Текст книги "Связанные временем (ЛП)"
Автор книги: Сара Сэмюэлс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 30 страниц)
Винченцо закашлялся, потирая шею.
– Он устраивает свой ежегодный бал-маскарад, милорд. Вы найдёте его там. Скорее всего, клинок будет при нём.
Малик наклонился так низко, что между их лицами осталось всего несколько сантиметров. Он схватил Винченцо за челюсть, впиваясь ногтями в кожу.
– Если ты хоть кому-нибудь расскажешь об этом происшествии, следующего дня не увидишь.
Винченцо попытался отвернуться от Малика, но безуспешно.
– Я никому ничего не скажу, – прохрипел он.
– Хорошо, – произнёс Малик, встряхнув его за челюсть.
В следующее мгновение он уже оказался рядом со мной и повёл меня к карете.
Я судорожно вдохнула. Способность Малика мгновенно перемещаться в пространстве выбивала меня из колеи.
Я забралась на сиденье кареты рядом с Маликом и погрузилась в напряжённое молчание. Я злилась на него за то, что он едва не потерял контроль и не убил меня. Какую бы связь я ни чувствовала с ним раньше, теперь меня от него воротило. В конечном счёте он был тьмой и мог убить меня, даже не задумавшись.
Он цокнул языком, подгоняя лошадей, и мы тронулись в путь.
Я подождала, пока гнев немного утихнет и мы отъедем достаточно далеко от дома Винченцо, прежде чем заговорить.
– Кто такой этот Рауль Коста? – Мне всё ещё было трудно осмыслить смерть Джованни, исчезновение солнечного кинжала и то, что Малик едва не задушил меня. Единственное, что помогало мне держаться и не наброситься на Малика в ярости, – мой прекрасный муж находился где-то неподалёку, и скоро я его увижу.
Я поймала взгляд Малика, и его лицо исказила буря опасных эмоций.
– Он не из тех, с кем стоит связываться. Он Охотник за временем. Именно его общество годами держало меня в плену.
Он хлестнул поводьями, пуская лошадей рысью.
– Как такое возможно? Тебя ничто не может ранить, ослабить или убить. Только клинки, которые мы ищем, способны на это, но… – Я вцепилась в сиденье, когда карету тряхнуло на ухабе.
– Ты ещё многого не знаешь, Оливия. – Малик смотрел прямо перед собой, и лицо его оставалось мрачным. – Но запомни одно: Рауль Коста – Охотник за временем, и он захочет тебя убить.
Я вздрогнула. Опасность окружала меня со всех сторон.
– А этот идиот Винченцо говорит о маскараде, встрече с Раулем и возвращении клинка так, будто всё это проще простого. Ха! Вот же ублюдок.
Я внимательно изучала профиль Малика. Не думаю, что он боялся, но с ним явно что-то было не так. Остаток пути я молчала, а окружающий мир слился в одно размытое пятно. Я была слишком напряжена, слишком взвинчена, чтобы что-либо замечать.
Когда мы подъехали к его роскошному дому, нас уже ждал конюх, готовый забрать лошадей.
Малик спрыгнул с козел и стремительно направился в дом, даже не помогая мне спуститься и не дожидаясь меня.
Я последовала за ним внутрь и замешкалась. Может, пойти к Эмили? Или скрыться в своей комнате?
Пока я стояла у подножия лестницы, Малик резко развернулся и в мгновение ока оказался передо мной.
– Не понимаю, почему твой муж не выполняет мои указания, – прорычал он.
– Что? Когда ты разговаривал с Романом?
Он отмахнулся от меня.
– Тебе следует кое-что знать об Охотниках за временем.
Я отступила, не выдерживая исходившего от него напряжения.
– О чём ты говоришь? – выдохнула я едва слышно.
Его взгляд стал жёстким, а глаза приобрели зловещий чёрный цвет.
– Они самые порочные из всех существ, воплощение смерти и разрушения. Одним прикосновением они способны лишить тебя дыхания, извратить разум и душу, искалечить тело так, что его уже не восстановить. Но у них есть ещё одна способность – они могут ослаблять саму тьму.
Он ещё мгновение смотрел на меня, а затем отвернулся, оставив наедине с вихрем эмоций: страхом, растерянностью, гневом и неуверенностью, отчаянно боровшимися за власть надо мной.
МАРСЕЛИУС
ГЛАВА 17
Непрекращающийся стрёкот тараканов раздражающе бил по ушам, когда мы с Бальтазаром приземлились в сырой, пыльной комнате. Я взвыл от мучительной боли, пронзившей раздробленную ногу. С ужасом уставился на то, во что она превратилась: кости были вывернуты и изогнуты, словно переломанные ветки.
С потолка и стен свисали клочья паутины, колыхавшиеся от горячего воздуха, проникавшего сквозь щели в полу. Свет вечно горящих факелов отбрасывал на паутину жутковатое сияние.
Я зажал рукой нос и рот. Из комнаты внизу, кишевшей тараканами, доносилась невыносимая вонь разложения.
Я знал это место: мы находились в подземелье Бальтазара. Должно быть, ему было гораздо хуже, чем я думал, – обычно он переносил нас в своё роскошное логово.
Я принялся искать его в тенях, скользя взглядом по разбросанным по комнате старым детским коляскам, в которых сидели незрячие куклы. Когда-то Бальтазар расставил их здесь, пытаясь мучить Оливию.
В углу корчилась какая-то фигура.
Опираясь на три конечности, я пополз к Бальтазару. От запаха обугленной, горящей плоти меня едва не вывернуло.
Из окровавленной зияющей раны на его животе валил пар. Я прижал локоть ко рту и носу.
– Чего уставился? – прошипел Бальтазар. Его лицо представляло собой жуткую смесь теней и мертвенно-бледной кожи. – Принеси мне лечебное зелье. Оно в комнате рядом с подземельем.
– Может, лучше перенести тебя куда-нибудь, где почище? – спросил я, заметив жирного таракана, пытавшегося протиснуться сквозь щель в полу.
– Я похож на того, кто способен двигаться? – прохрипел Бальтазар. – Иди! Принеси мне калабарское зелье. То самое, которым я исцелил тебя.
– А если тараканы доберутся до тебя раньше, чем я вернусь? – Я попытался подняться, балансируя на единственной здоровой ноге.
– Откушу им головы. Не знаю. Ты можешь перестать задавать столько ебаных вопросов и просто делать, что тебе велено? Иди уже!
Я допрыгал до соседней комнаты, гораздо более опрятной, и обнаружил на каминной полке пузырёк с надписью «Калабар». Мерзкая жидкость внутри блестела, словно свежая кровь, пролитая на мостовую. Стоило мне взглянуть на неё, как сознание захлестнули обжигающе яркие воспоминания о той же отвратительной дряни, которой Бальтазар исцелял меня после того, как вспорол мне живот. Они были настолько живыми, что я почти ощущал, как липкая едкая жижа стекает по животу, обжигая плоть.
Когда я вернулся, несколько тараканов уже выбрались наружу и устремились к Бальтазару. Я раздавил тех, что подобрались к нему ближе всего, чувствуя, как их тела хрустят и лопаются под ногой. Их собратья тут же набросились на мертвецов и принялись их пожирать, щёлкая и хрустя жвалами, пока расчленяли своих павших сородичей.
Бальтазар провёл рукой над животом.
– Полей рану. А потом полей свою раздробленную ногу.
Пот ручьями стекал по его лицу и шее, пропитывая льняную рубашку.
Я зажал пробку зубами и без труда открутил её. Мерзкая смесь внутри воняла палёными волосами, плесенью и прокисшим молоком. От одного вдоха этой вони желудок скрутило. Наконец я вылил немного жидкости на открытую рану Бальтазара, надеясь, что она хотя бы обеззаразит её.
Бальтазар закричал так, что тараканы бросились врассыпную, прячась по щелям.
– Ещё! – прохрипел он.
Я вылил из стеклянного пузырька ещё немного.
Бальтазар снова закричал, на этот раз ещё громче.
– Лей на ногу. Давай, пока не началось заражение.
Я замешкался. Мне уже доводилось испытать на себе всю прелесть этого так называемого «целебного эликсира».
– Делай! – заорал Бальтазар.
Рука дрожала так сильно, что я едва не расплескал зелье повсюду, но всё-таки сумел полить им искорёженные кости. Когда жидкость коснулась кожи, я завыл, словно умирающий пёс. А потом, должно быть, потерял сознание, потому что очнулся, распластавшись поперёк Бальтазара и всё ещё сжимая в руке пузырёк с зельем, каким-то чудом не опрокинув его.
Я оттолкнулся от него и осмотрел рану. Выглядела она отвратительно: воспалённая красная плоть окружала дыру, заполненную гноем, но пар больше не поднимался и зловоние исчезло.
Я приподнял ногу. Она тоже выглядела немного лучше.
– Помоги мне встать, – выдохнул Бальтазар.
С трудом я поднялся на ноги и помог подняться Бальтазару. Затем, обхватив друг друга и поддерживая на каждом шагу, мы доковыляли до соседней комнаты.
Я подвёл Бальтазара к дивану, обитому красным бархатом.
Он рухнул на него, завалившись на спину.
Я добрался до огромного мягкого кресла того же цвета.
Несколько долгих мгновений мы оба лежали, тяжело дыша.
Первым заговорил Бальтазар.
– Этот сукин сын. Как он посмел так со мной поступить? Он отравил меня белладонной! Откуда он её взял?
– О ком мы говорим? – Веки были слишком тяжёлыми, чтобы открыть глаза.
– О Малике, о ком ещё! Как он сбежал и выжил? Я своими глазами видел его проклятое тело – оно дымилось, горело, было покрыто ожогами и свищами. Кто, блядь, ему помог? Нет никого сильнее меня.
Он попытался сесть, но сдался и снова рухнул на диван.
Мне нечего было на это ответить. Я продолжал лежать, не в силах разлепить веки. В конце концов меня затянуло в беспощадный сон, в котором я падал – бесконечно падал сквозь пустоту и мрачные, затянутые тенями пространства.
Я проснулся от чьих-то нежных прикосновений и ощущения тёплой влажной ткани на лбу. Веки дрогнули и открылись.
Передо мной сидел на корточках Бальтазар. Он окунал плотную ткань в таз с водой и осторожно промакивал мою кожу. Он улыбался мне, словно заботливый отец.
Что, чёрт возьми, с ним произошло? Его поведение пробудило во мне какое-то странное чувство, которое я никак не мог понять.
– Сегодня ты заставил меня гордиться тобой, Марселиус, – произнёс он таким тоном, какого я никогда прежде от него не слышал. Он звучал… по-отцовски.
Я моргнул, гадая, куда подевался демон по имени Бальтазар.
– Благодаря тебе дневник теперь у нас, – сказал он, выжимая тряпку над тазом.
Вода с громким плеском закапала обратно.
Он протёр мне лоб и шею.
– Я так тобой горжусь. Ты был хорошим солдатом.
Я оглядел комнату. В камине потрескивал огонь. Приятный аромат свечей из пчелиного воска резко контрастировал с запахом разложения и грязи из соседней комнаты.
– Рад это слышать, хозяин, – сказал я.
– Теперь ты мне как сын. Союзник, на которого я могу положиться. – Он смотрел на меня с непривычно мягким выражением лица.
От его доброты у меня защемило сердце.
– Спасибо, что сказали это. Вы даже не представляете, как много для меня значат эти слова.
– Это правда. – Он погладил меня по щеке грубой, мозолистой рукой. – Неважно, что Далия мертва. Ты хорошо ей служил и сделал последние дни её жизни благословением, а не проклятием.
Он бросил тряпку в таз, пересёк комнату, а затем вернулся с дневником в руке.
– Сядь и прочти мне.
Он просунул руку мне за спину и помог выпрямиться.
Я взял потрёпанную книгу и пролистал страницы.
– Боюсь, я не смогу её прочесть. Она написана на языке, которого я не знаю.
– Дай-ка взгляну.
Бальтазар забрал книгу из моих рук и устроился на диване. Перелистнул несколько страниц.
– Это итальянский. Знаешь, именно там я её и встретил – в Италии.
Затем он расправил страницы и начал читать вслух:
– 17 июля 1561 года. Бальтазар уже почти пять лет является моим тайным любовником. Мы встречаемся под покровом ночи, сливаясь в тенях в безудержной страсти. Мысли о нём поглощают меня. Родители уже давно настаивают, чтобы я вышла замуж.
– Ах да, – выдохнул он, благоговейно склонив голову. – Вот здесь она изливает отцу душу и рассказывает, как много я для неё значил.
В его голосе звучали боль и тоска, выдавая силу связывавших их чувств и глубину его страданий.
На лице Бальтазара застыло выражение безмятежного благоговения. Он прижал дневник к груди и крепко зажмурился. Его руки стиснули книгу изо всех сил, словно эти объятия могли спасти его от мучительной участи, ожидавшей впереди.
– О, моя милая, нежная Алина. Моя единственная настоящая любовь.
Я наблюдал за ним, не в силах понять его поведение. Неужели ранение, нанесённое Маликом, изменило его и сделало менее жестоким? Как бы ни радовала меня его внезапная доброта, она всё равно заставляла насторожиться.
Он продолжал читать отрывок за отрывком, то на английском, то на итальянском. И чем дальше он читал, тем сильнее менялось его лицо, становясь всё более знакомым, пока наружу вновь не проступило одержимое чудовище. Он запрокинул голову, словно изнемогая от нахлынувших чувств, и простонал:
– О, моя возлюбленная Алина! Как же я скучаю по тебе. Я жажду снова увидеть тебя, прикоснуться к тебе, ощутить твой вкус. Наша любовь была любовью на века, непревзойдённой во всём своём великолепии.
Он раздражённо принялся перелистывать страницы, нахмурив брови. Губы искривились в сердитой гримасе, а глаза сверкали, словно глаза двух хищных ястребов, высматривающих добычу.
– Нет! – Его голос эхом отразился от стен, пока он лихорадочно листал дневник. – Она не могла исчезнуть…
Руки Бальтазара неистово дрожали, и в отчаянных попытках найти пропавшую страницу он едва не рвал остальные. По лбу стекал пот, а в голосе появилась паника.
Когда он протянул дневник мне, я повертел книгу в руках, несколько раз открывая и закрывая её.
– Смотрите сюда. – Я указал на неровный участок корешка. – Его разбирали. Здесь есть стежки, словно кто-то что-то туда зашил.
– Вскрой его. – Бальтазар подался вперёд. – Быстро. Открывай сейчас же. Нужно проверить, не спрятана ли там пропавшая страница.
Я похлопал себя по поясу.
– У меня нет ножа.
– На моём столе лежит нож для писем. – Он указал на дубовый стол в углу.
Я подошёл к нему, взял острый золотой нож и вставил кончик в корешок. Пришлось подвигать лезвием из стороны в сторону, прежде чем удалось немного раздвинуть края. Я просунул палец в узкую щель. Внутри прощупывалось что-то маленькое, но достать это не получалось. Ножом для писем я разрезал корешок с обеих сторон и раскрыл его шире.
На пол выпал маленький сложенный листок бумаги.
Рука Бальтазара метнулась вперёд и тут же схватила его. Он развернул тонкий лист и молча прочитал.
А потом заплакал.
– Что там написано? Скажите мне! – потребовал я, встав рядом с ним.
Дрожащим голосом он произнёс:
– О, Алина! Она пишет: «Я ношу ребёнка Бальтазара. Я в такой опасности, что не знаю, что делать. Он придёт и заберёт у меня моего ребёнка. Я должна обмануть Филипа и сказать ему, что ребёнок от него».
Из его горла вырвались мучительные рыдания.
– Алина! – взвыл он. – Ты подарила мне величайший дар, о котором я только мог мечтать, и скрыла его от меня.
Слёзы катились по его лицу, оставляя мокрые пятна на льняной рубашке.
Я покачнулся.
Бальтазар – отец?
– Значит, Эмили – моя дочь. Какой же я дурак! – взревел он.
Я всмотрелся в его глаза и понял, что он прав. Они были того же цвета, что и у Эмили, да и черты лица поразительно походили на её. Но сама Эмили не имела с отцом ничего общего. Она была ангелом с прекрасной душой.
Мне пиздец.
Бальтазар выронил листок, и тот, покачиваясь, опустился на пол. Он резко вскочил на ноги.
– Я должен вернуться и найти её, чего бы мне это ни стоило. Я сделаю всё, чтобы доказать ей искренность своих намерений и показать свою непоколебимую преданность. Она станет лучшей дочерью, о какой только может мечтать отец, куда лучше моего никчёмного сына. Я всё исправлю – так или иначе.
Он сжал кулаки и потряс ими в воздухе.
– Я в ярости оттого, что не знал! Я едва не сжёг её заживо и причинил ей столько боли. Будь ты проклята, Алина, за то, что не сказала мне!
Я стоял, ошеломлённый собственными открытиями. Я был женат на дочери самой могущественной тьмы на Земле. Только теперь она не хотела иметь со мной ничего общего. Если бы я только мог рассказать ей правду.
Проходя мимо дивана, Бальтазар схватил дневник и снова принялся читать.
– Что это? Алина нашла солнечный кинжал и отдала его этому идиоту-учёному, Джованни Зампе. – Большим пальцем он перелистнул ещё несколько страниц. – А у Малика был ребёнок? Господи, сколько же здесь секретов… Я должен найти способ использовать эту информацию против Малика.
Он повернулся ко мне, и его глаза сверкнули красным.
Ну да. Демон вернулся.
– У вас есть план?
– Да, – огрызнулся Бальтазар и стремительно вышел из комнаты.
Мне пришлось поспешить, чтобы его догнать.
– Куда вы идёте?
– Мы отправляемся в Италию. Я должен найти кинжал, свою дочь и вернуть себе контроль, пока не стало слишком поздно.
Мы помчались вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз.
Я следовал за ним, хотя правая нога всё ещё оставалась слабой. Его живот тоже не мог зажить полностью. Но демон, одержимый целью, превращался в чудовище, которое ничто не могло остановить.
Мы вышли наружу под полную луну, каждый с кинжалом в руке. Через несколько минут, с окровавленными ладонями и священными словами на губах, мы уже неслись сквозь другое измерение.
Мы вынырнули из него посреди дня в месте, которое, насколько я помнил римские земли, было похоже на Италию.
Едва приземлившись, Бальтазар принялся носиться по огромному полю, широко раскинув руки.
– О, мы на Сицилии! Здесь мы с моей возлюбленной впервые встретились. Идём, Марселиус. Моя вилла вон там.
Он указал на раскинувшееся внизу огромное поместье и помчался вперёд, словно несущийся галопом жеребец.
Мы бросились вниз по склону и взбежали по каменным ступеням к его дому.
Я пытался отдышаться. Казалось, невидимый ветер подталкивал его вперёд с каждым шагом.
Вдоль дорожки к дому выстроились искривлённые чудовищные статуи. На каждом углу виллы восседали горгульи, и их глаза следили за каждым нашим движением, словно они были живыми.
Бальтазар ворвался в вестибюль.
– Джиневра! Джорджия! Немедленно приготовьте мне ванну!
Дом мгновенно ожил, слуги засуетились, спеша к нам.
– Хозяин! – воскликнула одна из служанок. – Добро пожаловать домой!
Бальтазар стремительно взлетел по ступеням, а я, пытаясь не отстать, крикнул ему вслед:
– Что мне делать, хозяин? – выдохнул я.
Бальтазар резко обернулся, опершись рукой на богато украшенные перила.
– Ты отправишься к Джованни и заберёшь кинжал.
– Что? Куда?
Бальтазар проигнорировал меня.
По лестнице, тяжело дыша и охая на каждой ступени, ковыляла пухлая служанка.
– Хозяин, подождите. Я приготовлю вам ванну.
– Хорошо, хорошо, Джиневра, только поторопись! У нас полно дел.
Он помчался дальше по лестнице, а я бросился следом.
Бальтазар вошёл в большую комнату, примыкавшую к коридору.
Посреди неё стояла медная ванна на резных металлических ножках в форме оленьих копыт.
Я замер в дверях.
– Заходи, заходи. – Бальтазар махнул рукой.
С потолка свисали зловещего вида растения с острыми шипами. Сквозь витражное окно внутрь проникал разноцветный свет.
Бальтазар разделся, разбрасывая одежду во все стороны.
Я взглянул на воспалённую багровую рану у него на животе. Взгляд невольно скользнул ниже. Я не мог не заметить внушительный член, свисавший между его ног. Смутившись, я поспешно отвёл глаза.
Если не считать этой ужасной раны, Бальтазар был великолепно сложенным мужчиной с мощным мускулистым телом.
Джиневра подняла медный рычаг и принялась накачивать воду в ванну.
Бальтазар так и стоял посреди комнаты, уперев руки в обнажённые бёдра.
В комнату один за другим вошли несколько слуг и служанок, таща тяжёлые деревянные вёдра с дымящейся водой. Большую часть они вылили в глубокую ванну, а остальные поставили рядом.
Джиневра остановила насос и опустила руку в воду.
– Температура идеальная, милорд, – сказала она, старательно не глядя на его обнажённое тело.
Бальтазар опёрся одной рукой о край ванны и забрался в воду. С довольным стоном он погрузился в неё и откинулся назад.
– Все вон! Но оставайтесь поблизости, чтобы подогревать воду.
Каждый из слуг поклонился или присел в реверансе и попятился из комнаты. По пути им приходилось пригибаться, чтобы не зацепиться за свисающие с потолка колючие плети растений.
– Мне тоже уйти, хозяин? – спросил я. Мысль о том, что придётся смотреть, как он моется, вызывала у меня неловкость.
Бальтазар лежал, откинув голову назад и закрыв глаза.
– Залезь в мои брюки и достань кинжал Алины. Повесь его на стену с моими трофеями.
– На стену с трофеями, милорд? – Я склонил голову набок.
– Ну да. Там я храню все свои самые ценные приобретения. Например, многочисленные кинжалы Рождённых временем, которых я убил.
Он открыл глаза и встретился со мной взглядом.
– Я знаю, что могу доверять тебе, Марселиус, – произнёс он тем же мягким голосом, каким говорил со мной раньше, когда заботился обо мне. – А теперь, когда повесишь кинжал Алины на стену с трофеями, отправляйся к Джованни и забери у него солнечный кинжал. Он слабый человек, так что заполучить его будет несложно. После этого немедленно возвращайся ко мне.
– Я заставлю вас гордиться мной, хозяин, – сказал я, присаживаясь на корточки и начиная рыться в его брюках. Я нашёл кинжал в ножнах.
– Стена с трофеями находится внизу, в моём кабинете. Попроси Джиневру отвести тебя туда, но не позволяй ей увидеть мои сокровища. – Его взгляд пригвоздил меня к месту.
– Разумеется, хозяин. – Я покорно склонил голову.
Он отвёл от меня взгляд. – Как же прекрасно будет воссоединиться с дочерью. Как думаешь, подарить ей цветы? Изысканные шоколадные конфеты? Драгоценности?
– Уверен, она оценит каждый ваш жест и всё, что вы для неё сделаете, – солгал я. Я даже представить не мог, какой ужас испытает Эмили, узнав, кто её отец. – Вам нужно что-нибудь ещё, хозяин?
Бальтазар махнул рукой и снова откинул голову на край ванны.
Я поклонился и попятился назад, держа в руке кинжал Алины.
В коридоре неподалёку ждали Джиневра и ещё несколько слуг.
– Джиневра, не могла бы ты отвести меня в кабинет Бальтазара? – спросил я.
– Certo, maestro (прим. пер. итал. – Конечно, господин), – ответила она и быстро зашагала вперёд. Сняв ключ со связки, висевшей на её широкой талии, она отперла дверь. Затем распахнула её и отошла в сторону. – Когда закончите, я снова запру кабинет.
– Благодарю. – Я коротко кивнул, вошёл внутрь, закрыл дверь и привалился к ней спиной. Сердце отяжелело от неопределённости моего положения. Но оставлять кинжал на стене с трофеями было не в моих интересах – мне нужно было убрать его подальше от Бальтазара.
Я пробыл в кабинете столько времени, сколько, по моим ощущениям, было достаточно, чтобы не вызвать подозрений, после чего спрятал кинжал в ножнах за пояс. Затем вышел, велел Джиневре запереть кабинет и поспешил прочь из дома.
Пылая от ярости, я ворвался в конюшню. Потребовал у конюха лошадь и отправился к дому Зампы. Конь мчался сквозь бескрайнее море оливковых деревьев, его копыта грохотали по земле, словно раскаты грома. Чем ближе я подъезжал к месту назначения, тем сильнее во мне кипела ярость – Бальтазар хотел, чтобы я украл солнечный кинжал, но с меня хватит его зловещих игр. Я больше не собирался перед ним пресмыкаться. Я был полон решимости вернуть то, что принадлежало мне по праву, – собственное достоинство.
Я перевёл коня на рысь и направился к таверне. Вместо того чтобы ехать к Зампе, я задумал кое-что другое. Мне нужно было выпить.
Я спешился, привязал коня к коновязи рядом с другой лошадью и вошёл в таверну.
Внутри царил полумрак, и мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы глаза привыкли к темноте. В углу, за столом, сидела фигура в капюшоне.
Я пересёк зал и опустился на стул напротив незнакомца.
– Я больше так не могу. Я хочу выйти из игры.
Мужчина откинул капюшон, открывая лицо.
– Я больше не могу, Малик. Я больше не хочу быть твоим шпионом. С меня хватит, – сказал я.
Малик кивнул.
– Ты забрал кинжал у Бальтазара?
Я похлопал себя по поясу.
– Да, он у меня. Я хочу выйти из игры. Я хочу вернуться к жене и своей жизни. Всё выходит из-под контроля. Меня потрошили, едва не убили, пытали. Я не знаю, сколько ещё смогу продержаться. Но теперь Бальтазар мне доверяет, как ты и говорил. Я сделал всё, что ты велел, а теперь хочу окончательно выйти из игры. Хватит секретов. Мы расскажем Эмили и Оливии правду.
Измученный, я провёл ладонью по лицу.
Малик сидел напротив меня, не шелохнувшись.
– Ты говорил, что это не займёт столько времени. Я хочу вернуть свою жизнь, – взмолился я. – Эмили и Оливия ненавидят меня. Они думают, что я их предал.
Малик кивнул.
– Я знаю, что тебе было нелегко, но горжусь тем, что ты не отступил от плана. Просто всё вышло из-под контроля.
Я уставился на него с открытым ртом.
– Так ты это называешь? Вышло из-под контроля? Моя жена меня ненавидит. Ей отвратительны мои поступки. Мне пришлось наговорить ей всю эту ложь. Пришлось притворяться, будто я люблю Далию. – Я размахивал руками, пока говорил. – У меня сердце разрывалось, когда я увидел лицо Эмили после того, как она застала меня с Далией.
Внутри всё горело от отвращения.
– Я тебя понимаю, но ты ведь знаешь, что по плану должен был принести мне кинжалы Бальтазара и Алины. Не только Алины. Мне нужен и его кинжал, – сказал Малик, отмахнувшись от моих возражений.
Я заорал от отчаяния так сильно, что запершило в горле.
– Как, по-твоему, я должен заполучить кинжал Бальтазара?! Я буду полным идиотом, если вообще попытаюсь это сделать! Я не уверен, что на этот раз выберусь оттуда живым!
Я с силой ударил обоими кулаками по столу.
Малик сделал успокаивающий жест ладонями.
– Терпение. Мы имеем дело с силами, которые намного могущественнее, чем ты можешь себе представить. А теперь ты должен принести мне кинжал Бальтазара.
По позвоночнику пробежал холодок.
– И как, по-твоему, я должен это сделать?
– Узнай, где он его хранит, и забери. – Малик пожал плечами и снова натянул капюшон на голову. Он подался вперёд, словно собираясь встать.
Я метнул руку через стол и схватил его за запястье.
– Подожди! Ты знал, что Эмили – дочь Бальтазара?
На лицо Малика легло выражение, полное мрачных тайн.
Я удивлённо моргнул.
– Ты знал! Это ты вырвал страницу из дневника!
Малик не стал ни подтверждать, ни отрицать моё обвинение.
– Лучше, чтобы она не знала. И ты позаботишься о том, чтобы так всё и осталось. Ей больше не нужны ни боль, ни потрясения. Как и Оливии.
Я откинул голову назад.
– Но Бальтазар уже строит планы, как воссоединиться с дочерью. Он был вне себя от счастья, когда узнал, что Алина родила ему ребёнка.
– Эмили ничего не узнает, – сказал Малик. – И ты будешь держать рот на замке. Бальтазар ещё даже не представляет, что его ждёт.
– Откуда ты можешь быть так уверен? Она и без того меня презирает. Ты убедил меня согласиться на твой план, обещая, что всё будет хорошо. А теперь происходит полный пиздец! – Я махнул рукой в его сторону. – Бальтазар узнает, кто я такой, и уничтожит меня раньше, чем я успею хоть что-нибудь объяснить Эмили!
Малик поднялся со стула, нависнув надо мной.
– Не переживай. Бальтазар тебя не убьёт. Я твой союзник, я на твоей стороне и буду тебя защищать. А теперь слушай меня очень внимательно. Джованни мёртв. Я только что узнал. Солнечный кинжал находится у Рауля Косты, и он будет на своём ежегодном балу-маскараде. Скажи Бальтазару, чтобы отправлялся на маскарад, и всё будет хорошо. Дальше я обо всём позабочусь. Поверь мне – всё получится.
Я шумно выдохнул.
– Ладно, раз ты так говоришь. Я пойду…
– Ты хороший человек, Марселиус. Даже самые тёмные чудовища способны измениться благодаря любви женщины. Ты прекрасно справился, и, когда Эмили и Оливия узнают правду, они будут тобой гордиться. Тебе осталось только принести мне кинжал Бальтазара, и тогда ты сможешь вернуться к жене.
Я поднялся на ноги.
– Не знаю, примет ли она меня обратно после всего, что я натворил. Я ужасный человек, чудовище. Эмили всегда будет меня ненавидеть.
Малик замер, его дыхание стало поверхностным, а глаза расширились.
– Ты должен кое-что знать… Эмили носит не просто твоего ребёнка, но и твоё наследие. Она найдёт в себе силы простить тебя, чего бы ей это ни стоило. Клянусь, – произнёс он с мрачной решимостью. – Обещаю, я всё им объясню. Принеси мне кинжал Бальтазара и, когда он будет у тебя, встретимся в моём доме.
Он пододвинул ко мне сложенный лист бумаги.
А затем, словно призрак, исчез, оставив меня одного.
Ошеломлённый, я снова рухнул на стул.
