Текст книги "Связанные временем (ЛП)"
Автор книги: Сара Сэмюэлс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 30 страниц)
ОЛИВИЯ
ГЛАВА 3
Мы с Эмили бежали от демона Бальтазара. Наши жизни висели на волоске – когда он нашёл нас у дома Джона Джеймса, то ясно дал понять: при следующей встрече он нас уничтожит. Вот уже два долгих месяца мы без конца бежали, постоянно оглядываясь через плечо. Всё время, пока я бодрствовала, меня не отпускали паранойя и ужас. Стоило уснуть, как кошмары принимались терзать мой рассудок. Но я не могла отказаться от своей цели: найти Эйана Малика прежде, чем Бальтазар обнаружит нас и оборвёт наши жизни.
Несколько дней назад пошёл поздний зимний снег, и путешествие стало гораздо тяжелее. Пока выпало всего несколько сантиметров, и нашим лошадям ещё удавалось находить корм. Они разгребали копытами снег, добираясь до кустарника и сухой травы, а воду пили из ручьёв и рек, вдоль которых мы держали путь.
Прошлой ночью мы разбили лагерь и понемногу поели из наших стремительно тающих запасов. Я заснула голодной и раздражённой.
Сколько ещё до Катскильских гор?
С первыми проблесками рассвета я проснулась, прижавшись к Эмили, чтобы согреться. Поморгала, зевнула и потянулась. Мне отчаянно хотелось поспать ещё, но нужно было двигаться дальше. Нам следовало оставить как можно большее расстояние между собой и ублюдочным демоном, который так неотступно за нами охотился.
Сквозь ветви, из которых мы соорудили укрытие, просыпалась лёгкая россыпь ледяных кристаллов. Я отряхнулась и села, потревожив Эмили.
– Может, ещё поспим? – пробормотала она. – Какая разница, насколько рано мы тронемся? Такое ощущение, что мы просто ходим кругами.
Я приподняла бровь и посмотрела на её лежащее тело. Она спрятала голову под мехами и повернулась ко мне спиной. В последнее время Эмили постоянно на что-нибудь жаловалась, и это уже начинало действовать мне на нервы.
– Нет, Эм, мы не ходим кругами. Мы направляемся на север, к Катскильским горам.
– Ну, я их пока не видела. А ты? – Она перевернулась на спину, раздражённым движением скинула мех с головы и свирепо посмотрела на меня.
– Доброе утро, Эмили, – с улыбкой произнесла я. – Плохо спала?
– Я уже несколько недель нормально не сплю. С тех самых пор, как мы отправились в это ужасное путешествие. – Она натянула мех до самого подбородка. – Бр-р-р. Холодина.
– Лежи пока. Я разведу огонь и приготовлю нам чай.
Она снова натянула шкуру на голову, не удостоив меня ни «спасибо», ни «да, пожалуйста», ни хотя бы «давай помогу».
Стиснув зубы, я выползла из нашего укрытия.
Наши лошади стояли под ближайшими деревьями, из ноздрей вырывались белые облачка пара.
С серого неба лениво падали лишь редкие снежинки.
– Снег почти закончился! – крикнула я Эмили.
– Какая разница? Стоит нам отправиться в путь, как он снова повалит! – донеслось в ответ.
Я покачала головой и сложила ветки из кучи, которую мы собрали накануне вечером. Затем достала кремень и принялась высекать искры ножом, направляя их на приготовленные сухие листья и трут.
Через несколько минут огонь разгорелся. Вскоре был готов чай. Я разлила его по нашим жестяным кружкам, достала из седельных сумок, прислонённых к дереву, несколько кусочков вяленого мяса и отнесла всё в укрытие.
Эмили села и молча принялась есть и пить.
После завтрака мы собрали вещи и забрались на лошадей. Мы двигались на север, ориентируясь по солнцу, местности и карте, на которой были обозначены реки, ручьи и тропы. Снег лежал на земле пятнами, и между короткими передышками мы гнали лошадей бешеным галопом. Почти не разговаривали – настроение Эмили к беседе не располагало.
Когда солнце поднялось высоко в небо, мы остановились под небольшой рощицей клёнов где-то в штате Нью-Йорк – по крайней мере, судя по тому, сколько мы уже преодолели. Я спешилась, порылась в сумке, достала вяленое мясо и протянула кусок Эмили.
Эмили тоже слезла с лошади.
– Мне кажется, мы сбились с пути, Оливия, – сказала она, вглядываясь в карту. – Эта карта бесполезна.
– Она не бесполезна. Ты просто держишь её вверх ногами, – улыбнулась я, переворачивая карту.
– Я знаю, – огрызнулась она. – Я просто хотела посмотреть, не станет ли она понятнее вверх ногами. Похоже, никакой разницы.
Я шумно выдохнула.
– Эмили, да что с тобой такое?
Она вскинула руки, напугав лошадей, которые паслись в нескольких футах от нас.
– Всё не так! Мой муж мёртв. Я устала ехать, устала бежать, я просто устала!
Я молча смотрела на неё, не зная, что ответить.
– Не думаю, что я больше могу это выдерживать. – Она раздражённо отмахнулась от нескольких выбившихся прядей, упавших ей на лицо. – Мы даже не знаем, в правильную ли сторону едем! Да пусть Бальтазар забирает меня, мне уже всё равно! Я больше не могу! Я вымоталась. С меня хватит!
У меня отвисла челюсть.
– Ты же не всерьёз, Эм.
– Ещё как всерьёз. – Она плюхнулась на мёрзлую землю и скрестила руки на груди, став похожей на обиженного ребёнка.
Во мне вспыхнула злость.
– Послушай, Эм, я тоже устала. Я потеряла ребёнка, мужа, всё. Сейчас единственное, благодаря чему я ещё держусь, – это ты!
Эмили затрясло. Её голос сорвался на пронзительный крик:
– Тогда ты совершаешь ошибку! Я в бешенстве! Мы всё бежим и бежим, и всё так тяжело! – Она принялась размахивать руками. – Нам едва хватает еды. С каждым днём это путешествие становится всё тяжелее и тяжелее. А мы даже не знаем, существует ли вообще этот Малик!
Я моргнула, не сводя с неё глаз. Никогда прежде я не видела, чтобы моя сестра так себя вела. Я глубоко вдохнула и постаралась заговорить мягче.
– Послушай, Эм, я знаю, что мы обе измотаны. Но я также знаю, что Малик существует. Именно он вытащил Романа из темницы Бальтазара. А когда мы с Серым Пером были в типи, то провели ритуал с моим кинжалом… Кинжал показал мне Романа – живого, а рядом с ним был какой-то мужчина. Думаю, это был Малик и он знает, где сейчас Роман. – Я протянула руку и коснулась её плеча. – Мне очень жаль, что ты потеряла мужа, Эм. Правда. Но, возможно, он всё ещё жив. Бальтазар жесток, но не думаю, что он убивает без причины.
Когда Эмили посмотрела на меня, её глаза казались мёртвыми.
– Как тебе удаётся всё ещё надеяться, Оливия? Возможно, я ношу ребёнка мёртвого мужчины. Я люблю Марселиуса всем сердцем, но не смогу растить этого ребёнка без него.
По её грязному, перепачканному лицу скатилось несколько слезинок.
– О нет! – ахнула я, прикрыв рот ладонью. – Ты беременна? Давно знаешь?
– У меня не было месячных ещё с нашей брачной ночи. – Её плечи поникли, руки безвольно упали на колени и замерли, словно дохлая рыба.
– Почему ты не сказала мне раньше?
На длинных ресницах Эмили повисли слёзы.
– Как я могла? Ты только что потеряла собственного ребёнка. Я боялась, что это тебя окончательно сломает. – Слёзы хлынули по её щекам. – Прости, что я была такой раздражительной. Я просто не знаю, что делать. Я чувствую себя такой потерянной и растерянной. Нам всё даётся так тяжело.
Я протянула к ней руки, и она не стала сопротивляться. Обняла меня и заплакала у меня на плече. Под руками ощущались одни кости и острые углы.
Но от нашего примирения меня затопило облегчением.
Я слегка отстранила её и вытерла лицо краем грязного рукава, оставив на щеке коричневатую полосу.
– Мы обе скорбим и обе измотаны. Но нам нужно продолжать бороться, продолжать поиски. Остаётся молиться, чтобы Марселиус вскоре нас нашёл. Я думаю, он жив, Эм. Правда думаю. Он сильный мужчина и способен выдержать что угодно. Но даже если с ним всё-таки что-то случилось, я никогда тебя не брошу, Эмили. Мы вместе вырастим ребёнка, обещаю.
– О, Оливия, что бы я без тебя делала? Прости меня за моё поведение. Я правда хочу верить, что Марселиус жив. Но мне кажется, если я буду считать его мёртвым, то смогу защитить себя от разбитого сердца. Если я уже сейчас в это поверю, то не буду потрясена, когда узнаю, что это правда. – Она шмыгнула носом. – У меня никак не получается разделить твой оптимизм.
Я горько рассмеялась.
– Не уверена, что это оптимизм. Скорее отчаянная решимость. – Я взглянула на небо. – Нам пора снова садиться на лошадей и двигаться дальше. Небо чистое, сегодня сможем хорошо продвинуться.
Я с трудом поднялась на ноги, застонав от холода и ломоты в мышцах.
– Скоро весна. Не могу дождаться.
Лошади осторожно спускались по склону к ручью. Мы позволили им вдоволь напиться, а затем спешились и сами сделали несколько больших глотков. Когда я подняла голову от воды, то заметила выше по течению что-то выбивающееся из окружающего пейзажа. Прикрыла глаза ладонью от солнца и всмотрелась.
– Смотри, Эм. Похоже, там перевёрнутая карета.
Эмили подняла голову и нахмурилась.
– О нет. Давай посмотрим. Может, мы сможем помочь.
Мы пошли вдоль ручья, пока не добрались до места крушения.
Колёса повозки были искорёжены и вывернуты, а кожаные вожжи безжизненно лежали в воде, покачиваясь на течении, словно водоросли.
– Я нигде не вижу кучера, – сказала Эмили, всматриваясь вдаль. – Может, он ушёл за помощью.
Я посмотрела дальше по течению.
Поперёк ручья лежали две фигуры, преграждая воде путь.
– Не думаю, Эмили. Их выбросило из повозки. – Я указала в ту сторону.
Эмили вскрикнула.
– О, какой ужас!
– Нужно вытащить их из ручья, чтобы они не загрязняли воду для животных и путников, – сказала я.
– Фу! Обязательно? – Эмили передёрнуло.
– О боже! Мы только что пили воду, кишащую бактериями от разлагающихся трупов? – Я упёрла руки в бока.
– Фу! Нет, даже думать об этом не хочу.
Я осторожно вошла в ручей, Эмили последовала за мной.
Нам понадобилась целая вечность, чтобы вытащить из воды промокшие тела мужчины и женщины. Выражение «мёртвый груз» появилось в языке не просто так. Но наконец они лежали рядом в одном-двух ярдах от ручья, а мы в знак уважения к умершим положили им на глаза небольшие камни.
Закончив с этим, я посмотрела на повозку.
– Может, там найдётся что-нибудь полезное. Им-то всё это уже точно не понадобится.
– Хорошая мысль, – согласилась Эмили.
Мы вернулись к повозке и принялись перебирать промокшие вещи. В кожаных мешочках нашлась столь необходимая нам еда, а ещё утварь, нож, миски и жестяные кружки. Мы сложили всё на берегу ручья, чтобы потом решить, что забрать с собой, а что оставить.
Раздался треск сломанной ветки, и я мгновенно насторожилась.
Бальтазар. Неужели он наконец пришёл нас убить?
– Тихо, Эмили, – прошептала я. – Там кто-то или что-то есть.
Мы обе пригнулись в воде, оглядываясь по сторонам.
Я покосилась на лошадей, всё ещё стоявших в ручье. Если рванём со всех ног, доберёмся до них за несколько секунд.
Но тут из-за дерева выглянул маленький ребёнок.
– О! Там маленькая девочка! Я даже не подумала поискать выживших.
Я выпрямилась и, не посоветовавшись с Эмили, направилась к деревьям.
– Подожди, Оливия! А вдруг это ловушка? – прошипела она, торопясь следом.
Я проигнорировала её и продолжила идти.
Когда мы приблизились, девочка снова спряталась за деревом.
– Милая, – позвала я, – мы тебя не обидим. Мы хотим помочь.
Я обошла ствол и увидела её, съёжившуюся возле небольшого куста.
– Правда, – сказала я, протягивая руку. – Мы с Эмили здесь, чтобы помочь тебе.
Девочка поднялась и сделала несколько нерешительных шагов ко мне. Её бледное лицо было серьёзным, словно она изо всех сил сдерживала печаль. Огромные глаза смотрели прямо на меня, и я невольно отшатнулась.
Они были точь-в-точь как у Романа. Более того, эта девочка с растрёпанными тёмными волосами и по-детски мягкими аристократическими чертами лица вполне могла быть дочерью Романа.
Я резко втянула воздух.
Как такое возможно? Она выглядит точь-в-точь как мой муж.
– Как тебя зовут, милая?
Она опустила голову и посмотрела на меня из-под самых длинных ресниц, какие я когда-либо видела.
– Я Оливия. А это Эмили, – сказала я. – Скажешь мне, как тебя зовут?
– Я Рози, – ответила она высоким певучим голоском.
– Какое красивое имя! – Я присела на корточки и придвинулась чуть ближе. – Сколько тебе лет, Рози?
Рози подняла пять пальчиков.
– Тебе пять, – произнесла я. – А где твои родители?
Подбородок Рози задрожал. Она подняла пухлую ручку и указала в сторону ручья, скрытого за деревьями и кустарником.
– Они умерли.
Я молилась, чтобы она не видела, как мы вытаскивали тела её родителей из ручья.
– Что случилось? Лошади, которые тянули повозку, чего-то испугались?
Девочка пожала плечами, сцепила руки у живота и принялась раскачиваться из стороны в сторону.
– Как думаешь, её кто-нибудь ищет? – прошептала Эмили у меня за спиной.
– Оглянись, Эм. На многие мили вокруг никого. Мы уже несколько дней не встретили ни единой души, – сказала я. – Давай заберём её и позаботимся о ней.
– Ты с ума сошла? – прошипела Эмили. – За нами охотится Бальтазар, наши жизни в опасности. Ты действительно хочешь подвергнуть опасности ещё и этого ребёнка?
Я отвела её подальше, чтобы Рози нас не слышала.
– Не так громко. Она могла тебя услышать.
– Ты же не всерьёз собираешься втянуть ребёнка в наши несчастья? – Лицо Эмили исказилось и покраснело от злости.
– Это может быть знаком, – сказала я. – Разве ты не видишь, насколько Рози похожа на Романа? Может, судьба привела её к нам, чтобы я могла защищать её и заботиться о ней после того, как потеряла собственного ребёнка.
– Не говори глупостей. – Эмили активно жестикулировала. – Ей нужен нормальный уход, а не путешествие верхом с двумя женщинами, которые едва способны позаботиться о самих себе.
– Но теперь у нас больше еды! Ты сама видела припасы её родителей. Нам их надолго хватит! И Рози тоже нужно что-то есть. Ты же не предлагаешь забрать еду её семьи и бросить девочку здесь одну на произвол судьбы. Ей всего пять лет!
Эмили замолчала. Возможно, мне всё-таки удалось пробудить в ней чувство вины.
Наконец она произнесла:
– Ладно! Но если она начнёт нас задерживать или из-за неё с нами что-нибудь случится, я первая скажу: «Я же тебя предупреждала». Я боюсь за неё. Не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось. Особенно когда за нами охотится Бальтазар.
– Ничего не случится ни с ней, ни с нами. Мы ведь до сих пор справлялись, правда? – Я ухмыльнулась.
Эмили раздражённо фыркнула.
Я повернулась к девочке, но её уже не было.
– Рози? Рози? Ты где?
Одна из лошадей заржала.
Я резко обернулась, ожидая увидеть Бальтазара.
Но вместо него обнаружила маленькую Рози, гладившую лошадь по морде.
– О, слава богу. – Я прижала ладонь к бешено колотящемуся сердцу. – Милая, угадай что? Мы с Эмили заберём тебя с собой.
Ещё неделю мы провели в пути. Рози ехала на моей лошади Дейзи, устроившись то позади меня, то впереди.
Рози оказалась удивительно спокойным ребёнком и почти не доставляла нам хлопот. Для меня она стала настоящим лучиком солнца: смеялась, глядя на снежинки, высовывала язык, пытаясь поймать их, и распевала песенки лошадям.
Через восемь дней после того, как мы нашли её погибших родителей, перед нами наконец предстали величественные Катскильские горы.
– Мы сделали это, Эмили! Мы их нашли! – воскликнула я.
– Слава богу, – ответила она.
Мы направили лошадей по тропе, петлявшей вверх по склону горы. Почти у самой вершины среди деревьев показался величественный старый дом. Я мысленно поблагодарила того, кто мог меня услышать. Небо окрасилось оранжевыми, персиковыми и лиловыми облаками, и скоро должно было стемнеть.
Огромный деревянный дом возвышался на каменном фундаменте. Его опоясывала просторная веранда, а с одной стороны высились две гигантские каменные трубы. Крышу покрывала зеленоватая черепица, вокруг обветшавшего дома громоздились огромные валуны.
– Он выглядит точь-в-точь как дом, который описывал Джон Джеймс. Думаю, это он! – Я спешилась. – Оставайтесь здесь. Пойду проверю, есть ли внутри кто-нибудь. Хотя вряд ли – все окна заколочены.
Я достала пистолет и кинжал из креплений на бёдрах.
– Что ты делаешь? – спросила Эмили непривычно высоким голосом.
– Защищаюсь. А на что это похоже?
Я направилась ко входу, хотя сердце бешено билось в груди. Заколотив в дверь, крикнула:
– Здесь есть кто-нибудь? Эй!
Никто не ответил.
Я повернула дверную ручку, и та поддалась. Осторожно толкнула дверь.
Она с леденящим душу скрипом распахнулась, открывая пустой холл.
Единственный свет проникал внутрь от угасающего заката. По паркетному полу растекались тени. Паутиной были затянуты пыльная люстра, стены и перила огромной раздвоенной лестницы, которая наверху расходилась на два отдельных пролёта, ведущих в разные стороны. Я запросто могла представить актрису, величественно спускающуюся по этим ступеням с бокалом мартини в руке.
Пугающая пустота этого места заставила меня поёжиться, а по позвоночнику, словно армия муравьёв, промаршировали мурашки.
Не может быть, что это тот самый дом. Такое ощущение, будто здесь уже несколько десятилетий никто не бывал.
Дверь протяжно скрипнула, и я подскочила с испуганным вскриком.
– Это всего лишь мы, Оливия, – тихо сказала Эмили. Рядом с ней стояла Рози. – Нам стало страшно сидеть там одним.
Она крепко держала Рози за руку, и они обе на цыпочках вошли в холл.
– Боже мой, только посмотри на эту лестницу! – воскликнула Эмили. – И на люстру. Наверное, в ней сотни хрустальных подвесок.
– Ага. Когда-то это место было настоящим шедевром. – Я посмотрела наверх, подавила страх и сказала: – Я поднимусь на второй этаж. Вы ждите здесь. Если услышите или увидите что-нибудь странное, сразу выбегайте наружу. Понятно?
– Поняла, – дрогнувшим голосом ответила Эмили.
Я медленно поднялась по ступеням. Под моим весом они стонали и скрипели. Добравшись до первой площадки, я посмотрела направо и налево.
По какой лестнице пойти сначала?
Решив выбрать правую, я продолжила подниматься. Достигнув верхнего этажа, я замерла, сердце бешено колотилось где-то в горле.
В конце тёмного коридора, на фоне тусклого света из небольшого окна, стоял высокий мускулистый мужчина. С потолка над его головой свисала паутина.
Он пристально смотрел на меня, и в его глазах читалась мрачная напряжённость.
Это мог быть только Эйан Малик.
ОЛИВИЯ
ГЛАВА 4
От мужчины, притаившегося в тени в конце коридора, у меня по всему телу побежали мурашки.
Я была настолько потрясена тем, что наконец увидела его, что после стольких поисков всё моё тело задрожало. Что это было? Ярость? Восторг? Или моё тело наконец выплёскивало наружу все сдерживаемые чувства отчаяния и изнеможения, которые я так долго носила в себе?
Я не знала. Да мне было всё равно.
Стоя на верхней ступени лестницы, я выпрямилась и сделала несколько долгих глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь. Затем сильным, чётким голосом произнесла:
– Кто ты? Хватит прятаться в тени. Выйди и покажись мне.
Он не двинулся, не вздрогнул, казалось, даже не заметил, что я что-то сказала. Просто стоял, опустив руки вдоль тела, и медленно, размеренно дышал, о чём свидетельствовало плавное движение его широкой груди.
– Ты, должно быть, Эйан Малик. Я проделала долгий путь, чтобы найти тебя, – сказала я, сжимая и разжимая кулаки.
Он ничего не ответил.
– Мне надоело постоянно находить тебя в тени, где ты вечно прячешься. Пожалуйста, выйди и встань передо мной. Покажись мне. – Я прижала ладонь к сердцу, пытаясь успокоить его беспорядочное биение.
Снизу донёсся какой-то шорох.
Я резко обернулась.
Эмили стояла, прижимая к себе Рози. Обе смотрели на меня не моргая.
В коридоре скрипнули половицы, и я резко повернула голову обратно.
Казалось, Малик стал ближе, словно сделал шаг вперёд.
Или мне уже мерещится?
Я вытерла испарину над верхней губой.
Давай, Оливия, возьми себя в руки.
– Ну? Ты собираешься показаться мне или мне развернуться и бежать отсюда?
От одной мысли о том, чтобы уйти после всего этого изнурительного путешествия, моё тело обмякло, будто усталость тянула его вниз за невидимые нити.
Рози захныкала.
Я резко повернула голову к ней.
Половицы снова застонали.
Я тут же обернулась обратно.
Казалось, Малик подошёл ещё ближе.
А что, если это не Малик? Что, если это какой-нибудь безумец, который умеет только одно – убивать?
Я сглотнула, пытаясь хоть как-то увлажнить пересохший рот. Руки снова начали сжиматься и разжиматься. Я прижала ладони к грязному платью из оленьей кожи, чтобы прекратить эти бесконечные движения, но тогда пальцы принялись постукивать по бёдрам. Тревога сводила меня с ума. Я встряхнула кистями, а затем встряхнулась всем телом.
Малик стал ближе.
Как он это делает?
Это действовало мне на нервы.
Я оглянулась через плечо на Эмили и Рози.
Эмили по-прежнему не сводила с меня глаз, но теперь она присела на корточки, обхватив Рози руками. Обе дрожали, словно осенние листья, цепляющиеся за ветку с наступлением зимы.
Рози уткнулась лицом в грудь Эмили.
Когда я снова повернулась, Малик стоял прямо передо мной. Я вскрикнула и отшатнулась, едва не полетев вниз по лестнице.
Он схватил меня за плечо, удерживая на ногах, и перед глазами заплясали крошечные звёздочки, а сознание начало утягивать меня в чёрную бездну. Мне нужно было взять себя в руки.
Малик пронзил меня напряжённым взглядом, но по-прежнему молчал. Убедившись, что я не упаду, он отпустил меня и провёл боковой стороной пальца по моей щеке.
Я вздрогнула.
В нём было что-то такое. Какая-то странная магнетическая сила, притягивающая меня всё ближе. Я словно смотрела на произведение искусства, созданное рукой великого мастера. Одним словом, он был потрясающим.
Волнистые волосы до плеч обрамляли его точёное лицо. Глаза завораживали – нечто среднее между сумеречной синевой на границе уходящего дня и зеленью мха под исполинскими секвойями. Лёгкая щетина оттеняла высеченную линию челюсти и подчёркивала полные губы. На мощной шее медленно и размеренно пульсировали артерии, гипнотизируя меня. Даже его запах пленял – он пах петрикором1, предвещающим дождь, и резким ароматом поля после удара молнии.
Мне хотелось протянуть руку и провести пальцами по впадинке у основания его шеи, по ключицам и огромным мышцам, от которых исходила сила, словно свёрнутая в тугую спираль электрическая энергия. Все эти линии и изгибы так и манили исследовать их. Мне хотелось снять с него длинное, до колен, пальто, рубашку, брюки и сапоги – всё цвета ночных теней – и увидеть воочию мощь, исходящую от его тела. Хотелось прикоснуться к его оливковой, тронутой солнцем коже, гладкой, без единой морщины, словно он родился лишь вчера. И всё же в его глазах светилась вековая мудрость, выдавая истинный возраст.
Насколько я знала, ему вполне могло быть девятьсот лет. И всё же выглядел он примерно ровесником Романа.
Когда Малик смотрел на меня, его взгляд смягчился, а губы едва заметно тронула улыбка. Он выдохнул, и мне показалось, будто меня окутал лёгкий ветерок, полный нежности и утешения.
Я вдруг осознала окружавшую меня тишину, словно мы оказались в месте, где не существовало ни пространства, ни времени. Мы были ничем. Мы были всем. Мы были…
Зарычав, я заставила себя вырваться из этого наваждения. Наверняка Малик просто дурил мне голову, играл с моим сознанием, заставлял испытывать все эти порывы, предавая тем самым мою верность Роману. В конце концов, он был тьмой, такой же, как Бальтазар.
– Что ты сделал с моим мужем? Где он? – Крупные слёзы сами собой покатились по моим щекам. – Прошло два месяца! Два месяца! Мой муж мёртв? Куда ты его забрал?
Я рухнула на колени, больше не в силах удерживать собственный вес. Из груди вырвались рыдания.
Малик присел передо мной, по-прежнему чертовски молчаливый. Он лишь бесстрастно наблюдал за мной, словно находился за многие километры отсюда.
Эта неподвижность, эта разверзшаяся пасть бескрайней пустоты потрясла меня до глубины души. Я больше не могла этого вынести. Обхватив себя руками, я разрыдалась ещё сильнее, выплёскивая наружу всю боль от пережитого.
Наконец я произнесла:
– Пожалуйста, скажи мне, что случилось с Романом. Я так по нему скучаю. Я больше не могу жить в неизвестности. Я не хочу больше страдать.
Казалось, если я продолжу плакать, то рассыплюсь в прах, но остановиться никак не получалось.
Малик протянул руку сквозь разделявшую нас пустоту и стёр слёзы с моих щёк. Затем слизнул их с пальцев, словно поглощал драгоценные золотые самоцветы.
Комната начала вибрировать, а может, дрожала лишь я. Я слышала дыхание Рози и Эмили, чувствовала их взгляды на своей спине. И всё же всех нас держала в плену сила, исходившая от Эйана Малика.
Он обхватил пальцами мой подбородок и посмотрел на меня так, как смотрят на ребёнка, который только что упал и разбил коленку.
Его прикосновение успокаивало, словно заключало меня в объятия.
Наконец он заговорил:
– Я действительно Эйан Малик. Я ждал тебя очень долго. И наконец ты меня нашла.
Его голос был глубоким и мелодичным, словно заговорили древние деревья. Он продолжал ласково проводить пальцами по моим щекам, гладить лоб. Измученная потребностью в утешении и тоской, я подалась в его объятия.
Помни о Романе. Он твой муж. Этот Малик для меня никто. Он обманывает меня, заманивает в свой мир. Я предаю мужа.
Я оттолкнула его.
– Хватит. Где Роман? Где ты его держишь?
– Твоего мужа у меня нет. Его здесь нет.
Слова ударили резко, словно мне в уши швырнули осколки стекла.
Я вцепилась в лацканы его пальто.
– Но ты знаешь, где он. Я видела, как ты забрал его. Мой кинжал показал мне, что ты держал его в своих руках.
Малик качнулся назад, и мне пришлось отпустить его. Затем он начал медленно покачиваться из стороны в сторону, словно его колыхал ветер, который ощущал только он. И снова не произнёс ни слова.
Мне казалось, эта тишина вот-вот поглотит меня целиком, и я не выдержала:
– Что ты сделал с моим мужем? Ты его убил?
Я отвела руку назад и замахнулась на Малика, но он перехватил моё запястье. Затем разжал мой кулак и провёл пальцами по ладони.
И снова я попала под его чары, начав покачиваться в такт его телу, вперёд-назад, под дуновением ветра, которого не чувствовал никто, кроме нас.
– Я отправил его туда, где он сможет исцелиться, Оливия. Скоро ты его увидишь. Мне пришлось отправить его в другое время, чтобы он поправился и кое-что для меня достал.
Роман жив!
Я резко выдернула руку.
– Что именно он должен достать? Где он?
Вместо ответа Малик поднялся на ноги, увлекая меня за собой.
– Вы с Эмили измучены и голодны. Вам нужно поесть. Отдохнуть.
Он попытался повести меня вниз по лестнице, но я резко отстранилась.
– Я никуда с тобой не пойду.
Малик проигнорировал мои возражения, положил ладонь мне на спину и продолжил спускаться.
Я двинулась вместе с ним, словно меня подталкивала сама сила его властности и могущества.
– Откуда ты знаешь наши имена? Почему ты так много знаешь обо мне, когда я о тебе не знаю ничего? – спросила я, когда мы добрались до фойе.
– Ты Рождённая временем, а Эмили – Связанная временем, – произнёс он, и его голос словно донёсся через огромную пропасть.
Его ладонь исчезла с моей спины, а сам он скользнул мимо меня, двигаясь так, словно законы гравитации над ним не властны.
– Что значит Эмили – Связанная временем?
Как обычно, Малик ничего не ответил и проигнорировал мой вопрос. Вместо этого он удивил меня, присев перед Рози и поцеловав её в лоб.
– Здравствуй, маленькая подруга, – сказал он с улыбкой. – Откуда ты взялась?
Рози застенчиво переступила с ноги на ногу, но не отстранилась. Наоборот, протянула руку и коснулась его щеки.
– Какая же ты милая, – ласково сказал он. – У тебя есть имя? Меня зовут Эйан Малик.
Рози посмотрела на меня, а затем снова на Малика.
– Её зовут Рози, – вмешалась Эмили. – Мы с Оливией нашли её на месте крушения повозки. Её родители погибли.
Малик легонько коснулся пальцем носа Рози.
– Ребёнку ужасно пережить такое. Я рад, что ты здесь. Я помогу тебе всем, чем смогу.
Яркие глаза-бусинки Рози смотрели на него с детской невинностью и искренностью.
Малик поднялся и перевёл взгляд на меня. Его губы изогнулись в соблазнительной улыбке, веки слегка опустились.
Я беззвучно ахнула. Малик был самым загадочным и притягательным мужчиной из всех, кого я когда-либо встречала.
– Вы с Эмили сильные женщины. Рози повезло, что она нашла вас. Вы проделали долгий путь и выдержали тяжёлые испытания, чтобы добраться до моего скромного жилища. Здесь вы сможете отдохнуть, восстановить силы и прийти в себя.
Он протянул руку Рози.
Она без колебаний вложила в неё свою ладошку, притянутая к нему так же неодолимо, как и я.
– Позвольте показать вам ваши комнаты. Вы, должно быть, совершенно измотаны.
Он направился к лестнице, ведя Рози за руку.
Я стояла с открытым ртом, словно выброшенная на берег золотая рыбка, совершенно лишившись дара речи.
Малик и Рози поднялись по лестнице и, в отличие от меня, свернули налево, а не направо. По дороге они о чём-то тихо переговаривались.
– Ты можешь в это поверить, Оливия? Он проявляет к нам одну лишь доброту, – сказала Эмили.
– Я ему не доверяю, Эмили, – прошипела я. – Тьма с лёгкостью манипулирует людьми, а те, кто ей обладает, – безжалостные убийцы. Малика обучал Бальтазар. Я ему не верю и ни на секунду не доверяю.
Эмили положила ладонь мне на плечо.
– Он хочет о нас позаботиться. И разве ты не видишь, как он добр к Рози? Дети чувствуют, кому можно доверять.
– Не знаю, Эм. Малик мог её загипнотизировать. Он невероятно притягательный. – Я упёрла руки в бока и смотрела, как они исчезают в коридоре второго этажа.
– Ты его не знаешь, – сказала Эмили. – Думаю, нам стоит дать ему шанс.
Я покачала головой.
– Ты права. Мы ничего о нём не знаем. Но, повторюсь, он – тьма. На данный момент я вообще никому не доверяю, а ему – тем более.
Я бросилась вверх по лестнице, встревоженная тем, куда он ведёт Рози.
Левый коридор второго этажа совершенно не походил на правый. В настенных бра горели свечи. Ни в углах, ни под потолком не было паутины. В воздухе витал аромат пчелиного воска и лаванды.
И всё же подозрения меня не отпускали.
Из комнаты впереди доносилась дружеская болтовня Рози и Малика.
Я ворвалась внутрь.
Малик поднял взгляд и улыбнулся, словно приветствовал старую знакомую.
Я изумлённо уставилась на комнату – она была прекрасна.
Рози сидела на внушительной кровати с четырьмя резными столбиками, балдахином и тяжёлыми синими шёлковыми портьерами, ниспадавшими по бокам. Под роскошным покрывалом, скорее всего, находилась перина, уложенная поверх матраса, набитого шелухой. Рядом с большой двуспальной кроватью стояла кроватка поменьше – как раз подходящая Рози.
Напротив кровати возвышался огромный комод, а в углу стояли пуф и кресло. У другой стены располагался платяной шкаф. Почти весь пол занимал великолепный ковёр, в узоре которого переплетались синие, золотые и красные оттенки. Все стены, кроме той, к которой примыкала кровать, украшали золотые полосы. Стена за кроватью была оклеена изысканными синими обоями.
