Текст книги "Связанные временем (ЛП)"

Автор книги: Сара Сэмюэлс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 30 страниц)

– Ну что, присядем? – Малик сел напротив меня, на другом конце стола. Он похлопал по стулу рядом с собой, а когда Рози забралась на него, протянул ей ложку. Из-за края стола едва виднелась её голова.

Девочка зачерпнула ложкой немного рагу и отправила в рот. Она ела с явным удовольствием, облизывая пальцы между кусочками.

– Вкусно, правда? – сказал Малик. Он вытащил салфетку из-под столовых приборов и протянул ей. – Где твои манеры?

Рози взяла салфетку и вытерла лицо, широко ему улыбаясь.

Он принялся накладывать ей еду на тарелку, выбирая блюда с нескольких серебряных подносов и из керамических мисок.

Я сидела на другом конце стола, лишившись дара речи.

– Может, теперь и ваши тарелки наполнить? – спросил Малик, приподняв бровь.

– Нет! – Жар пополз вверх по моей шее, и я потянулась за маффином, набитым черникой.

Я принялась есть в своё удовольствие, то и дело поглядывая на Малика и Рози.

Наверняка дело в его тёмной, соблазнительной силе. Он одурманивает её точно так же, как меня.

Набив рот сливовым пудингом, я задумчиво жевала и наблюдала за ним.

Малик зачерпнул сливовый пудинг и плюхнул его в миску Рози, а затем добавил кусок пирога.

– А теперь десерт.

Когда Рози принялась шумно уплетать сливовый пудинг, словно маленький щенок, он погрозил ей пальцем.

– Ай-ай-ай, Рози. Где твои манеры? Ты должна есть прилично.

Рози посмотрела на него, потом на свою миску и демонстративно принялась есть крошечными аккуратными кусочками, словно принцесса в замке.

– Уже гораздо лучше. Но пирог нужно есть вилкой. – Он протянул ей вилку.

Её маленькие пальчики сомкнулись вокруг прибора, и она подцепила кусочек ягодного пирога.

– Прекрасно! – похвалил Малик.

Рози похлопала себя по животику.

– Я наелась.

– Вижу, – сказал Малик. – Почему бы тебе не пойти на кухню и не помочь кухарке? Уверен, она будет рада помощнице.

Он выглядел таким гордым, словно любящий отец, только что одержавший огромную победу в воспитании собственного ребёнка.

– А можно я останусь с тобой? – спросила Рози с совершенно невинным выражением глаз.

– Конечно. – Он снисходительно и ласково ей улыбнулся. – Но только если будешь сидеть у меня на коленях.

Он похлопал себя по бедру.

Рози забралась к нему на колени и довольно улыбнулась.

Я посмотрела на Эмили, и мы обе в недоумении покачали головами.

Он был таким, таким… терпеливым с ней. И ласковым. Я никак не могла уложить это в голове. В конце концов, он был демоном. Но сейчас, сидя с Рози на коленях, Малик казался человеком – совсем не похожим на порождение тьмы.

Малик положил ладони по обе стороны от своей тарелки и встретился со мной взглядом. Его лицо стало серьёзным, непроницаемым, словно высеченным из древнего гранита.

– Полагаю, у вас накопились вопросы. Я прав?

При виде его сурового выражения мой язык словно завязался узлом.

– Д-д-да, – заикаясь, выдавила я. Прочистила горло. – Да, мы готовы.

– Какие у вас вопросы? – Он подцепил вилкой что-то с тарелки, отправил в рот и принялся медленно жевать.

Я покосилась на Эмили, а затем снова повернулась к Малику.

– У нас всего два вопроса. Где дневник и кто такая Связанная временем?

Я кивнула, довольная тем, что сумела задать вопросы без дрожи в голосе.

Малик продолжал жевать. Взял ещё один кусок.

И снова принялся медленно и нарочито тщательно пережёвывать пищу.

Моё нетерпение росло, словно муравейник.

– Ты собираешься мне ответить? – спросила я, вскинув брови.

Малик сделал долгий глоток крепкого сидра. Затем подцепил вилкой кусок говядины.

– Ну? – снова спросила я, подавшись вперёд.

Эмили бросила на меня предостерегающий взгляд.

Я покачала головой. С меня хватит этого демона и его грёбаных игр с моей головой.

– Ответь мне!

Малик изящно приподнял одну бровь и проглотил то, что было у него во рту.

– Я ещё не закончил.

Я схватила серебряную ложку и швырнула её через стол. Она пролетела мимо Малика и с металлическим звоном упала на пол, а я вскочила на ноги.

– Если ты, блядь, не собираешься отвечать на мои вопросы, я ухожу.

Малик своим странным способом мгновенно оказался передо мной и схватил меня за шею.

Эмили тихо всхлипнула.

Я вскрикнула и вцепилась в его запястья, не давая ему меня задушить.

– Ты не будешь произносить такие грязные слова при ребёнке. Ты меня слышишь? – Он говорил тихо, но за его словами скрывалась такая сила, словно меня ударили по голове.

Его слова отрикошетили по всему телу, словно шарик в пинболе, обрушив на меня лавину стыда. Малик был прав – я должна подавать маленькой Рози хороший пример. Мне следовало бы и самой это понимать.

Глаза защипало от слёз. Я устала плакать и постоянно чувствовать, будто вокруг нет ни единого безопасного места, куда можно ступить. Подбородок задрожал.

Прекрасно. Веду себя как младенец.

Я попыталась сдержать слёзы, подавить нахлынувшую неуверенность.

– Прошу прощения.

– Мне твои извинения не нужны. Извинись перед Рози, – прорычал Малик.

Я несколько раз моргнула.

– Было бы проще, если бы ты отпустил мою шею.

Он погладил мою шею большими пальцами – тем же сводящим с ума, соблазнительным движением, что и прошлой ночью.

– Извинись, – прошипел он.

– Рози, – сказала я, хотя из-за тела Малика не могла её видеть, – прости, что я сказала грубое слово.

– Ничего страшного, – ответила она. – Мой папа тоже говорил плохие слова, когда коровы убегали.

Кусочек моего сердца словно откололся и упал на пол. Эта бедная девочка совсем недавно потеряла родителей, а я вела себя как орущий младенец, закативший истерику.

– Готова поспорить, потом он перед тобой извинялся, правда? – Я посмотрела на Малика.

В его глазах бушевала яростная буря, но он продолжал ласково поглаживать мою шею.

– Иногда, – ответила Рози. Она сползла на пол, и к нам приблизился тихий топот маленьких ножек. Рози обхватила мои ноги сзади. Вот и всё – просто объятие. Но этого оказалось достаточно, чтобы я расплакалась.

Малик отпустил мою шею.

– Я просто так расстроена, – сказала я. – Я скучаю по мужу. Я всё ещё измотана после нашего путешествия – наверное, мне придётся проспать несколько дней, чтобы прийти в себя. А всё, чего я хочу, – это получить ответы. Мне нужно хоть за что-то держаться, хоть какая-то крупица надежды или поддержки. Хоть что-нибудь…

По щекам покатились крупные мокрые слёзы.

Глаза Малика смягчились, превратившись в омуты жидкого нефрита.

– Встретимся в моём кабинете через тридцать минут. – Он погладил Рози по макушке и сказал: – Спасибо, что пообедала со мной. А теперь сходишь к кухарке?

– Угу, – ответила она, с обожанием глядя на него снизу вверх. Затем, переваливаясь с ноги на ногу, направилась к кухне.

Малик развернулся на каблуках и ушёл.

Я пошатываясь добралась до своего места и рухнула на стул.

– О боже, Оливия, ты в порядке? – Эмили поспешила ко мне.

– Если честно, я сама не знаю. – Я упёрлась локтями в стол и уронила голову на ладони. – Я должна быть благодарна ему за гостеприимство, но мне кажется, будто он забирается ко мне в голову и заставляет сомневаться во всём. Мне не нравится это ощущение. Я чувствую себя неуверенно, словно никогда не знаю, куда можно безопасно ступить.

Я шумно выдохнула, взяла салфетку и вытерла мокрые глаза и щёки.

Эмили поцеловала меня в макушку.

– Знаешь что? Мой вопрос может подождать. Давай встретимся с Маликом. Если у него будет время, зададим и мой вопрос. Если нет…

Она пожала плечами.

Я тяжело вздохнула.

– Спасибо, Эмили. Ты лучшая.

Двадцать восемь минут спустя я брела по коридору первого этажа в поисках кабинета. Всё в этом доме было массивным и добротным: от высоких потолков и резной деревянной мебели до богато украшенных дверей, на каждой из которых были вырезаны необычные символы.

Впереди справа оказалась открытая дверь. Я остановилась на пороге и увидела Малика, стоявшего у окна.

Эмили тихонько подкралась сзади.

Снаружи сильный ветер гнул деревья, а облака стремительно неслись по небу, словно скачущие дикие жеребцы.

– Мы пришли, – тихо сказала я.

Он повернулся и бесстрастно посмотрел на меня.

– Входите, входите. – Он обогнул огромный письменный стол цвета эспрессо и подошёл к дивану, обитому нефритово-зелёным шёлком. – Присоединяйтесь.

Он приглашающе повёл рукой в сторону, устраиваясь на мягких подушках.

Я так и осталась напряжённо стоять в дверях.

Рядом с диваном, со стороны Малика, стоял небольшой столик. Он достал оттуда книгу в кожаном переплёте.

Моё сердце подпрыгнуло.

Это дневник моей матери. Мне отчаянно хотелось прикоснуться к нему, подержать его, ощутить в руках хоть что-то, принадлежавшее ей.

Малик положил книгу себе на колени и накрыл её ладонями. Повернувшись ко мне, он сказал:

– Твоя мать отдала мне свой дневник до того, как Бальтазар убил её. – Его лицо смягчилось, словно он хотел помочь мне расслабиться. – Она просила передать тебе: если ты найдёшь дневник и прочтёшь его, она надеется, что ты сможешь её простить.

Его слова проникли мне в грудь, словно осторожные пальцы, мягко пробирающиеся сквозь все преграды и стены, которые я возвела между собой и матерью. На сердце стало странно – оно будто размякло и оказалось совершенно беззащитным.

Как мы вообще можем когда-нибудь воссоединиться? После смерти? И как мне простить её, если она любила чудовище, которое хочет уничтожить меня и всё, что мне дорого?

– Эта книга… – Малик постучал костяшками пальцев по потёртой коже. – В ней хранятся самые сокровенные и мрачные тайны Алины.

Он поднялся, подошёл ко мне и присел на корточки, протягивая дневник.

– Возьми, Оливия.

Я потянулась за дневником, и мои пальцы коснулись пальцев Малика. Между нами словно затрещали электрические разряды, и наши взгляды встретились. Глядя в завораживающие глаза Малика, я будто заглянула за пределы самой Вселенной. Из их глубины на меня смотрели целые жизни, наполненные опытом, и непостижимые тайны.

Но затем мой взгляд притянул дневник.

Малик убрал руки и откинулся назад, опираясь на пятки.

Дневник оказался тяжелее, чем выглядел. В голове мелькнули слова: «священный», «хрупкий». Я подняла глаза на Малика.

– Спасибо, – прошептала я.

– Обещай, что постараешься отнестись ко всему непредвзято, – тихо сказал он. – Я знаю, Эмили справится с тем, что вы вскоре узнаете. Больше всего я беспокоюсь за тебя.

Я вскинула брови.

– Почему?

– Ты такая сильная.

– Но разве это плохо? – спросила я.

– Не всегда хорошо. – Исходящую от него нежность было почти невозможно вынести. – Читай дневник здесь. Не торопись. Позволь словам матери проникнуть в тебя и, пожалуйста, не осуждай её. Когда закончишь, я объясню вам обеим, что такое Связанный временем. Дневник длинный, на него уйдёт весь день. Я присмотрю за Рози, пока ты узнаёшь правду о своей матери.

Малик поднялся. Я тоже встала, словно меня потянули вверх невидимые нити. Эмили нахмурилась и внимательно посмотрела на меня.

Я не понимала, почему Малик так на меня действует. Меня необъяснимо тянуло к нему, словно нас связывали серебристые нити энергии.

Об этом я подумаю позже. Сейчас у меня был дневник, содержимое которого неудержимо манило меня.

РОМАН

ГЛАВА 8

У меня вот-вот должна была взорваться голова, пока я мерил шагами кухню Джека из стороны в сторону. Я понятия не имел, где искать Тристана, и оказался в тупике. Нервы были натянуты до предела, доводя меня до ярости и бессильного отчаяния.

– Мы должны найти Тристана. Должен быть какой-то путь, который вы двое упустили. – Я умоляюще посмотрел на Ли, спокойно сидевшего за кухонным столом и пьющего кофе.

За его спиной, за открытым окном, деревья и кусты тянули листья к солнцу. Птицы копошились среди ветвей и щебетали, совершенно не обращая внимания на моё взвинченное состояние.

Ли поставил кружку и погладил подбородок.

– Раньше я всегда знал, где его искать. Он довольно предсказуемый парень. Я мог найти его где угодно. А теперь он исчез – ни телефона, ничего.

Он снова отпил кофе.

– Странный он был. Когда Оливия начала с ним встречаться, нам с Джеком он показался воспитанным. Но при этом он оставался загадкой, понимаешь? Мать умерла, отец пропал… Он казался одиноким, словно искал чего-то, чего никто из нас не мог ему дать.

Он постучал костяшками пальцев по салфетке под тарелкой.

Я вскинул руки.

– Как вы могли позволить своей дочери полюбить человека, о котором ничего не знали?

Ли пожал плечами.

– Кое-что мы всё-таки знали. У Тристана была хорошая работа в больнице. И он носился с Оливией так, словно она была солнцем, а он – её луной. Какой родитель или человек, который её воспитывал, стал бы возражать против такого?

Он запрокинул голову и допил кофе. Поставив кружку на стол, удовлетворённо выдохнул:

– Ах.

– Тристан был вежливым. Спокойным. – Лоб Ли прорезала хмурая складка. – Но в нём было что-то странное, понимаешь?

Я не понимал, поэтому промолчал.

– Он был почти слишком идеальным. Чем лучше мы его узнавали, тем сильнее казалось, будто он заранее репетирует всё, что собирается сказать, словно актёр перед выходом на сцену. А отношения между ним и Оливией становились всё серьёзнее, и мы с Джеком начали подозревать неладное. За его безупречным поведением словно скрывались какие-то опасные замыслы.

– Почему вы не попытались запретить Оливии с ним встречаться?

Одна из седых с проседью бровей Ли приподнялась.

– Ты ведь наверняка уже успел заметить, какой упрямой бывает Оливия.

Я провёл рукой по волосам.

– О боже, ещё как. Если Оливия во что-то упрётся, с места её уже не сдвинешь.

– Это точно Оливия. – Ли с кружкой в руке подошёл к раковине. Сполоснул её водой и поставил туда же. Затем прислонился спиной к столешнице. – В тот день, когда она переместилась во времени, Джек рассказал ей правду о том, кто она такая, и сказал, что считает Тристана опасным. Мы с Джеком нутром чувствовали, что что-то не так. Она обвинила отца в ревности, и после этого всё покатилось под откос.

Я вздохнул и опустился на кухонный стул, пытаясь унять бушевавшие во мне эмоции.

– Где вы уже искали? Может, нам стоит пройти по вашим следам. Возможно, я замечу то, что вы упустили.

– Да я уже и не знаю. Мы искали везде. – Он оттолкнулся от столешницы и потёр ладони друг о друга. – Но, может, я всё это время смотрел не с той стороны. Возможно, ты прав. Можем съездить в квартиру Оливии.

Я поднялся, радуясь возможности заняться хоть чем-нибудь, кроме бесконечного хождения по кухне. Но прежде чем направиться к входной двери, остановился.

– Мне нужен твой совет насчёт кое-чего.

– Валяй, – сказал Ли.

– Прошу прощения? – переспросил я.

Ли рассмеялся.

– Это обычное выражение. Когда говорят «валяй», имеют в виду: говори, что хотел.

Я моргнул, а затем продолжил:

– Мне снятся сны… Кошмары. Ужасающие. Они начались после того, как мы с Оливией поженились.

Я сжал ладонью шею сзади.

Ли снова прислонился к столешнице, а я отступил к стене.

– Эти сны такие яркие, такие реальные… Всегда одно и то же или разные варианты одного и того же.

– Расскажи. Опиши их мне, – тихо попросил Ли.

Я уже погружался в зыбучие пески кошмаров, поэтому его голос доносился словно издалека. Я упёрся ладонями в стену за спиной и заговорил:

– Во сне у меня есть семья. Я счастлив с женой и детьми. Мне хорошо. Иногда я скачу по лесу верхом, а рядом со мной Малик. Мы ведём себя как братья, хотя я знаю, что мы не братья – не по крови. Но между нами существует какая-то глубокая связь. Иногда мы охотимся и вместе испытываем восторг, когда удаётся подстрелить оленя. А иногда просто идём по лесу.

Я прищурился, когда перед глазами возникла следующая часть сна. Голос стал хриплым, когда я произнёс:

– А потом я вижу дым. Он заполняет воздух, забивает горло, нос и лёгкие. А когда сквозь него наконец что-то проступает, я вижу свой дом, своих детей, свою прекрасную жену – все они охвачены огнём и бегут ко мне. После каждого такого кошмара я просыпаюсь в холодном поту, запутавшись в постели. Иногда просыпаюсь с криком на губах.

– Роман… – тихий голос Ли вырвал меня из мучительного видения.

– Там столько плохих людей, – продолжил я, всё ещё увязая в кошмарах. – И я никак не могу их остановить. Я ничего не понимаю. Что-то произошло, когда твой брат связал нас. Я всегда чувствовал, что Оливия – моя родственная душа, но после свадебного обряда наша связь стала гораздо сильнее.

Я встретился взглядом с Ли, заставляя себя вернуться в настоящее, в безопасность этого дома.

– Эти сны пугают меня. Это то, чему ещё суждено случиться, или то, что уже произошло?

Мы не отрывали глаз друг от друга.

Наконец Ли разрушил повисшее между нами оцепенение.

– С такими снами за один миг не разобраться. Давай пока отложим их и сосредоточимся на поисках Тристана. Но не волнуйся – мы разгадаем смысл твоих видений. Сны – это загадки, которые нужно разгадывать. Они редко бывают буквальными. Не волнуйся, – повторил он, отталкиваясь от столешницы.

Я уцепился за его слова и отошёл от стены.

На улице я последовал за Ли, направившимся к зелёной металлической штуковине. Она напоминала странную повозку без упряжи.

– Мы поедем искать Тристана на этом? – Я указал на металлическую штуку, шагая по хрустящей под ногами земле.

– Именно, – ответил Ли.

Я оглянулся по сторонам.

– А где ваши лошади?

Ли рассмеялся.

– Лошадей нет, Роман.

– Тогда волы? – Я развернулся, высматривая скот.

– Тоже нет. Внутри есть штука, которая называется двигателем. Она и приводит внедорожник в движение. – Ли вытащил из кармана ключ и нажал кнопку.

Штуковина в ответ пискнула, заставив меня вздрогнуть.

– Так это называется? Внедорожник?

– Верно. SUV расшифровывается как Sports Utility Vehicle. Садись. С твоей стороны уже открыто. – Ли устроился за рулём.

Направляясь к своей «стороне», я обдумывал эти три слова. Слово «спорт» я, разумеется, знал ещё по римским играм. А благодаря своим скромным познаниям во французском знал, что «utility» означает нечто полезное, а «véhicule» – средство передвижения. Значит, это было какое-то полезное средство передвижения, имеющее отношение к спорту. Я открыл дверь и уселся на сиденье. Вся передняя часть салона была усеяна всевозможными кнопками и переключателями.

– Я помню, каково это – переместиться в двадцать первый век. – Он нажал кнопку на передней панели машины. – Всё это может здорово сбить с толку.

Машина ожила, и раздался громкий шум. Я вцепился в дверную ручку.

– Спокойно, Роман. Это двигатель джипа.

– Джип, – повторил я. – Что ещё за джип?

Ли обвёл рукой салон.

– Мы сидим во внедорожнике. Он вроде повозки. Только вместо лошади его приводит в движение двигатель. Компания, которая произвела этот внедорожник, называется Chrysler. А саму эту машину Chrysler назвал Jeep. Просто название, ничего больше. – Он искоса посмотрел на меня. – Как я уже говорил, я помню своё первое путешествие в двадцать первый век. Здесь столько всяких приспособлений и устройств, что голова кругом идёт. Но я помогу тебе во всём разобраться. А теперь пристегни ремень безопасности, и поехали.

Он помог мне закрепить эту штуку под названием «ремень безопасности» поперёк груди, а затем потянул рычаг.

Перед нами вспыхнуло изображение, похожее на картинку в телевизоре.

– Это то, что находится позади нас. На джипе установлена камера заднего вида. Благодаря ей я вижу, куда еду, когда сдаю назад.

Он что-то сделал ногами, и джип резко дёрнулся назад.

Я снова вцепился в дверную ручку, а сердце едва не выпрыгнуло из горла.

Ли рассмеялся.

– Я реагировал точно так же. Столько всего приходится осваивать… Этот старый джип едет быстрее лошади, так что просто держись покрепче и наслаждайся поездкой.

Он снова потянул рычаг, и мы рванули вперёд.

Он оказался прав – это устройство без лошадей двигалось гораздо быстрее даже жеребца.

Некоторое время мы ехали по улице, окружённой лесом, а затем стали появляться здания и новые улицы. Я глазел по сторонам, поражённый странным миром Оливии.

Вскоре нас со всех сторон окружили машины, проносившиеся мимо. Всё это напоминало гонки на колесницах, только без лошадей. Наверное, со стороны я выглядел глупо, разглядывая всё вокруг с отвисшей челюстью.

Мы остановились перед высоким зданием песочного цвета.

Ли снова нажал кнопку. Шум двигателя стих, и машина, слегка вздрогнув, замерла.

– Ну вот, – сказал он, похлопав по рулю. – Надо было сразу сказать: этот внедорожник принадлежал Оливии.

– Она управляла им без присмотра? – удивился я. – В этом веке женщины так и делают? Разъезжают повсюду одни?

– Уверен, Оливии и в твоём веке приходилось путешествовать самостоятельно. – Ли посмотрел на меня с усмешкой.

– Только не в моём присутствии, – ответил я, гордо выпятив грудь. – Заботиться о ней было моей обязанностью.

Ли кивнул.

– И уверен, ты старался как мог. Но Оливия не привыкла, чтобы мужчина о ней заботился. Хотя нет, не совсем так. Она независимая женщина и привыкла сама принимать решения. Уверен, вы не раз спорили о том, кто и за что должен отвечать.

Я нахмурился, вспомнив многочисленные ссоры с Оливией из-за наших обязанностей и ролей.

– Иногда – да.

– Вот поэтому. – Ли обвёл рукой всё вокруг. – Добро пожаловать в двадцать первый век. Ладно, пойдём наверх.

Мы выбрались из джипа, и я последовал за Ли в здание. Там он завёл меня в штуку под названием «лифт», которая закрылась вокруг нас и загудела.

Всё в этой эпохе происходило с такой стремительной скоростью, что у меня кружилась голова. Я тосковал по своему прошлому, где жизнь текла в понятном мне темпе. Но больше всего я тосковал по Оливии, где бы она сейчас ни находилась.

Когда двери лифта открылись, я осторожно вышел в коридор.

– Почему всё вокруг стало совершенно другим?

– Это пятый этаж здания. Лифт заменяет лестницу и позволяет нам быстро перемещаться с одного этажа на другой.

От всей этой новой информации у меня разболелась голова.

Мы прошли по бежевой ковровой дорожке к квартире номер пятьсот пятнадцать, где когда-то жили Оливия и Тристан. Ли достал ключ и вставил его в замок.

Вот это, по крайней мере, было мне знакомо.

Затем он открыл дверь и вошёл внутрь.

Я последовал за ним.

Едва я переступил порог квартиры, которая была гораздо меньше дома Джека, в нос ударил затхлый запах. Здесь стояла лишь самая простая мебель: диван да пара кресел.

Даже сюда доносился гул всех этих «двигателей». Я подошёл к окну и выглянул наружу.

По мощёным улицам двигалось множество машин. Некоторые резко останавливались, издавая громкие звуки, похожие на гудки.

Мне не нравилась эта какофония, заполнявшая комнату, хотя окна были закрыты.

– Эти звуки издают клаксоны. Машины, грузовики, внедорожники – у всех есть клаксон, чтобы можно было накричать на машину впереди, даже не открывая рта. – Ли рассмеялся.

– Понятно. – Я повернулся к нему. – Где нам искать? Здесь всё такое пустое.

– Так и есть. Мы с Джеком обыскали эту квартиру вдоль и поперёк. Но проверь шкафы, открывай двери, выдвигай ящики – всё подряд… Я начну с кухни.

Я направился по короткому коридору. Здесь ничто даже отдалённо не пахло Оливией. Вместо её запаха в воздухе ощущалась лёгкая сырость и плесень.

Я метался по квартире, распахивая двери, шкафы и ящики, отчаянно пытаясь найти хоть что-нибудь, что могло указать, куда исчез Тристан. С каждой пустой комнатой сердце опускалось всё ниже, пока, выдвинув очередной ящик, я не обнаружил целую россыпь изящного кружевного белья. Оно болезненно напомнило мне о любимой жене, которую время отняло у меня, и тоска поглотила меня целиком, когда я прикоснулся к последним следам её присутствия. Из-под кровати выглядывала книга. Она называлась «Грязные маленькие секреты». Я схватил её и принялся листать, чувствуя, как лицо заливает жаром при виде изображений обнажённых пар в самых разных сексуальных позах. Я пробегал глазами описания чего-то под названием «Обратная наездница», «Диванная тёрка» и «Джи-Виз», всё сильнее нервничая, смущаясь и возбуждаясь. В конце концов стыд взял верх: я захлопнул книгу и швырнул её обратно под кровать.

Я покачал головой, когда мы с Ли встретились в гостиной.

– Мои поиски ничего не дали. А твои?

– То же самое. Никаких следов Тристана. Он забрал всё, что мог, и исчез. – Ли упёр руки в бока.

Мои плечи бессильно опустились.

– Что будем делать дальше?

Ли щёлкнул пальцами.

– Придумал! В последний раз я видел Оливию на фестивале во Фримонте. Она была чем-то обеспокоена, а я, признаться, не слишком внимательно отнёсся к её тревогам. Был слишком поглощён собственными делами.

Он опустил взгляд на пол.

– Хотел бы я тогда уделить ей всё своё внимание. Возможно, сейчас она не оказалась бы там, где оказалась. Но тогда, возможно, она не встретила бы и тебя. – Он тяжело вздохнул. – Ладно, поехали. Пойдём по следу.

Мы вернулись к джипу и снова помчались по дорогам.

Мы пересекли мост и въехали в небольшой городок, где вовсю кипела жизнь.

– Это Фримонт. Милый маленький хипстерский городок.

– Хипстерский?

– Просто такое выражение. – Ли почесал висок. – Это вроде слов «франт», «щёголь» или «денди». Ну или «франтик».

– А. То есть человек, который слишком много внимания уделяет своей внешности и важничает?

– Вроде того. Достаточно близко. – Ли ухмыльнулся. – Учишься.

Не знаю почему, но его похвала меня порадовала.

Ли припарковался, и мы выбрались из джипа.

Пока мы шли по тротуару, я продолжал глазеть по сторонам.

– Давай прикупим тебе новых шмоток, – сказал Ли.

– Шмоток?

– Ещё одно выражение. Означает одежду. Наряд.

– А-а, – протянул я, разглядывая витрину с изображениями человеческих рук, груди, ног, спин и лиц, покрытых всевозможными символами. На одной из картинок была изображена почти обнажённая женщина со змеёй, которая тянулась вверх по её ноге, обвивала бёдра и ползла вдоль позвоночника. Я покраснел и отвёл взгляд от столь бесстыдного зрелища. – Что это за место?

– Тату-салон. Здесь людям наносят на тело рисунки и символы, вроде твоих отметин. – Ли указал на мои отметины на груди и руке.

– И женщины тоже делают себе такие отметины? Они рабыни императора? – Моё лицо продолжало пылать.

– Никаких рабынь. И никакого императора. Они сами этого хотят. Женщины в этом времени очень отличаются от тех, к которым ты привык, Роман. – Он взялся за ручку двери тату-салона.

– Куда мы идём?

– Здесь одновременно тату-салон и парикмахерская. Тебе нужно выглядеть как современный мужчина, а не как нецивилизованный воин, – сказал он, переступая порог. – Ты похож на варвара, Роман.

Я последовал за ним, и на меня тут же обрушилось громкое жужжание, словно по помещению носился миллион насекомых.

Мужчины и женщины, чья кожа была покрыта замысловатыми рисунками, склонились над другими мужчинами и женщинами, водя по их коже какими-то странными устройствами, создававшими эти отметины.

– Что издаёт этот бесконечный шум? – спросил я у Ли.

– Тату-машинки. – Ли прошёл через дверь в глубине помещения, ведущую в комнату, где нескольким мужчинам стригли волосы. – У меня для тебя клиент, Себастьян.

– О, привет, Ли! – Себастьян, смуглый мужчина, покрытый множеством рисунков, поднял голову от клиента, которого стриг. – Вон тот парень?

Он указал на меня.

– Ага. Это Роман Александр. Роман, познакомься с моим другом Себастьяном Великим, – сказал Ли.

Я шагнул вперёд и протянул Себастьяну руку.

– Должно быть, ты воин. Я тоже.

– Э-э, ну да, – ответил Себастьян, переложив ножницы и расчёску в свободную руку и энергично пожав мою. – Некоторые так считают.

– Разве твой титул не указывает на твоё величие? – Я растерянно моргнул.

– А, ты об этом. Себастьян Великий означает, что я охуенный парикмахер и охуенный тату-мастер.

– Охуенный? – переспросил я.

Себастьян Великий подозрительно на меня посмотрел.

– Ты не знаешь, что значит «охуенный»?

Смутившись, я покачал головой.

– Ты из другой страны? По акценту вроде англичанин. Я думал, у вас там тоже так говорят. – Себастьян нахмурился.

– Я, э-э… не особо бываю среди людей. За трендами не слежу, – сказал я, воспользовавшись выражением, которое Джек объяснил мне, когда пытался показать нечто под названием «социальные сети».

– Это значит, что я отлично делаю свою работу. – Себастьян Великий продолжил расчёсывать волосы толстого мужчины, зажимая пряди между пальцами и состригая кончики. – Работа помогла мне оправиться от ужасов войны.

По его лицу пробежала тень.

– Роман участвовал в военных сражениях за границей, – сказал Ли.

– О, так ты тоже военный, – произнёс Себастьян, взглянув на Ли.

Я посмотрел на Ли, ожидая подсказки.

– Именно. Роман – военный, – подтвердил тот.

Я просто кивнул.

– Я служил в Афганистане. Жесть. А ты где служил? – Себастьян отложил инструменты и маленькой щёткой смахнул состриженные волосы с шеи толстяка.

– Он служил в спецназе, – вмешался Ли. – Совершенно секретно. Рассказывать об этом не может.

– Именно, – подхватил я, следуя примеру Ли. – Они были очень специальными и очень секретными.

И находились во владениях императора.

– Мой брат тоже шпион. Приезжает домой на День благодарения, а мы из него ни слова вытянуть не можем. – Себастьян покачал головой, а затем повернулся к своему клиенту. – Так, Фрэнк, закончили. Лиза рассчитает тебя на стойке у входа.

– Лиза проверяет, хорошо ли ты выполнил работу? – спросил я, внимательно разглядывая Фрэнка. – По-моему, Фрэнка подстригли хорошо.

– Спасибо, но… – начал Себастьян.

Ли перебил его:

– Английский для Романа не родной.

– Понятно, – сказал Себастьян, снимая с шеи Фрэнка тканевую накидку.

– Подожди, нет, родной, – возразил я Ли. – Я вырос в…

– Это такое выражение, – перебил Ли. – Оно означает, что ты не освоил всех тонкостей английского в Америке, потому что вырос в своей крошечной европейской деревушке.

Он едва заметно наклонил голову, словно говоря: просто подыгрывай.

– А! Точно. Я не освоил всех тонкостей. Меня очень долго не было.

– Понимаю. – Себастьян взял метлу и смёл обрезки седых волос Фрэнка в кучку возле своего рабочего места. – Ну что, давай приведём тебя в порядок.

– Приведём в порядок?

– Сделаем красавчиком, дружище. Красавчиком! – Себастьян похлопал по чёрному кожаному креслу, и я сел.

Себастьян смочил мои волосы из какого-то устройства, распылявшего мелкие капли воды. Затем взял инструмент с длинным проводом и щёлкнул кнопкой. Тот загудел и зажужжал, совсем как тату-машинки.

– Голову опусти. Сейчас сделаем тебе фейд.

Фейд?

Я отдал себя в руки Себастьяна, решив больше не раздражать его бесконечными вопросами.

Ли и Себастьян продолжали болтать так непринуждённо, словно были давними друзьями.

Себастьян прижал устройство к моей голове. Оно завибрировало у самой кожи, и длинные густые волны и локоны посыпались на пол.

При виде волос, падающих вокруг меня, грудь стиснула паника. Я не был тщеславен, но прекрасно знал, что мои волосы – моё несомненное достоинство. Что подумает Оливия, когда снова меня увидит?