Текст книги "Связанные временем (ЛП)"

Автор книги: Сара Сэмюэлс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 30 страниц)

ОЛИВИЯ

ГЛАВА 27

– Нам нужно найти эту пещеру! – воскликнула я, подхваченная внезапным приливом адреналина. Я была готова отправиться туда немедленно.

Малик преградил мне путь и положил руки мне на плечи.

– Оливия. Ты правда думаешь, что в таком состоянии сможешь что-нибудь найти? Ты измотана. Выглядишь ужасно.

Я взглянула на своё отражение в окне. От моей некогда замысловатой высокой причёски остались лишь безжизненные растрёпанные пряди, свисавшие вокруг лица. Юбка была забрызгана кровью, а подол порван. Блузка, которую я подобрала и надела на вечеринке у Косты, оказалась безвкусного красновато-жёлтого цвета и совершенно не сочеталась с дорогим платьем из синего шёлка, в котором я начинала этот вечер.

Я выглядела как Золушка после взрыва.

Я обмякла, привалившись к Роману.

– Ладно, мы можем отдохнуть, но потом должны немедленно отправиться в путь.

Роман обнял меня за плечи.

– Любовь моя, нам нужно поспать, поесть и восстановить силы, а не нестись сломя голову неизвестно куда. Нас ждёт граф Монтего. Поедем в его поместье, выспимся, а потом составим план.

Веки вдруг стали неподъёмно тяжёлыми и сами собой закрылись.

– Хорошо, – пробормотала я, уютнее устраиваясь на плече Романа. – Но уехать мы должны как можно скорее.

– Уедем, моя свирепая воительница. Обязательно уедем.

Он поцеловал меня в макушку.

– Мой кучер может отвезти вас. Я дам ему знать, – сказал Малик, развернулся на каблуках и вышел из комнаты.

– Боже, как же я устала, – сказала я Роману, озвучивая очевидное.

– Я тоже. Пойдём к карете. Чем скорее отправимся, тем скорее сможем положить головы на подушки.

Дорога до поместья графа Монтего слилась в одно сплошное мутное пятно. Покачивание и раскачивание кареты действовало гипнотически, словно нас убаюкивали в колыбели. Я то и дело засыпала на плече Романа, а потом испуганно просыпалась. Я не хотела окончательно проваливаться в сон, пока мы не окажемся в доме.

Яркое солнце поднималось всё выше, окрашивая пейзаж всеми цветами радуги. Эта часть Италии была невероятно красива.

Когда мы прибыли в поместье графа, Роман помог мне выйти из кареты и попрощался с кучером.

Слипающимися от усталости глазами я пыталась рассмотреть окрестности. Мы пересекли терракотовый внутренний двор с фонтаном, украшенным статуями танцующих девушек, из кувшинов у бёдер которых лилась вода. По каменным оградам, окружавшим двор, буйными каскадами спускалась ярко-розовая и красная бугенвиллея. Повсюду были искусно высажены зелёные живые изгороди и декоративные травы.

Я, пошатываясь, поднялась по парадным ступеням, цепляясь за Романа, словно плющ. Казалось, ноги меня просто не удержат.

Дверь нам открыла хорошенькая служанка.

– Мистер Александр! Ох! Вы оба выглядите совершенно измученными! Позвольте приготовить вам ванну, а потом вам обязательно нужно поспать. Граф Монтего распорядился исполнять любые ваши желания, пока он не проснётся.

Мой измученный мозг каким-то чудом сумел перевести её слова.

Она замялась, а затем обратилась ко мне:

– Где же мои манеры? Доброе утро. Я Беатриче.

Она произнесла своё имя как «Бе-а-ТРИ-че», и я с улыбкой кивнула.

Роман сказал:

– Это моя жена, Оливия.

Беатриче присела в реверансе и пошла прочь, жестом приглашая нас следовать за ней.

Мы поплелись за ней по коридору, вышли через заднюю дверь и направились к небольшому каменному строению.

Пройдя под аркой, мы оказались в просторном помещении, пахнущем минералами. От бассейна в центре поднимался пар, а вдоль стен тянулись каменные скамьи. В дальнем конце из трубы в бассейн журчала вода.

– Нам повезло, что на территории поместья есть горячие источники. Наслаждайтесь, – сказала Беатриче на родном языке.

Она подошла к краю бассейна, присела и проверила воду.

– Идеально. Я принесу вам полотна, чтобы вы могли завернуться в них после купания.

Как только она ушла, Роман заключил меня в объятия. Я растаяла в его руках.

Мы долго стояли так, поглаживая друг друга по спине, заново привыкая к ощущениям родного тела рядом.

Затем он слегка отстранился и принялся расстёгивать крошечные пуговицы на моей блузке.

– Позволь мне, моя прекрасная жена.

Его глаза заблестели, когда блузка распахнулась. Тёплыми сильными руками он стянул её с моих плеч, поглаживая мои руки. Я положила ладони ему на плечи, пока он нежно целовал мои ключицы, постепенно поднимаясь выше по шее. Я запрокинула голову, когда он оставил мягкие поцелуи на моей челюсти и щеках. А затем его губы встретились с моими в череде невесомых поцелуев.

– Я скучал по тебе сильнее, чем по луне и всем звёздам вместе взятым, amore mio, – пробормотал он, касаясь моих губ. – Каждый день без тебя был пыткой. По ночам мне снилось, что я держу тебя в объятиях. Но каждое утро я просыпался в пустой постели, и мне хотелось выть.

Я млела в его объятиях, совершенно опьянённая его любовью.

Продолжая осыпать меня поцелуями и признаниями, он постепенно снял с меня оставшуюся одежду.

Когда я осталась перед ним обнажённой, Роман отступил на шаг и шумно втянул воздух.

– Così fottutamente bello, amore mio.

Чертовски красивая, любовь моя.

Его голубые глаза обжигали жидким жаром, глубокие, словно тихая заводь в морской пещере. Глядя на меня из-под полуопущенных век, он медленно обошёл меня, скользя кончиками пальцев по обнажённой коже.

От его прикосновений меня пробрала дрожь.

Роман притянул меня спиной к своему всё ещё одетому телу.

– Неужели ты лишишь меня прикосновения твоей обнажённой кожи к моей? – спросила я, откидывая голову ему на плечо.

Роман мягко отстранил меня и разделся. Когда он снова притянул меня к себе, я ощутила тепло его обнажённого тела.

Я провела ладонями по его мускулистым бёдрам, чувствуя, как набухший член прижимается к моей заднице.

– Может, нам пора намокнуть? – прошептал он и подхватил меня на руки.

– О! – воскликнула я, обвивая руками его шею.

Он спустился по каменным ступеням и погрузился вместе со мной в воду.

Я словно стала невесомой – согретой, расслабленной, разморённой. Раскинула руки и легла на поверхность насыщенной минералами воды. Роман подхватил меня снизу ладонями и принялся неспешно кружить по бассейну.

Я закрыла глаза, наслаждаясь целительным прикосновением воды.

– Позволь мне вымыть тебя, моя богиня, – сказал он, обхватил ладонью мой затылок и нежно поцеловал.

Мы застонали друг другу в губы.

Оторвавшись от поцелуя, Роман посмотрел на меня с любовью.

– Я больше никогда не хочу с тобой расставаться.

– Я тоже. Это был ад.

Я опустила ноги и встала перед ним.

Вода плескалась у моих рёбер. Положив руки Роману на плечи, я яростно, ненасытно поцеловала его, вкладывая в поцелуй всё, что чувствовала оттого, что мы снова вместе.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, обоим не хватало воздуха.

– О, моя порочная красавица, – произнёс он, и его глаза потемнели от желания. – Я подарю тебе каждый оргазм, которого ты заслуживаешь. Но сейчас позволь мне вымыть тебя и отнести наверх, в постель.

Наши взгляды встретились, пылая желанием.

– А если я не могу ждать? – спросила я.

Роман усмехнулся.

– Оливия, ты выглядишь так, будто упадёшь в обморок, стоит нам отсюда выйти. Позволь мне позаботиться о тебе. Я хочу убедиться, что у тебя есть всё необходимое.

Мы одновременно опустили глаза на его пульсирующий член между нами.

Я обхватила его пальцами.

Роман улыбнулся, разжал мои пальцы на своём члене и сказал:

– Ещё не время.

Он подвёл меня к каменной скамье вдоль края бассейна и усадил между своих ног. Затем потянулся из воды и взял кусок мыла.

– Граф всё рассказывал мне об этом роскошном мыле, которое ему привозят из Флоренции. – Он провёл кремовым ароматным бруском по моей коже. – Говорит, его делают девственницы, но, думаю, ему просто нравится в это верить.

Его низкий смешок завибрировал у меня за спиной.

– Оно сделано на оливковом масле, без щёлочи, и пахнет шалфеем, майораном, ромашкой, розмарином и апельсиновой цедрой.

– Пахнет потрясающе, – сказала я, прижимаясь спиной к его торсу.

Роман продолжил свои заботливые процедуры, вымыв всё моё тело и даже волосы. Закончив, он отложил мыло за спину и погладил меня по животу.

– В двадцать первом веке я узнал новые способы доставить тебе удовольствие, – произнёс он с дразнящими нотками в голосе.

– Правда? И что ты делал? Ходил в стриптиз-клуб?

– Во что?

– Это место, куда мужчины ходят смотреть, как женщины раздеваются на сцене, – объяснила я, разминая его ноги. Клянусь, я буквально почувствовала, как Роман покраснел у меня за спиной.

– Нет, amore, ничего подобного. Зачем мне смотреть на кого-то, кроме тебя? – сказал он, заставляя моё сердце растаять. – Нет, я прочитал книгу в твоей… у твоей… под кроватью в твоей старой квартире.

Теперь настала моя очередь краснеть. Наверняка это была книга «Маленькие грязные секреты», которую я купила в попытке добавить остроты в нашу с Тристаном сексуальную жизнь.

В любом случае знать подробности я не хотела.

– Это уже лишняя информация, Роман. Покажи. Не рассказывай.

Он опустил руку между моих ног.

– С удовольствием. Я вдохновился попробовать кое-что новое.

Он раздвинул пальцами мои складки и начал поглаживать нежную кожу.

– Я читал о разных позах. Например, «Бабочка» и «Обратная наездница», хотя я так и не понял, что сексуального в женщине, которая пасёт коров⁹.

Кончики его пальцев слегка подрагивали, описывая круги и завитки на моём теле. Каждый нерв словно искрился электричеством, изнывая от желания почувствовать его прикосновения.

Он шептал мне на ухо слова наслаждения, а кончики его пальцев оставляли на коже горячие следы. Его губы жадно накрыли мои – твёрдо, нетерпеливо, словно он хотел вытянуть из меня всё до последней капли желания.

– «Обнажение клитора»¹⁰, – пробормотал он, и его рука добралась до источника моего удовольствия.

Я задрожала, когда его пальцы начали выводить узоры по капюшону, скрывавшему под собой клитор. Его движения были мягкими и точными, постепенно обнажая чувствительный бугорок.

Я закрыла глаза в сладком предвкушении, чувствуя, как с каждой минутой его прикосновения становятся всё настойчивее, разжигая во мне настоящий хаос наслаждения, грозивший поглотить нас обоих. Я вцепилась в его бёдра, пока умелые пальцы всё ближе подводили меня к оргазму. Выгнулась навстречу его руке, наполняя помещение плеском воды и собственными криками наслаждения.

Он хрипло рассмеялся.

– Ты чертовски красива, когда кончаешь, любовь моя.

– А ты настоящий мастер по обнажению моего клитора, – ответила я.

Когда оргазм начал отпускать меня, Роман глубоко поцеловал меня. Одновременно он снова подхватил меня на руки и вынес из бассейна. Оторвавшись от моих губ, он сказал:

– Это была всего лишь разминка.

– Теперь мне не терпится на практике познакомиться со всеми знаниями, которые ты приобрёл.

У двери мы нашли грубые муслиновые полотна, которыми можно было вытереться, и мягкие льняные халаты. Обсохнув и одевшись, мы вышли из каменного помещения и вернулись в дом. По лестнице мы поднимались на цыпочках, не желая разбудить графа.

Роман привёл меня в просторную, прекрасно обставленную комнату.

Беатриче уже откинула винно-красное бархатное покрывало. Вздохнув, я скользнула в постель и положила голову на пуховую подушку.

Роман лёг рядом.

Я думала, мы продолжим начатое в бассейне, но соблазн уснуть оказался слишком велик, чтобы ему сопротивляться.

Обняв друг друга, мы погрузились в глубокий сон без сновидений.

Несколько часов спустя я проснулась от прикосновения пальца, размазывающего по моим губам что-то сладкое и липкое. Я облизнулась, почувствовав вкус мёда.

Я приоткрыла глаза и увидела Романа. Он лежал, опираясь на локоть, а между нами стояло блюдо с мясом, фруктами, хлебом, сырами и мёдом.

– Просыпайся, соня, – улыбнулся он. – Беатриче принесла нам поесть.

Я зевнула и потянулась.

– Который час? Сколько мы проспали?

– Весь день. За этими шторами сейчас потрясающий закат. – Он кивнул на окно, занавешенное плотными шторами того же цвета, что и постельное бельё. Роман устроился повыше на подушках и поставил блюдо себе на колени. Затем отправил в рот виноградину. – Я умираю с голоду. А ты?

– Я ещё толком не проснулась.

Я устроилась рядом с ним, тоже прислонившись к изголовью, и закинула на него ногу, наслаждаясь его теплом.

Роман оторвал кусочек курицы от кости и поднёс к моим губам.

– Попробуй. Очень вкусно.

Я открыла рот, и он положил кусочек мне на язык. Желудок тут же радостно заурчал.

– М-м-м, объедение. Такое ощущение, будто её приправили беконом.

– Думаю, так и есть, – сказал он, отрывая куриную ножку.

Я отломила кусок от свежеиспечённой буханки.

– О боже, – пробормотала я с набитым ртом. – Как же вкусно.

– Кстати, о беконе, – сказал Роман, покосившись на меня. – Мне очень понравился ваш бекон из двадцать первого века. И кофе! Кофе был божественным. Вот по чему я скучаю.

– Кофе и бекон, – повторила я, отрывая кусочек куриной грудки и отправляя его в рот. – Я тоже их любила. А что ещё тебе нравилось из еды?

Роман облизал с пальцев куриный сок.

– Дай подумать. Вафли. – Он кивнул. – Вафли с кленовым сиропом. Это было восхитительно.

Он протянул мне кусочек сыра, политый мёдом, а затем взял такой же себе.

Сочетание пикантного сыра и сладкого мёда взорвалось вкусом у меня во рту.

Я провела пальцем по татуировке на его предплечье.

– Мне очень нравится эта татуировка. Где ты её сделал?

– Ли отвёл меня в тату-салон во Фримонте. Человек по имени Себастьян Великий оказал мне эту честь.

Роман наклонился и взял графин. Сделал несколько больших глотков, а затем передал его мне.

– Что это? – Я поднесла графин к губам и с удовольствием отпила.

– Медовуха. Вино в эту эпоху отвратительное. После вина из твоего времени я стал избалованным.

Он забрал у меня графин и снова отпил.

Я не могла оторвать глаз от его мощной шеи с выступающими венами.

Любоваться Романом можно было бесконечно.

Я забрала у него медовуху и вдоволь напилась. Возвращая графин Роману, я сказала:

– И всё-таки эта татуировка меня беспокоит, Роман.

– Беспокоит? Почему? – Он поставил графин с медовухой на пол рядом с собой.

– Разве не очевидно? Это кинжал. Если Охотник за временем увидит эту метку, ты сразу попадёшь под подозрение.

По позвоночнику прокатилась волна страха.

Роман нахмурился.

– Понимаю, о чём ты. – Он задумчиво постучал пальцем по пухлым губам. – Я буду закрывать её, когда мы куда-нибудь выходим. А если к нам пристанет Охотник, скажем, что мы тоже Охотники. Можем сказать, что разыскиваем человека, которому принадлежит этот кинжал, потому что он опасен и представляет угрозу обществу.

Я вздохнула.

– Тебе не кажется, что Охотники за временем знают всех, кто входит в их сеть?

Роман взглянул на меня.

– Технологий, которые существуют в твоём времени, ещё не изобрели, amore. Да, у них есть подробные рисунки ядовитых растений, но думаешь, у них имеются такие же подробные изображения всех членов организации?

– Не знаю. – Я рассеянно поглаживала волоски на его ноге. – И предпочла бы не выяснять. Просто держи её закрытой.

Мы замолчали и продолжили есть.

От медовухи голова приятно кружилась. Я придвинулась ближе к Роману.

– О! А ты знаешь, что Марселиус и Эмили поженились? И Эмили беременна. Ей было очень тяжело, когда она решила, что Марселиус переметнулся на сторону тьмы и объединился с Бальтазаром. Он был чертовски убедителен, таская за собой Далию и изображая, будто она его любовница.

– Далия? – Роман уставился на меня широко раскрытыми глазами.

– Да, Далия. Я её убила.

– Ты убила Далию?

Я кивнула.

Роман наклонился и крепко обнял меня.

– Я так горжусь тобой, моя воительница.

От его похвалы меня захлестнула гордость. Я вспомнила, какой слабой чувствовала себя тогда, совершенно лишённой сил. Я была сломленной женщиной. Но он был прав – я нашла в себе силы победить свою тьму.

– Спасибо, Роман.

Он улыбнулся. Но почти сразу его лицо омрачилось.

– Я видел через свой кинжал, как ты потеряла нашего ребёнка. Видел, как Бальтазар швырнул тебя на землю.

Его лицо исказилось от ярости.

Сердце пронзила жгучая боль. В поисках утешения я сжала руку Романа.

– Это было ужасно, Роман. А когда к этому добавилось ещё и твоё отсутствие… Я не знаю, как вообще пережила то время. – Я нахмурилась. – Хотя нет, знаю. Я бы не справилась, если бы Малик меня не спас.

Роман подтолкнул меня вперёд, завёл руку мне за спину и притянул к себе.

– Нам есть за что благодарить Малика. Он спас каждого из нас. И спас нашу дочь Рози, а потом заботился о ней.

– Да.

Я провела пальцами по внутренней стороне бедра Романа, лаская его.

Рядом с моей рукой его член начал твердеть. Я обхватила его ладонью и мягко сжала.

– У нас будет ещё один ребёнок, amore, обещаю, – сказал Роман. Он поднёс мою руку к губам и поцеловал костяшки пальцев. – У нас будет столько детей, сколько ты захочешь. После того как мы покончим с Бальтазаром.

– Да, – выдохнула я.

– Кстати, о Бальтазаре и его придурочном сынке… – Роман переплёл наши пальцы. – Понятия не имею, как ты вообще выносила Тристана. Он безмозглый идиот и та ещё заноза в заднице. Что ты вообще в нём нашла?

Мои щёки вспыхнули.

– Думаю, Тристан скрывал своё истинное лицо. Часто его поведение казалось наигранным. Будто каждый его жест был просчитан, почти слишком идеален. Но я понимаю это только сейчас, оглядываясь назад. – Я сжала руку Романа. – Надеюсь, ты не стал хуже обо мне думать из-за того, что я была с Тристаном.

– Я никогда не стану думать о тебе хуже, amore. – Он поцеловал меня в макушку. – Моё сердце принадлежит тебе. Я чуть не забыл! Я привёз тебе подарки из двадцать первого века.

– Подарки? Что ты привёз? – Сердце взволнованно забилось.

– Сейчас покажу.

Он пересёк комнату и открыл шкаф. Вернувшись, Роман держал в руках несколько предметов, завёрнутых в шёлк.

– Твой отец предложил нам купить их.

Он протянул мне первый свёрток.

– Мой отец! До сих пор не могу поверить, что он жив! Всё это время я думала, что он погиб, что Тристан его убил. Когда я увидела его через кинжал, то была потрясена.

– Да, amore, он жив и очень по тебе скучает.

Дрожащими пальцами я развернула красный шёлк и обнаружила коробку патронов для моего Глока.

– О! Вот это отличный подарок! У меня почти закончились патроны! – Я положила коробку рядом с собой. – Что ещё у тебя есть?

Глаза Романа засияли, когда он протянул мне следующий свёрток.

– Протяни руку, – велел он.

Я послушалась.

Он положил крошечный предмет мне на ладонь и сомкнул вокруг него мои пальцы.

– Это тоже предложил твой отец. Он такой замечательный, заботливый человек. Мне очень понравилось проводить с ним время.

При мысли о том, что Роман познакомился с моим отцом, глаза наполнились слезами. Я прижала свёрток к груди.

– Что бы там ни было, я уже это люблю.

– Открой, – сказал Роман.

Я разжала пальцы и осторожно сняла шёлковую обёртку.

На ткани лежали два золотых кольца – одно побольше, другое поменьше.

Слеза скатилась по моей щеке и упала на шёлк.

– Что это? – прошептала я.

– Это наши обручальные кольца. Их купил Джек. Он настоял. – Роман взял с моей ладони кольцо поменьше. – Прочитай гравировку.

Он поднёс его ближе к моим глазам.

«Навеки твоя, Роман». «Навеки твой, Оливия, моё прекрасное пламя».

Я заморгала, сдерживая хлынувшие слёзы счастья.

– О, Роман. Как же красиво.

– Нам суждено находить друг друга, любовь моя. В этой жизни и в следующей.

Глаза Романа блестели, когда он взял мою левую руку и надел кольцо мне на палец.

Я взяла второе кольцо, подхватила руку Романа и надела золотой ободок на его.

– Ты усмиряешь мой вспыльчивый нрав. В этой жизни – ты мой сексуальный гладиатор. Да, мы всегда будем находить друг друга.

Мы бросились друг к другу с отчаянной страстью, жадно впиваясь в губы. Наш поцелуй был подобен вспышке сверхновой, и от нашей близости мне казалось, будто душа распахнулась настежь. Вокруг нас закружились тончайшие нити энергии, неразрывно связывая нас воедино. Казалось, эта сила исходила из какого-то потустороннего источника, и её мощь потрясла меня до глубины души.

Мы отстранились и посмотрели друг на друга.

Я улыбнулась.

– Навеки твоя, Роман.

Он улыбнулся в ответ.

– Навеки твой, Оливия, моё прекрасное пламя. – Его взгляд упал на последний свёрток, лежавший на кровати. – А вот и последний подарок. Это письмо от твоего отца.

Я взяла шёлковый свёрток и прижала его к груди. Клянусь, я словно чувствовала папу сквозь время и пространство. Будто в каком-то незримом мире мы обнялись, и моё сердце наполнилось теплом.

Я держалась за это ощущение, пока любопытство наконец не взяло верх. Тогда я осторожно развернула слои шёлка и обнаружила несколько листов бумаги, сложенных в квадрат. Я разгладила их ладонью и начала читать.

Дорогая Оливия,

Прежде всего, прости меня за то, что я не рассказал тебе раньше, кто ты на самом деле. Я держал тебя в неведении. Хотел уберечь тебя, но поступил совершенно неправильно. Мне следовало защитить тебя иначе – рассказать правду, чтобы ты могла подготовиться к испытаниям, которые ждали тебя впереди.

Круглое пятно от слезы размыло слова. Неужели папа плакал, когда писал это? От одной этой мысли у меня разрывалось сердце.

Мы с твоей матерью не подходили друг другу. Мы редко бывали счастливы. Я любил её, но она не любила меня так же сильно, как я её. Я изо всех сил старался ей угодить. Сделать её счастливой, но этого всегда было недостаточно.

На бумаге виднелись новые следы слёз.

Твоя мать хранила от меня тайны. Эти тайны разрастались, словно ядовитый сорняк, и в конце концов разрушили наши отношения. И всё же именно она спасла меня от самоубийства, когда я был особенно уязвим. За это я всегда буду ей благодарен.

Только после убийства твоей матери я снова захотел покончить с собой. Я оказался в очень тёмном месте. Я был один, на руках у меня был ребёнок, о котором нужно было заботиться, а в голове – слишком много вопросов. Я не мог ни накормить тебя, ни позаботиться о тебе как следует. Я постоянно плакал.

Я попросил Ли позаботиться о тебе. Он сказал:

– Нет, ты должен жить дальше. У тебя есть дочь, и ты ей очень нужен.

А потом он рассказал мне правду.

– Алина была путешественницей во времени, – сказал он.

Я был потрясён.

Я поклялся найти убийцу твоей матери. Я посвятил свою жизнь уничтожению тьмы.

Я вытерла слёзы, катившиеся по щекам.

Папа всё это время пытался уничтожить тьму!

Меня захлестнуло желание защитить его. Он слишком слаб, чтобы связываться с Бальтазаром.

Роман погладил меня по плечу.

– Ты в порядке?

Из-за кома эмоций в горле я не могла говорить, поэтому лишь кивнула, стряхнув с ресниц новые слёзы, и продолжила читать.

Ли рассказал мне, что у Алины был роман с безумцем. Как же я хотел бы, чтобы она сама рассказала мне правду.

Теперь я хочу стать частью всего этого плана. Я верю, что каждому из нас отведена своя роль.

Я всхлипнула и прижала тыльную сторону ладони ко рту.

Когда я встретил Романа, то был ошеломлён. Представь моё удивление, когда этот громадный гладиатор вдруг появился у меня дома.

Я словно видела улыбку папы, когда он писал эти слова. Наверное, он был потрясён до глубины души.

Я так рад, что ты с Романом. Теперь рядом с тобой мужчина, который тебе под стать… мужчина, достойный твоей любви. Он мне понравился. Зная, что рядом с тобой хороший человек, который всегда прикроет тебе спину, я могу быть уверен, что с тобой всё будет хорошо.

Я люблю тебя, милая, и знаю, что ты сильная. Пусть твоя мать не смогла победить Бальтазара, но я знаю, что ты сможешь. Ты сильнее Алины, яростнее и смелее.

Я не знаю, когда увижу тебя снова, но моя дверь всегда для тебя открыта. Прости меня за то, что я не был для тебя таким хорошим отцом, каким мог бы стать. Все эти годы я блуждал во тьме. Я лишь хотел защитить тебя. Когда я узнал, что Бальтазар пытается тебя убить, меня охватило отчаяние. Будь сильной. Не теряй бдительности. Никогда не сдавайся.

Я буду любить тебя вечно, моя маленькая луна.

Папа

Теперь я уже рыдала навзрыд. Тяжёлые всхлипы сотрясали мою грудь.

Роман обнял меня и крепко прижал к себе. Он гладил меня по волосам и тихо шептал на ухо что-то успокаивающее.

Когда рыдания немного утихли, я отстранилась от Романа.

– Я прочитала мамин дневник.

Он большими пальцами стёр слёзы с моих щёк.

– Правда? И что ты узнала?

– Как сильно она любила Бальтазара. И как хотела его спасти. – Я нахмурилась. – Я не понимаю.

– Ну, вспомни Малика и то, насколько мы теперь с ним близки.

Я покачала головой.

– Это совсем другое. Бальтазар – чудовище.

– Это правда, – произнёс Роман своим «рассудительным» тоном. – Но откуда ты знаешь, что в дневнике написана правда?

Я нахмурилась ещё сильнее.

– Ты прав. Мама умела плести интриги. Но она давно мертва. Только время покажет, насколько правдивы её слова.

Роман кивнул.

Я сложила письмо, завернула его в шёлк и положила поверх коробки с патронами. И тут меня пронзила ужасная мысль.

– Роман!

– Что? – встревоженно спросил он.

– Где мой кинжал?

– В смысле? – Он схватил меня за плечи.

– Мой клинок. Я всегда ношу его пристёгнутым к ноге. А сейчас его нет. Кажется, мы оставили его у Косты.