Текст книги "Связанные временем (ЛП)"

Автор книги: Сара Сэмюэлс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 30 страниц)

– Правда? – Я сцепила руки, чтобы они не дрожали. – Какое?

– Двадцать ударов плетью.

Я лихорадочно пыталась придумать, как выбраться из этой ситуации. Но ничего не приходило в голову – у меня не было ни одной правдоподобной причины находиться в этой комнате.

Теперь мне оставалось только одно – драться.

Я медленно обернулась.

РОМАН

ГЛАВА 20

Если Рауль Коста считал свои вечеринки чем-то уникальным, ему стоило бы заглянуть в историю. Будучи Рождённым временем, я повидал немало разврата, особенно во времена службы императору Северусу в Древнем Риме. Императорские пиршества превращались в оргии, где без стеснения предавались любым утехам – от священных до самых порочных.

Когда я вошёл на виллу Рауля Косты, всё происходящее показалось мне жалким подобием того, что творилось во дворце Северуса. Я уже видел всё это: обнажённых людей, полуобнажённых людей, глотателей огня, танцовщиц со змеями. Зрелище лишь мучило меня, усиливая тоску по Оливии.

– Похоже, нас ждёт великолепный вечер, – произнёс граф, когда мы пересекали фойе.

Я заставил себя улыбнуться.

– Похоже на то, – ответил я, не зная, чего хочу больше: чтобы эта ночь закончилась успехом или провалом.

Граф снабдил костюмами всех нас, даже Тристана.

Я обернулся на Тристана, который глазел по сторонам, словно школьник. Судя по ошеломлённому выражению его лица, на секс-вечеринках ему бывать ещё не доводилось.

– Тебе участвовать нельзя, Тристан. Извини.

Его рот тут же захлопнулся, и он резко повернул ко мне голову.

– Что ты сказал?

– Всё это, – произнёс я, указывая на раскинувшийся перед нами бальный зал, – для тебя под запретом. Понял?

Тристан закатил глаза и ухмыльнулся.

– Под запретом. Да, хозяин, – насмешливо выплюнул он.

Он скрестил руки на груди и вызывающе приподнял бровь.

– А ты, полагаю, можешь делать всё, что тебе вздумается?

– Меня не интересуют ни шлюхи, ни здешние сексуальные извращения, – ледяным тоном произнёс я. – И тебя тоже не должны. Ещё какую-нибудь заразу подцепишь. Или ты думаешь, что итальянцы шестнадцатого века не болели венерическими заболеваниями?

Он нахмурился, но я чувствовал, что происходящее по-прежнему его завораживает.

– Мы все прекрасно проведём время. Шлюх здесь предостаточно, – произнёс граф, окидывая толпу блестящими глазами. – Делайте что хотите. Пейте сколько душе угодно! Наслаждайтесь!

– А мне ничего нельзя, – заныл Тристан по-английски. – Вы двое будете развлекаться, а я нет.

– Что говорит твой слуга? – спросил граф.

– Как обычно, жалуется, – ответил я.

– Какая жалость. Дай ему выпить и вели наслаждаться вечером. Я именно этим и собираюсь заняться. Надеюсь найти Рауля и поболтать с ним.

Он зашагал прочь и вскоре растворился в толпе.

– А ты найдёшь тихое место где-нибудь в углу и будешь сидеть там, Тристан. И всё, – сказал я.

Его недовольный взгляд сверлил меня сквозь маску.

– Как хороший мальчик.

– Да, как хороший мальчик. Ты можешь хоть раз просто сделать то, что тебе говорят?

– Да, милорд, – ответил Тристан и поплёлся к придвинутому к стене стулу. Он плюхнулся на него. – Ну как? Доволен?

– Идеально. Развлекайся.

Я улыбнулся и направился в бальный зал.

Стоило мне заметить рыжие волосы женщины, как сердце загрохотало в груди. Всё в ней – соблазнительные изгибы тела, ослепительная красота, которую не могла скрыть даже маска, – говорило лишь об одном: Оливия была здесь. И всё же, несмотря на бешено колотившееся от волнения сердце, я невольно занервничал, гадая, что произойдёт, если она меня узнает.

Каждая клеточка моего тела жаждала прикоснуться к ней, заключить её в объятия, а сердце выбивало стремительное стаккато. Мне хотелось броситься к ней, схватить и жадно поцеловать – пока я не увидел мужчину рядом с ней.

Он казался странно знакомым, но я никак не мог вспомнить, где видел его раньше. И всё же у меня не было сомнений – я его знал.

Кем бы он ни был, он прижимался губами к её шее и целовал вдоль линии челюсти.

Острый приступ ревности скрутил внутренности.

Я продолжал наблюдать. Оливия, казалось, подыгрывала ему, но на самом деле не проявляла особого интереса.

Конечно, ей это неинтересно. Её сердце принадлежит мне… Мы навеки связаны душами.

А потом она рассмеялась и провела пальцами по его шее.

Неуверенность пригвоздила меня к месту. Ей нравилось его внимание? Она перестала меня ждать?

Этот мужчина не мог оторвать от неё ни рук, ни губ. Впрочем, разве мог хоть один мужчина? Куда бы она ни шла, её пожирали голодными, волчьими взглядами. За ней тянулся шлейф чужого желания.

Но этот темноволосый мужчина рядом с ней… Я его знал. Я уже видел его раньше… Но где?

Он приблизил губы к губам Оливии и едва коснулся их. Они казались такими… близкими.

Из моего горла вырвалось тихое рычание. Какие бы права этот мужчина ни воображал, что имеет на мою жену, этому придётся положить конец. Прямо сейчас.

Я протиснулся сквозь толпу, намереваясь разобраться с незнакомцем и вернуть себе жену.

Но они разошлись, и Оливия направилась к лестнице.

Я последовал за ней, держась на расстоянии.

Мужчины и женщины продолжали свои жалкие попытки соблазнить Оливию, но она отвергала их.

Какая-то женщина обвила руками мою шею и проворковала:

– Ну здравствуй. Похоже, тебе не помешала бы компания. А я совершенно свободна.

Её позолоченное платье спускалось намного ниже пышной груди. Между грудей свисали рубины, такие же украшали её уши.

– Я вижу, – ответил я по-итальянски. – Но я занят.

Я отстранил её и вытянул шею, пытаясь разглядеть за ней Оливию, но та уже исчезла. Сердце ухнуло вниз. Мне нужно было её найти. Я обошёл женщину, не обращая внимания на её уговоры и возмущение, и направился туда, где в последний раз видел Оливию.

Я кивал охранникам у каждой двери в длинном коридоре и спрашивал:

– Sto cercando il mio compagno di giochi. I suoi capelli sono del colore delle fiamme. L’hai vista?

– Sì, – отвечал каждый из них. – Ты ищешь свою подружку для развлечений. Твоя огненноволосая любовница пошла туда.

Последний охранник ухмыльнулся.

– Оставь немного и для нас, приятель.

Он и его напарник рассмеялись.

– Sì, sì, – ответил я с улыбкой, думая: да ни за что, блядь, я ею не поделюсь. На сегодня я и так достаточно делил её с каким-то незнакомцем. Как только я снова заявлю на неё свои права, она вспомнит, кому принадлежит.

Я поспешил дальше и увидел мужчину, согнувшегося пополам и корчившегося со стонами на ковре.

– Это с тобой сделала женщина с волосами цвета пламени?

– Sì, è una puttana, – с трудом выдавил он.

Я тут же пнул его сапогом.

– Уверяю тебя, моя жена не шлюха. Наверняка ты распустил руки и полез туда, куда не следовало.

Впереди коридор был пуст. Я бесшумно двинулся по мягкому ковру, поочерёдно прикладывая ухо к каждой двери. Ничего. Добравшись до последней, я услышал изнутри тихое скребущее шарканье, словно кто-то осторожно передвигал мебель по деревянному полу.

Оливия здесь. Она что-то ищет. Возможно, тоже разыскивает солнечный кинжал.

Я медленно повернул начищенную латунную ручку и осторожно приоткрыл дверь.

Оливия напряглась, выпрямив свою прекрасную спину.

– Всё не так, как вы думаете, – сказала она по-итальянски, не отрывая взгляда от книжного шкафа.

Ох, Оливия. Как же я скучал по звуку твоего голоса.

– Разве? – ответил я тоже по-итальянски, изменив голос. – Боюсь, вы ошибаетесь. Для меня совершенно очевидно, что вы находитесь там, где вам быть не положено. За шпионаж полагается наказание.

– Правда? – Её плечи напряглись. – Какое?

– Двадцать ударов плетью.

Она медленно обернулась. Увидев меня, нахмурилась, но ничем не выдала, что узнала.

Мои волосы были коротко острижены, а лицо гладко выбрито. К тому же сегодня на мне был роскошный костюм, который граф Монтего дал мне для бала.

Тёмно-синие кожаные бриджи облегали меня словно вторая кожа. Торс скрывал приталенный стёганый дублет того же насыщенного синего цвета. В проймы куртки с высоким воротником были вшиты рукава. Отделкой служили мех горностая и золотая вышивка.

Граф уговаривал швею не пришивать рукава.

– Он всё равно захочет снять его вскоре после нашего прибытия, – со смешком сказал он.

– Нет, пожалуйста, пришейте их, – попросил я её, не поддавшись на предложение графа. Я не хотел иметь ничего общего ни с одной женщиной, кроме Оливии.

– Тогда хотя бы распахни дублет. – Граф стоял передо мной и возился с застёжками, пока дублет не оказался расстёгнут. – Нужно же хоть чем-нибудь подразнить женщин. Они все будут смотреть только на тебя.

На это я всё-таки согласился, по крайней мере до прибытия на бал. А оказавшись здесь, застегнул крючки и петли, наглухо закрыв дублет.

Моя маска была того же эффектного синего цвета, что и дублет, и скрывала щёки, нос и глаза. Я был уверен, что из-за короткой стрижки и дорогой одежды Оливия растерялась и приняла меня за богатого итальянца.

Оливия опустила взгляд в пол.

– Простите. Я заблудилась. Я не поняла, что это чей-то кабинет.

– Я вам не верю, – произнёс я по-итальянски, сделав голос чуть ниже обычного.

– Но вы должны мне поверить, добрый синьор. Я слишком много выпила и заблудилась. – Её взгляд метался между мной и полом.

Я двинулся к ней.

– А я думаю, что вы шпионка и что-то замышляете.

Оливия ахнула.

– Нет, я не шпионка. Я просто случайно забрела в эту комнату.

Не успел я прижать её к книжному шкафу, как она метнулась вправо, ускользая от меня.

Она приподняла каскад юбок, окутывавших её тело, обнажив стройные ноги.

Мои глаза заблестели.

– Да, пожалуйста, – сказал я. – Я бы с удовольствием добрался до шёлка под вашими юбками.

Оливия резко отвернулась от меня и сунула руку под платье. Когда она вытащила её обратно, в пальцах был зажат кинжал. Она оскалилась и направила на меня лезвие.

– Я тебя убью.

Я отскочил от неё, развернулся и перехватил руку с кинжалом.

– Брось, – прошипел я.

– Нет!

Я сильнее стиснул её запястье.

– Брось!

Она вскрикнула и выпустила кинжал, который со звоном упал на пол.

– Я найду другой способ тебя убить, – прошипела она. – Я обучена драться.

Я пинком отбросил её кинжал в сторону, а затем загнал её спиной к книжному шкафу. Схватив за оба запястья, я прижал её руки над головой к деревянной раме.

– Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь.

Я наклонился и потёрся носом о её нос, как тот незнакомец внизу.

На мгновение она поддалась мне, но тут же воспротивилась.

– Прекрати, пожалуйста.

Я удержал оба её запястья одной рукой, а костяшками другой провёл по мягкой щеке.

– С чего бы? Я видел, как ты делала то же самое с мужчиной внизу. Это было весьма возбуждающе. Ты разожгла во мне желание, поэтому я последовал за тобой сюда.

– Тот мужчина ничего для меня не значит. Он мой друг. И всё.

Она говорит правду?

– Говоришь, он просто друг? Если ты так ведёшь себя с друзьями, я тоже хотел бы стать твоим другом, – прошептал я и, приблизившись к её уху, потёрся носом о край ушной раковины.

Её глаза закрылись, а голова откинулась назад.

– Mio Dio, – выдохнула она.

– Видишь? Я тебе нравлюсь.

– Нет! – Она извивалась и пыталась вырваться. Одна грудь выскользнула из лифа платья.

Я опустил руку и обвёл пальцем тёмный кружок вокруг её соска.

– Ты потрясающе красивая женщина. Боюсь, мне придётся забрать тебя себе.

Её грудь тяжело вздымалась от глубоких, судорожных вдохов.

– Я не причиню тебе вреда, любовь моя, – пробормотал я, а затем медленно провёл языком вниз по её шее.

– Mio Dio, – снова выдохнула она.

– Я хочу делать с тобой всё, что пожелаю. – Я прижался бёдрами к её мягкому животу, давая почувствовать свой твёрдый член. – Но только если ты согласишься.

О, какой же пыткой была разлука с Оливией. Теперь, когда она снова была со мной, я больше никогда её не отпущу.

– Ты не можешь, – сказала она, потираясь бёдрами о меня.

– Не могу? Скажи мне, почему? – Я скользнул губами по её губам точно так же, как это делал тот незнакомец.

Эти губы мои.

Губы Оливии стали мягкими и податливыми, и на мгновение мне показалось, что она ответит на поцелуй. Но затем она резко отвернула лицо.

– У меня есть муж. Я люблю его всем сердцем и не стану его предавать.

– На этой вечеринке можно всё. Я подарю тебе всё наслаждение мира, а твой муж ничего не узнает. – Я целовал и покусывал её шею, чувствуя, как под кожей пульсирует жилка.

– Пожалуйста, прекрати! – вскрикнула она. – Мой муж…

– И где же этот твой так называемый муж? – спросил я. – Его здесь нет. А я здесь.

Я прикусил место, где шея переходила в плечо, а затем втянул кожу губами.

– О боже, – произнесла Оливия по-английски, откидывая голову назад. – Что ты со мной делаешь?

– То, что сделал бы любой любящий муж со своей женой после слишком долгой разлуки, – ответил я своим обычным голосом.

Оливия застыла.

– Роман?

Я отпустил её и сорвал маску с лица.

На её лице промелькнула целая гамма эмоций: потрясение, восторг, а затем гнев.

Она замахнулась и влепила мне пощёчину.

– Роман! Ах ты ублюдок! Я думала, ты собираешься взять меня силой.

Я потёр горящую щёку. Кончик языка скользнул по губам, а сами они растянулись в порочной улыбке.

– Хочешь поиграть грубо? Я тоже так умею.

Оливия лишь смотрела на меня, словно всерьёз обдумывала моё предложение. Затем её рот округлился от осознания, и она бросилась мне на шею, осыпая поцелуями всё лицо.

– Роман! Прости меня! Просто я до смерти перепугалась, думала, меня бросят в темницу и будут мучить ядами в чьём-нибудь больном эксперименте. А потом ты продолжал меня дразнить, и я совсем запуталась. Мне казалось, что я тебя знаю… Даже когда ты изменил голос, он всё равно казался знакомым. А твои прикосновения… Боже, твои прикосновения опьяняли меня. Мне казалось, собственное тело меня предало.

Я мягко отстранил её от себя и провёл костяшками пальцев по щеке.

– Прости, что решил с тобой поиграть, любовь моя. Я сразу понял, что под этой маской ты.

Я осторожно снял с её лица украшенную перьями маску.

Мы просто смотрели друг на друга.

Я не мог насмотреться на её прекрасное лицо. У глаз залегло несколько тонких морщинок, ставших ещё одним свидетельством жизни, изломанной трагедиями. Всё пережитое оставило след на её лице, но ничуть не умаляло её красоты.

Я понимал, что и сам, должно быть, выгляжу старше, измотанный теми немыслимыми обстоятельствами, в которых мы оказались.

Я обхватил ладонями её лицо.

– Оливия, – выдохнул я. – Сколько же времени прошло?

– Слишком много. Иногда я боялась, что больше никогда тебя не увижу. Когда мы прибыли в Италию, я знала, что ты где-то рядом, но не знала, где тебя искать. А ты нашёл меня.

– А теперь я заберу тебя себе, – сказал я. – Ты моя, целиком и полностью. И больше ничья. Я сотру все следы того мужчины с твоей кожи, из твоей души.

Я впился в её губы яростным, всепоглощающим поцелуем.

Её губы были лекарством, которого мою душу слишком долго лишали.

Музыка снизу отдавалась вибрацией в полу и книжном шкафу, вторя биению моего сердца. Громкие удары барабанов гулко пульсировали в ногах.

Отдалённые всплески смеха едва проникали в моё сознание, пока мы с Оливией жадно целовались. Сердце скакало в груди, словно необъезженный жеребец, ликуя от счастья. Оно билось одновременно от восторга и страха. Я нашёл её – действительно, наконец-то нашёл.

Внизу, наверху, повсюду царили разврат и распутство. Эротика словно пульсировала в стенах и билась под полом. Люди без стеснения предавались плотским утехам, пропитывая воздух густым дурманом похоти.

А здесь, в этом погружённом в полумрак пространстве, происходило нечто священное: двое влюблённых наконец воссоединились и словно касались звёзд, заново изучая губы друг друга.

Она принялась возиться с моим дублетом, распахивая его и обнажая мою грудь.

Наши взгляды вновь сплелись.

Она провела ладонями по моей груди.

– В последний раз, когда я тебя видела, мы были в типи, а ты собирался на войну.

– Та проклятая война теперь кажется далёким воспоминанием, – сказал я, проводя пальцами по её ключице и очерчивая грудь, выскользнувшую из лифа.

– Я думала, ты погиб, – выдохнула она, и в её голосе звучала боль.

– Я тоже думал, что погиб. Но хватит разговоров – мне нужно показать тебе, что я чувствую.

Я прижался к ней бёдрами.

Книжный шкаф слегка подался.

Мы оба напряглись.

– Ты это почувствовал? – прошептала Оливия.

– Да.

Я снова припал к её губам, жадно втягивая их, словно они могли утолить мой голод. Не прекращая поцелуя, я провёл пальцами по её соску, потянул его и дразнил, пока он не затвердел.

Она застонала мне в рот, и эта вибрация скользнула по моему горлу.

Я глухо зарычал и резко подался к ней, с силой прижимаясь бёдрами.

Книжный шкаф снова содрогнулся.

Я не мог остановиться – снова резко прижался к ней бёдрами.

Книжный шкаф подался и распахнулся, словно дверь.

Оливия закричала, когда мы оба повалились назад.

Я подхватил её и обхватил ладонями голову, защищая её, пока мы падали на пол. Я поморщился, когда колени ударились о безжалостно твёрдые деревянные доски.

Но сейчас ничто не имело значения, кроме женщины в моих объятиях. Я должен был овладеть ею. Я накрыл ладонью её освободившуюся грудь, одновременно пытаясь справиться с необъятной юбкой.

– Господи боже, да где же ты под всей этой тканью?

Оливия рассмеялась и принялась помогать мне в поисках.

Казалось, между мной и её кожей лежало бесконечное множество слоёв одежды.

Моё отчаяние нарастало, пока я продирался сквозь её наряд – костяные вставки, крючки, километры ткани – и наконец добрался до коротких муслиновых панталон. Я вцепился зубами в тонкую ткань и разорвал её, освобождая бёдра.

Мускусный запах Оливии наполнил мой нос.

– Господи, женщина, как же я скучал по твоему запаху.

Я сделал долгий глубокий вдох, наполняя лёгкие её неповторимым ароматом.

Юбка всё ещё громоздилась вокруг её талии, но теперь я хотя бы мог добраться до её прекрасной сливочной кожи.

Я устроился между её ног и провёл пальцем по её влажному входу.

– Моя, – прорычал я.

Я погрузил два пальца в её влажный шёлк и провёл большим пальцем по клитору.

– Вся твоя, – пробормотала Оливия.

Подушечкой пальца я начал обводить её комок нервов.

Оливия застонала и заизвивалась от моих прикосновений.

– Знаешь, как это иногда называют по-итальянски?

– Скажи, – выдохнула она.

– Amor Veneris, vel dulcedo. Любовь, или сладость Венеры.

Я опустился ртом между её ног и провёл языком по шелковистым складкам.

Оливия вскрикнула:

– Роман!

– Да, любовь моя. Кому принадлежит этот amor Veneris?

– Тебе, – выдохнула она.

Я продолжал лизать и ласкать её, а яростный ритм барабанов снизу отдавался в половицах. Член пульсировал между моих бёдер, жаждая оказаться внутри её влажной киски.

Её лоно сжималось вокруг моих пальцев по мере того, как нарастало возбуждение. Но я не позволю ей кончить на моей руке. Она должна кончить на моём члене.

Барабаны внизу звучали всё неистовее, подстёгиваемые трахающимися, сосущими и сплетающимися друг с другом людьми. Охваченные похотью, одурманенные наркотиками и алкоголем, они всё равно не могли сравниться с той силой, с которой мы с Оливией занимались любовью в этой тайной комнате. И всё же всех нас объединяла эта пульсирующая вибрация.

Обезумев от желания оказаться внутри Оливии, я стянул с ног бриджи, обхватил рукой вставший член и направил его внутрь.

– О боже, Оливия, – процедил я сквозь стиснутые зубы.

– Трахни меня, Роман. – Она впилась ногтями в мою задницу. – Трахни меня жёстко.

Я отстранился и резко вошёл в неё.

– Моя!

– Твоя, – прошептала она.

Я снова толкнулся в неё.

– Моя!

В голове вспыхнул образ того незнакомца внизу рядом с ней. В моём воображении он превратился в отвратительного урода, который исподтишка поглядывал на меня горящими красным глазами, словно чудовище, пока лапал мою жену. Он будто насмехался надо мной, целуя шею Оливии, её плечи и ключицы, скользя языком по её коже.

Ревность разгоралась во мне, словно пламя костра, пока я неистово трахал свою жену. Она моя, не твоя, мысленно рычал я тому незнакомцу. Она всегда была моей.

Безумная ревность разлилась по всему телу. Кем бы ни был тот мужчина, он никогда её не получит. Я помечу её, заявлю на неё свои права, сделаю своей отныне и навсегда. Мои бёдра двигались в такт неистовому ритму, сотрясавшему стены. С каждым толчком внутри Оливии я вновь и вновь заявлял на неё свои права. Моя, моя, моя, моя, моя. Я хрипел и стонал в унисон со сладкими, гортанными стонами Оливии.

Переплетя наши пальцы, я завёл её руки над головой и припал к её губам. Моя, моя, моя, ты моя. Я целовал её со всепоглощающей жаждой, с такой силой, какой никогда прежде не испытывал.

Наши тела снова и снова сталкивались, извиваясь, жаждая, ища друг друга. От желания Оливии я совершенно потерял рассудок.

Молнии удовольствия пронзили мои конечности, и я оторвался от её губ.

– О боже, Оливия. Я больше не продержусь.

– Кончи в меня, Роман. – Её острые ногти прочертили полосы на моей спине.

Боль смешалась с наслаждением, ещё сильнее распаляя меня.

Я почувствовал, как её киска сжалась вокруг моего члена, а лицо исказилось от подступающего экстаза.

– Кому ты принадлежишь? – прорычал я.

– Тебе… только тебе, – выдохнула она, а затем её голова заметалась из стороны в сторону, и она кончила с такой силой, что я больше не смог сдерживаться.

Я глубоко вошёл в неё и излился внутри, пока она выкрикивала моё имя, извиваясь в экстазе.

Наши стоны и крики наполнили воздух, сливаясь с доносившимися отовсюду звуками, пока не начало казаться, будто весь дом одновременно охвачен оргазмом.

Эйфория вознесла нас ввысь, словно две падающие звезды, прочертившие небеса.

Я цеплялся за это ощущение так долго, как только мог.

Но в конце концов мы вернулись во тьму этой тайной комнаты. Я убрал с лица Оливии влажные растрёпанные волосы.

– Оливия, – выдохнул я.

Других слов не требовалось – не после того, что мы только что разделили.

Она напряглась и посмотрела мимо меня в комнату за распахнувшимся книжным шкафом.

– Роман, мы в опасности. Нам нельзя здесь задерживаться. Я пришла найти солнечный кинжал, а потом нам нужно убраться отсюда как можно дальше. Ты знаешь, кто такой Рауль Коста?

– Он хозяин этого дома.

– Он опасный человек. Если он найдёт нас и узнает, что мы Рождённые временем, то попытается уничтожить нас. – Она взглянула на новую татуировку кинжала на моей руке.

Во время нашего безумного занятия любовью дублет слетел с меня.

– Когда ты её сделал? Она красивая.

– Набил в Сиэтле, когда мы с тобой были в разлуке, – ответил я.

– Ты должен её спрятать! – Она заставила меня подняться с неё и принялась торопливо искать дублет.

Увидев его, она тут же сунула его мне в руки.

– Надень. Если кто-нибудь здесь увидит твою татуировку, тебя схватят, будут пытать, а в конце концов убьют. Именно этим занимаются Охотники за временем. Рауль – один из них.

– Откуда ты всё это знаешь? – спросил я, нащупывая свои бриджи.

– Пока мы были в разлуке, я многое узнала.

Я перестал её слушать, заметив кое-что.

– Оливия, смотри. – Я указал на арочный проём в другом конце тёмной комнаты.

Она резко обернулась.

– Что?

– Вон та арка… Как думаешь, куда она ведёт? – Я указал на проём.

– Давай выясним. Нам нужен какой-нибудь источник света. – Она поднялась на ноги и поправила нижние юбки и платье.

Панталоны были уже ни на что не годны – я разорвал их надвое.

Мы обыскали кабинет и наконец нашли свечу из пчелиного воска, оловянный подсвечник и огниво. В коробке лежала щепка, покрытая серой, кремень, стальное кресало и обугленные тряпки для растопки.

Я повозился с кремнем, кресалом и трутом, пока не появились крошечные язычки пламени. Затем поджёг серу. Взяв импровизированную спичку, я поднёс её к фитилю свечи.

– Свет есть. Идём.

Мы поспешили к книжному шкафу и проскользнули в пространство за ним.

Эта комната уже никогда не будет прежней – мы очистили и освятили её своей любовью. Казалось, она даже светилась. А может, это сияние исходило лишь от меня.

Я поднял свечу повыше, и мы вгляделись в темноту впереди.

– Кажется, там лестница, – сказал я, указывая на арочный проём.

– Может, кинжал там! – Оливия вцепилась в мою руку. Она задвинула книжный шкаф на место, заперев нас внутри.

– Зачем ты это сделала?

– Если Коста обнаружит, что мы проникли в этот тайный проход, нам несдобровать. Давай посмотрим, что там внизу.

Я поднял свечу повыше, и тусклый свет, отбрасывая пляшущие тени, лёг на ступени. Затем я сделал первый шаг.