Текст книги "Связанные временем (ЛП)"

Автор книги: Сара Сэмюэлс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 30 страниц)

РОМАН

ГЛАВА 22

Оторвав взгляд от жуткого зрелища пылающего поместья Косты, я обнял Оливию, сидевшую рядом со мной в карете. Я отчаянно искал хоть какое-то утешение, но перед глазами по-прежнему стояла багровая кровь, стекающая по стенам, а в ушах звучали душераздирающие крики. Даже когда мы уже уезжали прочь, отвращение продолжало бурлить во мне – даже годы, проведённые на арене гладиатором, не подготовили меня к столь чудовищному зрелищу.

Копыта лошадей громыхали по дороге. Карета завернула за поворот, и горящее поместье вновь показалось вдали.

Роскошная вилла Косты пылала, словно воплощённый кошмар из самого ада. Воздух разрывали крики и мучительные вопли гостей, которые всего час назад предавались наслаждениям, а теперь заживо сгорали в огне.

Даже при моей способности видеть и переносить ужасающие пытки и насилие я не мог вынести страданий, окружавших нас со всех сторон.

– О боже, – всхлипнула Оливия, прижимаясь ко мне.

Я крепче обнял её.

– Тише, любовь моя. Мы в безопасности.

– Разве? – простонала она. – Разве мы вообще когда-нибудь в безопасности, пока этот безумец где-то рядом?

Я прижал её дрожащее тело к себе.

Граф Монтего сидел напротив нас. Его лицо побледнело, а в уголках глаз залегли тревожные складки. Он смотрел в окно на ночное небо и, казалось, пребывал в шоке.

– Какая трагедия! Я потрясён тем, что такое вообще могло произойти.

– Действительно, – ответил я, размышляя, много ли граф знает о Бальтазаре. Судя по всему, Рауль был хорошо знаком с Бальтазаром.

– Как думаете, пожар могли устроить танцоры с огнём из-за своей неосторожности? Они так размахивали этими горящими жезлами… – Граф покачал головой. – Могло случиться что угодно.

Вот и ответ. Он понятия не имеет, на какое коварство способен Бальтазар.

– Возможно. Как бы то ни было, это чудовищная трагедия.

Я поглаживал Оливию по руке, пытаясь успокоить.

Она уткнулась лицом мне в плечо. Её рыдания не прекращались.

Мы втроём замолчали, и тишину нарушали лишь всхлипы Оливии.

– А ваш слуга? Где он? Неужели пламя поглотило его и он погиб в страшных мучениях? – Граф сидел неестественно прямо, напряжённо подняв плечи почти до ушей. – Какая ужасная участь.

– Вы не видели представление? – спросил я.

– Нет, – напряжённо ответил граф. – У меня были другие дела.

Другие дела? Зная графа, эти дела наверняка происходили между ног какой-нибудь похотливой женщины. Я покосился на Оливию.

– Нет, он ушёл с кем-то. Уверен, с ним всё в порядке.

Граф кивнул.

– Хорошо. Это хорошо. – Он принялся разглядывать Оливию с мрачным выражением лица, слегка склонив голову набок. – А откуда взялась эта красавица? Раньше я её не видел.

– Это моя жена, – сказал я, крепче прижимая её к себе.

– Ах, превосходно! Ваша жена! Какая жалость, что ей пришлось стать свидетельницей сегодняшнего ужаса. Боюсь, наш город ещё долгие годы будет скорбеть об этой трагедии. – Он перевёл взгляд за окно.

Я тоже посмотрел туда, где окутанная дымом и пламенем вилла постепенно исчезала вдали.

Оливия в последний раз всхлипнула и выпрямилась.

– Прошу простить мои манеры. – Она протянула графу руку. – Я Оливия Александр, жена этого замечательного мужчины рядом со мной, как он уже вам сказал. Мы очень долго были в разлуке. Я была безумно счастлива провести сегодняшний вечер рядом с ним, но праздник закончился так, как никто из нас не мог себе представить.

Она сделала судорожный вдох.

Граф Монтего подался вперёд, и Оливия сделала то же самое. Он поднёс её руку к губам и поцеловал костяшки пальцев. Отпустив её, граф заметил стопку смятых газетных листков на сиденье рядом с собой. Он схватил их, словно спасательный круг посреди бушующего моря, и прижал к груди, будто только они отделяли его от разверзшейся бездны. Дрожащими руками он развернул газету и тревожно забегал глазами по заголовкам, словно надеялся найти в них спасение от ужасов этой ночи.

Я повернулся к Оливии, и наши взгляды столкнулись, словно вспышки молнии. Сердце громыхало в груди, когда я наклонился и нежно поцеловал её в макушку.

– Как же хорошо снова быть рядом с тобой, amore mio, – произнёс я, а затем с отчаянной жадностью принялся покрывать поцелуями её щёку.

С её губ сорвался тихий вздох, пославший дрожь по моему позвоночнику. Она уютно устроилась в изгибе моей руки и положила тонкую ладонь мне на грудь. Я вдохнул её запах, позволяя ему наполнить меня целиком, пока не показалось, что я вот-вот лопну от переполнявших чувств.

– Я так благодарна судьбе за то, что нашла тебя, – прошептала она. – Я даже не понимала, насколько опустела без тебя.

– Я чувствовал то же самое. Я справлялся, но не жил по-настоящему.

Я поцеловал её веки, губами собирая оставшиеся на них слёзы.

Она тихо застонала.

Я продолжал целовать её лицо и шею, и желание разгоралось всё сильнее. Не обращая внимания на присутствие графа в карете, я припал к её губам. Вся тоска и неудовлетворённое желание, мучившие меня во время нашей разлуки, разом вырвались наружу. Секс, которым мы занимались наверху, лишь сильнее распалил мою страсть. Я пылал Оливией – душой, телом и всем своим существом.

Она забралась ко мне на колени и прижалась к моей напряжённой эрекции.

Наши поцелуи становились всё неистовее, пока не начало казаться, что мы вот-вот сожрём друг друга. Я знал, что на ней нет панталон – я разорвал их зубами. А ощущение её обнажённой киски, прижимающейся ко мне сквозь бриджи, сводило меня с ума от желания.

Карета тряслась и подпрыгивала на дороге под стремительный топот скачущих лошадей. В какой-то момент её целиком подбросило над землёй, а затем она с грохотом приземлилась, и Оливия всем телом рухнула на меня.

– О боже, Роман! – простонала Оливия мне в губы, запуская пальцы в мои волосы.

Я обхватил её за бёдра, заставляя двигаться вверх и вниз по моей твёрдой длине.

Я уже собирался проникнуть языком ей в рот – так же, как жаждал войти членом внутрь неё, – когда сознание затопило видение. Ясное, словно происходящее наяву: мы лежали в тёмной пещере, удовлетворённые после секса, тесно обвившись друг вокруг друга. Наши тела блестели от пота, волосы Оливии дикими прядями разметались вокруг головы. В её глазах сияло обожание, пока она пальцами обводила контуры моего торса.

Я застыл и оторвался от её губ.

– Роман! Что такое?

– Я… я и сам толком не знаю.

Я отмахнулся от видения, списав его на игру разума, заметил наблюдавшего за нами графа и помог Оливии слезть с моих колен.

– Прошу простить нас, граф Монтего, за эту несдержанную страсть. Мы были в разлуке целую вечность.

Внутри меня бушевало пламя, а щёки Оливии заливал розовый румянец.

– Да, пожалуйста, простите наше поведение. Я была в ужасе от мысли, что Роман мог погибнуть в пожаре. Наша любовь друг к другу оказалась слишком сильной, чтобы её сдерживать.

Оливия нервно заломила руки на коленях.

– Не стоит извиняться, – заверил граф, небрежно взмахнув рукой. На его изборождённом морщинами лице появилась задумчивая, печальная улыбка. – Я тоже когда-то познал юную любовь. Кончики моих пальцев до сих пор помнят нежность её кожи, а губы – сладость её поцелуев. Необузданную страсть, связывавшую нас, невозможно было отрицать.

– Что с ней случилось? – спросил я.

Граф лишь покачал головой и вновь уткнулся в газету.

Мы с Оливией молча переглянулись, всё поняв без слов, прежде чем она заговорила.

– Соболезную вашей утрате, – сказала она, протягивая к нему руки, желая утешить.

Он сжал их, и его глаза заблестели от слёз.

– Благодарю вас, моя дорогая. Моя прекрасная жена умерла много лет назад, и какая-то часть меня до сих пор продолжает за неё держаться.

Оливия крепко сжала руки графа, прежде чем отпустить их и вновь устроиться рядом со мной.

– Несколько месяцев назад я потеряла нерождённого ребёнка, и всякий раз, когда случается что-то плохое, горе снова накрывает меня с головой. Мы с Романом слишком долго были в разлуке. Каждый день без него казался вечностью в аду.

Наши взгляды встретились. Я смотрел на неё, понимая всю глубину того, через что она прошла. Я протянул руку и крепко сжал её ладонь.

– Я даже представить не могу, какую боль ты испытываешь, любовь моя, – произнёс я дрогнувшим от эмоций голосом.

– Какая трагедия, – пробормотал граф, качая головой. – Соболезную вашей утрате.

Все мы замолчали, покачиваясь в карете под стук лошадиных копыт.

В конце концов граф нарушил молчание.

– Полагаю, вы отправитесь домой со мной. Я прав?

Его доброта порой ошеломляла меня, как и сейчас.

– О нет, граф Монтего. Я не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством. К тому же мне нужно найти Малика. Ты ведь остановилась у него, любовь моя?

Я с нежностью посмотрел на жену.

– Вздор! Я настаиваю, чтобы вы остановились у меня!

Мы с Оливией снова переглянулись.

Я повернулся к графу.

– Мне необходимо поговорить с Маликом.

– Я сам отвезу вас к нему. Вы поговорите, а затем отправитесь со мной в мой дом, – просиял граф, взял газету и вновь принялся читать, словно мы уже согласились с его решением.

Оливия посмотрела на меня и пожала плечами. Затем прошептала:

– Как думаешь, что теперь будет с Тристаном?

– Кто знает? Его отец – безумец.

Карета снова налетела на ухаб, и нас подбросило на сиденье.

Оливия прошептала:

– В фильмах моего времени всё всегда выглядит таким плавным – поездки в каретах и повозках. А на самом деле трясёт будь здоров.

Я фыркнул и покосился на графа Монтего, проверяя, не прислушивается ли он к нашему разговору.

Казалось, он не обращал на нас внимания, поэтому я сказал:

– Мне довелось прокатиться на одном из ваших автомобилей. Более того, я ездил в твоём джипе. Вот там было очень плавно.

На её лице промелькнула тоска.

– Ох, мой джип! Как же я любила эту машину.

– Я хочу купить мотоцикл, – сказал я.

Оливия рассмеялась.

– Ну конечно! Крутой байк для моего крутого мужа. – А затем её лицо стало серьёзным. – До сих пор не могу поверить, что я влюбилась в сына своего злейшего врага. Мне так мерзко от мысли, что между нами была близость.

– Мне тоже не доставляет удовольствия представлять подобное, – ответил я, чувствуя, как по позвоночнику пробежали иголки ревности. Я невольно повысил голос: – Я предпочёл бы вообще не обсуждать Бальтазара и его мерзкого отпрыска.

Граф опустил газету на колени.

– Вы сказали Бальтазар?

– Да. Вы его знаете?

Граф заметно содрогнулся.

– Ещё как. Его называют Монстром Тьмы. Он был на балу?

– Вы хотите сказать, что не видели его? – спросил я. – Он орал на Косту. Во время представления.

– Я видел это представление слишком много раз. В тот момент меня занимали несколько очаровательных дам.

Он ухмыльнулся.

– Я думала, на этом представлении обязаны присутствовать все, – сказала Оливия, нахмурившись. – Один из охранников заставил нас пойти туда.

– Они стараются следить за этим, но нам, старожилам, позволено слегка нарушать правила. – Он снова небрежно взмахнул рукой. – Я приезжаю сюда уже много лет.

– Откуда вы знаете Бальтазара? – спросил я.

– Он живёт неподалёку. Я слышал, в последнее время он много путешествовал. Но если он вернулся, значит, что-то затевается. Где появляется он, там всегда начинаются неприятности. – По лицу графа пробежала тень мрачных эмоций. – После смерти Алины он изменился. Больше никогда не был прежним.

– Вы знали Алину? – спросила Оливия и, схватив меня за руку, крепко её сжала.

– Да, бедная девушка. Она по уши увязла в отношениях с Бальтазаром, хотя все вокруг знали, что он не доведёт её до добра.

Граф неодобрительно поцокал языком.

– Что вам известно о её смерти? – спросила Оливия.

– Только то, что болтали местные сплетники. Судя по всему, она погибла трагически. И, как я уже сказал, Бальтазар впал в отчаяние. Я никогда не понимал их отношений. Она была такой светлой душой, свободолюбивой натурой. А Бальтазар был всего лишь пустозвоном.

– Пустозвоном? – брови Оливии взлетели вверх.

– Ревнивым мерзавцем. Он практически держал её взаперти. Такую красоту нельзя заточить в клетку. – Граф склонил голову набок и внимательно посмотрел на Оливию. – Вы похожи на неё. В вас есть та же неземная красота, которой обладала она.

– Благодарю вас, граф, – ответила Оливия, не став ничего больше рассказывать.

– Так что же разлучило вас двоих на столь долгое время? – спросил граф, переводя разговор в другое русло.

– Наши странствия, – ответил я, глядя на бескрайнее море звёзд, рассыпанных по небу за окном.

– Да, нам с Романом пришлось на некоторое время расстаться, – добавила Оливия.

– И откуда вы вернулись? – обратился граф к Оливии.

– Я находилась к востоку отсюда, – уклончиво ответила она. – А сейчас остановилась у Малика. Вы его знаете?

– Разумеется! Лорд Малик хорошо известен. Правда, он предпочитает держаться особняком.

– Малик должен был ждать меня на балу. Надеюсь, с ним всё в порядке, – нахмурилась Оливия.

– О, уверяю вас, Малик способен о себе позаботиться. Более того, я видел, как он покинул празднество раньше нас, – улыбнулся граф.

– Правда? – Оливия нахмурилась ещё сильнее.

– Да. Куда он отправился, пусть расскажет вам сам. А вот мы и приехали. – Граф указал на окно, когда мы свернули на подъездную дорожку, ведущую к вилле, ничуть не уступавшей великолепием домам графа и Косты. Когда карета остановилась, граф Монтего сказал: – Если хотите, позже я пришлю за вами карету.

– Нет, благодарю. Мы сами найдём транспорт, – ответил я, хотя понятия не имел, сможем ли мы это сделать.

– Вздор, – заявил граф. – Я пришлю карету. Вы оба наверняка ужасно устали. Уже далеко за полночь. Я отправлю кучера, он заберёт вас и благополучно доставит ко мне домой, где вы сможете отдохнуть. Хотите – проспите весь завтрашний день. Я не возражаю.

– Благодарю вас, граф Монтего, но мы доберёмся сами, – сказал я.

– Как пожелаете, – ответил он, наклоняясь вперёд, чтобы открыть дверцу кареты. – Я умею признавать поражение, если в итоге всё равно получаю желаемое.

В его глазах блеснули озорные искорки, и я рассмеялся.

– Буду ждать вас у себя утром, – сказал он, когда я выбрался из кареты.

– Как пожелаете, – ответил я и церемонно поклонился. Затем протянул руку, помог Оливии выйти и закрыл дверцу.

Кучер хлестнул вожжами по крупам лошадей, заставляя их снова тронуться с места.

Когда мы с Оливией направились к дому Малика, я сказал:

– Нам многое нужно обсудить, любовь моя. Мне столько всего необходимо тебе рассказать.

– Мне тоже. Вот погоди, пока не услышишь про Марселиуса.

Я вскинул брови, но расспрашивать не стал, пока мы поднимались по ступеням великолепного дома Малика.

Над головой раскинулось молочно-белёсое небо, застывшее в безмолвии глубокой ночи.

Оливия открыла дверь и на цыпочках вошла в дом.

Я последовал за ней, стараясь ступать как можно тише. Нервы были натянуты до предела – отчасти из-за событий последних нескольких часов, отчасти из-за предстоящей встречи с Маликом.

Из дальнего конца второго этажа донёсся тихий стук.

Мы с Оливией поднялись по лестнице и на верхней площадке свернули направо.

Из-под одной из дверей пробивалась полоска света, освещая тёмно-красный ковёр, устилавший пол коридора.

– Это комната Малика, – прошептала Оливия.

Мы бесшумно двинулись по коридору и остановились перед дверью.

Сердце бешено колотилось. Сейчас я должен был встретиться с человеком, который столько раз являлся мне во снах. И который бесчисленное множество раз спасал меня.

Из комнаты донёсся мужской голос – должно быть, Малика. Он тихо напевал какую-то колыбельную.

Оливия посмотрела на меня, нахмурив брови.

– Как странно слышать, как человек Тьмы поёт колыбельную, – прошептала она. Затем повернулась к двери и тихо позвала: – Малик?

– Оливия? – отозвался Малик своим глубоким, бархатистым голосом. – Входи. Рози приснился кошмар, я пытаюсь её успокоить.

Оливия открыла дверь. Перед нами стоял обнажённый по пояс мужчина, прижимая к груди маленькую девочку. Её голова покоилась на его мускулистом плече, словно она уже уснула.

Улыбка исчезла с лица Малика.

Ошеломлённый, я лишился дара речи и лишь растерянно моргал, пока сознание захлёстывал водопад образов. Это был тот самый мужчина, который находился рядом с Оливией на балу Косты. Несмотря на маску, ошибиться было невозможно. Это был мужчина из моих кошмаров. И в глубине души я знал: мы вместе охотились – если не в этой жизни, то в другой. Это был не просто сон.

Малик опустил девочку на кровать, уложил посередине и укрыл одеялом.

Девочка была невероятно красивой. На мгновение моё внимание приковала её чистая, невинная красота.

А затем я вновь посмотрел на Малика, который стоял напротив и неотрывно смотрел на меня.

– Возможно, ты родился монстром, – произнёс я, когда слова сами всплыли из глубин памяти.

– Но я никогда не умру монстром, – закончил за меня Малик.

– Какого чёрта здесь происходит? – спросила Оливия, переводя взгляд с Малика на меня и обратно.

– Ты помнишь, – сказал Малик, и его неземные зелёные глаза почти светились.

– Помню. Но не понимаю как. В памяти всплывают лишь отдельные обрывки, и я никак не могу сложить их воедино.

– Может, кто-нибудь наконец объяснит мне, что происходит между вами двумя? – потребовала Оливия. – И почему ты бросил меня на балу, Малик? Ты сказал, что останешься и будешь меня защищать.

– Я знал, что ты в безопасности. Я слышал, как вы трахались в кабинете Косты. – Его губы изогнулись в ухмылке.

Оливия разинула рот.

– Так ты просто взял и ушёл?

Малик пожал плечами.

– Ну… вы с Романом трахались. Я вам больше был не нужен.

– Ты нас видел? – Оливия упёрла руки в бока.

Малик усмехнулся.

– Когда я тебя искал, из кабинета всё было прекрасно слышно даже в коридоре.

Позвоночник словно ощетинился шипами ревности.

– Я знаю, что, пока мы были в разлуке, ты пытался соблазнить мою жену.

Малик равнодушно пожал плечами.

– Учитывая наше прошлое, это казалось вполне естественным.

Я нахмурился, когда новые кусочки головоломки начали вставать на свои места.

– Если бы не Тьма в моих венах, Оливия отказалась бы от меня и ушла к тебе, Малик. – Мои руки безвольно повисли вдоль тела. – Оливию влечёт Тьма.

Я ошеломлённо уставился на Малика.

Оливия щёлкнула пальцами.

– Эй! Вообще-то Оливия стоит прямо здесь, и сейчас ни один из вас не говорит ничего вразумительного.

Она стояла перед нами в растрёпанном платье, покрытом засохшими каплями крови, которые причудливым узором разлетелись по ткани. Ярко-рыжие волосы спутанными прядями обрамляли её лицо. Под глазами залегли тёмные круги, но каким-то образом для меня она всё равно оставалась самой прекрасной женщиной, которую я когда-либо видел. И всё же, пока воспоминания теснились в моей голове, она всё сильнее напоминала мне кого-то из моего прошлого, из давно минувшей эпохи.

– Я не хочу того, что было между нами в прошлом. – Я провёл костяшкой пальца по её нежной щеке. – Я не стану тебя делить. Ты это знаешь.

– Роман, – произнесла Оливия, и в её глазах отразилось беспокойство. – Я ценю твои чувства, но не понимаю, с чего вдруг ты об этом заговорил. О каком прошлом ты говоришь?

– Помнишь мои сны? Пожары? Гибель всей моей семьи?

– Твои кошмары, да. Те самые, которые совпадают с моими, – сказала Оливия.

– Это не просто сны. Всё это действительно произошло, любовь моя. – Я взял её за руку и поцеловал. – Ты погибла в пожаре вместе с нашими детьми. Малик был там.

Вспышка ярости заставила меня резко развернуться к нему.

– И если бы у тебя не было романа с моей женой…

Слова оборвались – горло сдавило от гнева.

Малик отшатнулся, схватившись за сердце.

– Роман, пожалуйста, прости меня. В прошлом я совершил множество ошибок. Но сильнее всего я сожалею о том, что потерял вас двоих. Это преследует меня до сих пор. – Его глаза наполнились слезами. – Прости. Я постоянно вспоминаю то, что ты всегда мне говорил. Возможно, я родился монстром…

– Но ты никогда не умрёшь монстром, – бесстрастно закончил я, делая шаг к нему.

Оливия бросилась к нам и выставила руки между нами.

– Кто-нибудь уже объяснит мне, какого чёрта происходит? Ты ведёшь себя так, словно знаешь Малика. Словно знаком с ним уже очень давно.

Я повернулся к Оливии и обхватил ладонью её щёку. Я любил её сквозь века. Я чувствовал это всей душой.

– Мы встретились в другой жизни. Мы с тобой всегда будем находить друг друга. Мы родственные души.

– Мы что? – Оливия перевела взгляд с меня на Малика.

– Роман прав. Мы все уже встречались в другой жизни – в 1359 году от Рождества Христова, в Британии. Тебя звали Изабель. Романа звали Арманд Фаркур. Ты была одной из двух женщин, которых я когда-либо любил.