Текст книги "Связанные временем (ЛП)"
Автор книги: Сара Сэмюэлс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 30 страниц)
Оливия, любовь моя… Надеюсь, скоро я буду рядом с тобой. Как только мы найдём этого Тристана…
Себастьян отложил жужжащее устройство.
Длинные пряди свисали мне на глаза.
Продолжая разговаривать с Ли, он приподнимал пряди и состригал их. Затем, удовлетворённый результатом, снова взял жужжащий прибор, надел что-то на его конец и поднёс к моей челюсти.
Я резко отдёрнул голову, и Себастьян испуганно отшатнулся, убирая устройство подальше.
– Что я сделал? – спросил Себастьян. – ПТСР? У меня тоже.
– Именно. Роман страдает от ПТСР. – Ли повернулся ко мне. – Спокойно, Роман. Он просто приведёт в порядок твою бороду. Подровняет её. Больно не будет.
Я посмотрел на устройство в руке Себастьяна, затем на него самого.
– Пожалуйста, продолжай. Прошу прощения за мою реакцию.
– Не парься, дружище. Я понимаю. Какая-нибудь совершенно неожиданная хрень может стать триггером, а потом – бам! – и ты снова на поле боя. – Взгляд Себастьяна Великого остекленел, и он прошептал: – Смех моих детей разносится эхом по дому. Потом завывает сирена и лает собака. Где-то плачет мать. В ушах у меня постоянно стоит гул и звон от громких взрывов, выстрелов и криков. Я слышу стоны и предсмертные хрипы мужчин, которых не смог спасти. Слышу крики… – Он покачал головой, и взгляд его прояснился. – Чёрт, дружище, прости. Этот ебучий ПТСР может накрыть тебя в любой момент.
Я понятия не имел, о чём он говорил, но кивнул.
– Бам, – повторил я.
Закончив, Себастьян отступил на шаг и присвистнул.
– Чёрт, а ты хорош. Сам себя не похвалишь – никто не похвалит. Лиза!
Он махнул молодой женщине, сидевшей за стойкой.
Лиза подняла голову и сказала:
– Чёрт, детка, а ты горяч.
Она вышла из-за стойки и направилась к нам, покачивая бёдрами. На ней были короткие шорты и обтягивающая футболка. Розовые волосы были собраны в два высоких хвостика, отчего она казалась совсем юной. Даже её тело было покрыто символами.
Неужели Оливия тоже носила столь непристойную одежду, когда жила здесь?
Когда Лиза приблизилась, сильный жар пополз по моей шее и лицу.
Она взяла меня за подбородок и повернула моё лицо из стороны в сторону.
– Охуеть, Себастьян, ты превзошёл самого себя. – Она посмотрела на меня. – Ты свободен? Я бы не отказалась.
– Не отказалась от чего? – спросил я, моргая.
– Он женат, – вмешался Ли.
– Жаль. – Лиза поджала губы, покрытые блестящей розовой помадой. – Ну что ж, крикни мне, если жена когда-нибудь тебя бросит.
Она ухмыльнулась.
– Крикнуть? – Я попытался представить, как кричу на Лизу.
Зачем мне это делать?
– Роман из крошечной деревушки в Европе. Он не знает нашего сленга, – объяснил Себастьян.
– Понятно. Ну, ты понимаешь, о чём я, – сказала Лиза, поднеся руку к лицу и оттопырив большой палец и мизинец. – Позвони мне.
– Он счастлив в браке, – пришёл мне на помощь Ли. – Нет ни единого шанса, что они с женой когда-нибудь расстанутся. Им уже пришлось пережить вместе больше, чем большинство пар вообще способны себе представить.
– Хорошие мужики всегда заняты. – Она развернулась на каблуках и, покачивая бёдрами, вернулась на своё место за стойкой.
Себастьян смахнул с моей шеи состриженные волосы и снял накидку.
– А ты реально горяч, дружище.
– Да, мне и правда немного жарко, – ответил я.
Себастьян рассмеялся.
– Я имел в виду, что ты выглядишь охуенно. Красавчик, чувак.
Я не знал, что такое «чувак», и спрашивать не хотел.
Себастьян взглянул на клеймо на моей руке.
– Кто сделал тебе эту татуировку?
– После битвы. Рабовладелец в Ри…
– Роман какое-то время был военнопленным, – быстро перебил Ли. – Он служил под началом жестокого военачальника.
– Чёрт, дружище, жёстко, – сказал Себастьян, взял метлу и смёл обрезки моих длинных волос на плоский совок. Затем без всяких церемоний выбросил их в мусорное ведро. – Ещё татуировку хочешь? Правая рука у тебя пустая. – Он кивнул в мою сторону. – В смысле, на сегодня у меня больше никого на стрижку нет. Для меня было бы честью набить тебе на коже что-нибудь значимое. От одного крутого ублюдка другому.
Его лицо стало серьёзным.
Я посмотрел на Ли, и тот кивнул. Тогда я повернулся к Себастьяну и сказал:
– Для меня это тоже будет честью. – Я вытащил кинжал из ножен на поясе. – Сможешь изобразить этот кинжал у меня на предплечье?
Себастьян снова присвистнул.
– Ебать, чувак. Для меня это будет огромной честью. Эта штука выглядит пиздец какой древней.
Мы вернулись в татуировочный зал, и Себастьян провёл меня к своему «рабочему месту». Там он сделал набросок кинжала, и результат меня полностью удовлетворил. Он и в самом деле был «крутым» художником.
Когда всё было готово к нанесению рисунка на мою кожу, он сказал:
– Я не люблю трепаться, когда работаю. Ты не против? Я, наверное, надену наушники и полностью погружусь в процесс. Не переживай, я буду периодически проверять, как ты там, но ты ведь не против?
Я сидел, озадаченный словами «наушники», «трепаться» и «не против».
Ли снова пришёл мне на помощь:
– Всё нормально.
– Да, я как раз хотел кое о чём спросить Ли, пока ты будешь работать, – добавил я.
Ли вопросительно приподнял брови, но ничего не сказал.
Я откинулся на удобное татуировочное кресло Себастьяна, застеленное бумагой.
Себастьян разлил чернила по крошечным стаканчикам, обработал мою кожу мазями и какими-то жидкостями, а затем прижал к предплечью бумажный «переводной рисунок». Когда он убрал его, на коже остался контур созданного им изображения.
– Готов?
– Да, – серьёзно ответил я.
– Я рядом, – сказал он, надевая что-то на уши. Затем включил свою машинку, окунул её в чернила и принялся наносить рисунок на мою кожу.
Я просто терпел. Это было ничто по сравнению с острыми зубами тигра, разрывающими мою плоть, или коротким клинком скимитара2, вспарывающим мне грудь.
– О чём ты хотел со мной поговорить? – спросил Ли, устроившись на стоявшем рядом табурете.
Я покосился на Себастьяна.
– Он нас не слышит. На нём наушники. – Ли обхватил ладонями уши.
– После того как ты отправил меня сквозь время на поиски брата, я всегда хотел узнать, что случилось с моей матерью. Ей кто-нибудь сообщил, что произошло со мной? Уверен, она волновалась. Я подумал, может, ты знаешь.
Лицо Ли помрачнело.
– Ах. Элизабет. Я всё гадал, спросишь ли ты меня когда-нибудь об этом.
– После того как я покинул её в Англии, я больше никогда её не видел, – сказал я.
Ли вздохнул и начал:
– Когда ты ушёл, я хотел вернуться к ней и оставить всё позади. В тот день, когда я должен был отплыть на корабле, Алина пришла в племя, разыскивая меня и прося помочь ей победить Бальтазара. Мой отец, Великий Вождь, сказал, что я должен последовать своей судьбе и помочь Алине одолеть тьму. Поэтому вместо того, чтобы покинуть племя, я написал твоей матери письмо и рассказал обо всём, что произошло. Я так сильно любил её. Она была светом в моей тёмной жизни. Она так и не ответила мне, но я знал, что однажды обязан вернуться к ней и объяснить всё лично.
В его глазах появился мечтательный блеск, выдававший любовь и тоску по моей матери.
– А что насчёт моего отца? Бальтазар сказал мне, что он был одним из тёмных. – Произнося это, я содрогнулся. – Это правда?
– Да, – просто ответил Ли, и его щёки покраснели. Он вздохнул и посмотрел на меня измученным взглядом. – Когда родилась Оливия, я сказал Алине, что нам нужно затаиться и полностью прекратить путешествия во времени. Я сказал Джеку и Алине, что мне нужно провести время со своим народом, но на самом деле переместился в восемнадцатый век, к твоей матери. Я прожил с ней около восьми лет. Я был безумно в неё влюблён. Мы поженились и были очень счастливы вместе. Это были лучшие годы моей жизни – рядом с ней, когда она была со мной.
– Когда мы были вместе, она рассказала мне, что твой отец был одним из тёмных и что Бальтазар не позволил ему остаться с ней. Поэтому она держалась подальше от всего этого. Именно поэтому она не хотела брать клинки, когда вы родились. Она не хотела, чтобы твой отец или Бальтазар нашли вас или чтобы вы оказались с ними связаны.
Ли устремил взгляд куда-то вдаль.
– Элизабет была забавной. Умной. Красивой. Она обрадовалась, когда я рассказал ей, что ты переместился в Рим и воссоединился со своим братом. Она старалась держаться, но я знаю, как сильно ей хотелось снова увидеть тебя. И особенно – увидеть твоего брата.
Он набрал полные щёки воздуха и шумно выдохнул.
– Но когда она умерла, в её сердце был покой. Она была в безопасности, с ней ничего не случилось. Я похоронил её и вернулся. Когда я вернулся в будущее, оказалось, что меня не было восемь лет. Вернувшись, я сразу понял, что Алина что-то затевает. Она предала меня и несколько раз сама путешествовала во времени, рискуя жизнью и позволяя Бальтазару становиться всё ближе к тому, чтобы найти нас.
Мы сидели среди какофонии гудящих машин.
Себастьян продолжал вбивать чернила в мою кожу и вытирать её.
Я некоторое время наблюдал за его мастерской работой, а затем снова повернулся к Ли.
– Как думаешь, почему этот Малик спас меня? И если он сейчас с Оливией, он попытается её соблазнить?
Ли удивлённо моргнул.
– Тебе не стоит переживать, что Малик соблазнит Оливию. В твоих жилах тоже течёт кровь тёмных.
Это нисколько меня не успокоило.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты рождён от тьмы, Роман. И даже если бы Оливия влюбилась в Малика, она всего лишь влюбилась бы в тьму – она не смогла бы почувствовать разницу между вами. В вас течёт одна и та же кровь, и вам обоим присуща тьма.
Я нахмурился.
– Меня это не утешает. Из твоих слов выходит, будто мной легко можно пожертвовать. Мол: «Оливия может быть с тобой, а может быть с Маликом… Какая разница».
– Наверное, я неправильно объясняю, – сказал Ли. – Ты не демон. Малик – демон. Ты Рождённый временем. Но в вас течёт одна кровь. А Малик избегает любви. Он не станет соблазнять твою возлюбленную Оливию.
Это по-прежнему меня не успокаивало, но пока я решил принять его слова.
– Зачем Малику понадобился Тристан?
– А вот этого я не знаю, – ответил Ли.
Мы погрузились в дружеское молчание, пока Себастьян не снял наушники и не сказал:
– Я закончил. Красотка, правда?
Я опустил взгляд на впечатляющее изображение на руке, сжал пальцы в кулак и повернул предплечье из стороны в сторону.
– Великолепно. Ты проделал отличную работу.
Он расплылся в улыбке.
– Потому я и Себастьян Великий. Для меня это честь, дружище, правда. Я вижу, что этот кинжал многое для тебя значит. И знаю-знаю, всё совершенно секретно.
Затем он заклеил мою кожу прозрачной плёнкой и дал мне «инструкции по уходу».
После того как Ли расплатился, мы отправились дальше.
Мы с Ли вышли на улицу в тёплый вечерний воздух. Небо окрасилось в глубокий серо-синий цвет, а вдоль горизонта разлилась полоса бледно-оранжевого света. Проходя мимо многочисленных лавок, я с изумлением разглядывал выставленные товары, отмечая как знакомые черты, так и огромные различия.
Мы прошли мимо столов, расставленных словно на римском базаре.
– Это уличная ярмарка, вроде той, где я в последний раз видел Оливию, – сказал Ли и тут же направился прямиком к прилавку с вывеской «Антиквариат Адель».
Я поспешил следом.
– Смотри, здесь распродажа, – сказал Ли, остановившись перед прилавком, заваленным безделушками и всякой всячиной.
Я улыбнулся пожилой женщине, которая все это продавала. Должно быть, это и была Адель.
Адель в ответ сердито уставилась на меня, скрестив руки на груди.
– Вы двое покупать собираетесь или просто поглазеть пришли? Сегодня этих зевак у меня уже целая толпа перебывала.
Я не знал, что означает «зеваки», поэтому повернулся к Ли.
– Смотря что у вас есть на продажу, – ответил Ли ей в тон. Он провёл рукой по разным предметам и остановился, когда его ладонь легла на дешёвый с виду кинжал. Ли поднял его и изумлённо уставился на него. – Откуда он у вас?
– А, эта старая штуковина? По мне, так гроша ломаного не стоит. Какой-то молодой парень проходил здесь совсем недавно. Сказал, что ему срочно нужны деньги на выпивку, и спросил, не куплю ли я у него этот кинжал. – Она пожала плечами.
Ли наклонился ко мне и прошептал:
– Это тот самый поддельный кинжал, который я дал Оливии, чтобы обмануть Тристана в ночь, когда она переместилась во времени.
Моё сердце забилось быстрее.
– О чём это вы там шепчетесь? – Женщина разомкнула скрещённые руки и вытерла ладони о грязный зелёный передник на талии.
– Я знаю этот кинжал. Как выглядел человек, который продал его вам? – спросил Ли.
Она пожала плечом. – Как мужик, которому до смерти хотелось выпить, вот как. Ростом примерно шесть футов, светло-каштановые волосы, довольно крепкого телосложения… О! И у него была родинка на шее, вот здесь.
Она постучала пальцем под правым ухом.
На её морщинистом лице приподнялась одна бровь. – Так вы покупать его собираетесь или как?
– Куда он пошёл? – спросил Ли.
Старуха указала вдоль улицы.
– В нескольких кварталах отсюда есть бар. Называется «О’Доннеллс». Уверена, он направился туда. Бедолага выглядел так, будто ему выпивка ох как нужна.
Ли повернулся ко мне, его глаза загорелись.
– Это он. Я уверен.
– Идём, – сказал я, уже разворачиваясь.
Ли бросил кинжал, и мы поспешили к Джипу.
– Чёртовы зеваки! – крикнула женщина нам вслед.
Пока мы торопливо шли по тротуару, по дороге с грохотом пронёсся рёв двигателя, куда громче, чем у всех этих машин и грузовиков.
Я обернулся и уставился на мужчину, ехавшего верхом на двухколёсном устройстве с блестящими серебристыми деталями, чёрным металлом и чёрным кожаным сиденьем.
Мужчина был с ног до головы одет в тёмно-серую кожу и обут в сапоги. Он откинулся назад на своём двухколёсном устройстве, держась за серебристые перекладины там, где, по моему разумению, должен был находиться руль.
– Что это? – Я указал на него.
– Это мотоцикл, друг мой. И ездить на них чертовски весело. – Ли нажал на свою штуковину с ключом, и Джип пискнул. – Открыто. Залезай.
Мотоцикл умчался прочь – сплошная мощь и скорость.
– Думаешь, тебе хотелось бы мотоцикл? – Ли покосился на меня и ухмыльнулся.
– Возможно. Возможно, и хотелось бы. – Я протянул ремень безопасности через грудь и смотрел вслед мотоциклу, пока тот не скрылся вдали.
Когда мы подъехали к «О’Доннеллс», Ли высадил меня у входа и сказал:
– Я припаркуюсь сзади. Заходи и осмотрись. Встретимся у барной стойки. Это длинная стойка в глубине, где заказывают выпивку. Закажи два светлых эля. Тебе понравится.
– Хорошо. – Я вошёл в бар. Внутри царил полумрак.
Несколько посетителей сидели за столиками, в кабинках и вдоль длинной стойки.
Я остановился, пытаясь сориентироваться. Мне никогда прежде не доводилось ходить в бар ради выпивки. Неужели люди просто сидят здесь и потягивают спиртное? И что здесь делает столько женщин?
Другие времена, напомнил я себе и направился в глубь помещения.
На задней стене висело зеркало. Перед ним рядами выстроились бутылки.
Увидев в отражении себя с короткими волосами и этим «фейдом» по бокам, я невольно посмотрел ещё раз. Но потом заметил других мужчин с похожими стрижками и успокоился.
Я устроился рядом с мужчиной с тёмно-русыми волосами, который выглядел примерно моим ровесником.
Стоявший за стойкой угрюмый мужчина подошёл ко мне и спросил:
– Что будете?
Я лихорадочно пытался сообразить, как ответить на этот странный вопрос, чувствуя, как потеют ладони.
– Что хотите? – переспросил он.
– Два светлых эля, – сказал я.
– Каких?
– А что посоветуете?
– «Кровь дракона» пользуется популярностью. Разливное.
Кровь дракона? Разливное? Я кивнул, надеясь, что Ли понравится то, что я заказал.
– Подойдёт.
Мужчина достал две стеклянные кружки и потянул за рычаг.
В одну из них полилась струя янтарной жидкости.
Мужчина с тёмно-русыми волосами слева наблюдал за мной. Мне было не по себе от того, что он так пристально меня разглядывал.
– Только что с репной фермы приехал? – спросил он.
Я внимательно посмотрел на него. Он полностью соответствовал описанию уличной торговки, вплоть до родинки. По коже головы пробежали тревожные мурашки.
Неужели это Тристан?.. Нет, не может быть. Это было бы слишком просто.
Я смерил его пренебрежительным взглядом.
Его лицо напомнило мне гладиаторов, чья жизнь на арене близилась к концу. В их поведении часто появлялась такая же отчаянная злоба.
Я нахмурился и отвернулся.
Он рассмеялся.
– Ты и правда тупой, да?
Бармен поставил передо мной две запотевшие кружки с янтарной жидкостью. Я поднёс одну к губам и сделал большой глоток.
Весьма неплохо!
Я покосился на женщину справа, подошедшую к стойке. Из её рта доносилось странное чавканье – она громко что-то жевала.
Мужчина с тёмно-русыми волосами окликнул её:
– Эй, Дайан. Хватит трахать глазами этого придурка, лучше отсоси мне, как обычно.
Что бы ни означали «трахать глазами» и «отсосать», ничего лестного в этих словах явно не было.
– Не разговаривай с ней так, – сказал я. – Веди себя как джентльмен.
Темноволосый снова расхохотался.
– Мужик, ну ты даёшь, влезаешь не в своё дело. «Не разговаривай с ней так», – передразнил он меня с нарочитым британским акцентом. – «Веди себя как джентльмен». Ты слышала этого типа, Ди?
– Может, он прав, – сказала Дайан, придвигаясь ко мне ближе. Из её рта появился розовый пузырь и лопнул. Она слизнула его с губ и продолжила жевать. – Может, тебе и правда не стоит так со мной разговаривать.
Она провела пальцем по контуру моего уха.
Я отвёл её руку. Она была словно одна из шлюх Северуса, готовых навязаться любому мужчине поблизости.
– Прошу. Я не желаю в этом участвовать.
Темно-русый заржал.
– Ты слышала? Он не желает участвовать, Ди. – Он наклонился ко мне и сказал: – Она всего лишь шлюха. Можешь делать с ней всё, что захочешь. Только сегодня вечером она уже занята, понял?
– Даже женщина ночи заслуживает уважения, – сказал я, отталкивая его от себя.
Он завалился влево, словно его тело было сделано из расплавленного воска.
– Ого, – пробормотал он. – Я, похоже, нажрался сильнее, чем думал.
Когда ему наконец удалось снова выпрямиться, он сказал:
– Эй, пизда, иди сюда и встань между моих ног. Будешь сосать мой член, пока мы с мистером Модные Штанишки немного побеседуем о манерах и прочей херне.
С меня хватило этого мерзкого ублюдка. Я поднялся во весь рост, нависнув над ним.
– По-моему, ты не услышал меня с первого раза. Не разговаривай с ней так. Веди себя как джентльмен.
Темно-русый с трудом поднялся на ноги и встал рядом со мной, покачиваясь.
– Эй, хватит, – сказал бармен. – По-моему, ты уже достаточно выпил.
– Я достаточно выпил тогда, когда сам скажу, что достаточно выпил. А теперь иди на хуй. – Темно-русый замахнулся на меня.
Я поймал его кулак ладонью и отбросил в сторону. Я мог бы драться с этим шутом одной рукой, привязанной за спиной, и даже не вспотеть.
Темно-русый бросился на меня, врезавшись головой мне в живот.
Всё, с меня хватит его идиотского поведения. Я ударил его правым кулаком в челюсть, а следом врезал левым.
Он отшатнулся, пришёл в себя и снова бросился на меня. Я вскинул колено и врезал ему между ног. Он взвыл и рухнул на пол.
Посетители кричали и вопили. Для моих ушей в этом не было ничего нового – до рёва толпы в Колизее им было далеко. Я опустился на колени, оседлал этого идиота и принялся избивать его кулаками.
Послышались громкие приближающиеся шаги, и Ли закричал:
– Роман! Роман! Здесь так нельзя.
Он схватил меня за руку, когда я уже собирался нанести очередной удар.
– Ну-ну-ну. Кого я вижу. Сэнсэй Ли собственной персоной, – сказал Темно-русый.
– Когда ты уже повзрослеешь, Тристан? – сказал Ли. – Неудивительно, что Оливия бросила твою задницу. Ты слабый, жалкий червяк.
Так вот он какой, Тристан.
Ярость усилилась, обрушиваясь на меня тяжёлыми волнами.
– Да пошла она на хуй. Оливия была пиздой. Я обрадовался, когда она исчезла. – Тристан сплюнул кровь.
Она попала мне на футболку.
– Не смей так говорить о моей жене! – взревел я.
– Твоей жене? – переспросил Тристан, и белки его глаз блеснули в тусклом свете.
К этому времени нас уже окружила толпа.
– Я вызвал копов, – сказал бармен. – Они будут здесь с минуты на минуту.
– Роман! Нам нужно уходить! – крикнул Ли, дёргая меня за бицепс.
Я уже ничего не соображал и не слышал ни его, ни кого-либо ещё. Я видел только Тристана – мужчину, которого поклялся убить ради Оливии. Я стряхнул руку Ли, отвёл кулак и со всей силы врезал Тристану в нос, надеясь раздробить кости и превратить его мозг в месиво.
Его губы приоткрылись, глаза закрылись. Он рухнул на пол.
Прежде чем я успел ударить его снова, Ли закричал:
– Роман! Роман! Нам нужно убираться отсюда. Хватай его за туловище. Я возьму за ноги. Пошли!
Сердце грохотало в ушах, словно тяжёлый барабан, пока я оглядывал толпу, наблюдавшую за мной с тем же жадным нетерпением, что и зрители в Колизее. Затем я опустил взгляд на Тристана. Его безжизненное тело лежало передо мной, и я почувствовал, как меня охватывает поражение. Неужели я и правда рассчитывал, что найти мою любимую жену будет легко? Теперь сама эта мысль казалась нелепой, даже если я в точности выполню все указания Малика.
