Текст книги "Связанные временем (ЛП)"

Автор книги: Сара Сэмюэлс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 30 страниц)

– Я не мог жить дальше. Я не хотел растить ребёнка и вообще не хотел иметь ничего общего с собственным потомством. Я отдал дочь другим людям. Мне казалось, что я недостаточно хорош для неё. Я не сумел защитить свою жену.

Его голос звучал жёстко и горько.

Комнату поглотила тишина. Снаружи продолжал завывать ветер, словно сама буря кричала о пережитых Матиасом страданиях.

Я взглянула на Эмили, пытаясь понять её реакцию.

Она сжала мою руку. В глазах стояли слёзы.

«Скажи что-нибудь», – беззвучно произнесла она одними губами.

– Вы знаете, где сейчас ваша дочь? Есть какой-нибудь способ связаться с ней? – тихо спросила я.

– Нет. Я хотел защитить дочь и подарить ей лучшую жизнь, поэтому отдал её хорошим родителям. В то время меня слишком поглощала месть. Я хотел убить человека, отнявшего жизнь моей жены. Я не мог заботиться о ребёнке, поэтому пришлось её отдать. – Его взгляд вновь сосредоточился на комнате, словно он только сейчас заметил, где находится. Матиас несколько раз моргнул и посмотрел мне в глаза. – Какое-то время я знал, где она. Я старался следить за её жизнью, присматривать за ней.

Его лицо помрачнело.

– Но потом она влюбилась в моего заклятого врага. В человека, который убил мою жену.

– Подождите… То есть ваша дочь влюбилась в мужчину, убившего вашу жену?

Матиас кивнул.

– Она знала?

Матиас покачал головой.

– Она ничего не знала. Этот человек очаровал её – совершенно очаровал. Она понятия не имела ни о моей ненависти к нему, ни о тех страданиях, которые он мне причинил. – Его челюсть напряглась. – Она любила мужчину, убившего её мать!

Он с силой ударил кулаком по подлокотнику кресла. Мы с Эмили вздрогнули.

– Её родители не могли с ней совладать. Моя дочь была упрямой, необузданной и своевольной. Я продолжал держаться в стороне и наблюдать за ней. Проезжал верхом мимо её дома. Или придумывал какой-нибудь повод, чтобы иметь дело с её отцом. Ни один из приёмных родителей не знал, кто я такой. Я передал им дочь через близкого друга. А когда оказывался рядом с ней, всегда следил, чтобы у неё было всё необходимое. Она ни в чём не нуждалась.

Тот же измученный, пустой взгляд вновь появился в глазах Матиаса.

– Её отношения с этим мужчиной становились всё серьёзнее, пока она не оказалась совершенно им одержима. В конце концов он убил и её.

Мы с Эмили одновременно ахнули.

– Это ужасно, – сказала я.

Он рассеянно потёр шею сбоку.

– История определённо не из счастливых. Но я утешаю себя тем, что моя прекрасная дочь подарила мне внуков и правнуков. Я поистине благословлён.

– Где они? – спросила я.

Матиас улыбнулся – впервые с тех пор, как начал рассказывать свою историю.

– Они совсем рядом. Мне невероятно повезло, что они есть в моей жизни.

Он вдруг поднялся и направился к изысканному бару из чёрного дерева. Взял графин с янтарной жидкостью и спросил:

– Не желаете бренди? У меня есть чудесный напиток, который специально для меня изготовили во Французском королевстве.

– Нет, спасибо, – ответила я, ошеломлённая такой резкой переменой. Секунду назад он рассказывал о невыносимой трагедии, а теперь предлагал нам выпить?

– А ты, Эмили?

– Нет, спасибо, Матиас. Я беременна.

Её щёки и шея порозовели.

– Ах да.

Матиас налил бренди в хрустальный бокал и сделал глоток.

– Согревает душу, не правда ли?

С бокалом в руке он вернулся к своему креслу.

– Вам пришлось столько пережить, – сказала я. – Как вам удаётся сохранять такой позитивный настрой? До сегодняшнего дня я никогда не видела вас иным, кроме как добрым и приветливым.

Матиас небрежно махнул рукой.

– За долгие годы я понял, что приумножаю своё богатство, отдавая другим. А вы с Эмили подарили мне радость. С тех пор как мы познакомились, я считаю вас обеих своими внучками. Мне так приятно быть рядом с вами, и я хочу помогать вам всем, чем только могу.

Я подошла к нему и присела, взяв Матиаса за руку.

– Это так трогательно. Я понятия не имела, что вы к нам так относитесь. Вы мне тоже очень дороги.

Матиас прочистил горло, поднёс мою руку к губам и поцеловал костяшки пальцев.

– Я стараюсь становиться лучше.

Я улыбнулась и вернулась на своё место на диване.

– Надеюсь, мы хоть немного помогли заполнить пустоту в вашем сердце.

Я помедлила, прежде чем спросить:

– Вы всё-таки отомстили за смерть жены?

На его лице мелькнула хмурая тень и тут же исчезла.

– Однажды отомщу. Думаю, успею сделать это прежде, чем умру. Я стар, дорогая.

– Не такой уж вы и старый.

В голове тут же промелькнула картина того, как совсем недавно я застукала Матиаса со служанкой в самый разгар процесса.

Матиас рассмеялся.

– О, ещё какой. Семьдесят два года – для меня это старость. Возможно, я прожил безумную жизнь, но рад, что у меня была жена, подарившая мне прекрасную, пусть и своенравную дочь, а затем появились внуки. Я стараюсь достойно выглядеть и приносить пользу людям вокруг меня. Моя жена хотела бы, чтобы я жил именно так.

Он испустил тоскливый вздох.

Внезапно Эмили вскочила с дивана, застонав от боли. На длинном платье проступило несколько мокрых пятен.

– Оливия, – выдохнула она.

– Что такое, Эмили?

Я мгновенно вскочила и оказалась рядом с ней.

– Что случилось?

– У меня воды отошли! – простонала она. – Я скоро рожу.

ОЛИВИЯ

ГЛАВА 36

Ноги Эмили подкосились, и она рухнула на ковёр.

Матиас вскочил на ноги.

– Давайте отнесём её наверх. – Он поднял Эмили с пола. – Сегодня слуг уже нет – я отпустил их пораньше, – но где-то здесь должна быть хотя бы одна служанка.

Я покраснела, снова вспомнив, как Матиас вбивался бёдрами между ног той молодой женщины.

– Вы идите и найдите её.

Мне совершенно не хотелось смотреть служанке в глаза после того, как я увидела её голой.

– Давным-давно я была очень близка с одной женщиной. Она была повитухой. Придётся хорошенько покопаться в памяти и вспомнить всё, чему она меня учила.

Сердце болезненно сжалось при воспоминании о моей дорогой подруге Амаре.

Я помогла Эмили сделать несколько шагов, но она закричала и рухнула на колени.

– Больно, Оливия! Господи, как же больно!

– Знаю, знаю, Эмили. Но нам нужно подняться наверх и добраться до кровати.

Между схватками почти не было перерывов, поэтому по лестнице мы поднимались медленно. Каждый раз, когда её живот сводило очередной схваткой, приходилось останавливаться и ждать, пока она пройдёт.

Наконец мы добрались до спальни.

Молодая служанка – та самая, которую я застукала с графом, – уже находилась там и суетилась, подготавливая набитый перьями и пухом матрас. Она сняла с кровати постельное бельё и застелила её несколькими толстыми шерстяными полотнищами.

– Мадам, – произнесла она с певучим французским акцентом. – Позвольте представиться. Я Анн Женевьев.

– Оливия, – сухо ответила я.

– Прошу простить меня за то, что произошло ранее с графом Монтего, Оливия. Мы уже некоторое время любовники. Он знает, как доставить женщине удовольствие. Но мы думали, что нам никто не помешает.

Мне едва удалось удержаться, чтобы не зажать уши ладонями и не запеть: «Ля-ля-ля». Вот уж точно информация, без которой я прекрасно могла обойтись.

– Граф Монтего отправился за помощью.

– О, дорогая. В такую бурю? – невольно перешла я на французский.

Я взглянула в окно на темнеющее небо. Снег и ледяная крупа по-прежнему яростно хлестали по стеклу.

– С ним всё будет хорошо, – убеждённо сказала она.

– Нам нужно раздеть Эмили и уложить её в постель. Поможешь мне? – спросила я, переводя разговор на другую тему.

– Bien sûr (прим. пер. фр. – Конечно), – ответила она.

Вместе нам удалось раздеть Эмили и уложить её на шерстяные полотнища. Очередная схватка скрутила её, живот затвердел, словно камень, и она вскрикнула от боли.

– Дыши, Эмили. Вот так.

Я медленно вдохнула и выдохнула.

Эмили судорожно втянула воздух и медленно выпустила его.

– Так лучше, – выдохнула она.

Анн Женевьев повернулась ко мне.

– Я принесла шёлковую нить, чтобы зашить разорванную кожу после рождения ребёнка.

Я удивлённо вскинула брови.

– Откуда ты всё это знаешь?

– Моя мать – повитуха.

Я кивнула, надеясь, что вдвоём мы сумеем помочь Эмили.

Но тут Анн Женевьев достала коричневатый камень в грубой серебряной оправе и привязала его к бедру Эмили.

– Что это? – спросила я.

– Орлиный камень. Он должен ускорить роды.

Я едва не закатила глаза, когда Эмили скрутила очередная схватка. Для этого уже как-то поздновато.

Анн Женевьев зубами откусила лишнюю нить, которой был привязан орлиный камень. Затем взяла Эмили за руку и снова показала ей, как нужно медленно и размеренно дышать.

Эмили попыталась повторить за ней, но вместо этого завыла.

– Больно, Оливия! – закричала она.

– Знаю, Эмили. Знаю.

– Мне так страшно. Марселиус обещал, что будет рядом, когда я буду рожать. – По её лицу катились крупные слёзы, пока она металась на кровати.

– Раздвинь ноги, – сказала Анн Женевьев.

Когда Эмили послушалась, служанка присела и заглянула ей между ног.

– Ребёнок… он уже почти здесь.

Я поспешила к ней и, взглянув туда же, потрясённо увидела показавшуюся головку, покрытую первородной смазкой. Сердце затопила ликующая радость.

– Эмили! Она права. Теперь тебе нужно тужиться.

Эмили издала оглушительный крик, перешедший в громкий стон.

Я подумала, что сейчас стёкла повылетают из окон.

Головка ребёнка показалась ещё немного.

Следом раздались новые стоны и крики, пока наконец новорождённый малыш Демарриас не выскользнул мне в руки.

По моим щекам потекли слёзы счастья.

– Это мальчик, Эмили! У тебя сын.

Я положила извивающегося младенца Эмили на живот.

Мы со служанкой перерезали пуповину, зашили разрыв между ног Эмили и привели всё в порядок.

Анн Женевьев ушла, унося испачканные принадлежности.

Я села рядом с Эмили и её малышом.

Он уже тянулся к её соску.

По нашим с Эмили щекам текли слёзы.

– Почти год назад мы убегали от того демона и искали Малика в другой части света и в другом времени, – дрожащим голосом сказала Эмили. – А теперь я живу в замке и кормлю грудью своего сына.

Я погладила её по плечу.

– Разве это не чудо?

Я вытерла глаза.

– Не могу поверить, что Марселиус угадал пол нашего ребёнка. – Она рассмеялась сквозь слёзы.

– О, он наверняка будет этим хвастаться, – усмехнулась я и протянула руку, чтобы погладить малыша по спинке. – Твой сын такой красивый. Как вы его назовёте?

– Марселиус хочет почтить память своего отца, Мун Ли, и назвать сына Лео.

Сердце взмыло от радости.

– О, какое чудесное имя! И Мун Ли был бы польщён.

Эмили снова заплакала. Она сморгнула слёзы и сказала:

– Я так счастлива, Оливия. Жаль только, что Марселиуса нет здесь и он не может увидеть своего сына.

– Знаю, милая. Знаю.

Некоторое время мы просто наслаждались счастьем после рождения малыша, а потом я поднялась.

– Пойду принесу чистое бельё.

Эмили улыбнулась, поглаживая головку младенца.

Я уже почти дошла до лестницы, когда из комнаты Эмили раздался душераздирающий крик. Я бросилась обратно по коридору и замерла в дверях. Сердце разрывалось от ужаса.

Рядом с Эмили стояли Бальтазар и Тристан.

Эмили прижимала Лео к груди, широко распахнув от страха глаза.

– Убирайтесь отсюда! – взревела я. – Оставьте нас в покое!

Услышав мой голос, Тристан резко вскинул голову, и на его лице появилась ухмылка.

– Ах, моя милая подружка. Как же приятно снова тебя видеть.

– Убирайтесь! – закричала я, чувствуя, как ярость разгорается во мне лесным пожаром. – Не думай, что это твой шанс растоптать нас и превратить наши жизни в ад!

Я с такой силой ткнула пальцем вперёд, что казалось, вот-вот пробью им стену. Всё моё тело дрожало от ярости.

Эмили дышала короткими, частыми вдохами, словно у неё началась гипервентиляция.

Бальтазар злобно ухмыльнулся мне.

– Не волнуйся, Оливия. Мы здесь ненадолго. Я всего лишь заберу свою дочь и внука к себе.

Он потянулся к Эмили.

– Нет! – закричала Эмили, заслоняя собой крошечного малыша.

По коже пробежала дрожь.

– Что ты сказал? Эмили не твоя дочь.

Лицо демона снова исказила мерзкая ухмылка.

– А вот и моя. Спроси Марселиуса.

Лицо Эмили исказилось от муки. Рыдая, она выдавила:

– О боже! Скажи, что это неправда. Я порождение этой мерзкой твари, а мой муж всё это время знал?

Я бросилась к Бальтазару и вцепилась ему в руку.

– Эмили не твоя дочь, ублюдок! Хватит её мучить!

Бальтазар рассмеялся и стряхнул мою руку.

– Эмили совершенно точно моя дочь. Алина родила её. Именно этой части не хватает в дневнике. – Он презрительно усмехнулся. – В то время она была с Филипом. Хочешь, я прочту? Чтобы ты убедилась, что я говорю правду?

Кожу покрыл холодный пот. Страх парализовал меня, когда смысл его слов наконец дошёл до сознания. Моя мать родила ребёнка от Бальтазара?

– Ты лжёшь, – сказала я, заставляя себя вырваться из оцепенения. – Ты только это и умеешь. Лгать и манипулировать.

Бальтазар сунул руку в карман пальто и достал несколько листков бумаги такого же размера, как страницы дневника Алины.

– Вот. Держи доказательство.

Он сунул бумаги мне.

Я взяла их дрожащими пальцами и вслух прочитала дрожащим голосом:

– «Я храню мрачную тайну. Я беременна ребёнком Бальтазара. Я обманула Филипа, заставив его поверить, что ребёнок его, но на самом деле это семя моей истинной любви».

Я отшвырнула листки, и они, кружась, опустились на пол.

– Моя мать – ёбнутая сука! Как она могла? Я ведь почти простила её, а теперь это!

– Нет! – взвыла Эмили. – Я не могу быть твоей дочерью. Тогда я тоже чудовище!

– Твои глаза, дитя, – почти ласково произнёс Бальтазар. – Они того же цвета, что и мои. А теперь я заберу тебя домой и позабочусь о тебе.

Он вырвал Лео из рук Эмили и прижал его к себе.

Лео тут же разревелся.

Бальтазар начал покачивать его на руках, воркуя и ласково разговаривая с младенцем.

– Кто у нас драгоценный малыш? Ты. Ты станешь моим лучшим протеже.

Тристан потрясённо разинул рот, а в его глазах вспыхнула уязвлённая обида.

– Но я думал, что твой лучший протеже – это я!

Бальтазар холодно усмехнулся и выплюнул:

– Ты был моей самой большой ошибкой.

И снова принялся ласково ворковать с малышом.

Эмили попыталась забрать сына, но Бальтазар не подпустил её.

– Не бойся, любовь моя. Я буду заботиться о тебе и твоём сыне Лео как нельзя лучше. Да, я совершил множество ужасных поступков – я даже несколько раз пытался тебя убить, – но теперь это не имеет значения, потому что ты напоминаешь мне о единственной женщине, которую я так и не смог забыть. Я воспитаю твоего сына как родную кровь, и он займёт место следующего принца Связанных временем.

Словно призванное самой судьбой, на шее Лео сверкнуло ожерелье.

– Вот и наше доказательство, – мрачно расхохотался Бальтазар. – Пусть он и Связанный временем, но я воспользуюсь этим, чтобы сделать его сильным.

Эмили продолжала рыдать.

Мысли лихорадочно метались в голове. Моего кинжала больше не было – он остался у Косты. А пули на Бальтазара не действовали. Я была совершенно бессильна против его злодейства.

– Тристан! Помоги своей сестре встать с постели! – приказал Бальтазар. Он поднялся и отошёл от Эмили.

Тристан вынырнул из оцепенения и рванул к кровати. Он схватил Эмили за руку и попытался стащить её с матраса, пока она сопротивлялась и кричала.

– Чёрт! Я не могу! – Он вскинул руки.

Бальтазар нахмурился.

– Знаешь, ты жалок? – Он начал покачивать малыша на руках, воркуя: – Кто мой сладкий мальчик, а? Кто мой сладкий мальчик? Не могу поверить, что у меня есть внук.

Я бросилась на Бальтазара.

Лео продолжал надрывно кричать, его лицо покраснело, а тельце выгнулось дугой.

Бальтазар резко развернулся ко мне и ударил тыльной стороной ладони, его лицо превратилось в жестокую маску.

– Радуйся, что ты вообще ещё жива, сука. Ты до сих пор дышишь только потому, что моя дочь к тебе привязана.

Я отшатнулась от жестокости его слов и жгучей боли от пощёчины.

В комнату ворвался властный голос:

– Бальтазар! Верни ребёнка Эмили!

Матиас влетел в дверной проём, глаза пылали яростью.

О нет! Только не Матиас. Ему нельзя вмешиваться.

Я бросилась к нему и схватила его за предплечье.

– Не надо, Матиас! Этот человек опасен!

Матиас одним движением стряхнул мою руку, не сводя с Бальтазара пылающего взгляда.

Я проследила за ним и увидела Бальтазара – побледневшего, застывшего и не моргающего. Я переводила взгляд с Бальтазара на Матиаса и обратно.

Да что, мать его, здесь происходит?

Мы с Эмили встретились взглядами, обе совершенно ничего не понимая.

Я снова посмотрела на Матиаса. Я буквально чувствовала исходящую от него тьму.

Кто ты такой, Матиас Монтего? И действительно ли тебя так зовут?

– Я так долго ждал этого момента, – тихо и угрожающе произнёс Матиас.

Бальтазар наконец сумел разомкнуть губы.

– Ты… ты жив!

– Более чем, – ответил Матиас. – Чего нельзя будет сказать о твоём сыне, если ты не вернёшь ребёнка матери.

Он исчез и тут же возник за спиной Бальтазара, приставив клинок к его горлу.

У меня задрожали руки и ноги, да так сильно, что я испугалась, что вот-вот рухну на пол.

Матиас – это Тьма!

Я протянула руку и опёрлась о стену, чтобы не упасть.

– Ты не убьёшь моего сына, – сказал Бальтазар, переводя взгляд с Тристана на Матиаса и обратно.

– А ты проверь, – ответил граф, сильнее прижимая острый клинок к шее Бальтазара.

Несколько алых капель потекли по шее демона.

– Убью. И сделаю это, потому что ты причинил боль моей внучке, – прошипел Матиас Бальтазару на ухо. – Верни ребёнка.

Бальтазар разразился безумным хохотом, его смех эхом отразился от стен. В глазах вспыхнула едва сдерживаемая ярость.

– Здесь у тебя нет власти. Думаешь, я тебя боюсь? Можешь обманывать этих двоих сколько угодно, но меня тебе не провести! – презрительно выплюнул он.

Матиас полоснул клинком по шее Бальтазара.

– Верни ребёнка. Сейчас же.

Бальтазар протянул Лео Эмили, и та тут же выхватила малыша и прижала к груди.

Матиас исчез и вновь появился, на этот раз схватив Тристана сзади.

Эмили откатилась подальше и натянула на себя одеяло, укрывая себя и Лео.

Тристан закричал, беспорядочно размахивая руками.

– Отец, сделай что-нибудь!

Бальтазар бросился к Тристану.

Матиас с такой силой полоснул ножом по шее Тристана, что его голова отделилась от тела. Он успел схватить её за волосы, прежде чем она упала на ковёр.

Обезглавленное тело Тристана с тяжёлым грохотом рухнуло на пол.

Я закричала.

– Вот, – сказал Матиас Бальтазару. – Лови.

Он с такой силой швырнул голову, что Бальтазар не успел ни подумать, ни среагировать. Он поймал её прямо в воздухе, и его лицо исказилось от ярости и отвращения, а глаза запылали бешенством.

Бальтазар стоял передо мной, сжимая в руках голову собственного сына, на лице которого навеки застыл безмолвный крик.

Сознание словно отключилось, и я бессильно рухнула на пол. Я закрыла лицо руками, пытаясь отгородиться от окружавшего меня ужаса, но крики продолжали звучать в голове, словно жуткая мелодия смерти.

Когда Бальтазар двинулся ко мне с перекошенной ухмылкой на лице, я почувствовала, как моя душа разлетается на миллион осколков. По щекам текли слёзы. Я понимала, что этот момент навсегда выжжен в моей памяти и до конца жизни будет напоминать о жестокой участи, постигшей всех нас.

Я закрыла глаза руками, пытаясь стереть из памяти въевшуюся в неё жуткую картину. С каждым всхлипом тяжесть реальности давила всё сильнее, пока не стало казаться, что я вот-вот задохнусь под её невыносимым грузом.

Голова шла кругом, пока я пыталась разобраться в этом запутанном семейном древе. Матиас, биологический отец моей матери, приходился нам с Эмили дедом. Бальтазар был отцом Эмили, а Тристан родился из крови Бальтазара и неизвестной женщины.

Меня захлестнуло смятение от осознания того, что я понятия не имела, кто я на самом деле и где моё место.

МАЛИК

ГЛАВА 37

Я поднял голову от лежащего подо мной трупа и глубоко вдохнул. Сущность мертвеца потянулась к моему носу, наполняя меня жизнью и питая.

Я вздохнул, вытащил клинок из его груди и поднялся с корточек.

Стоя на мощёной улице в угасающем свете дня, я замер. Сегодня я убил четверых. Этого должно было быть более чем достаточно, чтобы насытиться, но жажда человеческих душ ревела внутри, словно лев, сдирающий плоть с костей своей жертвы. Мне нужно было найти ещё одну душу и поглотить её… а потом ещё одну… и ещё одну после неё. Мой голод был ненасытным.

Я двинулся по пустынной улице, принюхиваясь и выслеживая следующую жертву.

Годами я придерживался своей так называемой «морали» – убивал только слабых, морально разложившихся и порочных. Относились ли к этой категории все, кого я прикончил сегодня? Я не знал. И мне было плевать.

Яд, который я вдохнул в таверне, нарушил работу моей нервной системы, и в охватившей меня жажде я больше не разбирал, кого убивать. Даже после четырёх поглощённых душ сознание всё ещё оставалось затуманенным.

Ебаная белладонна.

Мрачная и зловещая улица не сулила ничего хорошего тому, кто осмеливался пройти по ней. Я посмотрел на один из домов в конце квартала, из окон которого, словно маяк, лился бледно-жёлтый свет. Именно туда я и направлюсь этой ночью.

Я ускорил шаг и обошёл дом, разыскивая способ проникнуть внутрь. Хищная улыбка тронула губы, когда я уловил в воздухе характерный запах. Следующая жертва была близко.

Там точно есть живые. Двое, если я не ошибаюсь.

Я с размаху пробил кулаком толстое оконное стекло, разбив его вдребезги. Затем с грацией крупной кошки перемахнул через проём и набросился на стоявшего в комнате мужчину.

– Нет, нет, нет! Не надо! Я знаю, кто ты. Я на твоей стороне! – залепетал мужчина, пятясь назад. – Иди убей кого-нибудь в таверне. Там полно плохих людей.

Я моргнул, пытаясь прогнать пелену перед глазами.

– Кто ты? – спросил я, схватив его за плечо.

– Меня зовут Осман. Я друг Романа Александра. – Мужчина вцепился в мою руку, пытаясь разжать мою хватку.

Моя любовь к Роману и желание защитить его оказались сильнее жажды убийства. Я оттолкнул Османа, и тот рухнул на пол.

– Роман у тебя? Где он? – Я оглядел аккуратную переднюю комнату с ярко пылающим камином и несколькими расставленными вокруг потрёпанными предметами мебели.

– Да, да, – затараторил Осман, поспешив к занавеси, закрывавшей проход в соседнюю комнату. – Он там, восстанавливается. Я дал ему противоядие.

Я, пошатываясь, пересёк комнату. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в горле. В дверях я остановился и посмотрел на Романа, неподвижно лежавшего на кровати. В своём покое он казался почти ангелом. Волна любви захлестнула меня с головы до ног, дыхание стало поверхностным, а ноги словно приросли к полу.

Он жив, слава богу. Но едва ли в сознании.

Медленно, стараясь не потревожить его сон, я прокрался через комнату и опустился на колени рядом с кроватью. Провёл ладонью по его голове, запуская пальцы в густые волосы.

Его грудь медленно поднималась и опускалась с каждым вдохом. В полумраке кожа казалась белой, как ночной снег.

Голова словно превратилась в огромный валун – тяжёлый и неподъёмный. Мне с трудом удавалось держать её прямо.

– Клянусь богом, этот яд почти лишил меня способности двигаться, – прошептал я. – Мне чертовски хреново. Неудивительно, что ты выглядишь полумёртвым.

Тело задрожало от голода. Рот наполнился слюной, когда потребность насытиться вновь взревела внутри.

Я резко отпрянул от Романа и, пошатываясь, вернулся в переднюю комнату, где всё ещё находился Осман.

– Мне нужно поглотить ещё души. Учитель учил меня не убивать невинных, но, если я быстро не найду душу, следующим можешь оказаться ты. – Я упёрся рукой в стену. – Куда мне пойти?

– В таверну, – ответил Осман, отступая от меня. – Я же говорил: там ужасные люди.

Он указал на дверь.

– Малик! – отчаянно и хрипло закричал Роман.

Я бросился обратно к нему, сердце бешено заколотилось.

– Ты проснулся!

– Я иду с тобой. – Он попытался встать, дрожа от напряжения.

– Нет! – крикнул я, твёрдо прижав ладонь к его груди. – Ты ещё слаб. Тебе нельзя идти. Ты должен остаться здесь и восстановиться.

Роман с неожиданной силой оттолкнул мою руку.

– Я не останусь. Я слышал, что ты сказал, и пойду с тобой, чтобы защитить тебя.

Он, пошатываясь, поднялся на ноги, ухватился за мою руку и потащил нас к двери.

Холодная морось окутала моё пальто, собираясь на нём крошечными каплями, похожими на бриллианты на чёрном бархате.

Жажда душ оставалась ненасытной, но я продолжал идти вперёд, в ночную тьму, зная, что Осман следует за мной по пятам.

Мне хотелось оставить его позади, во мраке, но сколько бы я ни шёл, он неизменно держался всего в нескольких шагах.

Жажда пульсировала в крови, требуя восстановить силы за счёт духов мёртвых. Я побежал, потому что запах людей дразнил и мучил меня.

Перед таверной я выхватил нож из ножен и всадил его в спину мужчине, обшаривавшему карманы мертвеца. Я вдохнул его душу прежде, чем тело успело рухнуть на булыжную мостовую. Но это была лишь закуска. Я продолжил кровавую бойню, убивая зевак, мародёров и случайных прохожих, уже не разбирая, кто из них хороший или плохой, нравственный или порочный. Мне нужно было восстановить силы, и это казалось единственным способом.

Один мужчина издал гортанный вопль:

– Господи боже, среди нас чудовище!

Люди показывали на меня пальцами, в ужасе таращились или бросались бежать, спасая свои жизни.

Я двигался как безумец, догоняя каждого и убивая одного за другим, тяжело дыша между поглощением их душ.

Когда все были перебиты, моё тело пульсировало от переполнявшей его силы.

Передо мной раскинулось побоище, и сердце рухнуло в бездну.

Я упал на колени, ударившись о твёрдый камень.

– Что я наделал? Я и правда чудовище.

Трупы лежали один на другом, их глаза безжизненно смотрели в пустоту. Из нанесённых мною ран сочилась кровь.

Деревенский воздух пропитался резким металлическим запахом крови, а я схватился за голову.

– Как мне теперь с этим жить? Как я могу оставаться отцом Рози? Другом и защитником Оливии и Романа?

Мелкий дождь смешивался с кровью, и от тел во все стороны растекались алые ручейки, складываясь в причудливые узоры.

Послышались медленные приближающиеся шаги.

Роман и Осман осторожно двинулись ко мне, вытянув перед собой руки.

– Ты в порядке, Малик? – спросил Роман таким голосом, каким успокаивают загнанного в угол волка.

– Я мерзок, – взвыл я. – Вы, должно быть, испытываете ко мне отвращение. Всё, чего я когда-либо хотел, – жить нормальной жизнью и быть отцом. Как я могу делать вид, что забочусь о Рози, после того, что совершил?

Дождь усилился, смешиваясь с кровью, и от тел потянулись извилистые багровые ручейки.

Роман продолжал приближаться, держа ладони перед собой.

Осман остался поодаль.

Над головой бушевала гроза, сопровождаемая жуткими ослепительными вспышками. Стоя под проливным дождём, я ничего не чувствовал. В тот момент сам Сатана мог явиться и забрать меня, и мне было бы всё равно.

Роман опустился на корточки рядом со мной. По его лицу струилась вода от сильного ливня. Он заговорил тихо, но в голосе звучало отчаяние:

– Ты не выбирал себе такую судьбу. Тебя обрекли на неё против твоей воли.

Но даже после его слов я ничего не почувствовал – только глубокую пустоту внутри.

Я поднял нож, который, должно быть, выронил рядом с собой.

Клинок блестел, дождь начисто смыл с него кровь.

Я смотрел на него, словно не понимая, что держу в руках.

Роман пошатнулся и рухнул на четвереньки.

Осман бросился вперёд, размахивая в воздухе флаконом.

– Это противоядие. Роману нужно принять ещё.

Я нахмурился.

– Кто ты такой, раз столько знаешь о ядах и противоядиях? Ты Охотник за временем?

– Нет! Я учёный и целитель. – Он опустился на колени рядом с Романом. – Запрокинь голову и открой рот.

Когда Роман послушался, Осман влил ему в рот немного настойки.

– Скоро тебе станет лучше. – Затем он повернулся ко мне. – Моя невеста приехала сюда ради лунного кинжала. Рауль похитил её, потому что она Связанная временем. Мы остановились в том самом доме, где ты меня нашёл.

Он махнул рукой в сторону своего крошечного жилища.

– Я пришёл в таверну, потому что мои поиски зашли в тупик. Там я и встретил Романа и Марселиуса. Они защитили меня.

Я кивнул.

– Скоро солнечное затмение, и Охотники начнут охоту на Рождённых временем и Связанных временем, – сказал Осман. – Никто из вас не будет в безопасности.

Я содрогнулся.

– Ты ведь не боишься солнечного затмения? – спросил Роман, усаживаясь на пятки.

– Солнечное затмение меня беспокоит, – ответил я. – Это единственный день, когда Тьма перестаёт быть Тьмой. На двадцать четыре часа мы лишаемся всей своей силы.

– Ты шутишь, – сказал Роман.

– Хотел бы я шутить. В этот день я буду прятаться. Мы даже не люди – нам приходится запираться и не выходить наружу. Для нас этот день – сплошное мучение.

На меня навалилась странная усталость, хотя я был переполнен поглощёнными душами мёртвых.

– Где твой брат, Роман? Где Марселиус?

Роман нахмурился.

– Не знаю.

Осман затараторил:

– Я встретил Романа и Марселиуса в таверне. Потом туда пришёл Коста. А затем какой-то мужчина по имени Бальтазар. Я почти уверен, что именно он забрал твоего брата, Роман. Потом я видел, как ты помог Роману выбраться и что вы оба пострадали от яда. Мы можем помочь друг другу. Я уже несколько дней помогаю Роману.

Хлещущий дождь начал действовать мне на нервы, поэтому я поднялся и протянул Роману руку.

Он тоже встал, и мы втроём перебрались под навес таверны, укрывшись от дождя.

– Откуда ты столько знаешь, Осман? – спросил я.

Он наклонился вперёд и стряхнул дождевую воду с чёрных волос. Выпрямившись, он ответил:

– Я уже говорил, что я учёный и целитель. Я родом из Анатолии, где Охотников за временем называют Чёрными Убийцами. Их общество в Константинополе гораздо могущественнее здешнего. И пытают они намного страшнее – куда страшнее, чем Коста и его люди. Мы с невестой приехали сюда, чтобы найти ответы об Охотниках и лунном кинжале. А теперь мы застряли здесь.

Он засунул руки в карманы.

– Я не знаю, где моя Рейна. Наверное, они уже убили её. Скорее всего, я никогда её не верну.

В горле зародилось рычание. Ебаный Монтего. Он обещал, что всё будет хорошо, если мы отправимся в путь вместе с ним. Клялся, что с моими спутниками ничего не случится. Но теперь Марселиус пропал, а Бальтазар и Коста здесь и творят свои зверства.

– Нам нужно возвращаться, – сказал я, стряхивая с себя отчаяние. – Мы должны отправляться в путь, если хотим найти Марселиуса. Он способен выдержать что угодно. Ему доводилось переживать вещи похуже.

Я повернулся к Осману.

– Ты идёшь с нами. Если судьба свела нас, мы должны прислушаться к ней.

Я направился к его дому, широкими шагами быстро преодолевая дорогу в своём стремлении поскорее отправиться в путь.

Роман, несмотря на слабость, не отставал.

– Подождите! – крикнул Осман, бросившись за мной. – Для меня большая честь присоединиться к вам. Могу я узнать ваше имя?