Текст книги "Связанные временем (ЛП)"

Автор книги: Сара Сэмюэлс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 30 страниц)

Я обжёг его взглядом.

– Меня зовут Малик.

Когда мы остановились перед домом Османа, я сказал:

– Собирай вещи. Ты сюда больше не вернёшься. Если ты думаешь, что Охотники схватили твою невесту, можешь не сомневаться: за тобой следят.

Глаза Османа расширились от страха. Он несколько раз моргнул, приходя в себя, а затем бросился в дом.

– Ничто так не действует, как страх божий, – усмехнулся Роман.

Я перевёл на него взгляд.

– Мы оба знаем, что бояться ему нужно вовсе не Бога.

Мы мрачно рассмеялись.

Когда Осман вернулся, мы поспешили к конюшне, где прежде раздобыли лошадей для перевозки снаряжения, необходимого для исследования пещер.

При нашем появлении конюх вскочил с охапки сена, служившей ему постелью.

– Добрые господа, чем могу помочь?

– Подготовь для нас этих лошадей. – Я выудил из кармана монету и бросил ему. – А если наймёшь кого-нибудь, кто доставит наши припасы туда, где мы остановились, получишь ещё золота.

Глаза парнишки алчно заблестели, когда он уставился на золото в своей ладони.

– Немедленно, сэр.

Когда лошадей оседлали, мы отправились в путь, галопом несясь сквозь сгущающиеся сумерки.

У подножия холмов начал падать лёгкий снег. Чем выше мы поднимались, тем глубже становились сугробы.

Лошадям приходилось с трудом пробираться сквозь снег, доходивший им почти до середины ног, поэтому двигались мы медленно. Но наконец впереди показалось огромное поместье графа – громадная мрачная громада, возвышавшаяся под лунным светом.

Мы спешились в конюшне и дали лошадям долгожданного сена. А затем направились к парадной двери.

Когда я открыл её, меня встретила оглушительная тишина – ни служанок, ни поваров, снующих по кухне. Нигде не было видно ни Оливии, ни Монтего, ни Эмили.

Я услышал тихое напевание и пошёл на звук в комнату Нуар.

Рози спокойно сидела на ковре и играла.

– Милая, – сказал я, присаживаясь перед ней на корточки. – Где все?

Она пожала плечами.

– Мне велели сидеть здесь и играть.

– Хорошо, значит, делай, как тебе сказали. – Я легонько коснулся пальцем её носа, поцеловал в макушку и поднялся.

– Что-то не так, – прошипел я Роману и Осману. – Один из вас пусть останется с Рози.

– Я останусь! Я хорошо лажу с детьми, – сказал Осман.

Я вылетел из комнаты и помчался вверх по лестнице, Роман следовал за мной по пятам. Мы остановились в открытом дверном проёме спальни Эмили.

Бальтазар прижимал к себе безжизненную голову Тристана, с шеи которой непрерывным потоком стекала кровь.

Матиас стоял перед ними словно часовой, и вся его высокая фигура излучала необузданную силу и ярость.

Значит, он раскрыл себя.

Оливия посмотрела на нас с Романом со своего места на полу.

А затем попросту потеряла сознание.

ОЛИВИЯ

ГЛАВА 38

Я зашевелилась в объятиях мужа, всё моё тело было напряжено, пока вокруг царил хаос.

– Ты здесь, – всхлипнула я, пытаясь отгородиться от творившегося вокруг безумия.

– Я здесь. – Он посмотрел на меня пылающими глазами, в которых словно полыхала тысяча пожаров.

Бальтазар издал яростный вой, от которого, казалось, содрогнулся сам фундамент земли. Его голос обрушился на нас с такой силой, будто наши тела пронзили осколки раскалённых молний.

– Ты убил моего сына! – взвизгнул он, его глаза пылали жарче любого огня, а по лицу скатилась мучительная слеза. – Ещё один мой ребёнок погиб! – взревел он, и от него волнами расходились боль и ярость.

У меня перехватило горло, а потом я нервно расхохоталась. После всех страданий, которые он причинил моим близким, его громогласная истерика казалась кармическим возмездием. И всё же меня ошеломляла эта оглушительная вспышка ярости.

Но всё же Тристан – мужчина, которого я когда-то любила и с которым спала, – был обезглавлен.

По спине пробежала дрожь отвращения.

Маленький Лео продолжал кричать и плакать, пока Эмили успокаивала его под одеялом, укрывая от окружавших нас ужасов.

Я позволила Роману помочь мне сесть, когда голос Матиаса загремел по комнате, читая древнее писание, от которого меня пробрало до костей.

Волосы на голове встали дыбом.

Продолжая произносить слова писания, Матиас держал в руке клинок, направив его на Бальтазара.

Лицо Бальтазара обмякло, и он выронил голову Тристана. Она с глухим стуком упала к его ногам.

Матиас бросился на Бальтазара и вонзил кинжал демону в сердце с такой грацией, словно упражнялся в фехтовании в университетском спортзале.

Бальтазар издал беззвучный крик. Он, Матиас и всё, что осталось от Тристана, исчезли в клубах чёрного дыма.

– О боже, о боже, о боже, – завыла я, извиваясь в объятиях Романа.

– Тише, тише, тише, – успокаивал Роман. – Я держу тебя, любовь моя.

Я вырвалась из его объятий и вскочила на ноги. Несколько мгновений я просто стояла, не в силах произнести ни слова.

В комнате не осталось ни единого следа только что увиденного мною кошмара. Я бросилась к кровати и обняла Эмили, всё ещё скрывавшуюся под одеялом.

– Эмили, можешь вылезать. Демон и его отродье исчезли.

Она зарыдала и откинула одеяло, прижимая к себе ребёнка.

– Я отродье демона. Я.

Чёрт. Неудачно я выразилась.

– Ты совсем не похожа на Бальтазара, Эмили, – успокаивала я её, хотя знала лишь то, что уже успела увидеть собственными глазами.

А что, если в ней дремлют демонические наклонности?

Я выбросила эту мысль из головы. Эмили была хорошей и преданной подругой и любящей сестрой.

– Кто-нибудь объяснит нам, что только что произошло? – раздался позади меня голос Романа.

Малик подошёл к изножью кровати.

– Эмили, дорогая моя. Прости, что я тебе не сказал. Мы хотели оградить тебя от правды.

– Но правда в конце концов всегда выходит наружу, да? – проговорила Эмили сквозь безобразные рыдания.

– Мне так, так жаль, – мягко произнёс Малик. – И насчёт Матиаса можешь не беспокоиться. Полагаю, он рассказал вам, кто он такой?

Голова шла кругом от всех новых фактов, которые я ещё даже не успела переварить.

– Да, он – тьма, а ещё он наш с Эмили дедушка. – Я опустилась на кровать рядом с Эмили и её наконец успокоившимся малышом.

Лео прижался к груди матери и жадно сосал.

– Да, Матиас – ваш дедушка. И он очень дорожит вами, – сказал Малик, его глаза напоминали жидкий нефрит.

– Так ты всё это время знал? – спросила я.

– Знал.

Внутри вспыхнула ярость, словно разгоревшийся костёр. Мне до смерти надоело узнавать правду, которую я должна была знать с самого начала.

– Я всё это время помогал ему, – невозмутимо продолжил Малик. – Он спас меня, когда Бальтазар держал меня в плену. Он обучал и Бальтазара, и меня. Именно он здесь играет самую важную роль. А я один из его учеников, который пытается уничтожить Бальтазара.

– Значит, мы все просто пешки в вашей игре, – прорычала я.

Проигнорировав мою язвительную реплику, Малик просто стоял с непроницаемым лицом. Я заглянула через дверной проём в коридор.

– Где Марселиус?

Роман и Малик переглянулись.

– Где Марселиус? – повторила я, уперев руки в бока.

– Марселиуса схватил Рауль, – ровным голосом ответил Малик. – Не волнуйся. Мы его найдём.

– О нет! – вскрикнула Эмили, разрыдавшись ещё сильнее.

Малыш снова заплакал, и комнату заполнил непрекращающийся хаотичный шум.

От этих звуков моя тревога усилилась настолько, что мне казалось, я вот-вот взорвусь.

– Как ты можешь говорить об этом так спокойно? – набросилась я на Малика. – Если Марселиус у Косты, он к этому моменту уже может быть мёртв.

От этого Эмили разрыдалась ещё сильнее.

Я раздражённо простонала.

– Хватит! Давайте оставим Эмили с малышом в покое. Никаких больше разговоров в этой комнате.

Я указала на дверь.

– Эмили! – взмолилась я надломленным от отчаяния голосом. Я наклонилась к ней, руки дрожали от осознания того, о чём я её просила. – Ты должна поверить Малику. Мне не следовало вот так давать волю своим страхам.

Она посмотрела на меня глазами, полными печали.

– Я порождение тьмы, Оливия, – прошептала она. – Может быть, мне тоже суждено стать её частью.

Мне оставалось лишь безмолвно умолять её, надеясь, что она сделает правильный выбор.

– Не вини Малика, – прошептала я. – Он делает всё это лишь потому, что так велел Матиас.

– Хорошо.

– И не позволяй знанию о том, кто твой отец, повлиять на тебя. Всё будет хорошо. – Я сжала её руку.

– Надеюсь, – сказала она, вытирая глаза.

Мы с Маликом и Романом вышли в коридор и закрыли за собой дверь.

Снизу, из кухни, донёсся громоподобный голос Матиаса.

Я больше не считала его добрым и великодушным человеком. В очередной раз я столкнулась с собственнической, властной тьмой, возможно, самой могущественной из всех. По правде говоря, он до смерти меня пугал, дедушка он мне или нет.

– Ты должна заботиться об Эмили! Обращайся с ней с величайшим почтением! – взревел Матиас.

– Я так и делаю, месье! Я помогла ей родить ребёнка. Я делаю всё, что в моих силах! – не менее горячо отозвалась служанка.

– Принеси ей чаю, позаботься, чтобы ей было удобно… хоть что-нибудь! – прокричал Матиас.

– Немедленно, месье, – столь же громко ответила Анн Женевьев.

Ох, ну прекрасно, подумала я, закатив глаза. Любовная ссора…

Матиас стремительно прошёл через дом и встретил нас, когда мы спустились на первый этаж.

– Mon Dieu (прим. пер. фр. – Боже мой), – произнёс он, запустив руку в волосы. Он взял меня за руки. – Дорогая Оливия, как же мне жаль, что ты узнала обо мне при таких ужасных обстоятельствах. Уверяю тебя, тебе совершенно нечего бояться. Я безмерно благодарен за то, что ты появилась в моей жизни.

Он наклонился и поцеловал меня в висок.

– Идём, – сказал он, разворачиваясь. – Давайте устроимся где-нибудь поудобнее, и я расскажу вам продолжение своей истории.

Оцепенев и не зная, что сказать, я последовала за ним. Роман и Малик шли позади. Мой разум отчаянно пытался сложить воедино все новые кусочки этой головоломки. Мне хотелось лишь уснуть, проснуться и обнаружить, что всё это уже позади.

Когда мы устроились в комнате Нуар, согретой потрескивающим огнём, Матиас заговорил:

– Простите, что я был с вами нечестен. – Его взгляд метнулся от меня к Роману. – Я – первая тьма, когда-либо созданная в этом мире. Бальтазар – чудовище, которое создал я. И я должен взять на себя ответственность за своё творение.

Я откинулась на спинку дивана, ошеломлённая. Мой дедушка был самой первой созданной тьмой?

– За всем этим стою я. Теперь Бальтазар у меня, в подземелье, где он вдыхает белладонну. Всё, чего я хочу, – вернуть свою семью: Кору и Алину. Да, я – тьма, и счастье всегда будет от меня ускользать, но вам обоим не стоит меня бояться.

Я покачала головой.

– Я не хочу здесь находиться. Ты мог мне рассказать, Малик!

Малик спокойно встретил мой взгляд зелёными глазами. Смотреть в них было всё равно что вглядываться в изумруд – холодный и бесстрастный.

– Прости, я ничего не мог тебе рассказать. Матиас – это Аластер, мой наставник. Мы с ним уничтожим Бальтазара. Мы уже довольно давно это планируем.

– Это правда, – подтвердил Матиас, подавшись вперёд. – Но поверь мне, я никогда не причиню вреда ни тебе, ни Эмили. Я бесконечно благодарен за то, что вы появились в моей жизни. Всё, что я делаю, – ради вас, чтобы вам больше никогда не пришлось столкнуться с подобным. Обещаю, я всё исправлю.

От его слов я должна была прийти в восторг, но вместо этого меня охватило безразличное оцепенение. Я полностью закрылась в себе. Мне больше не казалось безопасным позволять себе быть уязвимой или открытой.

– Где Бальтазар? – спросила я.

Взгляд Матиаса забегал, прежде чем остановиться на мне.

– Он… внизу. Под домом у меня есть подземелье.

Ну разумеется. Наверняка ещё и с орудиями пыток.

– Я хочу его увидеть, – сказала я.

Матиас посмотрел на Романа.

– Решать не ему. Решать мне, – произнесла я, поднимаясь.

– Как пожелаешь, – ответил Матиас, склонив голову.

Я повернулась к Роману и тихо сказала:

– Я хочу сделать это одна… без тебя.

Роман нахмурился.

– Но…

– Я буду в безопасности. Со мной будет самый тёмный из всех, – сказала я и впервые за, казалось, целую вечность улыбнулась.

Роман поднялся и быстро поцеловал меня.

– Тогда я пойду проверю, как там Рози и тот наш новый знакомый, которого мы привели с собой.

– Спасибо. – Я обняла его.

Пока я шла за Матиасом через бесчисленные комнаты поместья, страх постепенно пробирался внутрь, захватывая всё моё тело.

Матиас, несомненно, был раз в десять могущественнее Бальтазара.

Так что же заставило меня спуститься вниз, чтобы встретиться со своим злейшим врагом в сопровождении этой незнакомой тьмы и без Романа рядом?

Я не знала ответа.

Мы остановились перед резной стеной, украшенной стройными юными девами, резвившимися среди лошадей и летавшими верхом на драконах. Белоснежный фарфор напоминал алебастр.

Матиас приложил пальцы к определённым местам на резьбе и пробормотал какие-то странные слова, которые я едва расслышала.

Стена со скрипом отворилась.

Я вздрогнула от неожиданности. Ну конечно, у самого тёмного из всех должно быть жуткое подземелье, спрятанное за потайной стеной.

Матиас повернулся ко мне, положил руки мне на плечи и сказал:

– Только не пугайся. Бальтазар обезврежен и заперт в своей камере. Он не сможет причинить тебе вреда, хорошо?

Было странно смотреть в глаза этому мужчине – моему крутому дедуле. Что мне полагалось сказать? Спасибо, дедушка? Без проблем, дедуля? Всё путём, дед?

Ни один из вариантов совершенно не подходил человеку, который до усрачки меня пугал. Поэтому я ограничилась простым:

– Хорошо.

Мы пошли вниз по гладким каменным ступеням, освещённым настенными светильниками.

Внизу меня встретили ухмыляющиеся каменные лица, и казалось, их глаза следили за мной, пока я торопливо семенила вслед за Матиасом.

Вскоре мы оказались перед металлической дверью.

Матиас достал из жилетного кармана ключ и вставил его в замок. Повернул, механизм щёлкнул, и дверь поддалась.

Стоило ей открыться, как меня пронзил страх.

– Матиас, подожди! – выпалила я и тут же почувствовала, как меня накрывает стыд из-за невольно вырвавшихся слов.

– Да, дорогая?

– Я боюсь.

Тебя, Бальтазара, всего того, что теперь олицетворяет это место…

Он посмотрел на меня с такой нежностью, что я едва не сломалась. А потом вспомнила, какая властность скрывается за его утончённой внешностью. Могу ли я действительно ему доверять, если он – воплощение абсолютной тьмы?

– Я не позволю ничему и никому причинить тебе вред. Ни сейчас, ни когда-либо ещё.

Его слова меня ничуть не успокоили.

Он распахнул дверь до конца и переступил порог.

Мы вошли в небольшое помещение, вырубленное прямо в толще земли.

Передо мной была камера, ограждённая стеклом толщиной почти в фут. За ним на гладком кристаллическом полу, словно тряпичная кукла, лежал Бальтазар.

Из крошечного отверстия у самого основания камеры струился белый туман, ленивыми завитками окутывая Бальтазара.

Это белладонна? Или какой-то другой демонический яд?

Матиас потянул за тонкий красный шнур, свисавший с потолка, и внутри камеры с громким звоном ударил большой латунный колокол.

Глаза Бальтазара открылись, и он посмотрел на меня из-под тяжёлых век, совсем как ящерица. С трудом, медленными, неловкими движениями он заставил себя сесть.

– Наконец-то, спустя столько лет, я тебя поймал, – сказал Матиас, уперев руки в узкие бёдра. Его голос каким-то образом проникал сквозь толстое стекло – это стало очевидно, когда Бальтазар зажал уши ладонями.

– Хватит орать, – едва слышно прохрипел он.

– Я не ору. – Матиас улыбнулся. – Я просто наслаждаюсь победой.

Бальтазар громко закашлялся, с хрипами и мокротой, и меня чуть не стошнило – желчь подступила к горлу.

– И какой в этом смысл? – прохрипел Бальтазар голосом дряхлого старика. – Я всё равно победил. Я превзошёл учителя.

Я напрягла слух, пытаясь разобрать его слова. Как Матиасу удавалось передавать свой голос сквозь такую толщу стекла, оставалось для меня загадкой. Впрочем, почти всё, что касалось тьмы, было загадочным.

– Каким же образом? – спросил Матиас, свободно скрестив руки на груди. – С чего ты решил, что победил?

Бальтазар с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, направился к стеклянной стене.

Когда он приблизился, я попятилась.

Матиас не сдвинулся с места.

Бальтазар упёрся ладонями в стекло, пытаясь удержаться на ногах.

– Я убил Кору, захватил твою школу и сделал всю тьму такой же злой, как я. Я соблазнил твою любимую дочь Алину. Она досталась мне. Я забрал её себе. Если бы ты только знал Алину и увидел её истинное лицо.

Он запрокинул голову и расхохотался, пока смех не перешёл в приступ кашля. От сильнейших спазмов он рухнул на пол.

Схватившись за живот и свернувшись калачиком, он продолжил:

– Теперь я знаю, кто такой этот загадочный граф Монтего. И всё же я вижу, что победил. Я убил самое дорогое, что у тебя было, – уничтожил твою жену и дочь. Я убил… – Его глаза закрылись. – Я убил их обеих.

Матиас расхохотался так сильно, что по его щекам потекли слёзы. Я уже подумала, что он сошёл с ума.

Бальтазар кое-как приподнялся, опираясь на руки, а голова безвольно свисала, как у больной собаки. Он попытался посмотреть на Матиаса, но веки затрепетали, словно стали слишком тяжёлыми.

– Ох, Бальтазар! Ты по-прежнему величайший идиот, раз считаешь, что сумел меня победить. Ты просто жалок. Неужели не понимаешь? Учитель победил ученика. Думаешь, убийство Алины принесло тебе победу? – Матиас вытер слёзы. – Я открою тебе тайну, которую хранил очень долго. Что, если я скажу тебе, что Алина всё это время была жива?

От его слов я вздрогнула.

Бальтазар продолжал тупо моргать.

По лестнице загрохотали шаги.

Я резко обернулась, сердце подскочило к горлу.

В открытую дверь скользнули две фигуры.

Да ну нахуй. Вы, блядь, издеваетесь?

Я потёрла глаза кулаками, пытаясь прояснить зрение.

– Мам? Ты жива?

Моя мать взглянула на Мун Ли, стоявшего рядом с ней. Затем тепло мне улыбнулась.

– Да, милая. Я всё это время была жива.

Notes

[

←1

]

Петрикор (от греч. petra – «камень» и ichor – «сукровица, кровь богов») – особый землистый запах свежести, который выделяется в воздух, когда первые капли дождя падают на сухую, прогретую землю.

[

←2

]

Скимитар – разновидность восточной сабли с длинным, расширяющимся к концу изогнутым клинком. Исторически использовался конницей ближневосточных и азиатских стран; славился своими исключительными рубящими и режущими свойствами.

[

←3

]

Турню́р – модное в XIX веке приспособление в виде подушечки или каркаса, которое подкладывалось под платье сзади ниже талии. Он придавал женской фигуре характерный пышный силуэт и удерживал тяжелые драпировки юбки.

[

←4

]

Гульфик – характерный элемент мужской моды эпохи Ренессанса. В XVI веке он представлял собой объемный, жесткий, набитый паклей или тканью чехол, который крепился на шнурках или пуговицах к передней части брюк. Гульфики шили из дорогих тканей (бархата, шелка), украшали вышивкой, жемчугом и драгоценными камнями. Этот элемент одежды служил демонстрацией богатства, высокого статуса и мужской гордости его владельца.

[

←5

]

Atropa belladonna – Белладонна или красавка обыкновенная)

[

←6

]

Poison Hemlock – Болиголов пятнистый

[

←7

]

Калака́тта – элитный и очень редкий сорт белого мрамора, добываемый исключительно в каменоломнях Каррары (Италия). Отличается чистым белоснежным фоном и выразительным, крупным узором из толстых серых или золотистых прожилок. Считается символом роскоши и высокого статуса.

[

←8

]

Анато́лия – древнее название полуострова Малая Азия. Веками этот регион служил главным перекрестком между Востоком и Западом, где процветали великие цивилизации прошлого: Хеттское царство, Троя, Лидия, а позже – провинции Римской, Византийской и Османской империй.

[

←9

]

Роман путает современный постельный сленг с суровым фермерским бытом. Поза «Reverse Cowgirl» на русский язык переводится как «обратная наездница». Роман представляет себе обычную деревенскую пастушку, которая весь день проводит на поле и пасёт коров и не понимает что в этом сексуального.

[

←10

]

Обнажение клитора – известная секс-техника, направленная на деликатное отодвигание кожной складки (капюшона) для прямой и более интенсивной стимуляции эрогенной зоны.