Текст книги "Связанные временем (ЛП)"

Автор книги: Сара Сэмюэлс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 30 страниц)

Его ноздри раздулись, когда он медленно вошёл в меня до самого основания.

Мы оба протяжно выдохнули:

– А-а-ах…

Стоя позади меня, он смотрел из-под отяжелевших век.

– Такая охуенно красивая. Мне тебя никогда не будет достаточно.

– А мне – тебя, – прошептала я.

Нас окутало странное ощущение неподвижности. Он пульсировал внутри меня, не двигаясь и продолжая пристально смотреть мне в глаза.

Сердце переполняла радость. Наша близость была такой же эротичной, как и уязвимой. Между нами не осталось никаких стен, никакого притворства…

– Роман, – прошептала я.

– Я тоже это чувствую, – выдохнул он. – Ты для меня всё, Оливия. Пауза между ударами сердца, воздух, которым я наполняю лёгкие.

Он вывел из меня твёрдый член, а затем, по-прежнему крепко удерживая, снова толкнулся внутрь.

– О боже, – выдохнула я, когда по телу прокатилась волна наслаждения.

Нам обоим было трудно продолжать смотреть друг другу в глаза. Напряжение, искрящееся между нами, становилось почти невыносимым.

Я чувствовала себя так, словно моё сердце распахнули настежь, обнажив и сделав беззащитным перед этим мужчиной. Ни с кем другим я никогда не смогла бы быть настолько искренней, настолько доверчивой и чувствовать себя настолько безопасно. Роман был для меня всем.

Он начал двигаться во мне – ровно, ритмично.

Наши взгляды танцевали вместе с телами: мы соединялись и отдалялись, сливались и вновь разделялись.

– Прикоснись к себе, – потребовал Роман. – Заставь себя кончить ещё раз.

Одной рукой опираясь на зеркало, я опустила пальцы к киске, ощущая, как толстый член Романа скользит внутрь и наружу, внутрь и наружу.

Он порочно улыбнулся, а его толчки стали неистовыми.

– Я так сильно тебя люблю, – прорычал он.

– Я тоже тебя люблю. – Я принялась водить кончиками пальцев вокруг клитора, чувствуя, как начинает нарастать новый оргазм. – Я долго не продержусь.

– Кончи для меня, моя сладкая Оливия.

Роман резко двигал бёдрами, вбиваясь в меня.

Я встречала каждый мощный толчок, продолжая двигать пальцами круг за кругом.

– О боже, Роман. О боже.

Роман взревел, кончая и продолжая яростно вколачиваться в меня.

Я взорвалась вокруг его пульсирующего члена, рассыпаясь от силы накрывшего меня оргазма. Не осталось ничего, кроме цвета и вибрации, экстатической пульсации, возносившей нас всё выше.

Словно пёрышко, медленно опускающееся обратно на землю, я постепенно вернулась в комнату, в собственное тело.

Роман вышел из меня и подхватил на руки. Пересёк комнату, уложил меня на кровать, а затем лёг рядом.

Наши взгляды встретились, и слова были не нужны, чтобы выразить то, что мы только что пережили. Нам выпал редкий дар соединиться в необузданной страсти и абсолютной открытости друг перед другом.

Оставалось лишь уснуть в объятиях друг друга.

Всю ночь я скакала верхом на звёздах и диких жеребцах, а затем зашевелилась, почувствовав, как Роман откатился от меня.

Я открыла глаза и поморщилась от света, пробивавшегося сквозь щель между тяжёлыми шторами.

– Который час? – спросила я сонным голосом.

Стоя возле кровати, Роман натянул брюки на свои великолепные ноги и застегнул их. Затем наклонился и подарил мне долгий, чувственный поцелуй.

– Пора вставать, – сказал он, отстранившись. – Нам нужно отправляться в путь.

– Может, ещё немного поваляемся в постели? – Я зевнула и потянулась, вытянув руки над головой. Под одеялом я лежала совершенно голая, а моей ночной рубашки нигде не было видно.

– Я бы ничего не хотел больше, но нам предстоит долгий путь. Нужно как можно дальше оторваться от Бальтазара и Косты.

Он достал из шкафа рубашку с длинными рукавами и натянул её на торс.

Я шумно выдохнула и скатилась с кровати. Затем тоже принялась одеваться и готовиться к предстоящему дню.

Когда мы все собрались внизу, вещи были упакованы, а в желудках лежал скудный завтрак, глаза Романа вдруг загорелись.

– А! – воскликнул он. – У меня кое-что есть для тебя, Марселиус.

Он протянул письмо.

– Для меня? – Марселиус нахмурил брови и прищурился, глядя на него. – От кого?

– От Мун Ли. Он передал его мне, когда я был в двадцать первом веке. Велел обязательно отдать тебе. – Роман присел и принялся рыться в дорожной сумке. Когда он выпрямился, в руке у него был конверт. – Это тебе.

Он с размахом протянул конверт.

По широко распахнутым глазам Марселиуса было видно, что он ошеломлён. Он быстро сунул конверт в сумку.

– Ты разве не собираешься его прочитать? – спросил Роман.

– Когда останусь один, – ответил он, и на его глаза легла тень.

Я была уверена, что он просто хотел прочитать письмо в одиночестве.

В дверь постучали. Служанка Малика поспешила через арку, ведущую из кухни, но он остановил её.

– Я сам посмотрю, кто там, – сказал он и направился к входной двери.

Когда Малик открыл её, на пороге стоял граф Монтего с сумками в руках.

– Я привёз ваши вещи, Роман, как и обещал. – Передавая сумки Малику, он спросил: – Куда вы направляетесь?

– В Великобританию, – ответила я. – Точнее, в Уэльс. Мы разыскиваем один определённый артефакт.

Граф Монтего просиял.

– Какая удача! Я тоже направляюсь туда! Что скажете, если мы объединимся и отправимся вместе? У меня есть всё необходимое, чтобы обеспечить безопасное путешествие.

Я нахмурилась и посмотрела на Малика, ожидая, что он отклонит предложение.

Но Малик лишь пожал плечами и посторонился, поэтому я сказала:

– Это очень щедрое предложение, но мы не можем так вас обременять.

– Глупости, – отмахнулся граф, переступая порог. – А это кто?

Он посмотрел на Эмили и широко улыбнулся.

– Я Эмили. Эмили Демарриас, – уныло представилась она. – Я беременна.

Сегодня утром по её бледному лицу и тошноте было очевидно, что она страдает от утреннего недомогания.

– Я пошлю за сиделкой, которая позаботится о ней. Нужно, чтобы Эмили было удобно. Путь предстоит неблизкий.

С видом человека, вынесшего окончательный вердикт, граф решительно подхватил две наши сумки, отчего я резко посмотрела на Романа.

Тот молча пожал плечами, сдаваясь. Он прекрасно понимал, что решение уже принято.

– Я настаиваю, чтобы вы поехали с нами на мою виллу в Уэльсе, – уверенно заявил граф. – Вы нисколько меня не стесните. Напротив, я буду только рад вашей компании. Я пошлю за сиделкой, которая позаботится обо всех потребностях Эмили и сделает её путешествие максимально комфортным.

В его голосе прозвучала такая властная решимость, что спорить казалось бессмысленно. С нашим багажом в руках он вышел наружу, не оставляя нам иного выбора, кроме как последовать за ним.

ОЛИВИЯ

ГЛАВА 30

Спустя два месяца пути я стала обузой, замедляющей наше продвижение. Я уже не знала, где мы находимся, да мне было всё равно. Может, во Франции? Мы продвигались медленно из-за растущего живота Эмили и моей изнуряющей усталости. Я постоянно хотела спать, меня беспрерывно тошнило. Ничего не задерживалось в желудке, а настроение было просто отвратительным.

Одним утром я лежала в задней части нашей повозки, не в силах пошевелиться. Летняя жара нещадно палила на кожаный тент, превращая повозку в настоящую сауну.

Я гадала, не умираю ли от какой-нибудь необъяснимой болезни шестнадцатого века. Не имея возможности поискать симптомы в интернете, я принялась рыться в памяти, вспоминая «болезни шестнадцатого века, от которых можно умереть». На ум пришли дифтерия, коклюш и брюшной тиф. Затем мозг подкинул и другие, более странные заболевания вроде «английского пота» – вирусной болезни, свирепствовавшей в Британии, – и «шербока», разновидности сухопутной цинги, встречавшейся в Скандинавии и Нидерландах.

Я вообще ем достаточно фруктов? Не то чтобы по дороге нам попадались апельсиновые рощи на каждом шагу.

Роман сидел рядом и вытирал мне лоб тканью.

– Граф Монтего говорит, впереди есть город. Я хочу, чтобы тебя осмотрел врач.

– Не говори глупостей, – огрызнулась я, прижимая руки к животу. – Со мной всё нормально. Мне просто нужно выбраться отсюда и сесть на лошадь. Меня убивает это постоянное лежание и то, как повозку качает из стороны в сторону. В детстве меня часто укачивало в машине. Уверена, дело именно в этом.

Роман замолчал, напряжённо сжав челюсть.

– Прости, что я такая сука, – сказала я, пряча голову под одеялом. – Я чувствую себя как оживший труп. В этом веке столько болезней, которые вообще не умеют лечить. А что, если я подхватила одну из них? Я ведь даже не могу переместиться обратно в Сиэтл двадцать первого века, чтобы получить нормальную медицинскую помощь.

Глаза защипало от слёз.

Я могла за долю секунды превратиться из весёлой и жизнерадостной в рычащую от злости мегеру. А вдруг мы с Романом подхватили сифилис? Он ведь вроде бы влияет на мозг?

Роман отодвинулся от меня, раздвинул кожаную занавеску и попросил возницу остановить повозку. Как только мы остановились, он выбрался наружу.

– Ты куда? – капризно спросила я.

– Я скоро вернусь.

– Ты просто хочешь от меня сбежать, да?

Он не ответил – во всяком случае, я ничего не услышала.

Я не могла его винить. Он изо всех сил старался обо мне заботиться, но из-за этой болезни я стала просто невыносимой. Даже я сама от себя устала.

Мы продолжили медленно тащиться вперёд. Роман ехал верхом рядом с повозкой, а я то проваливалась в сон, то снова просыпалась. Наконец, примерно через час, повозка остановилась.

Приглушённый гул голосов наших спутников снаружи стал громче, и я уже собиралась выглянуть в окно, когда лошади внезапно рванули с места и пустились галопом. Земля под нами словно ходила ходуном, пока мы неслись по сельской местности.

Наконец мы остановились, а меня мутило ещё сильнее.

Кожаные занавески раздвинулись, и снаружи показалась Эмили.

– Вставай, Оливия.

Положив руки поверх живота, она смотрела на меня сверху вниз.

Рядом стояла Рози и улыбалась своей маленькой солнечной улыбкой.

Теперь, когда между нами больше не было секретов, наши с Рози отношения расцвели. Я чувствовала себя её любимой тётушкой, которая присматривает за ней, когда Малика нет рядом.

А Роман с лёгкостью вжился в роль её дяди.

– Что? Где мы? – спросила я, протирая глаза.

– У целителя где-то во Франции, – ответила она.

– Что? – повторила я. – Нет! Это ведь Роман придумал, да?

– Да. Но я его полностью поддержала. Тебя нужно осмотреть, сестра.

– Я не хочу к врачу. Со мной всё нормально.

Эмили откинула с меня одеяло.

– А тебе не приходило в голову, что ты можешь быть беременна? Поверь, я прекрасно знаю, что такое утренняя тошнота. Слава богу, у меня она уже прошла.

Меня сковал страх.

А что, если я беременна? Что, если Бальтазар меня найдёт? Что, если он снова сделает что-нибудь, из-за чего я потеряю и этого ребёнка?

Рози выпустила руку Эмили и отошла в сторону. Эмили сжала мои пальцы, пытаясь успокоить.

– Я всё вижу по твоему лицу, Оливия. Ты опять думаешь об этих ужасных вещах. Бальтазар далеко, он не сможет до нас добраться. Роман, Марселиус и Малик всегда рядом и постоянно следят, не грозит ли нам опасность. А теперь, пожалуйста, вставай, – сказала она, потянув меня за запястье.

Когда я поднялась, она протянула мне платье, а затем задёрнула занавески, чтобы я могла переодеться. Желудок выделывал кульбиты, когда я выбралась из повозки.

– Ты знаешь, где мужчины?

– Покупают припасы. Роман попросил меня сходить с тобой к целителю. Пойдём.

Эмили повернулась к Кьяре, своей сиделке.

Кьяра сидела в задней части стоявшей впереди кареты. Она открыла дверцу, и Рози забралась внутрь.

Эмили окликнула её:

– Мы скоро вернёмся. Будем вон в том доме.

– Хорошо, – ответила Кьяра.

Я зажмурилась от яркого солнечного света. За скромным домиком перед нами на горизонте сгущались облака.

Две другие кареты, казалось, были пусты – не считая запряжённых в них лошадей и кучеров, которые развалились под солнцем.

– А куда они отправились за припасами? – спросила я.

– Недалеко. Иди за мной.

Ко мне осторожно подкралась тощая собака, виляя хвостом.

Я протянула руку, и она робко её лизнула.

Затем собака легла и перевернулась на спину, демонстрируя несколько набухших сосков.

– Ой, смотри! Она мамочка! – воскликнула я, присев на корточки, чтобы погладить её по мягкой голове.

– Вижу, – сказала Эмили. – Пойдём. Целительница ждёт.

В дверях домика стояла пожилая женщина с волосами, убранными под пёстрый платок. Скрестив руки на груди, она без улыбки разглядывала нас.

Я направилась через двор к ней, а собака затрусила рядом со мной.

Во дворе копошились куры, а пушистая белая кошка с невозмутимым видом сидела на столбе забора, внимательно следя за каждым нашим движением.

Когда мы почти дошли до двери, кошка спрыгнула на землю и направилась к женщине.

Та подхватила её на руки и продолжила разглядывать нас с таким же серьёзным выражением, какое только что было у кошки.

Собака поскреблась в дверь, и целительница открыла её, впуская животное внутрь.

– C’est toi la malade? – певуче спросила она меня.

Ты больная?

– Oui, c’est moi, – ответила я. – Да, это я.

Я протянула ей руку.

Свободной рукой она осторожно взяла её кончиками пальцев и слегка пожала. Её ясные светло-голубые глаза смотрели на меня остро и проницательно. Затем она вошла в дом.

Мы с Эмили переглянулись.

– Нам за ней идти? – прошептала я.

– Наверное, – ответила Эмили.

Внутри дом благоухал сушёными травами, которые в изобилии свисали с потолка пучками вниз.

Собака лежала на шкурах возле незажжённого камина, а восемь щенков жадно сосали молоко. Она подняла на нас глаза, стукнула хвостом по полу, а затем снова опустила голову с довольным вздохом.

Мы с Эмили последовали за женщиной в её средневековую кухню.

Как и передняя комната, кухня была заполнена травами. Только здесь они не свисали с потолка, а лежали пучками на каждой свободной поверхности, среди множества пузырьков и стеклянных бутылочек.

Над выложенным кирпичом камином, заполненным золой, висел котёл.

Целительница опустила кошку на каменный пол, взяла со стола каменную чашу и понюхала её.

– Мне нужно, чтобы ты помочилась в эту чашу, – сказала она по-французски.

Я взяла чашу и спросила на французском:

– А куда мне пойти?

Целительница нетерпеливо махнула рукой.

– Здесь одни женщины.

Я поморщилась, повернулась спиной к ней и Эмили и присела на корточки, подставив чашу между ног.

Когда мне удалось выдавить из себя совсем немного, я поднялась и протянула чашу целительнице.

Кошка тёрлась о её ноги, петляя между ними.

Целительница поставила чашу на стоявший перед ней массивный деревянный стол и ладонью направила запах от неё к своему носу. Затем взяла немного сушёных трав, разложенных на столе, и посыпала ими поверхность жидкости. После этого она произнесла нараспев какое-то заклинание. Подняла чашу перед собой, склонила голову сначала влево, потом вправо, а затем устремила на меня пристальный взгляд.

– Как вас зовут? – спросила я по-французски.

Женщина прижала ладонь к груди.

– Терез Брес.

Я улыбнулась.

– Оливия Александр. А это моя сестра Эмили Демарриас.

Женщина улыбнулась и, прихватив с собой чашу, скрылась за задней дверью.

Мы с Эмили молчали, лишь тревожно переглядываясь.

Когда Терез вернулась, с чаши стекала вода, а моей мочи в ней уже не было. Она поставила чашу вверх дном на одну из столешниц и встала передо мной.

– Да, ты беременна. Тебе плохо из-за беременности?

– Да. Очень.

Она принялась брать со столов и полок пузырьки, внимательно рассматривая каждый. Три отложила в сторону, повязала вокруг каждого цветную ленточку и стала по очереди показывать мне.

– Это от тошноты. Принимай по шесть капель по мере необходимости.

Терез помахала перед моими глазами пузырьком с синей лентой.

– Это от усталости. По три капли три раза в день.

Затем она протянула мне пузырёк с красной лентой.

– Для здоровья ребёнка и матери… Чтобы предотвратить выкидыш…

Я прижала его к груди.

– Спасибо. Спасибо вам.

На её изборождённом морщинами лице появилась лёгкая улыбка. Она коротко кивнула.

– Не за что. Я помогаю всем женщинам в этих краях. Мои лекарства очень сильные.

Я в этом нисколько не сомневалась. Я спросила Терез, как мы можем с ней расплатиться, но она лишь отмахнулась.

– Если ты родишь живого ребёнка, этого будет достаточно.

Она широко улыбнулась, обнажив две прорехи на месте отсутствующих зубов. Затем протянула руки и заключила меня в тёплые объятия.

Я вспомнила, как меня обнимала Амара, экономка Романа. В её объятиях я тоже чувствовала себя в безопасности и покое.

Но затем Терез выпустила меня из объятий и замахала руками, выпроваживая нас обеих.

Мы с Эмили вышли из её дома и направились к повозке.

– Ну что, сестрёнка. Теперь мы обе беременны, – сказала Эмили с широкой улыбкой.

– Поверить не могу. И я точно знаю, когда это произошло.

Мои щёки запылали от воспоминания о нашей последней ночи в доме Малика.

Всё тогда казалось таким волшебным. А теперь мы ждали ребёнка.

Я вытащила пробку из пузырька с жёлтой ленточкой и высунула язык. Шесть капель упали мне в рот. Я проглотила их и убрала пузырьки с травяными настойками в угол повозки.

– Вот бы у меня была Терез Брес, когда меня выворачивало наизнанку, – сказала Эмили, сорвав длинную травинку и сунув её в рот. – А у меня был только Малик. А потом Марселиус.

Она покосилась на меня.

– Не пойми неправильно. Я безумно счастлива, что Марселиус вернулся. Но когда дело касается утренней тошноты, от мужчин никакого толку.

– Знаю. Бедный Роман как только ни пытался меня утешить, но ничего не мог сделать. – Я откинулась на борт повозки. – Теперь, когда мы знаем причину, уже легче.

Малик насвистывал весёлую мелодию, пока они с Романом и Марселиусом поднимались на лошадях по склону. Кони шумно фыркали от напряжения. Все трое вернулись к нам с кривоватыми улыбками на лицах и седельными сумками, набитыми припасами.

Увидев меня, Роман нахмурился и натянул поводья. Спрыгнув с лошади, он поспешил ко мне.

– Что ты узнала, amore mio?

Не говоря ни слова, я схватила его за лацканы и крепко поцеловала, жадно припав к его губам.

Он ответил с той же страстью. Наши языки сплелись, груди тяжело вздымались, прижимаясь друг к другу.

Его затвердевший член упирался мне в низ живота, и мне хотелось лишь одного – сорвать с него одежду и оседлать его.

Марселиус прочистил горло.

Я оторвалась от Романа и, широко улыбаясь, посмотрела ему в глаза. Затем взяла его руку и положила себе на живот.

– Мы?..

– Да! Я беременна! – выпалила я.

Его лицо озарилось, словно восходящее солнце. Он обхватил меня руками и закружил.

– О, Оливия! – воскликнул он, и голос его звенел от безудержной радости.

Он подхватил меня, крепко прижал к груди и снова поцеловал. Его губы задержались на моих, наполняя меня головокружительным теплом.

– Ты… я… и наш малыш! У нас будет семья!

По его щекам покатились слёзы счастья, а он продолжал нежно меня целовать.

– Мы втроём – самые счастливые люди на свете!

Он наконец отпустил меня и повернулся к Малику и Марселиусу.

– Вы слышали? Оливия ждёт ребёнка.

– Да как мы могли этого не услышать? – проворчал Марселиус. – Или не заметить.

Лицо Малика сияло от радости, когда он поднял Рози с сиденья повозки. Она крепко обхватила его за шею и звонко рассмеялась.

На этот раз я сделаю всё, что в моих силах, чтобы выносить этого ребёнка.

Три месяца спустя, когда мой живот уже начал округляться, а Эмили выглядела так, словно вот-вот родит, мы добрались до Уэльса. Из-за погоды наше путешествие сильно затянулось: на смену осени пришла зима. Хотя граф Монтего снабдил нас тёплой одеждой, купленной в Париже, лошадям, запряжённым в повозки и экипажи, с трудом удавалось тащить всё наше добро по снегу и раскисшей от грязи земле. Иногда им приходилось пробираться через снег, доходивший почти до брюха.

Нам много раз приходилось пережидать непогоду в городах или разбивать лагерь под защитой скалистого выступа, пока продолжать путь не становилось безопасно. Однажды нам пришлось совершить опаснейшую переправу через бурную реку. Я навсегда останусь благодарна нашим выносливым лошадям.

Мы все ужасно устали от дороги. Хотелось лишь остановиться наконец в одном месте и осесть.

За время путешествия я очень сблизилась со всеми. Мы стали похожи на одну странную семью, вместе странствующую по далёким землям.

Пять месяцев мы не видели ни Косту, ни Бальтазара. Это было настоящим благословением – путешествовать без постоянного страха, что Бальтазар нас найдёт или Коста устроит засаду.

Я сама умоляла позволить мне выбраться из повозки и ехать верхом. Теперь же, продираясь сквозь ливень, отчаянно мечтала вернуться под крышу экипажа.

– Я же говорил, что в этом путешествии мы будем в безопасности, – сказал Малик, поравнявшись со мной.

С широких полей его кожаной шляпы стекали огромные капли дождя.

Небеса словно разверзлись, обрушивая на наши головы потоки воды.

Роман ехал с другой стороны от меня. Эмили, Марселиус и Рози находились в одной из повозок.

– И что в твоём понимании означает «в безопасности»? – спросила я, плотнее запахивая отороченное мехом пальто. Я убрала с лица прилипшую мокрую прядь волос.

– Когда за нами по пятам не гонится демон.

Он ухмыльнулся.

Граф придержал коня, позволяя нам его догнать.

– Мы уже близко к вашему поместью, Малик? Мне определённо станет спокойнее, когда дамы окажутся в тепле и сухости.

– Да. Мой дом сразу за тем холмом.

Он указал подбородком на возвышенность впереди.

– Хорошо, хорошо, – сказал граф.

Когда мы поднялись на вершину холма, Малик нахмурился.

Его поместье было сожжено дотла. Полностью уничтожено. Остатки дома напоминали то, что осталось от поместья Косты.

Малик пришпорил коня и пустил его галопом.

Роман и граф тут же рванули следом.

Я ударила пятками по бокам своей лошади и последовала за ними.

Малик натянул поводья возле обгоревших развалин.

Дождь по-прежнему хлестал нас по головам.

– Что случилось? – спросил Роман, и его лоб прорезала тревожная складка.

На лице Малика застыло выражение отвращения.

– Пока не знаю. Но тот, кто это сделал, дорого за это заплатит.

Я содрогнулась, глядя на царившее вокруг разрушение. Когда-то здесь наверняка стояло прекрасное поместье, а теперь от него остались одни руины.

Граф Монтего покачал головой.

– Это, безусловно, весьма прискорбное происшествие.

Небо прорезала молния, следом прогремел гром.

– Нам нужно укрыться. Едемте, можете остановиться у меня, – сказал граф.

Роман открыл рот, собираясь возразить, но граф его перебил.

– У меня дворец, Роман. Места хватит всем. К тому же по пути мы проедем прямо мимо пещер, которые вы ищете. Сможем ненадолго остановиться и осмотреть их.

Он пришпорил коня и поскакал в сторону следующего холма.

Мы поднимались всё выше и выше, а повозки постепенно отставали.

Чем выше мы забирались, тем глубже становился снег.

Меня начало трясти от холода. Я промокла до нитки и никак не могла согреться.

– Держись, Оливия. Мы почти на месте, – сказал граф Монтего.

Его конь с трудом пробирался сквозь снег, тяжело раздувая ноздри от напряжения.

Моей лошади тоже приходилось нелегко.

– Смотрите! – Граф указал на каменное образование. – Вот пещеры.

– Давайте осмотрим их. А где ваш дворец? – спросил Роман, не сводя глаз с пещеры.

– В той стороне. Совсем недалеко. Я вернусь и укажу повозкам дорогу. А вы можете пока осмотреть пещеры. Я знаю короткий путь к моему поместью, так что мы все должны прибыть туда примерно одновременно, – сказал граф.

С неба медленно падал снег, укрывая всё вокруг бледным ледяным покрывалом.

– Но! – крикнул он, пришпоривая коня, и поскакал вниз по склону.

Мы с Романом и Маликом продолжили пробираться к пещере. Добравшись до входа, все трое спешились и подвели лошадей к устью каменной громады.

Мы заглянули внутрь, но там было слишком темно, чтобы разглядеть хоть что-нибудь, кроме необъятной черноты. Казалось, пещера занимала весь холм целиком.

Шансы отыскать там кинжал казались практически нулевыми.