Текст книги "Связанные временем (ЛП)"

Автор книги: Сара Сэмюэлс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц)

Он провёл рукой по щетине на подбородке.

Слова «любовь моя» змеёй скользнули внутрь меня, сворачиваясь кольцами в животе и вызывая сладкую дрожь.

– Малик, – предостерегающе произнесла я. – Не надо…

Он поднял ладони, заставляя меня замолчать.

– Я не хочу с тобой ссориться.

– Я тоже не хочу ссориться, – ответила я, покосившись на Эмили, которая стояла в стороне и следила за нашей перепалкой, словно за теннисным матчем.

– И кто входит в это «мы», с кем ты собралась путешествовать? Я? Эмили? Рози? Ты думаешь, я брошу все свои дела и стану нянчиться с Эмили и Рози, пока ты отправишься в Италию? – Его тон стал резким и насмешливым.

Эмили вмешалась в наш разговор.

– Пожалуйста, сэр. Вы собирались объяснить нам, кто такие Связанные временем. Возможно, именно в этом и кроется решение, которое мы ищем.

– Ах да. – Он пересёк кабинет и устроился за письменным столом. – Присядьте, будьте добры.

Он указал на диван.

Меня потянуло именно на то место, где только что сидел он, словно кошку, ищущую оставленное хозяином тепло. Эмили села рядом со мной.

– Связанный временем может путешествовать вместе с Рождённым временем, – будничным тоном сообщил Малик.

– Что? – Я взглянула на загоревшиеся любопытством глаза Эмили. А потом в животе зародилось раздражение. – Как такое возможно?

Он поманил меня пальцами.

– Дай мне свой кинжал.

– Мой кинжал? Зачем?

Малик поджал губы и снова поманил меня рукой.

– Я покажу тебе, как это работает со Связанными временем. – Он повернулся к Эмили. – Дай мне своё ожерелье.

Мы с Эмили недоумённо переглянулись и пожали плечами.

Я задрала юбку и достала кинжал, закреплённый на бедре. Когда я выпрямилась, то обнаружила, что Малик не сводит с меня глаз, а в его взгляде пляшет порочный огонёк. Я прищурилась, посмотрев на него.

Он тихо рассмеялся, словно его всё это забавляло.

Мы с Эмили протянули ему кинжал и ожерелье.

Малик положил кулон на отполированную поверхность стола и повернул кинжал так, чтобы показать нам рукоять. Подцепив её ногтем, он открыл скрытую часть.

– Видите здесь маленькую прорезь?

– Да, – ответила я. – Я даже не знала, что рукоять открывается.

Свободной рукой он взял ожерелье Эмили.

– Оно вставляется сюда. – Он поместил золотой кончик кулона в прорезь. – Видите?

Я внимательно посмотрела на рукоять кинжала, а затем перевела взгляд на Малика.

– Ого. Круто, конечно, но как это поможет Эмили путешествовать во времени?

Малик положил кинжал на стол и откинулся на спинку кресла. Под его весом кресло заскрипело.

– Допустим, ты собираешься переместиться во времени, Оливия, и Эмили хочет отправиться с тобой. Ты рассекаешь ладонь своим кинжалом. Эмили делает порез кулоном, чтобы его кончик покрылся кровью. Затем ты вставляешь окровавленный кончик в рукоять кинжала – и вуаля! Вы обе перемещаетесь во времени, пока ты произносишь древнее заклинание.

Он широко ухмыльнулся.

Я разинула рот.

– Как я могла этого не знать? Я понятия не имела.

Он бросил на меня загадочный взгляд.

– Ты многого не знаешь о своём кинжале. Он обладает огромной силой.

– Не думаешь, что мне было бы полезно знать такие вещи? – Я выпрямилась.

– Всему своё время.

Я фыркнула в ответ на его высокомерное замечание.

– А как появляются Связанные временем? – спросила Эмили, наклонившись над кинжалом и опершись руками о стол Малика.

Малик перевёл взгляд на меня, и на его губах снова появилась эта самодовольная ухмылка.

– Связанный временем рождается, если один из родителей – Рождённый временем, Связанный временем или тьма. Поскольку Алина – твоя мать, Эмили, ты автоматически являешься Связанной временем. А если у тебя, Оливия, родится ребёнок, он будет Связанным временем. Всё очень просто.

На меня обрушилась волна восторга, мгновенно вытеснив злость. Я потянулась к Эмили и обняла её.

– Это потрясающая новость, Эм!

– Да! Мы сможем путешествовать во времени вместе! – Её глаза заблестели, когда она отстранилась от меня. Но затем взгляд помрачнел, и она отвернулась.

Она переживает из-за путешествия во времени с ребёнком?

– Есть одна загвоздка, дамы.

– Какая? – спросила я, снова поворачиваясь к Малику.

– Если ты, Оливия, умрёшь в том времени, куда вы переместитесь, Эмили останется там навсегда.

Я слегка отпрянула.

– Вот так просто?

– Вот так просто. Если, конечно, в эту эпоху не попадёт другой Рождённый временем и не встретит Связанного временем. Но такое случается крайне редко, поскольку Рождённые временем никогда не раскрывают свою истинную сущность. Собственно, отсюда и название – Связанный временем: человек оказывается привязан к определённому времени и месту. – Он забарабанил пальцами по столу. – А как же Рози? Вы вообще продумали свой план? Не стоит полагать, что я буду сидеть с ребёнком, пока вы двое разгуливаете по разным эпохам.

– Ох! – Эмили прикрыла рот рукой. – Ох! Мы забыли про Рози. Я останусь здесь с ней, Оливия. Тебе придётся отправиться за кинжалом одной.

На лице Малика снова появилась загадочная улыбка.

Мне захотелось закатить глаза. Малик и его чёртовы тайны.

– Рози отправится со мной, – сказал он. – Я – тьма и могу переместить во времени одного человека вместе с собой. У меня есть такая сила.

Сердце забилось быстрее, когда я подняла на него ледяной взгляд. Если бы рядом не стояла Эмили, хватило бы мне наконец смелости высказать ему, как меня бесит его скрытность и привычка обращаться с любой крупицей информации как с драгоценным сокровищем? Но в глубине души я знала, что это ничего не изменит. Он был настолько могущественным, что, что бы я ни сказала, мне никогда не изменить ни его самого, ни его поведение.

– А если Рози станет плохо от перемещения во времени? Если она перепугается? Ты хоть будешь знать, что делать? – Я упёрла руки в бока.

Он поднял на меня такой же ледяной взгляд.

– Думаю, я справлюсь. – Он посмотрел в сторону двери. – А теперь, если не возражаете, у меня есть дела. Идите отдохните и соберите всё, что хотите взять с собой. До завтрашнего путешествия нам предстоит ещё многое сделать.

Луна идеальным кругом сияла в небе, и её свет лился сквозь окно жидким серебром. Я застегнула пальто и вслед за Эмили вышла из кабинета Малика, чувствуя, как в груди борются предвкушение и страх. Пришло время отправляться в наше путешествие в прошлое – только теперь вместе со мной будут Эмили, Рози и Малик.

В ожидании утра мы разошлись по своим комнатам. По телу пробежала дрожь – отчасти от волнения, отчасти от ужаса, – когда я представила, что может ждать нас в Италии.

На следующее утро за завтраком я сказала Рози, что сегодня мы отправимся в очередное путешествие.

Она оторвалась от горошин, которые гоняла по тарелке, и на её милом личике появилась недовольная гримаса.

– А какое путешествие?

– О, будет весело. Мы отправимся далеко-далеко, – я постаралась вложить в свои слова как можно больше воодушевления.

– Это будет как в прошлый раз, когда мы всё время были голодные и уставшие? Ты и Эмили будете плакать? – спросила она.

– Нет, всё будет совсем не так, – заверила я её. По правде говоря, я понятия не имела, как всё будет.

Но, похоже, такой ответ её устроил. Она взяла крошечными пальчиками горошину и отправила её в рот.

– М-м-м! Вкусный горошек!

Весь день мы с Эмили посвятили подготовке к путешествию – настолько тщательной, насколько вообще можно подготовиться к неизвестности. Мы обе понимали, что впереди нас ждёт нечто, для чего одних припасов и необходимых вещей будет недостаточно. Нам нужно было подготовиться морально и эмоционально, закалить разум перед тем, с чем нам предстояло столкнуться. Пока мы заканчивали последние приготовления, почти не разговаривали – каждая погрузилась в свои мысли, не зная, что ждёт нас впереди.

Когда стемнело, мы с Эмили стояли бок о бок посреди моей спальни. Вокруг повисла тяжёлая тишина, и, когда она повернулась ко мне, я почувствовала на себе её пристальный взгляд. Казалось, прошла целая вечность, пока мы молча смотрели друг другу в глаза. Наконец Эмили кивнула, нарушая тишину.

– Мы готовы, – твёрдо и решительно произнесла она.

Я внимательно посмотрела на неё. В обычно сияющих глазах теперь читалась неуверенность. Но несмотря на страх, который испытывали мы обе, в её лице я видела силу и мужество. Я улыбнулась ей, без слов показывая, что понимаю.

– Мы готовы, – повторила я.

Мне не терпелось узнать, куда запропастился Малик, и я обыскала весь дом, пытаясь найти хоть какие-то его следы. Но его нигде не было. Взбежав наверх, я ворвалась сначала в его кабинет, потом в спальню – пусто. Охваченная дурным предчувствием, я пересекла комнату и вышла на балкон, но и там меня встретили лишь холод и пустота.

С балкона открывался потрясающий вид на склон горы и лежащую внизу долину. Сегодня весь день было облачно, но дождя не было, поэтому я могла видеть на многие километры вокруг.

Положив ладони на перила, я посмотрела на деревья. На ветвях многих из них росла омела. Далёкие холмы отливали зимними серо-голубыми оттенками. Бескрайнее небо переливалось оранжевыми, персиковыми, розовыми и лиловыми красками. После вчерашней бури воздух оставался удивительно свежим. Я глубоко вдохнула, чувствуя благодарность Малику за то, как он заботился о нас с самого нашего появления здесь.

Он и правда жил в прекрасном месте. Словно король в своём высоком горном замке, откуда мог обозревать лежащие внизу земли и чувствовать себя в безопасности в собственных владениях.

И всё же меня не отпускал вопрос: почему он позволил Марселиусу войти в дом и забрать дневник? Неужели тот и правда был настолько неважен, как утверждал Малик? Или Марселиусу каким-то образом удалось воспользоваться слепой зоной Малика? Я просто не могла представить, чтобы от Эйана хоть что-нибудь ускользнуло – тем более такой подлый и ничтожный тип, как Марселиус.

Я почувствовала присутствие Малика, едва он вошёл в комнату, – словно на меня дохнуло жаром из распахнутой печи. Когда он приблизился, я вздрогнула.

Он положил тёплые ладони мне на плечи.

– Тебе не о чем беспокоиться, все пройдет отлично.

Я резко развернулась к нему.

– Откуда ты можешь знать наверняка?

Нас разделяли считаные сантиметры, но на этот раз я не ощущала прежнего непреодолимого желания броситься в его объятия.

Он улыбнулся.

– Держись рядом со мной, и всё будет хорошо.

– Легко тебе говорить. – При одной мысли о том, что меня вышвырнет в далёкое прошлое Италии, внутри всё задрожало. Будет ли там так же жестоко, как во времена гладиаторов?

Он продолжал улыбаться, излучая одно лишь тепло.

– Всё, что тебе нужно, любовь моя, – следовать моим указаниям. Скоро ты снова будешь с Романом.

Его улыбка погасла.

Я немного помедлила, прежде чем заговорить:

– Малик, насчёт того, что вчера произошло между нами…

– Этого больше никогда не повторится, – перебил он меня и сцепил руки за спиной. – Я не хочу снова причинять боль ни тебе, ни Роману. Роман – твой муж, и я обязан это уважать. Если бы у меня была жена и Тьма пыталась её соблазнить, я бы разозлился. Иногда я теряю голову и забываю, что никогда не смогу быть с тобой, Оливия. Вы с Романом принадлежите друг другу, и я больше никогда не повторю этой ошибки.

Я понятия не имела, о чём именно говорил Малик, но его извинения звучали искренне, и казалось, что каким-то странным образом ему действительно небезразличны и я, и Роман.

Я склонила голову набок, разглядывая его. Я одновременно испытывала облегчение и лёгкое разочарование. Меня разрывало между любовью и верностью мужу и мимолётным влечением к Малику. Словно я оказалась зажатой между раскалённой печью и пылающим костром.

Я шумно выдохнула.

– Спасибо.

– Одно я знаю точно, – произнёс он, проводя пальцем по моей щеке. – Когда ты окажешься в Италии, твоя жизнь уже никогда не будет прежней.

Меня захлестнул водоворот эмоций, словно внутри бушевала буря. Мы молча стояли друг напротив друга, каждый погружённый в собственные мысли, и ни один из нас не хотел разрушать этот момент.

Малик резко дёрнул головой, разрывая зрительный контакт, и устремил взгляд на что-то за окном.

– Она здесь, – предостерегающе пробормотал он, когда над горизонтом зловеще показалась полная луна.

Я посмотрела на него, разрываясь между страхом и предвкушением. Действительно ли я готова снова отправиться сквозь время? Но прежде чем успела задуматься об этом всерьёз, на моих губах появилась слабая улыбка.

– Да, Малик. Идём.

РОМАН

ГЛАВА 15

Мы с грохотом рухнули посреди огромного поля – предположительно в Италии, – окружённого зелёными холмами и потрясающими полевыми цветами. Несколько фазанов, напуганных нашим внезапным появлением, с шумом взмыли в воздух. Я прикрыл лицо рукой, защищаясь от хлопающих крыльев. Затем поднялся на ноги и, медленно поворачиваясь вокруг себя, попытался сориентироваться.

Мы вообще туда попали? И как мне это понять?

– Господи Иисусе, вот это приземление! Задницу отбил, – простонал Тристан, поднимаясь на ноги и потирая зад. Верёвки, которыми были связаны наши запястья, исчезли.

– Господи Иисусе? – нахмурился я.

– Современное выражение. – Он приложил ладонь ко лбу козырьком и огляделся. – Блядь. Мы в ебучей глуши.

– Завались нахуй, – сказал я. – Меня от тебя уже тошнит. Не усугубляй.

Я направился вниз по склону, ориентируясь на далёкое журчание ручья. Дороги часто прокладывали рядом с водоёмами.

– У тебя есть план? – спросил Тристан, срывая полевой цветок.

– Пока нет, – ответил я, чувствуя, как ноги утопают в мягкой плодородной земле.

– А ты собираешься его придумать? – Тристан засунул цветок за ухо, отчего его вид приобрёл несколько женственный оттенок.

Я фыркнул и покачал головой. Ну и идиот.

– Конечно, собираюсь.

– А когда придумаешь, расскажешь мне? – глаза Тристана забегали из стороны в сторону.

– Скорее всего, нет. – Я запрокинул голову и принюхался, улавливая запах воды.

Он снова открыл рот.

– Заткнись, Тристан! – перебил я. – Хватит со своими вопросами. Я пытаюсь найти дорогу, понял? Потом пойдём по ней и посмотрим, не найдётся ли кто-нибудь, кто хоть что-то знает. Пока это всё, что у меня есть. Ясно?

– Спасибо, – пробормотал он, заливаясь краской.

Остаток пути вниз по склону он молчал.

Увидев впереди простую просёлочную дорогу, вдоль которой журчал ручей, я испытал огромное облегчение. Дорога была грунтовой, самая обычная, но явно часто использовалась: в земле виднелись глубокие колеи от колёс повозок и отпечатки лошадиных копыт.

Я остановился у края дороги и посмотрел на недовольную физиономию Тристана.

– Ты говоришь по-итальянски?

– Так, посмотрим. – Тристан потёр лоб. – Parlo… э-э… parlo un pah… нет, погоди. Po? Да. Parlo un po d’italiano.

– Прекрасно. Ты хуёво говоришь по-итальянски. А я благодаря матери владею им свободно. Так что отныне тебе лучше держать рот на замке. Ты будешь моим слугой. Говоришь, только когда к тебе обращаются, делаешь то, что тебе велят, и ничего больше. Понял? – Я свирепо посмотрел на него.

– А с хуя ли тебе досталась роль Прекрасного принца? – огрызнулся он.

– Какого ещё принца? – Я покачал головой.

– Прекрасного принца. В фильме ему достались и девушка, и вся слава, – недовольно буркнул Тристан.

Теперь я знал, что такое фильмы, поскольку посмотрел несколько с Джеком в двадцать первом веке, но об этом Прекрасном принце никогда не слышал. Я проигнорировал Тристана и бодро зашагал по дороге.

Солнце нещадно палило, обрушивая на наши головы свой жар. Несколько раз я останавливался, чтобы зачерпнуть холодной воды из ручья, и Тристан делал то же самое.

– От заражённой воды можно подхватить кучу болезней. Лямблиоз, холеру, диарею, дизентерию, гепатит А, брюшной тиф и полиомиелит – всё это передаётся через воду. – Он вытер с лица капли.

– Отлично. Может, чем-нибудь заразишься и сдохнешь. Только сначала выполни своё предназначение здесь, в Италии, ладно? – Я прищурился, заметив вдали нечто интересное.

Тристан свирепо посмотрел на меня.

– Какое ещё предназначение?

Я и сам понятия не имел, но сообщать об этом Тристану не собирался.

– Это информация только для тех, кому положено её знать. А тебе не положено.

Я улыбнулся, вспомнив Джека, который использовал эту фразу, когда говорил о Ли.

Тристан нахмурился ещё сильнее, но промолчал.

Я прикрыл глаза ладонью от солнца.

– Смотри. – Я указал вперёд. – Похоже, у кого-то проблемы с каретой.

Тристан хмыкнул.

– Ага.

Элегантная карета из отполированного тёмного дерева с красными колёсами опасно накренилась набок. Одно колесо увязло в грязи. Две запряжённые в неё лошади стояли в ручье, опустив головы и жадно лакая воду.

С другой стороны кареты, скрытой от нас, доносились плеск и приглушённое ворчание.

– Эй, друг! – крикнул я по-итальянски. – Чем мы можем помочь?

Над передком кареты показалось мужское лицо. Незнакомец уставился на нас не моргая и ничего не ответил.

– Parli italiano? – спросил я.

– Sì, sì. Ovviamente parlo italiano. Questa è l’Italia, no? – Он расплылся в улыбке.

– Да, да. Конечно, я говорю по-итальянски. Это же Италия, разве нет?

Мои плечи расслабились – выражение лица сказало всё за меня.

Лицом он немного напоминал кролика – круглые ярко-карие глаза только усиливали сходство. Он, расплёскивая воду, обошёл лошадей и остановился перед нами, протянув руку. Его ладони и роскошная одежда из бархата, кожи и шёлка были перепачканы грязью. На лице тоже виднелись грязные разводы. Он взглянул на свою ладонь, вытер её о кожаные штаны и снова протянул мне.

– Я граф Матиас Монтего, и, похоже, угодил в весьма затруднительное положение.

Я пожал ему руку.

– Роман Александр. Мы увидели, что ваша карета застряла, и подумали, что вам может понадобиться помощь. – Я покосился на Тристана. – А это мой слуга Тристан. Он неразговорчивый. Немного простоват, – добавил я, надеясь, что Тристан не понимает по-итальянски достаточно хорошо.

Граф Монтего кивнул.

– У меня есть такой же. Собственно, я отправил его за помощью, а он до сих пор не вернулся. Понятия не имею, куда его занесло. – Он упёр руки в узкие бёдра и посмотрел на карету. – Но раз уж вы здесь и сами предложили помощь, я с радостью её приму и непременно отплачу вам тем же.

Он широко улыбнулся, обнажив идеально белые зубы, что для этого века было довольно странно. Взъерошенные волосы с проседью обрамляли бородатое лицо. По его самодовольному выражению я предположил, что он привык к всеобщему подобострастию и к тому, что окружающие исполняют любые его желания.

Я перешёл на английский и велел Тристану найти тонкое бревно, чтобы подложить под колесо кареты.

– А с чего это я должен? – надулся он.

– Потому что ты не хочешь, чтобы я бросил тебя здесь, на обочине, и предоставил самому себе, – ответил я, свирепо глядя на него.

– Ладно. – Он раздражённо взмахнул рукой и потопал к деревьям.

– Он недавно у меня служит, – объяснил я графу по-итальянски.

– Это заметно. Кажется, он немного вспыльчив.

– Есть такое. Но скоро я его приструню.

Тристан притащил к нам крепкую ветку. Подойдя ближе, он спросил:

– Такая сойдёт?

– Сойдёт, – ответил я, осмотрев ветку.

Вместе мы уложили её перед увязшим колесом. Я забрался на козлы и взял в руки поводья.

Лошади подняли головы и приготовились тронуться.

Я прищёлкнул языком и свистнул, подгоняя их. Лошади налегли на упряжь и протащили карету через подложенную ветку. Вскоре она снова оказалась на сухой дороге.

– Великолепно! Господа, вы просто чудо! – воскликнул граф Монтего. – А теперь скажите, чем я могу помочь вам? Куда вы направляетесь? Я непременно должен отплатить вам за помощь.

Судя по его роскошной одежде, он вполне мог щедро нас вознаградить, но я никогда не любил зависеть от чужой помощи. Я покачал головой и выставил перед собой ладони.

– В этом нет необходимости, граф Монтего. Мы были рады помочь попутчику. Боюсь, принять вашу помощь мы не можем.

Я развернулся, собираясь уйти, но Тристан схватил меня за плечо.

– Ты что творишь? Конечно, мы можем принять его помощь. Ты совсем с ума сошёл?

– Что, ты вдруг начал понимать по-итальянски? – Я отцепил от себя его пальцы.

– Я знаю достаточно, чтобы понять «не можем принять помощь». Не будь мудаком. Ты даже не знаешь, где мы находимся! – Он театрально раскинул руки. – Оглянись вокруг. На многие мили здесь вообще может ничего не быть, а этот добрый человек предлагает нам помощь!

Я покосился на графа, который наблюдал за нами так, словно мы были главным развлечением дня.

Я вздохнул.

– Веди себя как слуга.

– Я буду изображать твоего слугу, если ты согласишься принять предложение этого человека. Ты хочешь весь день тащиться по жаре?

– Я когда-то целыми днями бегал в доспехах, жалкий ты червяк. Для меня это плёвое дело, – тихо и угрожающе произнёс я, скрестив руки на груди.

Но одежда, которую раздобыл для нас Джек, больше подходила для зимы, а в Италии, похоже, стоял разгар лета. Я уже обливался потом.

Тристан побледнел.

– Ладно, понял. Но я-то никогда такого не делал. Я буду только тебя тормозить.

Тут он был совершенно прав. Он и без того тормозил меня своим бесконечным нытьём.

Я повернулся к графу Монтего.

– Если вас это не затруднит, не могли бы вы подвезти нас по одному адресу, если вам по пути?

– Разумеется! – с готовностью воскликнул граф. – Куда вы направляетесь?

Я сунул руку в карман своего плиссированного сюртука, слишком тёплого для такой погоды, и протянул графу отсыревший клочок бумаги. Он внимательно его изучил.

– Да, я могу вас туда отвезти. Мне совсем не трудно.

Мы с графом забрались на козлы, а Тристан влез внутрь кареты. Зная его, он наверняка завалится спать. Тристан был слабым и жалким подобием мужчины.

Пока карета неспешно тащилась к указанному мне адресу Малика, мы с графом разговаривали. Он без умолку рассказывал мне об этих краях и развлекал историями о своих роскошных званых ужинах. Судя по всему, граф Монтего находился в самом центре местной светской жизни.

Наконец мы остановились перед роскошной виллой, окружённой оливковыми деревьями и холмами.

Граф натянул поводья, останавливая лошадей.

– Я подожду, чтобы убедиться, что тот, кого вы ищете, действительно здесь.

Он одарил меня доброжелательной улыбкой.

– Благодарю.

Я спрыгнул с козел и заглянул в занавешенное окошко кареты.

Ну конечно. Тристан свернулся калачиком на сиденье и крепко спал.

Я пошёл по каменной дорожке и миновал огромный фонтан с высеченными из камня итальянскими девами, из глиняных кувшинов которых лилась вода. Поднявшись по каменной лестнице, по обе стороны которой возвышались скульптуры львов, я оказался перед входной дверью. Поднял тяжёлый железный молоток и несколько раз ударил им о металлическую пластину на деревянной двери.

Дверь открыла невысокая молодая женщина с тёмными волосами и пронзительными глазами цвета угля.

– Да, могу я вам чем-нибудь помочь? – спросила она на безупречном итальянском.

– Добрый день. Я пришёл к Эйану Малику. – Я вытянулся по стойке смирно, словно всё ещё находился на военной службе.

– Mi dispiace, signore (прим. пер. итал. Прошу прощения, синьор), – вежливо произнесла она. – Синьора Малика сейчас нет дома. Он прислал письмо, в котором сообщил, что прибудет через два дня. Как мне передать, кто заходил?

У меня упало сердце. Два дня!

Я назвал своё имя и сказал, что вернусь.

Она кивнула и закрыла дверь.

Пав духом, я поплёлся вниз по ступеням и направился обратно к карете.

– Отчего такой мрачный вид, Роман? – спросил граф Монтего.

– Моего друга, Эйана Малика, пока нет дома. Он вернётся через два дня.

А мне эти две ночи даже спать негде.

– Эйан Малик живёт здесь? Я столько лет его не видел! Интересно, когда он приобрёл эту виллу, – произнёс граф. – Вы непременно должны остановиться у меня. Комнат у меня предостаточно, детей нет – компанию мне составляют лишь слуги. Одинокому старику вроде меня тоскливо, когда рядом нет друзей.

– Нет, мы не можем принять вашу помощь, – начал я, но тут из кареты вылез Тристан.

– Я не хочу две ночи спать на земле, – заныл он. – Давай останемся у него.

– И как ты собираешься отплатить ему за гостеприимство? – прошипел я Тристану.

– Похоже, ему ничего от нас не нужно. Он просто хочет компании.

Я посмотрел на графа. По моему опыту, людям всегда что-нибудь было нужно в обмен на доброту. Но перспектива две ночи спать на земле и слушать бесконечное нытьё и жалобы Тристана привлекала ещё меньше.

– Хорошо, – сказал я графу Монтего. – Мы останемся.

– Превосходно! Уверяю вас, это совершенно меня не затруднит.

Он дождался, пока я снова заберусь на козлы, а Тристан залезет в карету, после чего прищёлкнул языком, подгоняя лошадей.

Я погрузился в мрачные мысли из-за отсутствия Малика. Такого я не ожидал. А что, если его что-то задержало? Мне не терпелось найти кинжал и, что ещё важнее, мою прекрасную жену. Я безумно скучал по Оливии. Последний раз я видел её воочию в тот день, когда отправился сражаться с кайова. Казалось, с тех пор прошла целая жизнь.

В голове прозвучал голос Ли.

Если что-нибудь случится, найди Джованни Зампу.

Ну конечно! Найти Джованни Зампу!

Теперь у меня появился план, и настроение сразу улучшилось.

Через полчаса мы прибыли к впечатляющей вилле графа Монтего. Когда мы проехали через железные ворота, окружавшие поместье, лошади ускорили шаг – наверное, им не терпелось наконец избавиться от упряжи.

У входа в огромный дом нас встретили двое конюхов, готовые отвести лошадей и убрать карету.

Граф жестом велел следовать за ним, и мы с некоторой настороженностью переступили порог его дома. Внутри всё оказалось куда роскошнее, чем я ожидал: высокие потолки, богато украшенная мебель. Стены были увешаны картинами, а полы выложены отполированной плиткой.

Мы прошли по коридору в глубь дома, где граф распахнул дверь и пригласил нас в просторную комнату, заставленную мебелью из тёмного дерева и книжными шкафами.

Граф обвёл комнату рукой, указывая на собранные в ней сокровища. На одной из книжных полок он показал нам издание «Опытов» Фрэнсиса Бэкона в кожаном переплёте, а на стене – портрет женщины, играющей на гитаре. Затем рассказал её историю: оказалось, она была его дальней родственницей, покинувшей родную Испанию и отправившейся в Париж в поисках удачи.

Рассказ меня увлёк и показался вполне подходящим знакомством с домом графа.

– Чувствуйте себя как дома, – сказал он нам. – Здесь можете делать всё, что пожелаете. Хотите шлюх – я достану вам шлюх. Изысканная еда и напитки, проститутки, безумные развлечения… Чего бы ни пожелало ваше сердце, мне будет только в радость это предоставить.

Пока он говорил, казалось, годы разом слетали с его плеч.

– Благодарю вас, граф Монтего, но ничего из перечисленного мне не потребуется, – вежливо ответил я.

Из дверного проёма в глубине дома появился элегантно одетый мужчина и направился к нам.

– Антонио, пожалуйста, проводи слугу синьора Александра в гостевые комнаты для прислуги, – распорядился граф, кивнув на Тристана. – А я провожу синьора Александра в его комнату наверху.

Антонио кивнул и по-итальянски велел Тристану следовать за ним.

– Он почти не говорит по-итальянски, – пояснил я, заметив растерянное выражение на лице Тристана.

– Он простоват, – добавил граф.

– А-а, – понимающе протянул Антонио. – Идём.

Он схватил Тристана за руку.

Тот тут же вырвался и испуганно вытаращил глаза.

– Куда он меня тащит?

– Расслабься, Тристан. Он провожает тебя в твою комнату, – ответил я.

Тристан последовал за Антонио в глубь дома.

– А тебя, небось, поселят в каких-нибудь царских хоромах, – бросил он через плечо.

Я проигнорировал его и вместе с графом Монтего поднялся наверх.

Моя комната и правда напоминала царские покои, но меня подобным было не удивить – я бывал во дворце императора в Древнем Риме. И всё же у каждой эпохи были свои представления о роскоши. Здесь меня окружала итальянская мебель из тёмного дерева, покрытая замысловатой резьбой. Как и внизу, стены украшали богатые гобелены, а окна закрывали тяжёлые бархатные портьеры. Кровать с четырьмя столбиками тоже обрамлял бархат, а сверху громоздилась целая гора подушек.

– Мы пробудем здесь максимум две ночи, – сказал я.

Граф Монтего махнул рукой.

– Оставайтесь сколько пожелаете. Для меня большая радость принимать гостей так скоро после возвращения из Франции. Уверяю вас, ваше пребывание здесь нисколько меня не затруднит.

– Благодарю. – Я пересёк комнату и опустился в кресло с богато украшенной мягкой обивкой.

– Вам что-нибудь нужно, прежде чем я вас оставлю? – спросил граф. – Примерно через час мы разделим трапезу.

Я немного подумал о своём плане.

– Да. Я разыскиваю человека по имени Джованни Зампа. Вы его знаете?

Лицо графа просияло.

– Да, да! Джованни Зампа живёт всего в пятнадцати минутах отсюда. После трапезы вы со своим слугой можете взять моих лошадей и отправиться к нему.

Я поднял руки.

– Нет-нет, мы дойдём пешком.

– Вздор! Ни один гость графа Монтего не смеет отказываться от моего гостеприимства. Я образцовый хозяин, синьор. – Он скромно поклонился, а выпрямившись, улыбнулся. – Мне доставляет удовольствие делиться своим богатством. Достойный мужчина не копит богатства – он щедро делится ими с другими.

– Что ж, ещё раз благодарю вас, граф Монтего. Для меня большая честь принять вашу щедрость. – Я устало кивнул.

– Всегда пожалуйста, синьор Александр. – Он развернулся на каблуках и вышел из комнаты.

Я откинулся на роскошные подушки, закрыл глаза и задремал.

За обедом мы с графом сидели вдвоём в его богато обставленной столовой. Повар приготовил несколько итальянских блюд, среди которых были рагу из дичи, сырный пирог эрболата с зеленью и суп из конопляных семян. И вино. Много, очень много вина.

К тому времени, когда настала пора отправляться в путь, я наелся до отвала и слегка захмелел.

Конюх передал мне поводья великолепного вороного жеребца, напомнившего мне Темпестаса, моего коня в Риме, а для Тристана вывел мула.

Тристан присоединился ко мне в конюшне с кислой миной на лице.

– Тебя, небось, кормили нормальной едой. А мне пришлось довольствоваться жратвой для прислуги.

– Но тебя всё-таки накормили, – заметил я, не желая позволять ему портить мне хорошее настроение, пока затягивал подпругу.

– А где моя лошадь? – Тристан упёр руки в бока и огляделся.

– Видишь того мула? Он твой. – Я ухмыльнулся.

– Блядь. А почему мне не дали такую же лошадь, как тебе?

– Это жеребец. Ты умеешь ездить на жеребцах? – спросил я, проводя ладонью по блестящей шерсти Фьюри.

– Конечно. Не думаю, что это чем-то отличается от езды на любой другой лошади. – Тристан выпятил грудь.

– Знаешь что? Если сумеешь на нём проехаться, поменяемся.

– Проще простого. Смотри и учись. – Тристан самоуверенно направился к Фьюри.

Жеребец попятился от него.

– Придержи его, – попросил Тристан, и по широко распахнутым глазам было видно, что он испугался.