Текст книги "Связанные временем (ЛП)"

Автор книги: Сара Сэмюэлс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц)

ОЛИВИЯ

ГЛАВА 6

Вечер в доме Малика прошёл в водовороте противоречивых крайностей – я одновременно умирала от голода и слишком устала, чтобы есть. Была измотана, но оставалась настороже. Меня непреодолимо тянуло находиться рядом с Маликом, а потом я вспоминала о муже, и тёмная сущность Малика вызывала во мне отвращение.

Образы Романа окутывали меня, пока я шла из ванной в столовую. Я чувствовала, будто он рядом, но, когда протягивала к нему руку, там никого не было. Я ела, но не помню, что подавали. Разговаривала, но не помню, что говорила.

Наконец, когда я уже не могла держать глаза открытыми, меня проводили в спальню, где я уснула прежде, чем голова коснулась подушки. А потом, уютно устроившись в мягкой постели Малика, пахнущей лавандой и чем-то экзотически диким, я увидела сон.

– Мама! Мама! – пронзительные крики сына мгновенно заставили моё сердце забиться в тревоге. Я подняла голову от грядки, где выпалывала сорняки.

Впереди мои муж и сын из сна с трудом тащили какого-то мужчину по грунтовой дороге.

Я бросилась через рыхлую землю сада к ним. При каждом шаге сандалии мягко шлёпали по дороге.

– Что случилось? Кто это?

– Мы нашли этого мужчину. Он едва дышал, но, похоже, жив, – сказал мой муж. – С твоим даром исцеления, уверен, он выкарабкается.

Его руки напрягались от усилий, пока он удерживал на весу крупное тело.

Мой сын пытался справиться с ногами мужчины, то и дело меняя хватку.

– Положите его, – сказала я. – Прямо здесь.

Они попытались осторожно опустить его на землю, но мужчина выскользнул из их рук и рухнул с болезненным стоном. Его глаза распахнулись, и я обнаружила, что смотрю в целую галактику загадочных оттенков – от сумеречно-синего до тёмно-зелёного.

– Тише, – сказала я, положив ладонь на его горячее, покрытое потом плечо. – Мой муж нашёл вас, и вы живы. Всё будет хорошо. Вы помните своё имя?

– Меня зовут… Эйан Малик. Мне так больно, – выдохнул он. – Голова… болит…

Он закрыл глаза.

– Я помогу вам.

Я положила ладонь ему на голову, и он словно погрузился в глубокий покой.

Я проснулась, одурманенная сном и дезориентированная, не понимая, где нахожусь. Понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать безопасность и уют спальни, прежде чем сон снова утянул меня в свои объятия.

Мне приснилось, что я рожаю. Я лежала на кровати в тёмной комнате и изо всех сил сжимала руку мужа. Пот ручьями стекал по лицу и шее, пока я со стоном переживала очередную схватку.

– Ещё один раз, любовь моя, – сказал муж. – Сжимай мою руку так сильно, как тебе нужно.

Роды ощущались так, словно гигантские волны обрушивались на стены моего тела, проталкивая ребёнка по узкому каналу. Я стонала и ругалась, пытаясь вытолкнуть из матки новую жизнь. Наконец младенец выскользнул из меня, и я откинулась назад, тяжело дыша.

– Ещё раз потужься, – велела женщина. – Нужно, чтобы вышла плацента.

Я собрала остатки сил и снова натужилась.

– Прекрасно, – сказала женщина. Она положила мне на грудь скользкого тёплого младенца. – Вот ваша девочка.

Женщина принялась возиться с пуповиной.

Глядя на свою маленькую девочку, я заплакала. Потом заплакала малышка. А затем к нам присоединился муж, и вскоре мы плакали уже все втроём.

Повитуха закончила перерезать пуповину и положила плаценту в таз. Уперев руки в бока, она просияла, глядя на нас.

– У нас ещё одна прекрасная дочь, – всхлипывал мой муж. – Всё идеально.

Он положил большую ладонь на её крошечную спинку, и она успокоилась.

По позвоночнику пронзительно прошила тревога.

– Есть новости о Малике?

– Любимая, тебе нужно отдохнуть и позаботиться о нашей малышке. – Глаза мужа сияли любовью и радостью, когда он смотрел на меня.

– Но они найдут нас и убьют, – сказала я, беспокойно оглядывая комнату в поисках врага. – Ты знаешь, в какой мы опасности. Они уже давно охотятся за нами. Нам нужно найти Малика. Только он может нам помочь.

– Тс-с, любовь моя, – успокаивал муж. – Я обо всём позабочусь. Тс-с.

Его успокаивающее шипение превратилось в треск пламени. Меня резко выбросило в осознанный сон. Груди налились молоком, распухли и болезненно ныли. Вокруг бушевало пламя, пожирая и разрушая деревню.

У моих ног лежал мёртвый сын.

– Нет! – закричала я. – Нет, нет, нет, нет, нет!

Мой муж из сна бросился ко мне, пытаясь успокоить мою истерику.

– Отпусти меня! – заорала я и попятилась от него. Я схватила со стены меч, но была слишком слаба, чтобы удержать его.

Кто-то напал на меня с ножом, и из ноги брызнула ярко-алая кровь.

В дом ворвались грубые мужчины и набросились на моих детей, сражая их размашистыми ударами.

Муж ринулся ко мне, яростными взмахами меча убивая нападавших.

Пламя охватило моих детей, и едкий запах горящей плоти ударил мне в ноздри.

Я изо всех сил ползла к ним, но никак не могла добраться. Каждый раз, когда я пыталась схватить кого-нибудь из детей, они ускользали из моих рук.

– Мне нужно добраться до детей, – прошептала я. – Я должна их спасти.

Впереди мужчина поднял над головой нож, сжимая рукоять обеими руками, и вонзил его в грудь моего мужа.

Мой любимый рухнул на землю. А нападавший тут же бросился к дальней спальне.

– Ребёнок! – закричала я. – Он убьёт ребёнка!

Я бросилась к обугленным остаткам ступеней переднего крыльца.

Другой мужчина вонзил меч мне в живот. Я рухнула на землю. Я умирала, а вся моя семья была убита.

Передо мной появился Малик.

– Не умирай, – сказал он. – Прости, что я оставил тебя. Мне не следовало уходить. Я позволил эмоциям взять верх, и теперь ты умираешь.

В его глазах стояли слёзы.

– Защити моего ребёнка! – взмолилась я. – Защищай её как родную.

Горящая балка ударила меня по голове. Пламя охватило всё моё тело. Жизнь начала медленно покидать меня.

– Нет, любимая, не умирай. Пожалуйста, не умирай. Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю. Я не вынесу жизни без тебя. Не оставляй меня. Я люблю тебя, – рыдал Малик, а его слова звучали всё тише и дальше.

Я издала последний пронзительный крик и резко села в постели. Лицо было мокрым от слёз, а простыни и одеяла душили меня, обвившись вокруг рук и ног словно верёвки.

– Роман! – закричала я, отчаянно пытаясь высвободиться. – Малик! Где мой ребёнок? Где мои дети? Пожар… Они убили моих детей. Моей малышки больше нет. Они сожгли мою семью. Они всех убили. Малик!

Сердце бешено колотилось, пока меня захлёстывала паника.

Часы под стеклянным колпаком на каминной полке дважды негромко пробили, обозначая время. Два часа ночи.

Две большие ладони осторожно встряхнули меня за плечи.

Я вскрикнула и оттолкнула невидимого незваного гостя.

– Отойди от меня!

Голос Малика прорвался сквозь мой ужас.

– Тише, любовь моя. Тебе приснился кошмар. Ты кричала и звала на помощь. Я услышал и прибежал.

Он сел на край кровати.

Я моргнула сквозь слёзы, едва различая черты его лица в лунном свете, проникавшем через окно.

Он был без рубашки и излучал такое же тепло, какое ещё недавно исходило от камина в спальне. Его широкая грудь поблёскивала от лёгкой испарины. Мускусный мужской запах дразнил моё обоняние.

Я взглянула на него и тут же отвернулась, откинувшись на пуховую подушку. Закрыв глаза, я вспомнила всю ошеломляющую силу сна. Я была частью семьи с Маликом и Романом. Все мои дети сгорели заживо. Романа убили или тяжело ранили. Я тоже умирала, а Малик умолял меня жить. Но огонь поглотил моё тело, и я умерла.

Я открыла глаза и посмотрела на Малика.

Он убрал влажные волосы с моего лица.

– Не надо, – сказала я, но его руку не оттолкнула. – Что происходит? Мне кажется, будто мы уже встречались. Это так?

Малик покачал головой.

– Нет. Впервые я нашёл тебя после того, как ты потеряла ребёнка.

– Не может быть, – сказала я. – Этот сон… он был таким настоящим.

Я невидяще уставилась перед собой.

– Всё казалось настоящим. Пожар. Я рожала… Мой муж спас тебя. Мы были в опасности, за нами охотились. Ты был влюблён в меня. Когда я умирала, ты плакал и говорил, что любишь меня. Сон был таким реальным, таким пронзительным. Я чувствовала всё. Как такое возможно?

Малик продолжал гладить мои волосы, пристально наблюдая за мной, но ничего не говорил.

Я снова заплакала.

– Я так устала. Я скучаю по мужу. Мои чувства словно сошли с ума.

Я закрыла лицо руками, измученная до предела, напуганная и сбитая с толку этими осознанными снами.

Малик продолжал успокаивать меня, нежно поглаживая. Его большое тело прижималось ко мне.

Почему меня так непреодолимо тянет к нему? Почему мне кажется, будто я знаю Эйана Малика?

Я выставила ладонь и оттолкнула его.

– Пожалуйста, не трогай меня. Ты слишком сильно на меня действуешь, Малик.

Он убрал руку, и на её месте осталась холодная пустота.

Я вздрогнула и крепко зажмурилась, не желая видеть ни его лица, ни этих пронзительных глаз.

– Скажи мне, где мой муж. Мне нужно его увидеть.

Я открыла глаза и посмотрела в окно на половинку луны.

Где ты, Роман? Я так по тебе скучаю. Ты нужен мне здесь, рядом со мной. Я не справлюсь с этим одна. Мне нужно, чтобы ты был рядом.

– Ты замужем за Романом. Ты можешь найти его с помощью своего клинка, помнишь? – слова Малика прорезали мою скорбь.

– Кинжал! Серое Перо говорил, что мы с Романом можем использовать наши клинки, чтобы находить друг друга! – Я выскочила из кровати и босиком поспешила через комнату к комоду. Открыв ящик, я достала блестящий клинок. Не раздумывая, рассекла ладонь и начала произносить слова, необходимые, чтобы пробудить силу кинжала.

Полированный металл засветился, соперничая своим сиянием с луной.

Перед нами внезапно возникло видение, словно голограмма. Там был Роман, мой любимый муж, весь в повязках, в комнате, которую я знала до мельчайших деталей. Нахмурившись, он пытался разобраться с пультом от папиного телевизора.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

– Мой муж учится смотреть телевизор!

А затем моим глазам предстало самое прекрасное видение.

В комнату Романа вошёл папа – мой отец, которого, как я собственными глазами видела, убил Тристан.

Ошеломлённая, я опустилась на кровать рядом с Маликом.

Дыхание застряло в горле, когда правда обрушилась на меня с силой несущегося на полном ходу товарного поезда. Мой отец, которого я всё это время считала мёртвым, был жив. Казалось, будто кирпичная стена передо мной внезапно рассыпалась, открывая реальность, о существовании которой я даже не подозревала. От потрясения меня затрясло, в голове роились вопросы без ответов и бушевали эмоции, пока наконец я не выдавила хриплым шёпотом:

– Мой отец… всё это время… он был жив?

Сколько ещё лжи я принимала за правду?

ОЛИВИЯ

ГЛАВА 7

Потрясение оттого, что я увидела отца живым, заставило меня вскочить на дрожащие ноги. Я настолько сосредоточилась на видении в кинжале, что спальня в доме Малика, где я ещё совсем недавно спала, словно исчезла. Кровать с балдахином, укрытая роскошными тканями, растворилась, а прочный шкаф из полированного дерева и комод перестали существовать. Толстые красивые ковры с затейливыми узорами исчезли из-под моих ног. Даже стены, оклеенные роскошными обоями с позолотой, пропали из виду.

Я видела только папу.

Всё это время я считала его мёртвым. Я собственными глазами видела, как этот сукин сын Тристан выстрелил в него, видела, как отец рухнул на землю. Я оплакивала его смерть наряду со всеми невзгодами и горестями, выпавшими на мою долю. Я думала, что больше никогда не увижу папу.

– Он жив, – прошептала я, по-прежнему сжимая сияющий клинок. – Папа жив!

Я перевела взгляд на Романа, который дружелюбно беседовал с моим отцом. Передо мной словно оживало воспоминание Романа, и из моего горла вырвался смех, смешанный с рыданием. Я прижала свободную руку ко рту, глаза защипало от слёз. Я могла бы смотреть на это целый день.

Рука задрожала на рукояти кинжала. Это видение словно искупало боль от потери моего нерождённого ребёнка и всех трагических смертей, свидетелем которых я стала. Вид двух моих любимых мужчин, живых и невредимых в будущем, смыл ярость и ужас, которые пробуждал во мне Бальтазар.

– Оливия…

Я слегка нахмурилась. Кто-то мешал мне наслаждаться этим мгновением, дарившим уверенность, что ещё не всё потеряно.

– Оливия…

Я не отрывала глаз от папы и Романа, отчаянно пытаясь удержать их рядом со мной.

– Оливия!

Чья-то большая тёплая ладонь обхватила моё запястье. Но я продолжала смотреть на папу и Романа, чьи фигуры мерцали передо мной в видении.

– Посмотри на меня!

Я резко повернулась и оказалась лицом к лицу с Маликом.

– Чего тебе? – огрызнулась я, боясь хоть на секунду потерять из виду папу и Романа.

– Твоя рука… – Он указал сначала на мою ладонь, всё ещё сжимавшую рукоять кинжала, а затем на ковёр.

Из ладони капала густая, липкая кровь. На роскошном шерстяном ковре расплывалось тёмно-багровое пятно. Это не имело никакого смысла – словно кровь была чужой, а не моей.

Я рванула руку, пытаясь вырваться из хватки Малика, но это было всё равно что пытаться вытащить ладонь из застывшего бетона.

– Отпусти меня!

– Нет, Оливия, – произнёс он голосом, гладким, как шёлк, и твёрдым, как сталь.

Я оглянулась на образ, созданный кинжалом.

Он исчез.

– Что ты сделал? – Я принялась колотить Малика свободной рукой.

Он перехватил и второе запястье и поднял обе мои руки вверх.

Электричество между нами было почти осязаемым, густым и насыщенным, горячим, как расплавленная сталь.

Мои губы приоткрылись. На мне была лишь тоненькая ночная сорочка, а грудь Малика оставалась обнажённой.

В лунном свете его мышцы перекатывались и напрягались.

– Мне нужно исцелить твою ладонь. Ты слишком глубоко её порезала.

Я подняла взгляд на наши сцепленные руки.

Кровь стекала по моему запястью, по кисти и руке Малика, словно связывая нас воедино.

Я вздрогнула и вырвалась из его хватки, отступив к кровати.

Помни о Романе, своём муже. Это уловка – Малик пытается соблазнить меня своей силой.

Малик ринулся вперёд, словно волна. В одну секунду он стоял в нескольких шагах от меня, а в следующую уже оказался прямо передо мной, положив ладони мне на плечи.

Я начала таять, словно масло на раскалённой сковороде.

– Тебе не нужно меня бояться. Я не причиню тебе вреда, – сказал Малик. Его глаза сияли, словно изумруды, затягивая меня в свою глубину.

Я откинула голову назад, пытаясь противостоять его притяжению.

– Я ничего о тебе не знаю, кроме того, что ты демон. Джон Джеймс сказал, что ты такой же, как Бальтазар, – демон, способный пытать и калечить меня.

– Тогда зачем ты пришла ко мне, если я настолько опасен? – спросил он, продолжая затягивать меня своим гипнотическим взглядом.

– Я пришла не к тебе.

Я попыталась освободиться из его хватки, но он был слишком силён. Я не могла придумать ответа на вопрос, зачем же тогда пришла сюда.

Он провёл краем пальца по моей щеке.

Я вздрогнула.

– Я скажу тебе, зачем ты пришла. Тебе нужна моя помощь.

Я моргнула, вспомнив наконец, ради чего оказалась здесь.

– Ты должен помочь мне убить Бальтазара!

– Должен? – Он осторожно поднял мою окровавленную ладонь к своим губам и мягко подул на кожу тёплым дыханием.

По ладони разлилось странное ощущение, похожее на электрический жар.

– Вот и всё. Я тебя исцелил. – Он прижался губами к моей коже и задержался так на несколько мгновений.

Я начала обмякать, словно вот-вот растаю и в беспамятстве повалюсь на кровать. Но вовремя опомнилась и резко выдернула руку.

– Простого «спасибо» было бы вполне достаточно. – На его полных губах заиграла лёгкая улыбка.

– Спасибо, – сказала я, проводя большим пальцем по уже зажившей коже. – Я отчищу кровь с твоего ковра.

Я села на матрас, предприняв жалкую попытку немного отдалиться от Малика. Гениальный ход, Оливия. Теперь ты сидишь лицом прямо напротив его паха.

– Спасибо, но не беспокойся о ковре. У меня есть служанки.

Я замахала на него руками.

– Отойди, пожалуйста. Ты слишком близко. Когда ты так близко ко мне, я не могу нормально соображать.

Он ухмыльнулся, но всё же послушался.

– Так лучше?

– Немного, да.

О да, куда уж лучше. Теперь перед глазами только его широкая грудь. Сосредоточься, Оливия, сосредоточься.

– Я пришла к тебе, чтобы ты помог мне убить Бальтазара, – повторила я.

– С какой стати? – Уголки его губ едва заметно приподнялись, словно этот разговор его забавлял.

– Джон Джеймс сказал, что ты можешь помочь. – Я забралась с ногами на матрас и поджала их под себя. Затем уставилась на пятно крови, стену за спиной Малика, окно – куда угодно, лишь бы не на него.

– А что вообще знает Джон Джеймс?

Малик шагнул ко мне, но я отодвинулась, отползая дальше по кровати.

– Может, мы с Бальтазаром велели ему напридумывать всякого и рассказать тебе. Может, мы наложили на него морок и нашептали всё, что хотели, чтобы он тебе сказал. – Он сделал ещё один шаг.

Моё дыхание участилось, пока я смотрела на его мощную шею… точёную челюсть… полные губы… его…

Хватит, Оливия! Отвернись от него.

– А что, если мы с Бальтазаром работаем вместе? Что, если всё это ловушка? Может, мы заманили тебя сюда, чтобы убить? – Его бёдра уже упирались в матрас, хотя я даже не заметила, как он приблизился.

Я закрыла глаза.

Господи, Оливия! Как ты вообще могла прийти сюда, поверив словам незнакомца? Он прав – я могла сама преспокойно вальсировать прямо в ловушку. Всё это может оказаться одной огромной грёбаной ложью.

Я нахмурилась.

Но тогда зачем ему было рисковать и отправлять Романа в безопасное место?

Матрас прогнулся под весом Малика.

Когда я открыла глаза, он уже сидел рядом – достаточно близко, чтобы прикоснуться ко мне.

– Ты, блядь, издеваешься надо мной?

– Что за выражения, Оливия. – Он обвёл пальцем контур моих губ.

Я схватила его за руку.

– Прекрати. Хватит играть со мной. Ты не работаешь с Бальтазаром. Это невозможно. Бальтазар разрушил мою жизнь – он психопат. Он напал на меня, из-за него я потеряла нерождённого ребёнка, он разрушил мою психику и морально меня уничтожил. Единственное, что заставляло меня продолжать идти вперёд, – надежда найти тебя. Но теперь, когда я наконец тебя нашла, мне кажется, что ты просто играешь со мной, копаешься у меня в голове и издеваешься над моими чувствами. Бальтазар убьёт меня, если я найду дневник и принесу его ему. Если не принесу – всё равно убьёт. – Мой голос сорвался на полный отчаяния крик. – Что бы я ни сделала, мне конец! Но я не собираюсь сдаваться. Я найду способ уничтожить его!

– Тише, – прошептал Малик, поглаживая ладонью мою прикрытую тканью руку вверх и вниз. – Я не позволю Бальтазару причинить тебе вред. Пока вы со мной, вы все в безопасности – ты, Рози и Эмили.

Он притянул меня к себе, обнял и начал мерно покачивать из стороны в сторону.

Я разрыдалась у него на плече, позволяя ему утешать меня.

– Моя мать влюбилась в чудовище! Из-за неё я прикована к Бальтазару! Я её ненавижу.

Руки Малика напряглись вокруг меня, словно железные оковы.

– Не смей так говорить об Алине. Твоя голова забита ложью.

Я перестала дышать, уверенная, что он меня задушит.

– Всё, что ты знаешь о своей матери, Оливия, – ложь.

Он продолжал сжимать меня в объятиях, настолько сильно, что мне стало больно.

– Единственный способ узнать её по-настоящему – прочитать её дневники.

Голос донёсся уже с другого конца комнаты.

Я моргнула, увидев его возле комода. Как он это делает?

Без его тепла меня пробрала дрожь.

Я вскочила с кровати и стремительно направилась к нему.

– Не смей защищать мою мать! Она любила чудовище, которое теперь охотится на меня, словно я его добыча!

Малик шагнул ко мне, а я попятилась, пока не упёрлась спиной в стену.

– Нет, дорогая, я не перестану её защищать. – Он поставил руки по обе стороны от меня, запирая меня в ловушке.

Слово «дорогая» проникло в мои мысли и скользнуло вниз, прямо к самому нутру. Я откинула голову, и она с глухим стуком ударилась о стену.

– Твоя мать прожила трагическую жизнь. – Он провёл краем пальца вверх и вниз по моей щеке. – Жизнь Алины была непростой. Опасной и кровавой. Ты должна прочитать дневники, чтобы узнать правду.

Его палец скользнул вдоль моей челюсти.

Я закрыла глаза.

Он провёл пальцем вниз по моей шее и вдоль ключицы. Добравшись до ямочки у основания горла, принялся выводить там маленькие круги.

Я сделала долгий, глубокий выдох.

Он растопырил пальцы и обхватил мою шею ладонью, одновременно угрожая и соблазняя. Его пальцы погружались в мои растрёпанные волосы и снова выскальзывали из них, раз за разом.

Мои губы приоткрылись, и изо рта вырвался тихий вздох. Я чувствовала себя испуганной и защищённой… Напуганной и заворожённой. Запертой между его руками, не желающей уходить и одновременно отчаянно стремящейся вырваться.

Он играет с тобой. Прекрати это.

Я покачала головой.

– Наверняка ты любил мою мать. Спорю, ты её трахал, да?

– Ох, Оливия. – Он приложил кончик пальца к моим губам. – Какой же у тебя грязный ротик… и какие красивые губы, которые так и хочется поцеловать.

Сердце бешено заколотилось.

Он обхватил мою шею рукой и слегка сжал.

О боже. Он собирается меня убить?

– Я могу превратить твою жизнь в настоящий ад, как и Бальтазар. – Его пальцы сжались ещё чуточку сильнее.

Под его пальцами бешено бился мой пульс. Малик пугал меня, но совсем не так, как Бальтазар. Бальтазар был попросту жесток. Малик же словно орудовал эмоциями как мечами, используя их, чтобы манипулировать мной.

Теперь он обхватил мою шею обеими руками. Большими пальцами он гладил меня от ямочки у основания горла к бокам шеи.

– Я отвечу на твой вопрос. – Он погладил мою шею. – Я никогда не трахал Алину. – Ещё одно поглаживание. – В моей жизни были только две женщины, которые действительно имели для меня значение. – Поглаживание. – Хочешь узнать, кто они?

Я кивнула, всё ещё не в силах нормально дышать под его прикосновениями.

– Первой была Лейла. Я любил её до тех пор, пока не увидел, как Бальтазар высосал из неё жизнь и безжалостно убил. – Поглаживание. Он замер, пристально глядя мне в глаза.

Всматриваясь в его прекрасные глаза, я чувствовала, как проваливаюсь в целые галактики, полные ярких красок и бездонных, непостижимых чувств.

– А кто была второй? – прошептала я.

Он моргнул, и длинные тёмные ресницы взметнулись вверх и снова опустились.

– Что?

– Ты сказал, что в твоей жизни были только две важные женщины. Кто была второй?

Он склонил голову набок и посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

Может, он погрузился в воспоминания о той женщине, кем бы она ни была. А может, его просто забавляла я. Понять было невозможно.

А затем своим загадочным способом он вдруг оказался далеко от меня и принялся расхаживать по комнате.

Я прикоснулась к тому месту на шее, где только что лежали его пальцы.

– Второй женщиной была Изабель, – произнёс он сдавленным, надломленным голосом. По его щеке скатилась одинокая слеза.

Я ахнула, прижав ладонь ко рту.

– Она была любовью всей моей жизни. Она была для меня всем. А в конце концов я её убил.

Я снова судорожно вдохнула.

Малик убил Изабель? Кто такая Изабель?

Он снова оказался прямо передо мной: одну руку упёр в стену над моей головой, а другой гладил мои волосы и лицо.

– Жизнь порой идёт совершенно непостижимыми путями, – сказал он.

Я ненавидела то, как он меня успокаивал. Секунду назад он рассказывал, что убил Изабель, кем бы она ни была. А затем отвлекал меня своими успокаивающими прикосновениями. То, как он на меня действовал, сводило с ума. Я ненавидела это и одновременно жаждала этого.

Его поведение внезапно изменилось: теперь он держался почти как дворецкий – услужливо и учтиво.

– Мне очень жаль, что я потревожил твой сон.

Он кивнул – и исчез.

Я потёрла глаза. Я не видела, как он ушёл, не видела, чтобы дверь открывалась или закрывалась, – ничего.

Пошатываясь, я добралась до кровати и рухнула на неё, схватилась за край покрывала и закуталась в него.

Я никак не могла осмыслить всё, что он сказал. Наши жизни переплелись каким-то невероятно странным образом. Я пыталась сложить воедино кусочки этой головоломки и в конце концов погрузилась в сон.

Частый стук в дверь вырвал меня из глубокого сна без сновидений.

– Кто там? – спросила я, протирая глаза кулаками, пытаясь разогнать туман в голове.

– Это я! Эмили!

– И Рози! – раздался тоненький детский голосок.

– Заходите, заходите! – Я откинула покрывало и спустила ноги на пол. Затем зевнула.

Эмили и Рози впорхнули в комнату, словно две щебечущие птички. Обе были одеты в чистую новую одежду, которая выглядела так, будто её сшили специально для них.

– Мы вчера за ужином были совершенно без сил, правда? – сказала Эмили, направляясь ко мне лёгкой, почти танцующей походкой. – Я спала как принцесса во дворце.

Рози разбежалась и запрыгнула на кровать.

– Мне здесь так нравится! Правда, здесь чудесно?

Она вскочила на ноги и принялась прыгать на матрасе.

Когда она приземлилась, я протянула руки и обхватила её за талию.

– Я ещё не настолько проснулась, как ты, Рози. Может, просто посидишь рядом со мной?

Рози уютно прижалась ко мне.

Эмили села с другой стороны.

– Как тебе спалось, сестра?

Я снова зевнула, вспомнив, как прошлой ночью Малик приходил ко мне в комнату.

– Мне снились кошмары. Ужасные сны о пожаре, в котором погибла вся моя семья.

Я провела пальцами по шее там, где Малик обхватывал её руками. Об этой части Эмили знать было необязательно.

– Я проснулась и поняла, как сильно скучаю по Роману. Я воспользовалась кинжалом, чтобы увидеть, где он. Совсем забыла, что благодаря клинкам мы связаны и можем таким образом находить друг друга.

– Ох, Оливия! – воскликнула Эмили. – И всё это время ты могла узнать! Что ты увидела?

Она убрала волосы с моего лица.

Я повернулась к ней и сжала её руки.

– Роман жив. И папа тоже.

Глаза наполнились слезами.

– Ох, сестра! Какая чудесная новость! Твой отец жив! – Эмили крепко сжала мои руки.

– Да, они оба вместе в моём времени. Роман учится пользоваться устройствами моей эпохи. Уверена, он совершенно сбит с толку. – Я рассмеялась, вспомнив растерянное выражение его лица, когда он нажимал кнопки на пульте от телевизора.

– Это невероятно, Оливия! Я так за тебя рада! – Эмили заключила меня в объятия и крепко прижала к себе.

Рози запрыгнула на кровать и обняла нас обеих.

Я оказалась в кольце нашей общей любви. Но затем мысли о Малике и Бальтазаре вихрем ворвались в голову.

Я высвободилась из объятий Рози и Эмили и поднялась.

– Пойдёмте поедим. Я умираю с голоду. Дайте мне минутку одеться, и спустимся все вместе.

Я подошла к шкафу и открыла его.

Внутри на деревянных вешалках висело множество изящных платьев, блузок и юбок. Я выбрала красивое синее платье из тонкого льна и разложила его на кровати. В комоде нашлось светлое нижнее бельё.

Пока я одевалась, Эмили сказала:

– Я хочу побольше узнать о том, что имел в виду Малик, когда назвал меня Связанной временем. Как думаешь, что это значит? И чем Связанная временем отличается от Рождённой временем?

– Мне тоже интересно, – сказала я, пытаясь протолкнуть крошечные пуговицы лифа в такие же крошечные петли. – Полагаю, придётся спросить Малика и посмотреть, захочет ли он нам ответить.

Я разгладила платье спереди и покружилась.

– Ну как я выгляжу?

– Как только расчешем тебе волосы, будешь красавицей! – Эмили взяла с комода серебряную щётку. – Иди сюда.

Когда я встала перед ней, она развернула меня и принялась расчёсывать волосы, пока те не заблестели.

– Ну как она выглядит, Рози? – Эмили отступила на шаг, разглядывая меня.

– Такая красивая! – Рози захлопала в ладоши. – Мы все похожи на принцесс!

Мы спустились по лестнице и вошли в столовую. На сине-золотой дорожке посреди стола стояло столько еды, что хватило бы накормить целую армию. На сервировочных салфетках были расставлены приборы на четверых, а рядом с каждой тарелкой поверх сине-золотых салфеток лежали сверкающие серебряные столовые приборы. Возле тарелок стояли хрустальные бокалы с золотой каймой.

– Боже мой! – воскликнула Эмили.

– Сколько красивой еды! – добавила Рози и побежала к столу.

Малик появился из двери на другом конце комнаты. Он выглядел элегантно: чёрный сюртук длиной до бёдер, чёрные брюки, чёрная рубашка, а на шее – изумрудно-зелёный шейный платок с узором пейсли.

Осознав, что откровенно пялюсь на него с приоткрытым ртом, я тут же его закрыла.

– Доброе утро, – произнёс он с учтивостью безупречного хозяина. – Прошу, садитесь и угощайтесь. Я пока не знаю ваших предпочтений в еде, поэтому велел кухарке приготовить разнообразные блюда.

Он широким жестом указал на стол.

– Помимо обычных блюд для завтрака, здесь есть телячьи рулетики, высокие закрытые пироги, рагу, фрикасе, фруктовые пироги и сливовые пудинги. Для взрослых также есть крепкий сидр, а для мисс Рози – свежий яблочный сок.

Он широко улыбнулся Рози, и она улыбнулась ему в ответ.

– Ешьте! Набирайтесь сил. Когда поедите, я отвечу на все ваши вопросы.

Мы с Эмили переглянулись, а затем сели за стол. Малик вышел через ту же дверь, из которой появился.

– Рози, садись ко мне. – Я поманила её, и она забралась ко мне на колени. Я оторвала несколько зелёных виноградин от грозди и протянула ей.

Она сморщила нос и оттолкнула мою руку.

Я придвинула к себе тарелку с едой. Отломила кусочек сыра, обмакнула его в мёд и поднесла к губам Рози.

Она плотно сжала губы и оттолкнула сыр.

– Нет! Не хочу!

– Может, мяса хочешь, милая? – Я отрезала ломтик сочного ростбифа и положила на свою фарфоровую тарелку.

Рози схватила его и швырнула через всю комнату.

– Рози! – отчитала я её, поставила на пол и направилась туда, куда упало мясо. – Где твои манеры?

Я подняла с пола окровавленный кусок мяса и положила его на край хлебной тарелки.

– Может, теперь я попробую её покормить? – предложила Эмили.

– Нет! Я сама справлюсь. Я хочу её накормить. – Я никогда не растила детей, но по какой-то причине мне отчаянно хотелось овладеть искусством кормления маленьких приверед.

Малик снова появился в комнате с непринуждённой улыбкой на лице.

– Я с удовольствием покормлю мисс Рози. Я слышал вас из кухни.

Рози протянула к нему руки, словно это было самым естественным выбором на свете.

– Я вполне способна сама это сделать, – сказала я Малику, недовольно фыркнув.

– Не сомневаюсь. Но я с удовольствием её покормлю.

Я покрепче обняла Рози, словно защищая её, но она оттолкнула меня.

– Я хочу Малика! – заявила она.

Я посмотрела на Эмили.

Та едва заметно пожала плечами, и я сняла Рози с колен.

– Иди к Малику. Посмотрим, добьётся ли он большего успеха.

Сомневаюсь…

Рози нетвёрдой походкой направилась к Малику.

Он подхватил её и высоко подбросил в воздух.

Я вскочила из-за стола, готовая поймать её, если она упадёт, – будто успела бы до неё добраться.

Но Малик без всяких усилий поймал Рози. Он поцеловал её в лоб с совершенно несвойственными ему любовью и заботой.