Текст книги "Связанные временем (ЛП)"

Автор книги: Сара Сэмюэлс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 30 страниц)

РОМАН

ГЛАВА 32

Когда Коста двинулся к нам, проталкиваясь сквозь толпу шумных посетителей, Осман побледнел так, что мог бы служить вместо лампочки. Его взгляд заметался по сторонам в поисках пути к отступлению.

Косту сопровождали ещё несколько Охотников за временем. Все они выглядели злобно и угрожающе, оглядывая зал так, словно высматривали следующую жертву.

– Вставай и иди к дальней стене, – прошипел я Осману. – Потом затеряйся в толпе. Мы тебя найдём. Мы тебе поможем.

Осман вскочил на ноги, опрокинув стул. Он застонал, поставил его на место, а затем исчез в толпе.

Приближаясь, Коста не сводил с нас глаз. Он направился прямиком к нашему столу, а мы с Марселиусом подняли кружки и принялись пить, изображая полное безразличие.

Коста остановился возле нашего стола.

– Ну надо же, кого я вижу. Я тебя знаю.

Он ткнул в меня указательным пальцем.

Я поднял на него взгляд, вскинув брови, словно удивился встрече.

– Какая неожиданность! Я ведь говорил, что мы исследователи. Наши поиски привели нас в эту часть света. А ты что здесь делаешь?

Коста проигнорировал мой вопрос.

– Куда ушёл ваш приятель?

Его злобный взгляд хищно обшаривал зал.

– О, он отошёл справить нужду. Скоро вернётся.

Я улыбнулся и сделал ещё один глоток эля.

Воздух в таверне был густым от дыма и алкогольных испарений, а нескончаемый гул голосов делал атмосферу ещё более тяжёлой. Напряжение, исходившее от Косты, лишь усиливало ощущение духоты.

Коста оглянулся через плечо на своих людей. Он что-то тихо им сказал, те кивнули и разошлись в разные стороны. Когда он вновь повернулся к нам с Марселиусом, я повторил свой вопрос:

– Так что привело тебя сюда? От Италии далековато.

Я приподнял кружку и снова отпил.

Марселиус выглядел скучающим, но я знал, что краем глаза он следит за Костой, готовый действовать, если понадобится.

Коста прищурился, разглядывая нас.

– Мне рассказали, что в здешних пещерах есть золото. Решил посмотреть, не удастся ли мне приумножить своё состояние. Восстановление виллы обошлось мне в целое состояние.

– Могу себе представить, – сказал я, стараясь изобразить сочувствие. Я обхватил кружку ладонями и принялся крутить её туда-сюда по истёртой деревянной столешнице. – О золоте я ничего не слышал. Возможно, мы могли бы исследовать пещеры вместе.

А когда ты окажешься заперт в пещере вместе с нами, я смогу тебя убить. Ты наверняка явился сюда за кинжалом. Как и я.

Я не отрывал взгляда от стола, делая вид, будто этот разговор интересует меня лишь постольку-поскольку.

Коста ничего не ответил.

Марселиус допил эль, довольно хмыкнул и откинулся на спинку стула.

– А это кто с тобой? – Коста настороженно посмотрел на Марселиуса.

Марселиус сменил позу, выпрямился во весь рост и встретил взгляд Косты пронзительным взором.

– Марселиус Демарриас, – произнёс он низким голосом, разнёсшимся по всей таверне.

Он забарабанил пальцами по столу, словно отбивая похоронный марш.

Коста презрительно скривил губы, лениво оглядывая Марселиуса.

– Выглядишь так, будто тебя только что вытащили из джунглей, – протянул он.

– О, благодарю, – сказал Марселиус, захлопав густыми ресницами. – А ты выглядишь как…

– Марселиус, – предостерёг я, перебивая его.

– Да брось. Мне интересно, что он скажет, – произнёс Коста, и в его глазах сверкнула угроза. – Так на кого я похож?

– На итальянского мудака. Даже от твоего акцента за версту несёт дешёвым пафосом, – ответил Марселиус.

Казалось, воздух затрещал от напряжения, пока Коста переваривал оскорбление Марселиуса.

Я стиснул зубы и медленно выдохнул. Марселиус понятия не имел, с кем разговаривал.

А может, и имел.

Во время путешествия я рассказывал ему об Охотниках за временем и особенно о Косте.

Я склонил голову набок и посмотрел через стол на Марселиуса.

По его лицу скользнула едва заметная заговорщическая улыбка.

Знает. Он просто играет с ним.

Я несколько раз сжал и разжал кулаки.

– Боюсь, я почти ничего о тебе не знаю, Рауль. Я рассказал тебе о своей любви к путешествиям и поиску артефактов. Может, и ты поделишься чем-нибудь интересным о себе?

Коста тяжело вздохнул и плюхнулся на пустой стул Османа.

– Рассказывать особо нечего. Я богатый итальянский делец.

Он схватил недопитый эль Османа и несколькими большими глотками осушил кружку. Затем поднял её в воздух и помахал, пока к нам не поспешила барменша.

– Принеси всем ещё по одной. Я угощаю.

Мы с Марселиусом допили свой эль и пододвинули кружки молодой женщине.

Барменша собрала их и поспешила прочь.

Взгляд Косты стал отрешённым.

– Давным-давно я был женат. Моя жена подарила мне столько счастья. У нас родился прекрасный ребёнок.

Зачем он рассказывает нам такие подробности своей жизни? Он что, пьян?

– Несмотря на то что жена делала меня счастливым, я любил другую, – продолжил Коста. Он нахмурился, всё ещё погружённый в воспоминания. – Но она любила чудовище.

Внутри всё похолодело. Я знал лишь одно чудовище – демона по имени Бальтазар.

Между бровями Косты пролегла болезненная складка.

– Наш сын… наш с женой сын… мы потеряли его. – Он стиснул зубы. – Его убили. Я так сильно его любил. Я перепробовал всё, чтобы избавиться от боли, но не смог. Она была невыносимой. Потерять ребёнка, особенно собственного, – это разбивает сердце.

Барменша вновь появилась, проталкиваясь сквозь толпу. Она поставила перед нами три полные кружки и замерла в ожидании оплаты.

Коста бросил несколько монет на её поднос, и она поспешила прочь. Он поднёс кружку к губам и осушил половину. Осмелев от выпитого, Коста всхлипнул.

– Столько боли. – Он раскачивался на стуле из стороны в сторону. – Потерять ребёнка – это ад. Невозможно понять, пока сам через это не пройдёшь.

Уж мне ли не знать, подумал я, но промолчал.

– Но моя возлюбленная… – Взгляд Косты затуманился. – Она вернулась ко мне.

Он закрыл глаза, словно вновь погружаясь в прошлое.

– Она была любовью всей моей жизни, и она вернулась. Я знал, что она вернётся. И понял, что нашёл способ хоть немного заглушить боль от потери сына.

Коста резко распахнул глаза и посмотрел на меня проницательным взглядом.

– Хочешь узнать, что я сделал?

Я удивлённо моргнул.

– Конечно. Мы с Марселиусом всегда рады хорошей истории. Правда ведь?

– Ради историй и живём, – фыркнул Марселиус, но Коста, похоже, даже не заметил сарказма.

Он слишком увлёкся своим рассказом.

– Моя возлюбленная хотела отравить собственного ребёнка – ребёнка, которого сама родила. – Его лицо исказилось от жестокости, словно всё случилось только вчера и рана до сих пор кровоточила. – Я любил её. Я бы бросил к её ногам весь мир. Но она выбрала его.

На шее Косты бешено пульсировали вены.

Я попытался сложить кусочки истории воедино, но чувствовал, что чего-то не понимаю.

– Как звали твою возлюбленную?

Коста прищурился, внимательно изучая меня.

– Её имя? Алина.

Он издал короткий, лишённый всякого веселья смешок.

Алина!

Я вдавил ладони в стол, чтобы удержать себя в руках.

Он говорит об Алине. Значит, ребёнком, которого она хотела отравить, была Оливия!

Меня охватило непреодолимое желание оторвать Косте руки и ноги.

Марселиус, должно быть, это заметил, потому что едва заметно покачал головой.

Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

– И тогда я заключил с ней сделку… с Алиной. – Коста облизнул губы, словно кот, только что сожравший крысу. – Я сказал, что помогу ей отравить дочь, если она родит мне ребёнка.

Желание броситься на Косту и свернуть ему шею едва не пересилило меня.

Марселиус снова покачал головой.

– И она согласилась? Родила тебе ребёнка? – Я с трудом заставил себя произнести эти слова.

Уголки его губ приподнялись в загадочной улыбке.

– О да. Алина родила мне сына.

У Оливии есть ещё один брат? Сколько их вообще? Я сжал кулаки.

– И где этот сын сейчас?

Коста вскинул брови.

– Мой сын?

– Да. Ты только что сказал, что у вас с Алиной был сын.

– А, этот. Боюсь, он тоже не выжил. – На лице Косты появилось коварное, мерзкое выражение. – Я испытывал на нём свои яды. Думал, он достаточно крепкий и выдержит, но, видимо, ошибся.

Он поднял кружку и большими глотками допил остатки эля.

Я сидел, ошеломлённый услышанным.

Коста совсем ебанутый, что ли?

Он намеренно испытывал яды на собственном сыне? И ради чего? Чтобы наказать Алину за то, что она родила ребёнка от другого мужчины?

От одной этой мысли меня затошнило.

– Кстати, о ядах, – произнёс Коста. – Помнишь, мы с графом Монтего рассказывали тебе о Рождённых временем и моём тайном обществе?

– Смутно, – ответил я, всё ещё пытаясь осознать тот факт, что он не только был любовником Алины, но ещё и отравил их собственного ребёнка.

– Почему бы тебе к нам не присоединиться? Такой исследователь, как ты, наверняка бывает в самых разных уголках мира. Ты мог бы оказаться весьма полезен нашей организации.

Коста широко улыбнулся мне.

– Только не в том случае, если для этого придётся травить тех, кого любишь. Неинтересно.

От эля в желудке стало кисло.

– А, это. – Коста небрежно махнул рукой, словно стирая воспоминание. – Мне необходимо совершенствовать искусство изготовления ядов из растений.

А затем он совершенно неожиданно сменил тему.

– Алина бросила меня. – Его челюсть упрямо выдвинулась вперёд. – Просто взяла и ушла, оставив меня с нашим сыном.

Он слегка наклонился вперёд и скривился.

– Она обещала остаться и помогать мне заботиться о ребёнке. И что мне оставалось делать? Мне нужно было на ком-то проводить эксперименты, а Анджело был под рукой. В конце концов Алина получила по заслугам – её любовник-чудовище безжалостно её убил.

Боже мой, у этого человека вообще не было никаких моральных принципов.

Он психопат.

– Я не хочу иметь ничего общего с твоим обществом. – Я отодвинулся от стола. С меня достаточно Косты и его извращённого разума. – Что ж, рад был встретиться. Желаю удачи в поисках золота.

Я встал и протянул ему руку.

Коста непонимающе уставился на неё.

– Ты куда? Я думал, мы неплохо беседуем.

– Возможно, – сказал я, убирая руку, – но дома меня ждёт жена. У нас обоих есть жёны.

Я кивнул на Марселиуса.

– Ах да, твоя прекрасная жена Оливия. Жаль, что нынче секс втроём не в моде, а то мы могли бы славно развлечься. – Коста поднял на меня взгляд с таким невинным выражением, словно был сущим ангелом. – Если, конечно, ты не захочешь устроить что-нибудь со мной. Я никому не скажу, если и ты промолчишь.

Из его горла вырвался мерзкий смешок.

– Ни за что на свете, – ответил я. Затем кивнул Марселиусу: – Идём?

Марселиус поднялся, и мы оба повернулись к выходу.

Но стоило мне посмотреть в сторону двери, как по спине прокатилась волна ледяного ужаса.

В таверну вошли Бальтазар и Тристан.

Они направлялись прямо к нам.

Чёрт. Этот день может стать ещё хуже?

Марселиус побледнел.

– Блядь, – пробормотал он, отступая и пытаясь затеряться между двумя посетителями.

Бальтазар неспешно приблизился к нашему столу, широко улыбаясь.

– Ну надо же, надо же. Какая приятная неожиданность, – произнёс он, глядя сначала на Косту, потом на меня.

А затем его взгляд скользнул к Марселиусу, который стоял, опустив голову.

– Ты! – прошипел Бальтазар. – Ебаный ублюдок. Сучонок. Ты, блядь, предал меня!

РОМАН

ГЛАВА 33

Стоя у стены в прокуренной, шумной таверне, я чувствовал, как всё тело звенит от напряжения. Мало того что рядом с нами находился безумный Охотник за временем Рауль Коста, так теперь к нам присоединился ещё и Бальтазар – воплощение абсолютного зла. Меньше чем за час этот день из плохого превратился в настоящий кошмар.

Марселиус дрожал так, словно стоял посреди снежной бури, не сводя глаз с Бальтазара. Он держался возле нескольких посетителей, которые наблюдали за нами с вялым любопытством.

– Хватит прятаться, как ребёнок, Марселиус. Выходи и встреться со мной лицом к лицу, как мужчина, – сказал Бальтазар, сверкнув белыми зубами.

Тристан стоял за спиной отца и наблюдал за происходящим с видом идиота, пытающегося собрать огромную головоломку.

Марселиус сглотнул и отошёл от толпы.

Несколько мужчин склонили головы набок, с любопытством разглядывая нас и явно надеясь на хорошее представление.

Мне совершенно не хотелось их развлекать, но вокруг нашего маленького кружка, состоящего из меня, Марселиуса, Бальтазара, Тристана и Косты, сгущалось тяжёлое напряжение. Если я срочно не придумаю, как отсюда выбраться, скоро разразится демоническая война.

– Оставь моего брата в покое, Бальтазар, – сказал я. – Мы просто пытаемся жить своей жизнью и не хотим неприятностей.

– Откуда вы друг друга знаете? – спросил Коста, поднимаясь со стула. – Я думал, они исследователи. Я как раз пытался убедить их присоединиться ко мне и помочь очистить мир от Рождённых временем и Связанных временем.

Бальтазар презрительно усмехнулся.

– Тебя обвели вокруг пальца, Рауль. Уж ты-то должен был понять – эти двое Рождённые временем. Как ты мог не заметить?

Ноздри Косты раздулись, а глаза едва не вылезли из орбит.

– Вы оба Рождённые временем? Вы, блядь, врали мне прямо в лицо!

Ну да. Конечно. Будто мы добровольно признаемся тебе, охотнику, что мы Рождённые временем.

– Мы не хотим неприятностей, – снова сказал я. – Мы знаем, что вы жаждете крови и хотите перебить нас всех. Но я прошу сделать исключение и оставить нас в покое.

Как будто это сработает. О чём я вообще думаю?

– И с какой стати мне это делать? – Коста подошёл ко мне почти вплотную, настолько близко, что я чувствовал отвратительный запах его пота, смешанный с табачным дымом и алкогольными испарениями, пропитавшими помещение.

Толпа притихла и начала стягиваться к нам, предвкушая драку.

Бальтазар вскинул руку.

Воздух затрещал от наэлектризованного напряжения.

– Вон! Все вон! Убирайтесь отсюда, пока я не сделал то, о чём потом пожалею! – взревел Бальтазар, и его громоподобный голос отразился от стропил и стен. Невидимый ветер трепал полы его длинного пальто, закручивая их вокруг тела.

Вокруг поднялся оглушительный грохот – посетители бросились прочь из таверны. Мужчины рванули к выходу, опрокидывая стулья и сдвигая столы. Стаканы и тарелки разбивались вдребезги, металлические кружки с жестяным звоном отскакивали от пола.

Через несколько минут заведение полностью опустело – сбежали и посетители, и весь персонал.

Из теней, где они до этого прятались, вышли шестеро головорезов Косты.

Нас окутала странная тишина. Казалось, из грязи выползла ядовитая змея, а мы все замерли в напряжении, ожидая, на кого она бросится.

Я выставил перед собой руки.

– Давайте поступим разумно, – сказал я Косте. – Тебе нужно уничтожить Бальтазара. Именно он здесь источник зла.

Кого я обманываю? Коста был таким же извращённым ублюдком. Просто не обладал такой силой, как Бальтазар.

Или обладал?

– О нет. Не позволяй им одурачить тебя ещё сильнее, чем они уже успели, Рауль, – сказал Бальтазар, указывая на нас с Марселиусом. – Тебе нужны именно они. Это хитрые и коварные обманщики худшего сорта. Мы с тобой всегда были союзниками в войне против Рождённых временем.

Когда Коста не двинулся с места и никак не отреагировал на его слова, Бальтазар исчез и мгновение спустя возник прямо перед Марселиусом. Он схватил его за шею и поднял в воздух, словно тот весил не больше котёнка.

Марселиус задёргал ногами, вцепившись в руки Бальтазара и пытаясь освободиться. Его лицо стало ярко-красным, он задыхался.

– Ах ты, ебаный ублюдок, – прорычал Бальтазар, и его глаза вспыхнули красным. – Как ты посмел меня предать? Где мой кинжал? Где моя дочь?

Его дочь? Кто дочь Бальтазара? Только не говорите мне, что Оливия.

От нерешительности и дурного предчувствия мои ноги словно приросли к полу. Наконец я заставил себя заговорить:

– Кто твоя дочь?

– О, так ты ему не рассказал. Удивительно, что до сих пор не поделился. Расскажи ему, – насмешливо произнёс Бальтазар и отпустил Марселиуса. – Расскажи ему, кто моя дочь.

Едва ноги Марселиуса коснулись пола, он пошатнулся и едва удержался, чтобы не рухнуть. Его лицо исказилось от ярости, и он постучал пальцем по обручальному кольцу.

У меня отвисла челюсть.

О боже. Как такое возможно?

Эмили – дочь Бальтазара!

Марселиус едва заметно кивнул, подтверждая мои худшие опасения.

А затем, словно разъярённый бык, ринулся на Бальтазара.

Я бросился вперёд, перехватил его и заломил руки за спину.

– Стой! Он тебя убьёт!

Мышцы Марселиуса вздулись от напряжения, когда он взревел, сверкая яростными глазами и брызжа слюной. Он отчаянно вырывался из моей хватки, а сухожилия на его шее натянулись толстыми жгутами.

– Я его убью, – процедил он тихим, опасным голосом.

Люди Косты рванулись вперёд, но тот взмахом руки остановил их.

– Если хотите с нами драться, готовьтесь к тому, что вас отравят. Я всегда ношу яд при себе. А тот, что сейчас у меня, – самый сильный из всех. – Он сунул руку в карман пальто, достал пузырёк и продемонстрировал его, словно бомбу. – Я знаю, что вы здесь в поисках лунного кинжала. Я подумаю над тем, чтобы не использовать этот яд, если вы скажете, где находятся ваши с Марселиусом жёны. Мне нужны вы все. Торга не будет.

– Я никогда не предам свою жену, – выплюнул я.

– Так или иначе, я уничтожу вас всех, – сказал Коста. Он ослабил хватку, и пузырёк повис между кончиками его пальцев. – Думаете, я боюсь Бальтазара? Он и его нелепый сын слабаки. Они жалкие.

Глаза Бальтазара вспыхнули красным.

– Это кого ты назвал жалким?

От его тела волнами исходил нестерпимый жар.

Я был потрясён, увидев Бальтазара и Косту вместе, только на этот раз Бальтазар не пытался его убить. Когда я видел их вместе в последний раз, Бальтазар сжёг виллу Косты и убил множество людей. Как после этого Коста не стал его врагом? Почему Бальтазар просто стоял рядом и не пытался убить его? Что-то здесь было не так. Если мы не умрём от яда, то скоро сгорим заживо.

Коста убрал пузырёк обратно в карман.

Прежде чем я успел отреагировать, он бросился на меня и впечатал в стену. Прижав предплечье к моему горлу, он заорал:

– Где. Твоя. Жена?

Собрав все силы, я отжал его руку от своего горла на пару сантиметров.

– Я никогда тебе не скажу, ублюдок. Это ты сдохнешь. Мы уничтожим твоё маленькое осиное гнездо.

Я собрался с силами и оттолкнул его. Коста пошатнулся и налетел на одного из своих людей. Тот удержал его на ногах, но Коста резко вырвался, свирепо зыркнув на него. Затем повернулся ко мне.

– На кого вы работаете? На Малика? Или на кого-то ещё? Кто это?

Я расхохотался.

– Ты настолько тупой? Думаешь, я тебе скажу? Лучше умру с честью, чем подчинюсь твоим требованиям.

– Большая ошибка, дружок, – усмехнулся Коста.

– Думаешь, мы друзья? Даже близко нет. – Я вытащил кинжал из ножен на боку и выставил его перед собой. – Алина не смогла тебя уничтожить, но Оливия сможет. Запомни мои слова. Ты покойник, Рауль Коста.

– Хватит! – заорал Коста. – Взять их!

Люди Косты бросились на меня. Я схватил Бальтазара и прикрылся им, словно щитом.

Жар, исходивший от его тела, был невыносимым. Я впился пальцами в его плоть, отказываясь отпускать. Когда я глубоко вонзил кинжал ему в спину, из его горла вырвался гортанный вопль боли. Он яростно взревел, схватил меня своими могучими руками и со звериной яростью швырнул через всю комнату.

Мир бешено завертелся вокруг меня, а страх накрыл с головой. Я рухнул на пол, перекатился и одним резким движением вскочил на ноги.

Марселиус приготовился к бою. Но преимущество было не на нашей стороне: у Косты был яд, а Бальтазар умел управлять жаром.

И всё же я был хорошим солдатом, а хорошие солдаты никогда не отступают от боя.

Моя тактика заключалась в том, чтобы расправиться с людьми Косты по одному, а затем взяться за него самого. Я вытащил с другого бока небольшой складной нож и выставил перед собой оба клинка, нацелив их на одного из людей Косты – смуглого здоровяка, стоявшего прямо напротив меня.

– Ты глупец, Александр, – сказал Коста. – На это будет весело посмотреть.

Он скрестил руки на груди и отступил назад.

Громила оскалил зубы.

Страх хлынул по венам, сковывая мышцы. Коста был прав. Я был глупцом, если думал, что у меня здесь есть хоть какой-то шанс. Но тут перед глазами возникло лицо Оливии. Она носила нашего ребёнка. Я не мог её подвести. К тому же мне доводилось сражаться со слишком многими противниками – мужчинами, которые объявляли себя победителями ещё до того, как ступали на арену Колизея. И где они теперь? Все мертвы, а их кости давно обглоданы дочиста под землёй.

Достаточно одного отвлекающего манёвра, одной ошибки… кашля, шума… чего угодно, что на мгновение завладеет вниманием моего врага.

Я призвал на помощь всю свою гладиаторскую силу и хитрость. Никто из этих людей не сталкивался с тем, через что мне довелось пройти в Колизее.

Громила бросился на меня. Я увернулся, шагнув вправо.

Он зарычал и развернулся.

Двигался он медленно и неуклюже.

С этим будет легко разделаться.

Мы кружили друг напротив друга, словно волки, пока я не бросил взгляд в сторону.

Он тоже посмотрел, пытаясь понять, что привлекло моё внимание.

Идиот.

Я рванул вперёд и с приятным хрустом всадил кинжал ему в грудь.

Громила схватился за грудную клетку и рухнул на пол.

Вокруг меня раздавались хриплые стоны и рычание.

Коста не ошибся, назвав Марселиуса дикарём.

Брат дрался с расчётливой жестокостью, которой его научили коренные американцы и которую он отточил, когда его самого бросили на арену Колизея в качестве гладиатора.

Трое мужчин, включая того, кого повалил я, лежали распростёртыми на полу – мёртвые или умирающие.

Место громилы занял другой мужчина – жилистый, тощий как скелет, с покрытым шрамами лицом.

И наш смертельный танец по кругу начался снова.

Шрамолицый, судя по всему, был лёгок на ногах и способен двигаться с молниеносной скоростью. В руке он тоже держал кинжал.

Мы бросились друг на друга, обменялись ударами клинков и отступили.

Мой нож полоснул его по лицу, задев челюсть и оставив тонкую кровавую полосу. В ответ его клинок яростно метнулся вперёд и вспорол мне плечо, словно масло. Из нас обоих хлынула кровь, смешиваясь в багровой луже у наших ног.

Её запах лишь подстегнул меня. Я поднял руку и лизнул рану, размазав кровь по губам. Затем оскалил зубы и повернулся к своему жилистому противнику.

В памяти всплыло, как я орудовал сикой – коротким изогнутым клинком, которым сражался на арене Колизея с бесчисленными противниками. Помимо людей, против нас нередко выпускали львов и тигров.

Шрамолицому никогда не сравниться с тем, через что прошёл я.

Но тут из тени выскользнул ещё один головорез Косты, вооружённый мечом.

Где же рете – утяжелённая сеть, – когда она так нужна? Я мог бы набросить её на парня справа и разделаться с костлявым ублюдком передо мной.

Они переглянулись и одновременно ринулись на меня.

Я крутанулся, уходя с линии атаки, и мои ножи мелькнули размытыми полосами.

Я успел полоснуть парня справа по шее, прежде чем он пронзил меня мечом.

Из раны брызнула кровь.

Он взревел и сбил меня с ног.

Я рухнул на спину и застонал от удара.

Истекающий кровью мужчина прижал лезвие меча к моему горлу.

Я зацепил ногой одну из его ног и перекатил его. В процессе клинок рассёк мне шею.

Насколько серьёзна рана? Скоро узнаю – либо умру, либо одержу победу.

Сбоку орали Коста и Бальтазар.

– Давай, Лукас! Вперёд, Марко! Уничтожьте его! Валите его! Вас двое против одного! – кричал Коста.

– Если вы с ним не покончите, это сделаю я! – заорал Бальтазар.

Я сдавливал запястье Лукаса, пока он не выпустил рукоять меча. Кровь продолжала медленными толчками вытекать из раны на его шее.

Он моргал, словно пытался прояснить затуманившееся сознание. Потеря крови явно начинала сказываться.

Я перерезал ему горло, закончив начатое.

Марко бросился к мечу мертвеца.

Я вскочил на ноги и с яростным рёвом кинулся на Марко. Тот развернулся и резко выбросил ногу, с силой кувалды ударив меня по кисти. Кинжал вылетел из моей руки, пронёсся по воздуху, ударился о стену и с грохотом рухнул на пол, глубоко вонзившись лезвием в деревянные доски. Марко мастерски орудовал огромным клинком, готовый нанести смертельный удар.

А у меня в руке теперь остался лишь складной нож. Если я хотел пережить эту схватку, придётся полагаться на быстроту реакции и хитрость.

Мы настороженно кружили друг напротив друга, оценивая друг друга и выискивая малейшую возможность для удара.

На лбу выступили капли пота, пока я пытался сосредоточиться на своей задаче. Из раны на шее кровь стекала по рубашке.

Марко бросился вперёд с клинком в руке, глаза его сверкали жаждой убийства. Я метнулся в сторону, уходя от атаки, и полоснул его ножом. Он взревел и отступил на шаг – вдоль его руки зияла кровавая рана. С яростью в глазах он снова пошёл на меня, продолжая натиск. Я изо всех сил уворачивался от свирепых выпадов и ударов Марко, отчаянно выискивая брешь в его защите. И когда она появилась, я рванул вперёд и глубоко всадил нож ему в плечо.

Его первобытный рёв сотряс стены, когда он принялся бешено размахивать клинком, пытаясь отогнать меня.

Я успел пригнуться и откатиться, едва избежав смертоносного лезвия. Затем вскочил на ноги.

Мы хромали по кругу друг напротив друга, оба полные решимости, но уже едва способные держаться на ногах. Постепенно силы начали возвращаться ко мне. Я всё проворнее уклонялся от его неуклюжих атак, подбираясь всё ближе. Воспользовавшись моментом, я рванул вперёд, чтобы нанести смертельный удар, и ощутил приятный толчок, когда клинок вошёл в цель. Свет померк в глазах моего противника, и всё было кончено.

В воздухе появился странный запах, и я поморщился. Горькая вонь обожгла горло, вызывая рвотный позыв. Пространство заполнил мерзкий дым, застилая мне глаза. Я вытянул руки перед собой, пытаясь нащупать хоть что-нибудь, хоть кого-нибудь.

– Марселиус? – крикнул я. – Ты где?

Кто-то схватил меня за волосы и дёрнул голову назад.

– Я как следует повеселюсь с твоим братцем. Он, блядь, предал меня, и теперь за это заплатит, – прошипел Бальтазар мне на ухо.

Край клинка обжёг мой бок, словно раскалённое клеймо, и я согнулся от мучительной боли. Сквозь туман агонии я различил извивающегося Марселиуса в угрожающей хватке Косты. Из его глаз текли кровавые слёзы, пока он пытался вырваться. В висках с каждым ударом сердца пульсировала раскалённая головная боль, разжигая во мне неистовую ярость.

Дерьмо. Коста выпустил яд.

Воздух вокруг словно сгустился, а перед глазами становилось всё темнее, пока я уже не мог отличить реальность от сна. Коста и Бальтазар вышвырнули безвольное тело Марселиуса на улицу, а мою голову пронзили тысячи копий боли. Я слепо пошатнулся, пытаясь устоять на ногах. И вдруг из удушающей темноты ко мне медленно побрела какая-то фигура – словно кошмар, вставший на две ноги.

Это Малик? Пожалуйста, пусть это будет Малик.

Голова кружилась так, будто меня держали за ноги и раскручивали снова и снова. Я попытался закричать, но не смог выдавить ни слова. Я рухнул на пол, полностью обездвиженный. Единственное, чем я ещё мог шевелить, были веки. Я моргал, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь слезящиеся глаза.

Фигура приблизилась. Сильные руки схватили меня и попытались вытащить из таверны. Но мой спаситель пошатнулся, словно сам едва мог двигаться.

Я прищурился, пытаясь разглядеть лицо своего спасителя. Да. Это Малик.

Я беспомощно смотрел, как Малик рухнул на пол рядом со мной – его тело отяжелело под действием яда, который мы, сами того не ведая, вдохнули. Странное онемение расползалось по телу, парализуя конечности и лишая меня дара речи. Горький привкус отравы всё ещё оставался на языке. Я лежал неподвижно, не в силах ни пошевелиться, ни заговорить.

Наши глаза метались из стороны в сторону, пока мы пытались понять, что с нами происходит.

Комната завертелась всё быстрее по мере того, как действие яда усиливалось. Меня охватила паника, когда я осознал, в какой смертельной опасности мы оказались. Нужно было выбраться из таверны, пока не стало слишком поздно.

Я изо всех сил пытался заставить конечности двигаться, но безуспешно. Тело Малика, похоже, слушалось его не лучше моего. Сердце бешено колотилось, пока я отчаянно искал способ спастись.

Малик издал оглушительный рёв, наполнивший комнату неукротимой первобытной мощью. Каждый мускул его тела напрягся в борьбе с парализующим действием яда. Сантиметр за сантиметром, весь в крови, он заставлял себя подняться, пока дрожащие конечности наконец не смогли удержать его на ногах.

– Нам нужно выбираться отсюда, – выдавил он, тяжело дыша.

Глядя на Малика, я ощутил новый прилив сил.

Вместе мы поползли к двери, и каждый шаг давался нам с невероятным трудом. Наконец нам удалось перевалиться через порог таверны и выбраться в холодную, продуваемую ветром ночь.

Мир вокруг плыл и искажался, становясь всё более мутным. Зрение затуманивалось, а силы утекали из меня, словно вода в пустыне. Я лежал рядом с Маликом на холодной твёрдой земле, хватая ртом воздух и заставляя себя держаться, в то время как Малик рядом содрогался от изнеможения. Куда нам идти? Что делать дальше, если у меня совсем не осталось сил, а Малик, похоже, был не в состоянии помочь?