбился. Но долг перед отцом был важнее любви. Я не мог его предать.

– Я начал бояться, что отец убьёт меня за то, что я так долго тяну. Мне нужно было действовать. А потом Джек позвал её на завтрак и выложил всё начистоту. Для меня это была идеальная возможность осуществить задуманное, но всё пошло к чертям.

У меня скрутило нутро от одной мысли, что он любил Оливию. Она была предназначена мне.

Я скрестил руки на груди.

– И что потом произошло между тобой и твоим отцом?

Тристан дёрнул связанные руки.

– Отец отрёкся от меня и сказал, что я – худшая ошибка в его жизни. Сказал, что я неудачник. После этого, что бы я ни делал, чтобы угодить ему и заслужить его любовь, ему всё было мало. Ему нужна была только Оливия. Она была моим единственным.

Его голос превратился в жалобное, протяжное нытьё, напоминавшее ослиный рёв.

– Как только она переместилась во времени, я спрятался, потому что боялся того, что сделает мой отец. Но ничего не произошло, и я не видел его уже много лет. – Он шмыгнул носом.

Его жалость к самому себе выглядела убого. Ни один уважающий себя мужчина не должен опускаться до жалкого хныканья и нытья, выставляя себя жертвой.

Я схватил Тристана за костлявые плечи и встряхнул.

– Скажи мне, кто твой отец, если ты так сильно его боишься?

Я подозревал, что уже знал ответ, но хотел, чтобы он сам произнёс это имя.

Тристан ничего не сказал и отвёл глаза.

Я схватил его за волосы.

– Если ты не хочешь сказать мне, кто твой отец, тогда я спрошу ещё раз. Кто такой Эйан Малик?

Глаза Тристана забегали, словно мелкие камешки, разлетающиеся по дороге от удара ногой. Он покосился вправо и сказал:

– Отец сказал, что избавился от него.

– Кто твой отец? – потребовал я.

Меня уже начинало раздражать, как он уклоняется от моих вопросов.

Тристан посмотрел мне в глаза холодным, безжизненным взглядом.

– Я, блядь, не имею права говорить.

– Тогда и я, блядь, не обязан оставлять тебя в живых.

Я бросился на него, обхватил руками его шею и сжал.

Ли подскочил сзади и оторвал мои руки от шеи Тристана.

– Он нужен нам живым.

Для моего гладиаторского разума всё это не имело никакого смысла, но я внял предупреждению Ли.

– Я выбью из тебя имя твоего отца.

Тристан попытался подтянуть колени, но у него ничего не вышло – его лодыжки были привязаны к стулу.

– Нет! Пожалуйста, пощади меня. Я не могу сказать тебе, кто мой отец.

– Не можешь или не хочешь? – спросил я, снова занося руку, чтобы ударить его.

– Не могу. Я просто не могу, – завыл Тристан.

Я не понимал, чем можно заставить Тристана заговорить. Я кивнул Ли в сторону. Мы с ним и Джеком отошли в угол, чтобы посовещаться.

– Какие здесь правила насчёт того, как вытаскивать из людей информацию? – прошептал я.

– Нам с тобой ещё предстоит долгий разговор, – сказал Ли, скрестив руки на груди. – Но Тристана, возможно, удастся заманить какой-нибудь наградой.

– Что ты имеешь в виду?

– Точно так же мы заманивали его к нам на ужин, когда он был с Оливией, – сказал Джек. – Стоило предложить ему поесть, и его забитое расписание внезапно становилось совершенно свободным.

Я потёр подбородок, обдумывая его слова.

– Понятно. Нужно его подкупить.

Я вернулся к Тристану и медленно обошёл его по кругу.

– Что, если ты скажешь мне, кто твой отец, а я позволю тебе переместиться во времени вместе со мной?

Тристан покосился на меня, но затем покачал головой и отвернулся.

Это был интерес или страх?

Я продолжил медленно кружить вокруг него.

– Я перемещу тебя туда, куда ты захочешь. Можешь отправиться куда угодно. – Я широко взмахнул рукой. – Только назови место. Ты сможешь исчезнуть. Или сможешь увидеть Оливию и попросить у неё прощения.

Тристан начал заикаться и бормотать какую-то бессмыслицу с таким видом, словно вот-вот обмочится.

Нет, это страх. Тристан до смерти боится своего отца.

Я остановился перед ним и схватил за подбородок.

– Я предлагаю тебе выход, Тристан, – произнёс я тихим, успокаивающим тоном, каким лучше всего разговаривать с ребёнком. – Ты можешь отправиться куда угодно. Сможешь освободиться от своего отца и исчезнуть.

Тристан дрожал в моей хватке, а устройство для стирки одежды тем временем содрогнулось и остановилось.

– Если ты причинишь мне вред, мой отец тебя убьёт, – дрожащим голосом сказал он. – Он опасный человек.

– Правда? – Я сильнее стиснул его челюсть. – А какая ему разница, что с тобой случится? Ты только что сказал, что отцу на тебя плевать. С чего бы ему переживать, если с тобой произойдёт что-нибудь ужасное?

Ли, до этого державшийся в стороне, подошёл и встал рядом со мной.

– Твой отец – Охотник за временем?

Я отпустил подбородок Тристана.

Он подвигал челюстью, разминая её.

Оливия говорила мне: «Охотники за временем придут за нами и убьют». Но где я это слышал? Может, в одном из тех странных кошмаров, которые постоянно мучают меня по ночам?

– Отвечай! – потребовал Ли.

– Нет! Мой отец не Охотник за временем. – Тристан рванулся, натягивая путы.

– Тогда кто он? – спросил Ли. – Кто он такой?

Тристан плотно сжал губы, испачканные засохшей кровью.

Я сцепил руки за спиной и снова принялся медленно обходить его по кругу.

– Я терпеливый человек, Тристан. Я могу ждать, пока ты не сдашься. Рано или поздно тебе захочется есть, пить или хотя бы поссать. А я подожду. У нас полно времени.

Ирония последних слов от меня не ускользнула. Время было единственным, чего у меня имелось в избытке.

Ли и Джек молчали, пока я продолжал ходить вокруг Тристана. Сделав несколько кругов, я остановился перед ним и вытащил кинжал из ножен. Его остриё блеснуло. Я постучал плоской стороной клинка по ладони.

– Ты скажешь мне, кто твой отец, Тристан.

Я провёл кончиком клинка по краю его уха.

Ли и Джек переглянулись.

– Помни, в этом времени другие правила, Роман, – сказал Джек.

Тристан поморщился и отшатнулся от меня.

– Не то ухо? – Я схватил его за волосы, а затем прорезал ушную раковину внутри другого уха.

– Роман! – предостерегающе воскликнул Джек.

Ли положил руку ему на плечо.

– Позволь ему разобраться с этим так, как ему понятно.

– Но нас могут арестовать! – возразил Джек.

Я не обращал внимания ни на одного из них, сосредоточившись на Тристане, который дрожал под моей рукой.

– Так лучше? – спросил я.

Он замотал головой из стороны в сторону, словно гремучая змея своим хвостом.

– Н-н-нет, – заикаясь, выдавил он.

Я встал перед ним и кончиком ножа прочертил вокруг его губ улыбку.

Тристан закричал:

– Прекрати!

Кровь потекла по его лицу и крупными каплями закапала с подбородка.

– Скажи мне, кто твой отец, – произнёс я.

– Лучше скажи ему, – произнёс Ли. – Он не шутит, когда говорит, что умеет ждать.

Я поднёс клинок к его бровям, намереваясь придать им дьявольские заострённые кончики.

Тристан забился в путах, и его отчаянные крики разнеслись по подвалу.

– Ладно! Ладно! Я скажу тебе то, что ты хочешь знать!

Я отступил, не зная, как теперь поступить. Я понимал, что ему больно, но наконец-то мог получить информацию, которую так долго пытался вытянуть из него.

– Мой отец – лорд Бальтазар! – выкрикнул Тристан.

По позвоночнику пробежал холодок, когда я понял, что это правда – именно так, как я и предполагал с самого начала.

В подвале воцарилась такая тишина, словно кто-то сбросил бомбу, и теперь мы все пытались осознать последствия взрыва.

Я ошеломлённо рассмеялся.

– Ты? Да ты всего лишь жалкий идиот.

– Это правда! Он мой отец! – По его лицу потекли новые слёзы. – А я всю жизнь только и делал, что разочаровывал его.

– Теперь понятно почему, – сказал я. – Ты жалкое подобие мужчины.

Я посмотрел на Ли и Джека.

Ли пожал плечами, словно говоря: «Всё возможно».

Джек будто втянулся в себя, как черепаха в панцирь.

Мне хотелось наказать Тристана и за его собственные поступки, и за поступки его отца. Бальтазар был чудовищем. И теперь мне хотелось пытать его сына так же, как он пытал нас с Оливией. Мне хотелось причинить ему невыносимую боль.

– Теперь ты меня отпустишь? – заикаясь, спросил Тристан.

– Ещё чего, блядь! – прорычал я. – По-моему, ты только что заслужил наказание пострашнее.

Я покосился на Ли, безмолвно спрашивая, не возражает ли он.

Ли неопределённо пожал плечами.

Часть меня хотела исполнить свою угрозу, но другая слишком боялась действительно что-нибудь сделать. Правила этого времени были для меня совершенно непонятны. Я хотел избить Тристана так, как он того заслуживал, но в глубине души мне также хотелось проявить милосердие. От нерешительности скручивало желудок – последовать велению сердца или разума?

Раздражённый и измученный собственным бессилием, я понятия не имел, что делать дальше, какой поступок мог бы хоть что-то исправить. Но чем могло помочь бездействие, когда от меня зависело так много?