Текст книги "Связанные временем (ЛП)"

Автор книги: Сара Сэмюэлс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц)

РОМАН

ГЛАВА 13

Нам нужно было придумать, что делать с Тристаном. Сейчас он обмяк на стуле в подвале, не в силах даже удерживать собственный вес.

Я хотел убить его в отместку за то, что он предал Оливию и причинил вред её отцу.

У Ли были другие мысли. Поэтому мы с ним поднялись наверх, чтобы обсудить возможные варианты. Джек ушёл на кухню заканчивать уборку.

Мы стояли в коридоре, прислонившись к стене.

– В письме Малика сказано, что нам нужно отвезти Тристана в Италию, но как это вообще возможно? – спросил я, потирая подбородок. – К тому же провести в его обществе хоть сколько-нибудь времени – настоящая пытка.

– Знаю, знаю, – сказал Ли, двигая ладонями вверх-вниз. – Он сопливый идиот. Но он полезный сопливый идиот, и им можно управлять, используя его слабости.

Он отвёл взгляд, словно что-то от меня скрывал.

– Чего ты мне не договариваешь? – спросил я, прищурившись.

Ли тяжело вздохнул.

– Тристан может путешествовать во времени.

– Он что? Как? Он Рождённый временем? – Я оттолкнулся от стены.

– Нет-нет, ничего подобного. – Ли развернулся и прислонился к стене спиной. – Он тот, кого называют Связанным временем.

– Объясни.

Ли покосился на меня и продолжил:

– Связанный временем – это человек, который может путешествовать во времени с помощью Рождённого временем. Если у тьмы или Рождённого временем появляется ребёнок, этот ребёнок автоматически становится Связанным временем. Если, конечно, он не рождается во время солнечного затмения. Тогда он становится Рождённым временем. Каждый Связанный временем рождается с уникальным ожерельем, предназначенным только для него. Подвеска выглядит как меч и служит своего рода ключом. Она вставляется в рукоять кинжала Рождённого временем и открывает её.

Я нахмурился, слушая его.

– Я не видел на Тристане никакого ожерелья.

– Оно у меня. Я снял его с него, пока он был без сознания.

Ли оттолкнулся от стены и полез в карман. Он достал подвеску на золотой цепочке.

Я указал на неё.

– У Эмили есть точно такое же ожерелье.

Ли кивнул.

– Она тоже Связанная временем. – Он протянул руку ладонью вверх. – Где твой кинжал? Я покажу тебе, как это работает.

Я вытащил кинжал из ножен и передал его Ли.

Он взял мой кинжал и осторожно потянул за рукоять. Она открылась, и внутри обнаружилась маленькая замочная скважина. Ли вставил в неё подвеску, и клинок начал светиться.

– Чтобы ожерелье сработало, Связанный временем должен разрезать ладонь, пустить кровь, смазать ею подвеску и вставить её в рукоять. Затем путешественник во времени разрезает свою ладонь, произносит древние слова и перемещается, – объяснил Ли.

– Чёрт возьми, – выдохнул я, заворожённо глядя на клинок.

Ли вынул подвеску и вернул мне кинжал.

– Но есть одна загвоздка. Если Связанный временем потеряет своего путешественника, то останется заперт в том времени, возможно, навсегда.

– Так ему и надо. Может, в итоге станет судомойкой у какого-нибудь лорда. – Я рассмеялся.

– Сомневаюсь. На такую работу брали только женщин. Но из него вышел бы отличный конюх. Спал бы в хлеву со свиньями, чтобы не замёрзнуть.

Представив это, мы оба от души рассмеялись.

Но затем Ли посерьёзнел.

– Так что тебе придётся это сделать. Ты должен взять Тристана с собой в Италию.

– Чёрт возьми, – процедил я с отвращением.

– Если к тому времени Малика там ещё не будет, как только окажешься в Италии, найди человека по имени Джованни Зампа. У Джованни хранится солнечный кинжал, который ему отдала Алина. Она рассказала мне об этом незадолго до своей смерти. А когда найдёшь Малика, делай всё, что он скажет. – Ли пронзил меня взглядом. – Пообещай, что будешь выполнять его указания.

Я прищурился.

– А какой у меня выбор? Но откуда ты всё это знаешь?

– Я не могу тебе сказать. – Он отвёл взгляд. – Сейчас у каждого из нас своя роль.

Мои плечи напряглись.

– Как ты можешь скрывать от меня информацию? Мне нужно знать как можно больше, чтобы успешно выполнить эту задачу.

Ли покачал головой.

– Я могу сообщить тебе только те части, которые тебе необходимо знать. Всё это часть общего плана по уничтожению Бальтазара и всей остальной тьмы.

Его взгляд стал отрешённым.

Я щёлкнул пальцами у него перед лицом.

– Ненавижу, когда меня держат в неведении относительно плана. Скажи, что ты от меня скрываешь, Ли!

Он развернулся и пошёл прочь.

– Ты куда? – спросил я, последовав за ним.

– К себе домой. – Не оборачиваясь, Ли поднял руку. – Всё, что тебе нужно знать: это часть плана. Если не сможешь найти Малика, найди Джованни и забери у него клинок. Поспрашивай людей.

Он взялся за ручку входной двери и вышел наружу.

– Блядь, – выругался я, следуя за ним по пятам.

Ли резко развернулся, его глаза сверкнули.

– На данный момент это всё, что тебе нужно знать.

Я поднял обе руки и отступил. Что ж, раз так, придётся выполнять приказы. Если я чему-то и научился за эту странную жизнь, так это подчиняться приказам.

Я сердито вернулся в дом и отправился искать Джека, надеясь получить от него совет.

Джек стоял у раковины и мыл посуду.

– Я сейчас так зол на Ли, – сказал я, направляясь к кофеварке, чтобы налить себе кофе.

Джек взял кружку с сушилки и протянул её мне.

Я с глухим стуком поставил её на столешницу.

– Добро пожаловать в клуб. – Джек прислонился спиной к столешнице, зацепившись за её край руками. – Я давно знаю Ли. Ещё с тех времён, когда Оливия не родилась. Он скрытный человек, это точно. Меня это ужасно раздражало, когда у нас с Алиной наступали тяжёлые времена. Стоило мне подойти, как они оба замолкали, а когда я спрашивал, о чём они разговаривали, отвечали что-нибудь невнятное вроде: «Тебя это не касается» или «Ничего важного». Я мог настаивать, спорить, но не мог вытянуть из них больше ни слова.

Он вздохнул, пожав плечами.

С кофе в руке я подошёл к кухонному столу и сел. Добавил в напиток сахар и сливки, а затем с удовольствием сделал глоток.

– Ли делает всё возможное, чтобы защитить тебя. – Джек сел напротив и тепло мне улыбнулся.

– Хотел бы я, чтобы у меня был такой отец, как ты, – сказал я, прежде чем снова отпить кофе. – Ты по-настоящему добрый человек.

– Можно и так сказать. Хотя меня называли и похуже. – Он поправил лежащую перед ним сине-золотую салфетку. – Так что ты собираешься делать?

Я пожал плечами.

– Придётся делать то, что мне велели. Через три дня полнолуние. Тристан отправится со мной.

Я рассказал ему всё о Связанных временем, а Джек внимательно слушал.

Когда я закончил, он сказал:

– Значит, ты возвращаешься к Оливии. Боже, как же я скучаю по своей сильной, прекрасной девочке. Скажи, когда вы с моей дочерью поженились, вы обменялись кольцами в знак вашего брака?

Я поднял левую руку и покачал головой.

– У меня нет кольца. Мы поженились в спешке в индейском лагере. Нам было важно лишь признаться друг другу в любви и скрепить наши отношения перед Богом.

Глаза Джека увлажнились, и он вытер их большим и указательным пальцами.

– Я хотел бы съездить с тобой в город и купить вам кольца, чтобы вы могли обменяться ими. Думаю, ей это понравится.

Теперь уже слёзы навернулись на глаза у меня. Я всегда хотел поступать правильно по отношению к своей возлюбленной, и предложение Джека тронуло меня до глубины души.

– Спасибо.

Джек вытер нос и поднялся. Я допил остатки кофе одним глотком и встал следом. Мы надели пальто и вышли к джипу Оливии.

Пока мы мчались по дороге, а деревья и дома проносились мимо размытыми пятнами, я сказал:

– Я всё ещё не привык передвигаться с такой скоростью.

– Вот полетаешь на самолёте, тогда поговорим, – усмехнулся Джек.

– На чём?

– На самолёте. – Он посмотрел через лобовое стекло и указал вверх. – Вон, посмотри.

Я вздрогнул, увидев в небе огромную конструкцию, напоминающую птицу.

– Что это? Механическая птица?

– Вроде того, – ответил Джек, включая поворотник. – Это самолёт, набитый людьми и летящий со скоростью от семиста сорока до девятьсот двадцати километров в час.

Я присвистнул.

– Быстро. Разве от такой скорости не теряешь ориентацию?

– Казалось бы, но нет. Это вполне комфортный способ путешествовать. А в своё время ты никогда не ездил на поезде?

– Нет, – просто ответил я.

Мы остановились у ювелирного магазина. Стеклянные витрины были заполнены всевозможными украшениями, сверкавшими и переливавшимися под верхним светом. Я выбрал два золотых кольца – одно для Оливии, другое для себя.

Невысокий усатый продавец, приятель Джека, повернулся ко мне.

– Хотите выгравировать внутри колец какую-нибудь фразу?

Я посмотрел на Джека. Такая мысль мне даже в голову не приходила.

– Решать тебе, – сказал Джек. – Родриго – превосходный ювелир. И я буду рад отправить тебя в дальний путь с двумя кольцами высочайшего качества, изготовленными настоящим мастером.

Щедрость Джека глубоко меня тронула.

Он упёрся ладонями в стеклянную витрину и пристально посмотрел на меня.

– Есть какая-нибудь особенная фраза, которую ты хотел бы выгравировать?

Я лихорадочно перебирал в голове варианты, пытаясь подобрать идеальные слова. И вдруг меня осенило.

– «Навеки твой, Оливия, моё прекрасное пламя».

Родриго тут же схватил ручку и лист бумаги и торопливо записал фразу. Но затем спросил о втором кольце – том, которое будет носить мой палец.

Лицо обдало жаром, и я растерянно посмотрел на Джека.

Тот без колебаний пришёл мне на помощь:

– Уверен, Оливия захотела бы, чтобы на твоём было написано: «Навеки твоя, Роман».

Довольно улыбнувшись, Родриго записал и эту надпись.

– Прекрасно! Сейчас у нас не слишком много заказов, так что кольца будут готовы уже сегодня после обеда.

Он буквально лучился энтузиазмом.

– Замечательно, – сказал Джек. – Роман скоро отправляется в путешествие.

– И куда же вы направляетесь? – сияя улыбкой, спросил Родриго. Под верхним светом его лысина блестела.

Я взглянул на Джека, и тот тихо рассмеялся.

– В Италию. Я еду в Италию.

Улыбка Родриго стала ещё шире.

– Признаться в любви в Италии – что может быть прекраснее? – Он поцеловал кончики пальцев. – Для меня честь проводить вас в путь.

После того как мы с Джеком вышли из ювелирного магазина, мы неспешно пошли по тротуару в деловой части одного из районов Сиэтла под названием Уоллингфорд. По пути нам попадалось множество ярких магазинчиков, предлагавших самые разные товары и услуги. День выдался тёплым, и я с удовольствием подставлял лицо солнечным лучам. Мне будет не хватать яркого солнца и многочисленных водоёмов этого края. Я буду скучать и по кофе, бекону, вафлям и водопроводу в доме. Зато, переместившись во времени в Италию, я точно не стану скучать по дождю. В Сиэтле дождь шёл слишком часто.

Мы проходили мимо заведения, которое называлось хозяйственным магазином, и я заметил в витрине несколько винтовок. Я остановился их рассмотреть. Там же были выставлены несколько пистолетов, похожих на пистолет Оливии.

– Здесь Оливия купила свой пистолет?

Глаза Джека расширились.

– У Оливии всё ещё её Глок?

– Да. Такой же, как этот. – Я указал на витрину.

– Она из него стреляла? – Лицо Джека побелело от тревоги.

– Пару раз, да. – Я нахмурился. – А что?

– Она может изменить ход истории! – Джек вскинул руки над головой. – Это ужасно!

Я похлопал его по плечу.

– Всё не так страшно, как тебе кажется. Уверяю тебя, она пользуется оружием крайне осмотрительно. – Я снова посмотрел на витрину. – Но уверен, дополнительные боеприпасы ей бы не помешали. Думаешь, здесь продаётся порох?

Джек рассмеялся.

– Порох? Нет, Роман. Теперь мы используем штуки, которые называются патронами.

– Патроны, – повторил я, несколько раз прокручивая незнакомое слово в голове. – Ты знаешь, какие патроны нужны для её пистолета?

Джек кивнул.

– Давай зайдём и купим. Возьмёшь их с собой.

После нашего похода по магазинам мы вернулись к дому Джека, когда заходящее солнце уже раскрашивало небо, прощаясь с уходящим днём. Я был рад снова оказаться в его доме посреди леса. Городской шум действовал на меня подавляюще.

Я отнёс кольца и патроны в свою спальню, а когда вернулся на кухню, там стоял Ли. Вид у него был виноватый.

– Прости, что не могу рассказать тебе больше, – сказал он. – Джек рассказал, как сильно тебя это тревожит.

– Немного, да. – Я сел за кухонный стол.

– Пива? – предложил Джек.

– Да, спасибо. – Я забарабанил пальцами по столу. – Джек объяснил мне, что ты просто пытаешься нас защитить. Пока что я готов с этим смириться.

Джек поставил передо мной бутылку ледяного пива. Я кивнул в знак благодарности, открутил крышку и сделал большой глоток.

– Я пришёл попросить тебя об одолжении, – сказал Ли.

– О каком? – Я вопросительно вскинул бровь.

Ли сел напротив и достал из кармана куртки конверт.

– Это письмо для Марселиуса. Мальчика, которого я вырастил и о котором заботился, так давно нет рядом, что я отчаянно хочу увидеть его и поговорить с ним. В этом письме всё объясняется.

Я положил конверт на сине-золотую салфетку.

– Я не знаю, жив ли он, Ли.

Ли болезненно поморщился.

– Молюсь, чтобы был жив. Найди его и передай ему это письмо.

Его лицо словно окаменело.

Я постучал пальцем по конверту.

– Я возьму его, но не могу обещать, что найду Марселиуса.

– Большего я и не прошу, – ответил Ли.

– Вы проверяли нашего пленника? – спросил я, повернувшись к Джеку.

Джек сел рядом с Ли.

– Да, конечно. Он орал, требуя еды и питья, так что я накормил его сэндвичем с арахисовой пастой и дал бутылку воды. Он выглядит неважно, Роман. Просто ужасно.

– Жаль, что не ещё хуже, – сказал я, перекатывая бутылку пива между ладонями.

Джек поморщился.

– В этом веке мы научились быть добрее. Мы не вершим самосуд.

– Это нелепо. Получается, вы зависите от других людей, которые должны защищать вашу землю, имущество и семью. – Я принялся подцеплять ногтем этикетку на бутылке.

– Да, так и есть. Жаль, у нас не хватит времени, чтобы я рассказал тебе обо всех законах и обычаях этого времени. – Уголки его губ тронула слабая улыбка. – Может быть, когда ты вернёшься.

На сердце нахлынула щемящая тоска, тяжёлым грузом осевшая в груди. Мне будет не хватать и Ли, и Джека. Я надеялся, что, когда придёт время, вернусь сюда вместе с Оливией.

Утром в день полнолуния, после завтрака, я надёжно упаковал свои вещи, заправил постель и постарался оставить комнату в порядке. Затем спустился в подвал.

Лицо Тристана было сплошь покрыто синяками, но порезы немного затянулись и покрылись коркой.

– Эй, придурок, – сказал я.

Он мрачно уставился на меня.

– Готов к нашему путешествию во времени? Мы отправляемся в Италию.

Он нахмурился, но промолчал.

Я стиснул пальцами его щёки.

– И ты будешь делать всё, что я скажу, иначе я тебя убью.

Он попытался вырваться, но я не позволил.

– Мне плевать, если твой папочка явится за мной. Скажу двигаться – двигаешься. Скажу глотать – глотаешь. Понял?

Он по-прежнему молчал, и я хорошенько его встряхнул.

– Я с тобой разговариваю. Ты будешь выполнять мои приказы, иначе ты труп. Здесь у них, может, и существуют всякие правила насчёт «доброты» и того, что нужно полагаться на других, но я гарантирую: в Италии шестнадцатого века таких правил нет. – Я впился тупыми ногтями в его кожу.

Он поморщился и зажмурился.

– Я всё ещё не услышал, что ты понял мои приказы, Тристан. Если понадобится, я могу провозиться с тобой весь день. До нашего отбытия ещё несколько часов.

Его глаза распахнулись.

– Я понял. Я должен выполнять твои приказы и больше ничего.

– Хорошо. – Я резко оттолкнул его голову в сторону. – И если только задумаешь сбежать, будешь ещё мертвее. Понял?

Тристан широко раскрыл рот, а затем подвигал челюстью из стороны в сторону.

– Понял.

– Хорошо, – повторил я. – Я вернусь.

Я протопал вверх по лестнице и снова нашёл Ли на кухне, где он разговаривал с Джеком.

– Так как мне попасть в конкретное время? – спросил я, садясь напротив них. – До сих пор я просто оказывался где придётся.

– Кинжал обладает огромной силой, Роман, – сказал Ли. – Держи в уме нужное место и год, и он перенесёт тебя туда.

– Ладно.

Джек отодвинулся от стола.

– И в таком виде тебе появляться там нельзя. Я купил тебе и Тристану одежду, подходящую под ту эпоху.

– Купил? – удивился я. – И как тебе это удалось?

– На eBay. У торговца антиквариатом. Одежда не из того времени, но вы всё равно будете выглядеть куда убедительнее, чем в джинсах и толстовках. – Он фыркнул и поспешил за одеждой.

Я вспомнил нашу первую встречу с Оливией в Риме, когда на ней была та странная одежда. Казалось, с тех пор прошло уже несколько жизней.

Остаток дня мы посвятили заучиванию священного заклинания, а ещё Ли объяснил мне его перевод.

– О Хранительница Ночной Луны, взываю к тебе: высвободи свой свет и направь меня во тьме. Пусть великое Солнце кружится подле тебя в любви и согласии. Вместе отворите свои врата и даруйте мне странствие сквозь время и пространство, подобно теням полуночи.

Слова были прекрасны, словно в них скрывалось какое-то тайное послание.

Повторяя их вслед за Ли, я то и дело ловил странные вспышки воспоминаний: обрывки разговоров с Оливией и моменты, связанные с Маликом, которые приходили ко мне в моих повторяющихся снах.

Наконец, около полудня я сказал:

– Ли, ты так ничего и не объяснил мне насчёт этих снов. Весь день в голове всплывают их отрывки.

По его лицу пронеслась целая гамма эмоций.

– Я не могу дать тебе ответы, которые ты ищешь, но уверен, что Италия сможет.

Я даже не стал спорить. К этому моменту я уже достаточно хорошо знал Ли и понимал: больше он ничего не скажет.

Наконец, когда солнце начало клониться к горизонту, я был готов отправляться. Я выволок задницу Тристана из подвала наверх. Для надёжности связал наши запястья верёвкой, которой до этого его привязывали к стулу. Я совершенно не доверял ему и не сомневался, что при первой же возможности он попытается сбежать.

Наверху меня встретил Джек. Его лицо было напряжено от беспокойства.

– Ты всё взял?

Я похлопал по лямке дорожной сумки, ещё одной «вещи той эпохи», которую Джек купил на eBay.

– Ну что ж… – произнёс я, глядя на Джека и чувствуя, как от нахлынувших эмоций перехватывает горло.

– Ну что ж… – повторил он, и его глаза наполнились слезами. – Да хранит тебя Бог.

Я кивнул и вытер влажные глаза.

Джек обхватил меня руками и крепко прижал к себе.

– Я так рад, что Оливия с тобой, Роман. Ты хороший человек. По-настоящему хороший. – Он сунул что-то мне в карман и похлопал по куртке. – Обязательно покажи это Оливии. И береги её, хорошо?

Тристан фыркнул.

Я тут же отвесил ему пощёчину тыльной стороной ладони.

– Что? – возмутился он, придя в себя. – Я всего лишь вспомнил, что в прошлый раз, когда оказался в такой ситуации, держал пистолет у головы старика.

– А на этот раз ты подчиняешься мне. Неужели ты всерьёз думаешь, что я уже закончил наказывать тебя за всё, что ты натворил? – Я одарил его ледяной улыбкой.

Тристан побледнел и захлопнул рот.

– Прощай, Джек, – сказал я. – Надеюсь, мы ещё увидимся.

Джек печально улыбнулся и поднял руку на прощание.

Я пересёк заросший деревьями двор и направился к поляне, которую заметил раньше. Когда луна поднялась над облаками, я полоснул Тристана по ладони, размазал его кровь по кулону и вставил его в рукоять своего кинжала. Затем рассёк собственную ладонь, произнёс священные слова – и исчез из Сиэтла двадцать первого века.

Сумятица затуманивала каждую мою мысль, пока я стремительно нёсся сквозь века, перескакивая из одной эпохи в другую. Я чувствовал, как реальность ускользает от меня, и уже не был уверен ни в том, что реально, ни в том, кем я был до того, как всё это началось. Меня одновременно переполняли благоговейный трепет и ужас, ведь я знал: что бы ни ждало меня там, это навсегда и бесповоротно изменит мою жизнь.

ОЛИВИЯ

ГЛАВА 14

Есть всё-таки что-то особенное в том, чтобы проснуться в объятиях сексуального монстра. Приходя в себя, я наслаждалась теплом сильных рук, крепко прижимавших меня к себе. Мускусный запах мужчины рядом казался до странности знакомым, словно я знала того, кто меня обнимал.

Когда мои веки затрепетали и открылись, я встретилась взглядом с изумрудными глазами Эйана Малика. Он смотрел на меня с такой нежностью, что мне казалось, я сейчас растаю.

Малик убрал прядь волос с моих глаз.

– Ты жива, – прошептал он. – Я думал, что снова тебя потерял.

Он поцеловал меня в лоб.

Тёплое прикосновение его губ к моей коже заставило меня млеть. Но что он имел в виду, говоря, что снова чуть меня не потерял? Мне не хотелось говорить, не хотелось задавать ему вопросы. Я лишь хотела раствориться в его объятиях, уплыть прочь от всего безумия этого мира, где за мной охотились демоны.

Но я заставила себя заговорить.

– Что ты имеешь в виду? Ты никогда раньше меня не терял. Наоборот, ты меня спас, и я тебе искренне благодарна.

Его губы изогнулись в понимающей улыбке. Он наклонился и поцеловал меня в оба века.

– Как тебе удалось ранить Бальтазара? Я думала, ему вообще никто не способен причинить вред, – сказала я, закрыв глаза и наслаждаясь его нежными прикосновениями.

– Я же говорил тебе, – произнёс он низким, хрипловатым шёпотом. – Я говорил, что буду защищать тебя, Оливия.

Даже то, как он произнёс моё имя, заставило меня воспарить. Я открыла глаза и провела пальцами по чётким линиям его лица.

Он закрыл глаза и прижался щекой к моей ладони.

Я словно оказалась под чарами, будто мы находились в совершенно иной плоскости бытия – не в каком-либо знакомом мне месте, а здесь, рядом с Маликом, в каком-то волшебном измерении.

– Я так благодарна тебе за то, что ты нас спас. Несмотря на то что ты – тьма и можешь убить нас в одно мгновение, ты защитил нас от Бальтазара.

Между нами пульсировала густая, дурманящая энергия – какой-то странный эликсир возбуждения.

Он приподнялся на локте.

– Оливия. Моя прекрасная Оливия. Я переверну небо и землю, чтобы спасти тебя. Я никогда не позволю, чтобы с тобой или Романом что-нибудь случилось.

Он склонился ко мне, собираясь поцеловать.

Но прежде чем наши губы успели соприкоснуться, я отвернула голову и уткнулась лицом в мягкую постель.

Что со мной творилось? Почему я теряла себя в объятиях Малика?

Я попыталась отстраниться, но он поцеловал меня в шею. Каждое место, которого касались его губы, вспыхивало желанием.

Он провёл языком вверх по моей шее, и я застонала, закинув на него ногу и притягивая ближе.

– Малик, – прошептала я, и от одного его имени по горлу пробежала дрожь. – Почему меня так тянет к тебе? Почему моя душа чувствует такую связь с тобой?

Он тихо, довольно рассмеялся.

– Ты задаёшь слишком много вопросов.

Страсть сводила меня с ума. Мне хотелось лишь раствориться в Малике, почувствовать его внутри себя и извиваться вместе с ним от наслаждения.

Но тут в сознание, словно назойливая муха, залетела одна мысль. Я замужем. Я нахмурилась, не понимая, откуда она взялась. Я замужем за Романом Александром.

При воспоминании об имени мужа у меня перехватило дыхание. Роман!

Я мгновенно вынырнула из этого дурмана и оттолкнула Малика.

– Я замужем! Роман – мой муж, и я его люблю. Я не могу его предать. Что бы это ни было между нами, Малик, это прекращается прямо сейчас. Я хочу быть с Романом и буду любить его вечно.

Малик перекатился на спину и улыбнулся.

– Роману повезло с тобой.

Я села и уставилась на него.

– Я не могу вот это… это… – Я поводила пальцем между нами. – Что бы между нами ни происходило. Я не могу этого объяснить, но и поддаться этому тоже не могу. Я люблю своего мужа. Я скучаю по нему и никогда его не предам.

Малик провёл кончиком языка по верхней губе. Затем закрыл глаза и улыбнулся, словно смакуя изысканное блюдо.

Какая-то невероятная сила притяжения снова потянула меня к нему. Связь между нами была невероятно сильной, но я должна была её игнорировать. Я не могла – и не собиралась – ей поддаваться.

Со стоном я скатилась с кровати и выбежала из комнаты Малика.

– Эмили, – бормотала я, торопливо шагая по застеленному ковром коридору. – Мне нужно увидеть Эмили и проверить её раны.

Я ворвалась в её комнату без стука и резко остановилась, увидев спящую Рози и Эмили, которая сидела рядом с ней на кровати и плакала. Я бросилась через комнату и опустилась перед сестрой на колени.

Поглаживая её по лицу, я сказала:

– Эмили, ты полностью исцелилась! Это чудо! Что случилось? И почему ты плачешь?

– Малик исцелил меня, прежде чем вернуться туда, где оставил тебя. За это я ему безмерно благодарна. Но Марселиус… – Из её глаз хлынул новый поток слёз. – Какой же он злой человек. Не стоило мне в него влюбляться. Надо было послушать тебя, а теперь дневник у Бальтазара! Марселиус всё это время нас предавал!

Я забралась на кровать и крепко обняла её.

– Тш-ш, Эм, ты разбудишь Рози.

– Я не могу перестать плакать, – всхлипнула Эмили. – Я ношу его ребёнка. Какая же я была дура. Он никогда не захочет ребёнка от меня. Он прямо сказал: я для него ничего не значу. Ничего! Ты можешь в это поверить, Оливия? Я отдала ему сердце и душу. Я пыталась изменить его к лучшему, но у меня не получилось. А теперь он меня ненавидит. Для него всё это было лишь притворством. Какая же я глупая.

Её грудь тяжело вздымалась и опускалась от сотрясавших её рыданий.

Я крепче прижала её к себе и погладила по волосам.

– Эмили, ты не глупая. Он тебя не заслуживал. Тёмных, сломленных мужчин невозможно изменить. Марселиус сломался давным-давно. Мы вместе вырастим этого ребёнка и всегда будем рядом друг с другом. Не переживай.

Она немного отстранилась и посмотрела на меня сквозь мокрые от слёз ресницы.

– Что бы я без тебя делала, Оливия? Ты даёшь мне надежду. А теперь, когда дневник у Марселиуса и Бальтазара, нам нужно спросить у Малика, что делать дальше. Он сможет дать нам совет и помочь.

Стоило Эмили произнести его имя, как по моему телу прокатилась волна возбуждения.

– Нет! – слишком резко выпалила я. – Мы не можем просить его о помощи.

Я крепко зажмурилась. Мне не хотелось рассказывать ей о своей связи с Маликом. Роман был любовью всей моей жизни, моим счастьем. Но чем дольше я находилась рядом с Маликом, тем сильнее меня терзало искушение. Я была такой же жалкой, как моя мать.

– Что случилось? – прошептала Эмили.

Я покачала головой.

Она погладила меня по щеке.

– Расскажи мне, что случилось, Оливия. Мы ведь всегда делимся друг с другом.

– Я не могу тебе сказать, Эм. – Теперь уже я начала плакать. Прекрасно. Две ревущие идиотки, убивающиеся из-за мужчин.

– Можешь. Ты же знаешь, что мне можно доверять.

Я перевернулась на спину и выругалась.

– Кажется, у меня начинают появляться чувства к Малику. Между нами какая-то связь, которую я не могу объяснить. Я очнулась в его объятиях, и мне казалось, что именно там я и должна быть. Будто Романа вообще не существовало. Я не понимаю, что со мной происходит. У меня что, тяга к саморазрушению, раз меня влечёт к монстру настолько, что я забываю о своей настоящей любви?

– Ты просто дочь нашей матери. Тебя тоже тянет к тьме, – легко, поддразнивая, сказала Эмили, но её слова ударили меня словно молотом.

– Угх! – Я закрыла лицо ладонями. – Я не хочу быть похожей на нашу мать. Я до сих пор её не простила. Как я вообще смогу простить себя, если в итоге окажусь такой же шлюхой, как она?

– Оливия! Я не считаю нашу мать шлюхой. Посмотри на меня. – Она схватила меня за запястье и отвела мою руку от лица.

Я прищурилась, глядя на неё.

– Мама была сложным человеком. Ты это знаешь. Ей приходилось принимать трудные решения, которые шли вразрез с тем, что диктовало общество. Тебе тоже придётся это делать. Ты никогда не будешь обычной, Оливия. Смирись с этим. – Её глаза горели решимостью.

Возможно, она была права. И всё же я не хотела предавать любовь и доверие, на которых строился мой брак. Почему нам с Романом вообще пришлось разлучиться? Господи, как же сильно я по нему скучала. Он был мне нужен.

– Может, Малик наложил на меня какое-нибудь заклятие?

– Может, и наложил. В конце концов, он – тьма. Мы пока не знаем, на что он способен. Я рада, что он спас нас обеих и исцелил мои ужасные ожоги. – Эмили содрогнулась. – Это было кошмарно. Сейчас всё кажется сном, но тогда я пережила настоящий ужас.

Мы обе замолчали, погрузившись каждая в свои мысли.

Наконец Эмили сказала:

– Нам нужно решить, что делать дальше, Оливия. Если дневник у Бальтазара, он отправится в Италию за кинжалом. Нам нужно каким-то образом попасть туда раньше него. – Она тяжело вздохнула. – Если бы только я могла путешествовать во времени и помочь тебе.

– Вот именно, – сказала я, снова повернувшись к ней. – Ни ты, ни Рози не можете путешествовать во времени. А я не хочу делать это одна.

Я недовольно скривилась.

– Нам придётся обратиться к Малику за ответами, – сказала Эмили. – Ты не должна его бояться. Другого выбора у нас нет.

С сожалением я поняла, что она права.

Мы серьёзно кивнули друг другу, затем слезли с кровати. Не говоря ни слова, мы отправились по тёмному коридору искать Малика.

В спальне его не оказалось, но из-под двери кабинета пробивался мягкий свет. Дверь была слегка приоткрыта, и я осторожно толкнула её.

Он стоял у окна, вглядываясь в темноту.

– Лорд Малик, – робко произнесла Эмили. – Мы можем с вами поговорить?

Он резко обернулся, глаза вспыхнули.

– Не называй меня так.

Эмили вскинула руки, словно защищаясь от нападения.

– Простите. Я не хотела…

– Чего вам теперь от меня нужно? – прорычал Малик.

Его взгляд встретился с моим и пригвоздил меня к месту. Между нами закружился мощный поток энергии.

Я закрыла глаза, разрывая чары. А когда снова открыла их, постаралась больше на него не смотреть.

– Нам нужно переместиться во времени в Италию и забрать кинжал. Теперь дневник у Бальтазара, и следующим его шагом наверняка будет отправиться в Италию за кинжалом солнца.

Малик ничего не ответил, лишь невозмутимо смотрел на меня.

Мне надоели его загадки и игры, и моя неуверенность сменилась раздражением.

– Как ты вообще мог позволить Марселиусу просто войти в твой дом и забрать дневник?

Малик небрежно махнул рукой.

– Дневник бесполезен.

Он пересёк комнату и устроился на небольшом диване, закинув лодыжку на колено и раскинув руки по спинке.

– Нет, не бесполезен, – огрызнулась я, чувствуя, как ко мне возвращается прежний огонь. – Ты позволил ему войти в дом и забрать его? Я знаю, что ты чувствуешь незваных гостей. А уж дураком тебя точно не назовёшь.

От злости меня трясло.

Малик ухмыльнулся.

– Это был комплимент, Оливия?

Моё имя он произнёс шелковистым голосом, пропитанным соблазном.

– Нет! Я просто… – Я покачала головой. Он играл со мной, а мне сейчас было совершенно не до игр.

– Нам нужно переместиться во времени. Мы не можем просто сидеть здесь и ждать, пока нас прикончат.

– Сидеть и ждать, – повторил он с улыбкой. – Вы с Эмили уж точно не из тех, кто станет покорно ждать, любовь моя.