Текст книги "Связанные временем (ЛП)"

Автор книги: Сара Сэмюэлс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 30 страниц)

МАРСЕЛИУС

ГЛАВА 23

Я очнулся в тёмной сырой темнице, прикованный руками к стене. Холодные металлические звенья впивались в плоть, и я поморщился от боли. Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться на чём угодно другом.

Разум заполонили мучительные воспоминания о прошлом. Вина за то, что я безжалостно убил столько людей, закручивалась вокруг меня водоворотом отчаяния. Я знал, что совершил все эти ужасные поступки в прошлом, но до сих пор не мог с ними смириться. Голоса совести без конца твердили, что я бесчеловечное чудовище, недостойное ничьей любви.

Наверное, Эмили меня ненавидит.

Воспоминания тяжким грузом давили на плечи, а призрачные голоса прошлого нескончаемым хором звучали в голове.

– Ты недостаточно хорош, – шептали они. – Тебе стоит просто сдаться.

Каждое слово я ощущал физически, словно они растягивали и разрывали мне грудь, словно невидимая сила давила на меня, пока мне не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться. Тело пульсировало от боли, а я пытался заглушить их насмешки физическими страданиями. Я извивался в железных оковах, испытывая удовлетворение от того, как ржавый металл впивается в плоть.

Но в какой-то момент сознание прояснилось, и перед глазами возник Танцующий Огонь, человек, которого я называл отцом. Он научил меня навыкам выживания, которыми я пользуюсь по сей день. Под его руководством я когда-то охотился и учился ездить верхом. Нас связывало нечто гораздо более глубокое, чем просто отношения приёмного отца и сына.

Танцующий Огонь свирепо посмотрел на меня.

– Чего тебе? – пробормотал я.

– Ты не дал мне возможности объясниться и бросил меня, – прошипел он.

Он возвышался надо мной трехметровым исполином. Вытащив нож, он направил его мне в сердце.

– Ты был моим единственным сыном, но ты меня бросил.

– Нет, нет, нет! Всё было не так! Я должен был уйти.

Но что бы я ни говорил, боль и шрамы прошлого, оставшиеся со времён моей службы императору Северусу, продолжали преследовать меня.

Тысяча мужчин вскинули руки и принялись хлестать меня кнутами.

– Ты нас обманул! – кричали они. – Ты нас предал!

Я съёжился под градом ударов, чувствуя, будто мне самой судьбой предначертано подвергнуться этому жестокому избиению.

Воспоминания продолжали захлёстывать меня, сводя с ума. Я отчаянно хотел, чтобы боль прекратилась, но казалось, мне никогда не удастся избавиться от множества демонов прошлого.

Коста загремел железными прутьями двери, запиравшей меня в этой крошечной жуткой камере.

Я попытался сосредоточить на нём взгляд сквозь туман миллиона мучительных воспоминаний.

– Вижу, белладонна уже действует на тебя. Удивительное вещество – она подстраивается под безумие, которое каждый человек носит в собственной голове. – Он злобно ухмыльнулся мне. – И ведь я дал тебе совсем небольшую дозу. Вот погоди, пока не получишь полную.

Его смех резко оборвался.

– Терпеть тебя не могу. Ненавижу таких, как ты. Люди, путешествующие во времени, отвратительны, и я хочу истребить вас всех до единого.

В клубах дыма и пламени рядом с ним материализовался Бальтазар. Его скрюченная рука мёртвой хваткой сомкнулась на железных прутьях, и он угрожающе прорычал сквозь стиснутые зубы:

– Впусти меня к нему. Я позабочусь о том, чтобы его страдания длились вечно, применив свой особый метод пыток ядом.

Коста искоса взглянул на Бальтазара и нахмурился.

– У меня всё под контролем. Но спасибо за предложение.

– Да брось, Рауль. Мы можем помочь друг другу. Нам нужно заставить Демарриаса заговорить, чтобы он рассказал, на кого работает.

– Я сказал, у меня всё под контролем, – прошипел Коста сквозь стиснутые зубы.

Его лицо приобрело неестественный багровый оттенок, а рука сжалась в кулак. Он угрожающе двинулся к Бальтазару, но тот отступил и принял такую же позу, готовясь к столкновению. В этот момент по стенам разнёсся топот нескольких пар ног, возвещая о прибытии подкрепления.

– Мы готовы, сэр, – произнёс мужской голос.

– Превосходно! – сказал Коста.

Послышался звон ключей. Щёлкнул замок, и железная дверь со скрипом распахнулась.

Коста, Бальтазар и двое мужчин в масках вошли внутрь.

Мужчины в масках возвышались надо мной, сжимая факелы, словно боевое оружие. С каждым шагом их мышцы напрягались, вздуваясь под тяжёлыми кольчужными жилетами. В мерцающем свете они казались непобедимыми разъярёнными титанами – воинами, готовыми вступить в бой.

Подобно преследовавшим меня призракам, пламя отбрасывало на стены длинные тени.

– Фу. Здесь воняет, – сказал Бальтазар, сморщив нос.

– В этом вся прелесть, – усмехнулся Коста. – Когда они вынуждены барахтаться в собственном дерьме, это здорово ебёт им мозги. А в сочетании с ядом работает просто превосходно.

Тело Бальтазара дрожало от возбуждения, пока он упрашивал позволить ему заняться пытками. Голос срывался от едва сдерживаемой ярости и жажды крови. Глаза пылали фанатичным восторгом, а по лицу расползлась зловещая улыбка в предвкушении мучений своей жертвы.

– Даже не надейся, – прорычал Коста.

Бальтазар вытащил из ножен нож и помахал им перед Костой.

– Я думал, мы друзья. Но ты обманул меня, точно так же, как и он.

Он указал клинком в мою сторону.

Коста отмахнулся от ножа.

– Прекрати, иначе следующим окажешься в моей темнице.

– Ха! – воскликнул Бальтазар. – Думаешь, сможешь меня заточить? Как бы не так.

Я сидел, согнувшись пополам и пытаясь спастись от вони, терзавшей обоняние. Я был слаб, меня трясло и колотило, из конечностей ушли все силы. Здесь и правда стояло чудовищное зловоние, словно тысячи мужчин до меня оставляли на каменном полу свои испражнения и рвоту.

– Ты и я лишь используем друг друга ради достижения цели, вот и всё. – Коста жестом подозвал своих людей. – Снимите с него цепи. Отведём его в камеру с худшей вентиляцией, чтобы яд подействовал ещё лучше.

Мужчины в масках приблизились.

Я рванул цепи, приковывавшие меня к холодной гранитной стене темницы. Я знал, что пленители собираются продолжить пытки и травить меня ядом. Оставалось лишь приготовиться к предстоящей боли.

Мужчины в масках опустились на колени по обе стороны от меня и отперли оковы на запястьях и лодыжках.

Я был слишком слаб, чтобы сопротивляться.

Затем каждый подхватил меня под руку, и они поволокли меня по безжалостному каменному полу.

Коста и Бальтазар отступили, пропуская нас. Затем последовали за нами, продолжая ругаться тихим, злым шёпотом.

Камень рвал одежду и обдирал кожу, словно меня тащили по металлической решётке.

Я судорожно хватал ртом воздух, пока по венам разливалась невыносимая боль. Меня швырнули в комнату и оставили в этом, казалось, совершенно непроницаемом пространстве без единого окна или отверстия. Камера размером два на два метра была слишком тесной, и мне казалось, что я задыхаюсь. Мужчины в масках вошли следом и приковали меня тяжёлыми цепями, торчавшими из стены. Когда они вышли за дверь, меня накрыло облегчение… но его почти сразу сменил страх перед неизвестностью.

Бальтазар вошёл в камеру, размахивая ножом, и закрыл за собой дверь, заперев нас внутри.

– Где мой кинжал?

Он полоснул меня клинком, разрывая рубашку и кожу на груди.

Из раны потекла багровая кровь.

– Ах ты сукин сын! – заорал он. – Где мой кинжал? Кинжал моей любимой Алины тоже исчез, а забрать их мог только ты.

– Я не знаю, о чём ты говоришь, – прохрипел я.

Я приготовился к худшему, но не собирался позволять ему сломить меня. Я должен был выдержать ради Эмили, даже если она меня презирала. Я был полон решимости оставаться сильным, несмотря на все жестокие и мучительные методы Бальтазара и Косты.

Будучи гладиатором, я научился мысленно отгораживаться от жестоких нападений и не поддаваться боли. Теперь я призвал на помощь этот навык, пока клинок Бальтазара продолжал терзать мою плоть. Я знал: если позволю им сломить меня, то потеряю себя навсегда.

– Кому ты помогал? На кого работал? – заорал Бальтазар. – На Малика?

Одурманенный ядом разум подвёл меня, и с языка сорвалось:

– Да.

Дерьмо. Зачем ты вообще ему что-то рассказываешь?

– Ты сам предложил мне стать твоим помощником. Я поддался тебе, отравленный твоей ложью. Но потом появился Малик и рассказал мне правду. Малик спас меня.

Я не мог остановить поток слов, льющийся изо рта. Должно быть, это белладонна.

– Если ты убьёшь меня сегодня, это ничего не изменит. Эмили никогда не узнает правду о том, что ты её отец. А самое прекрасное – ты никогда не увидишь своего внука.

Бальтазар взревел, и его тело будто увеличилось у меня на глазах.

– Где вы прячете мою дочь?

– Я никогда тебе не скажу. Лучше сдохну, – простонал я.

Бальтазар наотмашь ударил меня по лицу, разбив губу.

– Тогда я тебя убью.

Рот наполнился кровью.

– Давай. Я и так достаточно предавал. Больше ты не сможешь причинить мне боль.

Мучительная боль начала пробиваться сквозь мою защиту. Я не думал, что смогу сдерживать её ещё хоть сколько-нибудь.

Бальтазар схватил мою изодранную рубашку и сорвал её с тела.

– Посмотри-ка, сколько клейм у тебя на спине! Думаю, тебе не помешает ещё парочка. – Он рявкнул: – Принесите мне раскалённое добела клеймо!

Я потерял сознание, не выдержав пыток.

Я резко очнулся от обжигающей боли – к моей спине прижимали раскалённый металл. В нос ударила вонь горящей плоти. Моей плоти. Вокруг клубился едкий ядовитый дым. Он резал глаза, мешая видеть.

Я не знал, сколько дней прошло и был ли это вообще всё ещё тот же день.

Бальтазар возвышался надо мной, размахивая раскалённым клеймом.

– Давай, убей меня, – прохрипел я.

Я был обессилен до предела, а сознание тонуло в галлюцинациях.

Клеймо вновь прижалось к спине, и огненная боль взорвалась по всей коже.

Я взвыл.

Меня захлестнули воспоминания о временах, когда я был гладиатором. Перед глазами вновь ожили весь хаос и все ужасы, через которые мне довелось пройти в те годы в Древнем Риме.

Я снова оказался в самой гуще событий. Ноздри наполнил запах дыма, в ушах эхом раздавались крики. Сражаясь в пекле битвы, я не мог отделаться от мучительного вопроса: почему я вообще здесь? Сражался ли я за правое дело? Или меня отправили на эту войну всего лишь пешкой ради чужой выгоды?

Я помнил, как страх сжимал сердце, когда на поле боя вокруг меня один за другим падали товарищи. Но даже посреди всего этого хаоса меня не покидало ощущение, что в этой войне что-то не так.

Я потряс головой, пытаясь избавиться от воспоминаний.

Но они не уходили.

Они продолжали затапливать сознание, захлёстывая меня чувством вины и растерянности. Как я мог продолжать сражаться, когда каждая частица моего существа кричала, чтобы я остановился?

Я боролся с наваждением, пытаясь напомнить себе, что всё это осталось в прошлом, что я в безопасности рядом с Эмили, в нашей спальне.

А затем раскалённое клеймо снова обожгло мою спину.

Меня вышвырнуло в прошлое. Воспоминания были слишком яркими, слишком реальными. Казалось, я снова оказался в Древнем Риме и сражался за свою жизнь.

Соберись. Ты способен выдержать эту пытку.

Когда видение начало угасать, я глубоко вдохнул и попытался взять себя в руки.

Голос Бальтазара прогремел по комнате:

– Где моя дочь? Где Оливия?

– Давайте отравим его, – сказал Рауль. – Я могу усилить действие белладонны.

Я крепко зажмурился и попытался спрятаться в безопасном уголке собственного сознания. Но тут ноздри обожгло дымом отравленных трав.

Казалось, голос Бальтазара доносился отовсюду – изнутри меня, снаружи, пронизывая насквозь и отражаясь эхом вокруг.

– Где Эмили?

Галлюциногенные свойства белладонны терзали мой разум. Сознание затуманилось, зрение расплывалось. Я с трудом дышал, хватая воздух короткими, рваными вдохами.

Я чувствовал, как разум ускользает, а окружающий мир превращается в далёкое мутное марево. Мой рот начал двигаться сам по себе, и я осознал, что говорю, извергая бессвязный поток слов.

Мысли, таившиеся глубоко внутри, одна за другой всплывали на поверхность и срывались с губ, как бы отчаянно я ни пытался их остановить. Яд полностью завладел мной, и, хотя я хотел сопротивляться, был бессилен против него.

– Я не хотел убивать всех тех людей. Клянусь, не хотел.

Голос Бальтазара прогремел в ушах:

– Да! Рассказывай!

– Я чудовище. Тёмное чудовище, которому нравится убивать. Я пытался уничтожить своего брата. Пытался убить его жену. – Я дрожал и рыдал, признаваясь во всех своих ужасных грехах. – Я потерял свою первую любовь, своего ребёнка. Я не хочу потерять мою Эмили и нашего ребёнка.

– Вот так, – подбодрил Бальтазар. – Расскажи мне всё, сын мой.

Он говорил со мной как отец, как священник. Я знал, что могу доверить ему свои тайны.

– Я так сильно хочу стать отцом. Не таким отцом, в котором живёт тьма. Но я жажду тьмы каждой частицей своей души. И всё же часть меня хочет быть хорошей. Эмили делает меня лучше.

Отравленный ядом, я уже не отличал правду от вымысла. Не понимал, действительно ли то, что возникало перед глазами, происходило на самом деле или было лишь порождением моего искалеченного сознания.

– А теперь ты расскажешь мне, где Эмили. И где мой кинжал? – прошептал Бальтазар мне на ухо.

Я так же тихо ответил:

– Она у графа Монтего.

– Кто, блядь, такой граф Монтего? – прошипел Бальтазар.

– Он дворянин. Он путешествовал вместе с нами и позволил нам остановиться у него, – пробормотал я.

– Где он живёт? – прошептал Бальтазар.

Голос Косты отразился от стен:

– Что он сказал?

Бальтазар заговорил громче:

– Говорит, она у графа Монтего.

– А-а, – произнёс Коста. – Он всего лишь старик. Мы без труда с ним справимся.

– Я просто хочу быть счастливым. – Я заплакал. – Неужели я слишком многого прошу?

– А если выпустить из него кровь? – предложил Коста. – Тогда он заговорит.

Бальтазар схватил меня за руку и принялся делать надрезы.

– Скоро из него и так вся кровь вытечет.

– Лучше сдохну, чем расскажу вам ещё хоть что-нибудь, – пробормотал я.

– Разве ты не хочешь увидеть своего ребёнка? Стать отцом? Мы снова можем стать союзниками! – сказал Бальтазар.

– Нет, ты только и делаешь, что лжёшь. У тебя нет кинжала. Мы победим. Мы на шаг впереди. Ты бесишься, потому что проигрываешь. – Я и сам не понимал, откуда во мне взялась такая уверенность.

Ведь скоро я умру.

Коста схватил меня и притянул к себе так близко, что наши лица оказались почти вплотную.

– Я повидал немало путешественников во времени. Но ты другой, Марселиус. Присоединяйся к нам. Вместе мы сильнее. Расскажи, где находятся пещеры, и тогда мы будем работать с тобой.

Коста плыл перед глазами, его лицо то исчезало, то появлялось вновь.

– Можете меня убить, – сказал я. – Можете уничтожить. Но Эмили, Оливия и Малик вас прикончат. Наша команда сильнее.

Коста отшвырнул меня, и я ударился головой о стену. Зрение затуманилось, а череп пронзила мучительная боль.

– Пойду проверю Рейну, вторую пленницу, – сказал Коста.

Дверь со скрипом открылась и захлопнулась за ним, оставив меня наедине с Бальтазаром.

Я был слишком одурманен, чтобы испытывать страх.

– Моё терпение на исходе, – тихо, почти успокаивающе произнёс Бальтазар. – Скажи мне, где Эмили. Я хочу с ней познакомиться. И кто такой граф Монтего?

Мой отравленный, измученный галлюцинациями мозг выдал адрес.

Бальтазар едва ли не закукарекал от восторга.

– Я знал, что в конце концов ты меня не подведёшь. Ты хороший сын, Марселиус.

Он направился к двери.

– Куда ты? – выкрикнул я, испугавшись, что останусь один.

– Какая разница? С тобой я закончил.

Бальтазар выскользнул наружу и с грохотом захлопнул дверь, заперев меня внутри.

Я принялся биться головой о гранитную стену. Я позволил белладонне завладеть мной.

И теперь моя любимая Эмили и мой ребёнок скоро погибнут.

ОЛИВИЯ

ГЛАВА 35

Я рывком распахнула тяжёлую входную дверь дома графа Монтего и вышла навстречу завывающей буре. Ветер хлестнул меня по лицу ледяным дождём, растрепал волосы, а я, щурясь в сплошной белой пелене, отчаянно пыталась разглядеть хоть какой-нибудь след Романа. Деревья вокруг напоминали перепуганных животных: их ветви гнулись, словно сдаваясь на милость безжалостной метели.

– Оливия!

Резкий, укоризненный голос Эмили прорезал моё отчаяние.

– Немедленно вернись в дом! – Она схватила меня за руку, втащила обратно и захлопнула дверь. – Ты простудишься и заболеешь.

– Мне просто так страшно. Прошёл почти месяц. Они сказали, что вернутся через две-три недели.

Я потёрла ноющую челюсть. Последнюю неделю я почти не спала: стискивала зубы и изводила себя мыслями о том, почему Роман, Малик и Марселиус до сих пор не вернулись. Глубокой ночью воображение неизменно подбрасывало мне самые ужасные варианты развития событий. Мне снились кошмары, в которых все трое лежали в лужах собственной крови или были пронзены мечами. Я пыталась образумить себя, молилась, чтобы они благополучно добрались обратно на холм, но перед глазами снова и снова возникали картины их поражения и одиночества. Лишь когда рассвет пробивался сквозь шторы, яркий свет возвращал меня в реальность, вырывая из хаоса мучительных снов.

Эмили взяла меня за руку.

– Я знаю, сестрёнка. Мне тоже страшно. Но нельзя подвергать себя опасности только потому, что мы обезумели от тревоги. Идём со мной.

Поместье графа Монтего в Уэльсе больше походило на замок, чем на обычную усадьбу. Огромный дом вместе с хозяйственными постройками окружала массивная кованая ограда, выглядевшая так, будто могла остановить даже танк, вздумай тот пойти на штурм.

Дом представлял собой раскинувшуюся громаду из серого камня и массивных деревянных балок, с четырьмя башнями, увенчанными башенками и развевающимися вымпелами. Снаружи можно было подумать, что он сошёл со страниц фэнтезийного романа, но внутри всё выглядело не менее волшебно. Каждая комната была огромной, с высокими сводами и невероятным простором, и я частенько терялась, переходя из одной в другую.

Бродить по этому дому было всё равно что оказаться в замке прямиком из какой-нибудь сказочной истории.

Комната, куда Эмили привела меня, называлась просто «Нуар». Высокий кессонный потолок был полностью белым и украшен искусной резьбой. Стены покрывали золотистые обои с узором из геральдических лилий, а каждый дверной проём обрамляли массивные резные арки из чёрного дерева. Такая же арка окружала камин, в котором яростно полыхал огонь. Кресла и диван с высокой спинкой были сделаны из того же чёрного дерева, покрыты сусальным золотом и обиты золотистым бархатом с цветочным узором. Арочные окна от пола до потолка обрамляли тяжёлые бархатные шторы с другим цветочным орнаментом.

Огромная комната выглядела так, словно находилась в сказочном дворце.

Мы пересекли роскошный шерстяной ковёр с цветочным узором в нежно-розовых и тёмно-синих тонах.

– Садись, – сказала Эмили, указывая на диван.

Я села.

Она устроилась рядом, повернулась ко мне и взяла меня за руки.

– Мне кажется, я должна сама отправиться на поиски, Эмили, – сказала я, цепляясь за её руки, словно они были единственной нитью, удерживающей меня от безумия. – Я должна хоть что-то сделать.

– Ни в коем случае! Ты видишь, какая за окном метель?

Ледяная крупа безжалостно барабанила по оконным стёклам. Ветер завывал под карнизами, добавляя свой голос к оглушительной какофонии.

– Конечно, вижу. Я только что стояла на улице посреди этой проклятой бури, помнишь?

Она постучала костяшками пальцев по моей голове.

– Просто решила проверить, потому что, похоже, здравый смысл ты всё-таки потеряла.

Она одарила меня укоризненным взглядом.

Но тут её лицо исказилось, и она схватилась за живот.

– Что такое? – встревоженно спросила я. – Что происходит?

Она подняла палец, призывая меня подождать, и несколько раз тяжело вдохнула. Затем сказала:

– Схватка.

– Думаешь, ребёнок скоро появится?

– Нет! – Она отмахнулась от моих опасений. – Всё нормально. У меня периодически бывают схватки, но они слабые и случаются редко – между ними проходят целые дни.

– А-а, – протянула я, расслабляясь. – Это так называемые схватки Брэкстона – Хикса. Твоё тело готовится к родам.

– По-моему, это больше похоже на дурное предзнаменование, – слабо рассмеялась Эмили. – Они болючие. Но вернёмся к тому, что тебя беспокоит… Тогда поговори с графом Монтего. Несколько минут назад я видела, как он поднимался по лестнице. Может, он сумеет помочь.

Я уставилась на кессонный потолок. В распоряжении графа Монтего были огромные ресурсы. Возможно, Эмили права.

В комнату забрела Рози. На ней было цельное платье с длинными рукавами, доходившее до щиколоток.

– Кто-нибудь со мной поиграет? Мне скучно.

– Конечно, Рози, – сказала Эмили, поднимаясь на ноги. – Давай найдём одну из твоих деревянных головоломок и соберём её. А Оливии нужно найти графа Монтего.

– Он наверху. Я слышала его у него в комнате, – сказала Рози, покачиваясь из стороны в сторону.

– Тогда туда и пойду.

Я направилась к двери и, проходя мимо Рози, легонько коснулась пальцем её маленького носика.

Я поднялась по лестнице – такому же архитектурному чуду, как и всё остальное в этом поместье.

Она была целиком сложена из камня, а перила состояли из маленьких арок, перемежавшихся колоннами. Боковые стороны колонн украшали небольшие панели с вырезанными на них человеческими головами и руками. Красно-сине-золотая шерстяная дорожка приглушала мои шаги, пока я поднималась наверх.

На втором этаже я пошла по коридору к спальне графа Монтего. Дверь была распахнута настежь, но внутри никого не оказалось, поэтому я направилась к его кабинету. Взялась за позолоченную дверную ручку и открыла дверь.

Граф Монтего громко застонал, вбиваясь между ног одной из своих служанок.

– О боже, – ахнула я, прижав ладонь ко рту.

Служанка взвизгнула.

– Не двигайся, дорогая, – сказал ей граф Монтего, по-прежнему находясь в ней по самые яйца.

На нём оставалась рубашка с длинными рукавами, но бриджей не было, так что мне представилась возможность во всех подробностях рассмотреть его округлую задницу. Мышцы ног и ягодиц совершенно не соответствовали его возрасту – они выглядели так, словно принадлежали мужчине гораздо моложе.

– Чем я могу тебе помочь, Оливия? – спросил он.

Я резко развернулась к двери.

– Мне так жаль. Это может подождать.

Щёки вспыхнули жаром.

– Не извиняйся. Это моя вина. Надо было запереть дверь.

Он снова застонал, явно не желая терять ритм своего свидания со служанкой.

Она издала стон.

– Нет-нет. Я должна была постучать. Простите. Я могу подождать.

Мне хотелось пулей вылететь из комнаты, но ноги словно приклеились к ковру.

– Не за что извиняться, – сказал он, теперь уже протяжно застонав. – Мы скоро закончим, и я тебя найду.

– Конечно. Хорошо. Тогда я буду внизу.

После этой невнятной тирады я сбежала по коридору, в конце которого красовалась резная панель с обнажёнными людьми. Если подумать, подобные изображения встречались в этом поместье повсюду.

Надо было принять это за подсказку.

– Где Рози? – спросила я, вернувшись в «Нуар».

Эмили сидела на диване и смотрела в окно на неумолимую снежную бурю.

– Только что ушла помогать повару на кухне. Она такой любознательный ребёнок, вечно хочет чему-нибудь научиться. – Эмили нахмурилась. – Что случилось? Ты белая как привидение.

Я плюхнулась рядом с ней.

– О боже, Эмили. Я только что застукала графа Монтего в кабинете – он трахал одну из своих служанок!

Эмили ахнула.

– Да ладно!

– Хотела бы я шутить. Теперь я никогда не смогу развидеть то, что увидела. То есть я знала, что он иногда занимается сексом – он ведь был на секс-вечеринке Косты, – но знать об этом и увидеть собственными глазами – две совершенно разные вещи.

Я с силой потёрла глаза кулаками, словно могла таким образом стереть это воспоминание.

– Он привлекательный мужчина, – сказала Эмили.

Я встретилась с ней взглядом.

– Но он же такой старый, – одновременно произнесли мы.

– Похоже, им обоим было очень даже хорошо.

Эмили скривилась.

Послышались тяжёлые шаги, и я обернулась. В комнату вошёл граф, снова безупречно одетый.

– Мне так жаль, Оливия. Я должен был запереть дверь, – сказал он, устраиваясь в кресле напротив нас.

– Нет-нет-нет. – Я замахала руками. – Это мне не следовало врываться без стука. Я сама виновата. Давайте просто забудем, что это вообще произошло.

Мне отчаянно хотелось перевести разговор на другую тему.

– Вся вина целиком лежит на мне, Оливия. Подобного больше не повторится.

Он сцепил руки и наклонился вперёд, опершись на бёдра. Правда, судя по сияющей улыбке, особого раскаяния он не испытывал.

– Хорошо, – сказала я. – Извинения приняты.

Пожалуйста, давайте уже сменим тему.

– Больше всего меня беспокоят трое мужчин, которые сейчас неизвестно где. А именно наши мужья и Малик…

– Да, я тоже о них думал. И тоже беспокоюсь. – Граф Монтего провёл по подбородку длинными изящными пальцами.

Я постаралась выбросить из головы образ этих самых рук, скользящих по стройному телу служанки.

– Правда? Есть идеи, что мы можем сделать? Просто сидеть здесь сложа руки – настоящая пытка.

– Понимаю, дорогая Оливия. Ты любишь приключения. Но, уверен, ты понимаешь и преимущества того, чтобы оставаться в доме, оберегая себя и ребёнка. – Он поднял взгляд к потолку.

В его чертах была какая-то неподвластная времени элегантность, словно лицо высекли из камня. Всё в нём говорило о благородном происхождении, но я ничего не знала о его родословной. Кто его семья? Откуда они родом? Я даже не знала, из какой страны он происходил. Даже по акценту невозможно было определить принадлежность к какой-то одной культуре.

– Уверен, всё дело в погоде, – произнёс граф, прерывая мои размышления. – С тяжёлым грузом в таких условиях передвигаться трудно. Я уверен, с ними всё в порядке.

Он ободряюще улыбнулся нам.

– Однако, если они не вернутся до конца недели, я организую поисковый отряд. И даже сам присоединюсь к поискам.

Напряжение наконец отпустило мои плечи.

– Правда? Вы это сделаете? Я буду вам безмерно благодарна.

– Разумеется, дорогая. Не хочу, чтобы ты потратила ещё хоть минуту на переживания. Всё будет хорошо. – Он положил руки на подлокотники кресла и закинул одну ногу на другую. – Что ещё я могу сделать, чтобы вас успокоить?

Я на мгновение задумалась.

– Почему бы вам не рассказать нам какую-нибудь историю? Очевидно, вы до сих пор умеете заставить женщину улыбаться.

Стоило словам сорваться с губ, как я покраснела.

– Что сделало вас тем, кто вы есть, граф Монтего? – запинаясь, спросила я, надеясь направить разговор в другое русло.

Глаза графа весело блеснули – похоже, моя оплошность его позабавила.

– Рад, что ты оценила моё мастерство в обращении с противоположным полом.

Он усмехнулся, и мои щёки вспыхнули ещё сильнее.

– Для начала перестань называть меня графом Монтего. Друзья зовут меня Матиасом.

Он считает нас друзьями?

Я взглянула на Эмили, и та слегка пожала плечами.

– Хорошо, Матиас. Что вы можете рассказать о себе?

Матиас откинулся в кресле, словно готовился отправиться в долгое путешествие. Его взгляд устремился в окно.

Наконец он заговорил:

– Я расскажу вам о своём прошлом – историю моей жизни и о том, как я оказался там, где нахожусь сейчас. Когда-то я был счастливым человеком. У меня было всё, чего я только мог пожелать: власть, друзья, отряд солдат – всё. По профессии я был учителем. Я преподавал много лет, оттачивая своё мастерство.

– А чему вы учили? – с любопытством спросила я.

Он посмотрел на меня свысока.

– Пожалуйста, не перебивай. Позволь мне рассказать всю историю целиком.

Я откинулась на спинку дивана, чувствуя себя отчитанным ребёнком.

– Вопросы сможешь задать потом, – уже мягче добавил он.

Я кивнула, но промолчала.

– Я учил людей сражаться и защищать себя… основным навыкам выживания.

Мои брови поползли вверх.

Я тоже.

– Я обучал рыцарей и представителей королевских семей. Был советником королей и королев по военной тактике. – Его взгляд затуманился, словно он вновь перенёсся в своё прошлое. – Я открыл собственную школу, где обучал определённых людей, нуждавшихся в моей помощи.

Он встретился со мной взглядом. Его глаза были пустыми и измученными, словно смотрели на меня из глубины огромной бездонной пещеры.

– В моей жизни чего-то не хватало. – На его лицо легли тени. – Любви. Вот чего не доставало в этом уравнении. У меня никогда не было времени на отношения. Я был слишком занят, слишком сосредоточен, полностью поглощён своей миссией.

Он устало провёл ладонью по лицу.

– А потом я встретил женщину, которой суждено было стать моей женой, – Кору. Я любил её всем сердцем.

Он прикрыл глаза, наслаждаясь воспоминанием. Когда вновь открыл их, боль так отчётливо проступила на его лице, словно кто-то вывел её чернилами при помощи гусиного пера.

– Кора происходила из бедной семьи. Для меня это ничего не значило. Я дал ей всё. Когда наступали тёмные времена и проблемы доводили меня до отчаяния, она избавляла меня от этой боли.

Он поднялся и пересёк комнату, остановившись перед камином. Несколько мгновений Матиас смотрел на тлеющие угли, словно искал в них утешения. Затем присел, взял дубовое полено из металлической дровницы и осторожно положил его поверх углей. Уперев руки в бока, он смотрел на дерево, пока маленькие язычки пламени не начали лизать сухую кору.

Мы с Эмили обменялись сочувственными взглядами. Я не сомневалась, что история Матиаса закончится трагедией.

Он вернулся в кресло и продолжил:

– Я говорил Коре, что могу подарить ей весь мир.

Он склонил голову набок и посмотрел на Эмили. На его губах появилась лёгкая улыбка.

– Иногда я вижу в тебе свою прекрасную жену, дорогая Эмили. Она была милой молодой женщиной, такой же, как ты.

– Спасибо, Матиас, – сказала Эмили, глядя на сложенные на коленях руки. – Но наверняка она была гораздо красивее меня.

– О, Эмили, если бы ты только могла увидеть себя глазами окружающих, то поняла бы, насколько ты необыкновенно красива. – Он глубоко выдохнул и вытянул ноги. – Но вернёмся к истории. Какое-то время всё было прекрасно. Жизнь была идеальной. Мы поженились, и у нас родился ребёнок. Я передал управление школой другому человеку, чтобы полностью посвятить себя отцовству. Но, по правде говоря, мне было страшно. В тот миг, когда родился наш ребёнок, я испугался до глубины души.

Он фыркнул.

– Я – мужчина в самом расцвете сил, обучавший людей становиться грозными воинами. «Это всего лишь ребёнок, – твердил я себе. – Я обучал воинов. Уж с маленьким извивающимся младенцем как-нибудь справлюсь».

Его лицо исказилось от горя, а глаза заблестели от слёз. Он уставился в окно на непрекращающийся снегопад. Когда заговорил снова, его голос превратился в шёпот.

– Но через месяц после рождения ребёнка мою жену убили.

– Ох, Матиас, – произнесла я.

Эмили тихо ахнула.

Матиас заставил себя принять совершенно бесстрастное выражение, превратив лицо в чистый холст, лишённый каких-либо эмоций.