Текст книги "В западне (ЛП)"
Автор книги: Ребекка Куинн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 28 страниц)
Из-под ресниц я не могу перестать смотреть на Джейкоба. Он слишком большой, просто чересчур большой. Огромный. А я надеялась на мягкого Лаки? Джейкоб переломит меня как веточку.
– Может, это была плохая идея. Нельзя дать ей выбрать? Хотя бы в первую ночь? Ну, чтобы ей было проще начать? – спрашивает Лаки у Дома, хмуро глядя на Джейкоба, чьё лицо мрачнеет с каждым словом.
– Ну да, всё честно, пока это не касается тебя. Жулик цирковой.
Лаки резко встаёт, отбрасывая стул назад.
– Никаких любимчиков. Таково правило, – резко говорит Дом, но смотрит при этом на меня.
Трудно дышать.
– О чём думаешь, милая? – мягко спрашивает меня Бо, игнорируя остальных.
Мой взгляд цепляется за его глаза, а затем снова мечется к Джейкобу, который всё ещё сверлит Лаки взглядом. Джейкоб снова переворачивает нож в пальцах, нарочито, весь в татуировках, шрамах и презрительной злости.
– Я…
Оторвав взгляд от Лаки, Джейкоб смотрит на меня, замечая, как побелели кончики моих пальцев, вцепившихся в стол. Затем хмурится, разворачивается и направляется к двери.
– Подожди! – зову я сдавленным голосом, но он не останавливается.
Дрожа, я вырываюсь из-за стола и, спотыкаясь, бросаюсь за ним.
– Иден, всё нормально… – начинает Бо.
– Нет, не нормально, – резко обрываю его и выхожу следом за Джейкобом, догоняя его сразу за дверью кухни и хватая за руку.
Это не нормально. Я согласилась. Всю последнюю неделю я думала над тем, что сказал Лаки. Я обещала равенство. Я не могу просто выбрать безопасный вариант с Лаки и Бо. Остальных это не устроит, и тогда меня выставят.
И ещё это действительно не нормально. Потому что прямо перед тем, как он отвернулся и ушёл, мне показалось, будто в глазах Джейкоба промелькнула тень неуверенной горечи – а это чувство я слишком хорошо знаю. Может, я просто проецирую собственные эмоции, но не могу позволить ему вот так уйти от меня, даже если он всё это время был со мной полным мудаком.
Когда хватаю его за руку, он разворачивается так резко, что я невольно отшатываюсь. Он нависает надо мной, прижимая меня к стене. Если я и правда заметила в его глазах хоть какую-то уязвимость, теперь от неё не осталось и следа.
– Подожди, – повторяю я едва слышным шёпотом.
– Нужно время, чтобы пережить разочарование, да? – его голос хриплый, грубый и резкий.
Это пробуждает во мне что-то вызывающее, похожее на то горячее чувство, которое вспыхнуло, когда они все отмахнулись от меня.
– У тебя и правда вечная обида на весь мир, да? – спрашиваю, пытаясь говорить с ним в том же тоне.
Он ничего не отвечает, только хмурится ещё сильнее.
– Я… – начинаю, потом прочищаю горло и пробую снова. – Я не знаю, что делаю.
– Это, блядь, и так очевидно, принцесса, – фыркает он.
Тяжело сглотнув, я поднимаю руку и кладу её ему на грудь – не чтобы оттолкнуть, а просто позволяя и себе, и ему привыкнуть к моему прикосновению. Однажды я каталась верхом, и мне сказали не убирать руку с лошади, когда обходишь её, чтобы не напугать. Может, здесь это тоже сработает.
Через мгновение я медленно приподнимаюсь на носки и легко касаюсь губами его губ, прекрасно осознавая, что этот мужчина способен закинуть меня себе на плечо, даже не вспотев. Его полные губы остаются жёсткими и неподатливыми, и я мягко целую их ещё раз, чувствуя, как от страха пульс отдаётся во всём теле.
Я ещё не успеваю полностью опуститься на пятки, как он снова разворачивается и уже оказывается на полпути к раздвижным дверям, ведущим наружу. Смущение только начинает накрывать меня, когда он оглядывается через плечо.
– Если идёшь, – шевели задницей.
Воспитанная девочка внутри меня хмурится из-за его выражений, но это не мешает мне быстро подбежать к нему и последовать за ним в темноту.
ГЛАВА 12
ИДЕН
СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 278
Когда манеры не помогают,
доверься первобытным инстинктам.
Мастерская Джейкоба огромна. В дальнем углу припаркован большой джип, а по всей комнате как попало расставлены машины самых разных форм и размеров. Пространство загромождено деревянными балками и грудами металла, а стены увешаны всевозможными инструментами. С того места, где я стою, едва видна небольшая кухня. Даже при включённом свете в помещении довольно сумрачно.
Я оглядываюсь в поисках кровати.
Он меня не ждёт, пригибается под свисающей балкой и направляется в дальнюю часть мастерской. Я плетусь следом. В глубине мастерской есть дверь, которую я замечаю, только обогнув наполовину починенную стиральную машину. Я с тоской смотрю на неё, мечтая прилепить спереди какую-нибудь наклейку «СРОЧНО».
Он открывает дверь, включает свет и кивает мне, велев заходить.
Комната довольно маленькая, почти всё пространство занимает большая кровать и небольшая прикроватная тумбочка. Как только я захожу внутрь, он закрывает за нами дверь.
Развернувшись, открываю рот, чтобы спросить, найдётся ли у него какие-нибудь напитки, но он прижимает меня к закрытой двери. Запустив руку в мои волосы, он тянет мою голову назад и завладевает моим ртом в грубом, карающем поцелуе. Его язык сплетается с моим – вторгающийся, требующий. Колени подгибаются, но он вклинивает массивное бедро между моими ногами, прижимая меня к двери. Весь его вес давит на моё лоно.
Я тихо скулю от шока прямо Джейкобу в губы, и его язык подхватывает этот звук, впитывая в себя. Вопреки самой себе, я дрожу от удовольствия. На вкус он как ежевика и вино, которое он пил за ужином. Мои руки взлетают к его плечам и сжимаются на рубашке, цепляясь как за спасательный круг.
Голова идёт кругом от его поцелуя и вина, но моя нервозность постепенно угасает. Однако искра раздражения, которую я питала к нему, разгорается всё сильнее с каждым требующим движением его языка, с каждым толчком возбуждения, пульсирующим внутри меня.
– Подожди, – пытаюсь выговорить ему в губы, но он проводит языком по чувствительной внутренней стороне моих губ, унося мысли к плотским желаниям и заставляя меня содрогаться.
Я вжимаюсь спиной в дверь, подальше от него, нуждаясь в воздухе, нуждаясь в возможности подумать, даже когда мои бёдра подаются навстречу его бёдрам.
Предатели.
Он теснит меня ещё ближе, не давая сбежать, вторая рука обнимает мою талию, а затем поднимается к груди.
Перехватив дыхание от шока, я кусаю его за губу.
Джейкоб отдёргивает голову, и если бы я не была в полном замешательстве, я бы расхохоталась от изумления на его лице. Но затем он ухмыляется, и в его выражении проступает что-то похожее на удивлённое удовольствие. Он касается губы в том месте, где выступила капелька крови. Желание превращает его глаза в бушующее штормовое море.
– Если ты хочешь пожёстче, принцесса, – растягивая слова, произносит он, – всё, что тебе нужно сделать, это попросить.
Мои глаза расширяются, и я дёргаюсь, инстинктивно пытаясь вырваться из его хватки. Но от этого я лишь трусь о его твёрдую, настойчивую плоть, пока его челюсть не сжимается.
– Просто… помедленнее! Нет никакой необходимости т-так швырять меня.
– Ты хочешь, чтобы я остановился?
Он везде. Большой, широкий и… Боже, неужели он должен ощущаться настолько хорошо?
– Я… Н-нет.
Он фыркает, и мои щёки вспыхивают. Я гневно смотрю на него.
– Тебя никто никогда не учил элементарным манерам? И… и мы можем выключить свет? Пожалуйста? – хриплые нотки в моём голосе портят всё моё негодование.
– Манерам, хмм? – его ухмылка становится шире.
Он отступает на шаг, и я уже собираюсь наградить его одобряющей улыбкой, когда он хватается за бретельки моего платья и рвёт их вниз до самой талии, полностью обнажая верхнюю половину моего тела. Моя грудь бесстыдно выпирает из чашечек бюстгальтера.
Я подавляю судорожный вдох, широко распахнув глаза от злости.
– Ты…
Слова застревают у меня в горле, когда он сдёргивает с себя рубашку. Он возвышается надо мной, и я жадно впитываю взглядом километры плотных, жилковатых мышц, теперь обнажённых передо мной. Татуировки покрывают его грудь, а замысловатые черепа и лозы на его руках выделяются чётким рельефом.
Его кожа упругая и гладкая поверх мощной мускулатуры, за исключением россыпи круглых шрамов, усеивающих верхнее левое плечо, и толстого белого шрама, пересекающего живот по горизонтали. Мой взгляд опускается ниже, когда его грубые, мозолистые руки хватаются за ремень и расстёгивают его. Невозможно не заметить плотное, внушительное натяжение под бляшкой.
Я хватаюсь за дверную ручку, боясь, что ноги снова откажут. Пытаюсь смахнуть сухость во рту, но слюна не подступает. Хотя я знаю, что мужчины, с которыми живу, в хорошей форме, я никогда раньше не видела настоящих восемь кубиков пресса. Какая-то глубокая, погребённая часть меня хочет провести языком по этим рельефам.
– Ну вот, – с насмешкой говорит он. – Всё честно. Взаимно. видишь? Я, блядь, настоящий джентльмен.
Его рука оставляет ремень и властно обхватывает моё горло, а затем скользит вниз по моей груди.
– А у тебя тут тоже отличные манеры, принцесса.
Моя грудь слишком учащённо вздымается под его широкой, тёплой ладонью. Его честно заработанные мозоли царапают мою шелковистую, мягкую кожу, когда он проводит пальцем по краю бюстгальтера.
– Я… я нет… Может, мы сначала просто поговорим? – заикаюсь я.
Штормовые глаза Джейкоба сужаются.
– Сладкая, я не твой парень. Хочешь поговорить по душам? Беги к Бо.
У меня перехватывает дыхание, и когда поднимаю на него взгляд, в его глазах читается не просто вызов. В них сквозит некое знающее, самокритичное недовольство. Он провоцирует меня нарочно.
Думает, что я сбегу.
И я понимаю: несмотря на всю свою грубость, Джейкоб даёт мне достаточно пространства, чтобы уйти от него.
Я поправляю очки, пытаясь соображать, пока его пальцы подбираются всё ближе и ближе к застёжке бюстгальтера. Поднимаю руку и прижимаю её к нему, но вместо того чтобы оттолкнуть, как планировала, моя ладонь сжимается на его подтянутом прессе. От него приятно пахнет, – с опозданием осознаю я. Машинами, ветром и диким мужиком.
– Давай сыграем в другую игру, – говорит он без той доли юмора, с какой со мной мог бы дразниться Лаки, – потому что мне не хочется всю ночь играть в «буду я или не буду».
Мои щёки вспыхивают. Он снова делает шаг ближе и носком своего сапога подсекает мои ноги, заставляя расставить их шире и лишая меня равновесия. Его рука опускается к подолу платья, а затем скользит вверх по внутренней стороне бедра.
– Три варианта, сладкая, – блестят его глаза. – Первый. Разворачиваешься и уходишь прямо сейчас, а завтра собираешь свои вещи и выметаешься отсюда.
Гневно смотрю на него. Я уже всё для себя решила, придурок. Я ни за что не сбегу теперь.
Он продолжает, и его дыхание обжигает мои губы:
– Второй вариант. Ты можешь выйти за эту дверь, и я даже буду джентльменом и скажу остальным, что мы трахались. Без лишних вопросов, – он ухмыляется. – Если сможешь доказать, что на самом деле не хочешь, чтобы я засадил свой член глубоко в эту твою блядскую пиздёнку принцессы.
Его рука поднимается выше, и я дёргаюсь. Я уже влажная, скользкая и гадаю, чувствует ли он исходящий от меня жар. Мои щёки краснеют от этой мысли. Что-то в его грубой, насмешливой улыбке начинает задевать меня за живое. Его пальцы шершавые на чувствительной коже моего внутреннего бедра. Настолько мужские по сравнению с моей женственностью.
Голос Джейкоба понижается, когда он приближает своё лицо, и его губы оказываются в паре сантиметрах от моих.
– Или же, если ты насквозь промокшая, как я и думаю, ты заткнёшься со своими протестами хорошей девочки и дашь мне трахнуть тебя. Без выключения света, без «пожалуйста», «спасибо» и семи часов прелюдии. По моему, – его губы касаются моих, когда пальцы зацепляются за край моих трусиков. – Быстро, грубо и грязно.
О Боже. Иисус, самое время отвести глаза.
Я тяжело дышу прямо ему в губы и ничего не могу с этим поделать.
Я знаю, что он обнаружит, если его пальцы двинуться хоть немного глубже.
Когда не двигаюсь, он отводит мои трусики в сторону и затем погружает два пальца в моё скользкое, влажное лоно. Я сжимаюсь вокруг этого плотного, внезапного давления с судорожным вдохом и настойчиво подаюсь бёдрами вперёд, вжимая его глубже.
Когда встречаюсь с ним взглядом, он впервые улыбается мне по-настоящему. Это скупая, медленная улыбка, полная мужского удовлетворения. Не в силах сдержать себя, я расставляю ноги ещё шире, давая ему лучший доступ. Шершавые пальцы заполняют меня, растягивают. Я буквально стекаю вокруг них.
– Грязная сучка, – прижимается он своим лбом к моему.
Я ненавижу то, что в его голосе слышится одобрение. Ненавижу то, что мне не всё равно. Ненавижу то, как оттого, что он так использует меня и так со мной говорит, во мне всё горит, плавится и доходит до опасного отчаяния.
Смущённая, раздражённая и взвинченная до нереальной степени возбуждения, я сокращаю короткое расстояние и прижимаюсь своими губами к его, желая стереть это насмешливое выражение с его лица.
Он глухо ворчит, губы приоткрываются. Его большой палец сдвигается, растирая мой клитор, пока пальцы двигаются внутрь и наружу в моей насквозь промокшей глубине. Голова идёт кругом, я издаю рыдающий стон и скребу ногтями по его груди до самого верха джинсов, вздрагивая от ощущения упругой кожи под кончиками пальцев. Он втягивает мой язык в свой рот и сильно сосёт.
Инстинктивно я раскачиваюсь навстречу его пальцам, ощущая, как меня накрывает волна удовольствия. Это не то размеренное нарастание, которое я чувствовала с Бо и Джаспером. Это дикая, необузданная страсть. Я так близко. Моё предательское тело кажется мне неподконтрольным, оно гонится за наслаждением с отчаянием, которого я никогда раньше не испытывала.
Соски болят, натираясь о бюстгальтер. Меня это бесит. Это оставляет меня без дыхания. Наши рты разъединяются, и мой прижимается к его горлу – я покусываю и лижу солёную, восхитительную плоть.
Пуговица на штанах не поддаётся, когда я пытаюсь её расстегнуть, застряв из-за давления его напряжённого члена. Всхлипываю от досады, уткнувшись в его шею, и пальцы Джейкоба покидают меня. Он отбивает мои руки и мгновенно расстёгивает пуговицу, затем сбрасывает штаны и сшибает сапоги.
На нём… нет нижнего белья.
Воздух со свистом проходит сквозь мои зубы. Он толстый и огромный – намного крупнее всего, что когда-либо было внутри меня. Моё нутро голодно пульсирует, скучая по его пальцам и протестуя против потери той быстрой грани, к которой он меня подвёл. Его глаза блестят, когда он впитывает выражение моего лица, и он грубо стягивает моё платье до самого низа. Мои волосы выбиваются из пучка, пряди щекочут грудь и плечи.
– Вниз, – говорит он, хриплый голос восхитительно царапает слух.
Вниз?
Видя моё замешательство, Джейкоб фыркает, хватает подушку с кровати, бросает её на пол перед собой и тянет меня вниз.
Оу.
Его толстая, внушительная плоть оказывается прямо перед моим лицом. На самом кончике блестит влажная капля, и я не могу отвести взгляд, невольно завороженная. Моя грудь кажется зажатой и чувствительной, а тело всё ещё ноет, дрожа от потребности. Но меня охватывает трепет. Единственный раз, когда я пробовала это, меня чуть не вывернуло.
– По моему, – напоминает он мне, и его голос едва громче рычания. Я поднимаю глаза, и он снова смотрит на меня с этой злой, знающей ухмылкой. – Остальные могут вестись на эти твои большие глазки «спаси меня» и чушь про «сначала дамы». Но настоящий феминист здесь я, принцесса. Равные возможности.
Он обхватывает себя у основания, а второй рукой запутывается в моём пучке. Проводит головкой по моим губам, размазывая капельку росы. Но не пытается прорваться сквозь мою защиту – вопреки всем своим словам, он даёт мне секунду. Вдыхая носом, я понимаю, что от него совсем не пахнет плохо, не так, как от Генри. Слегка мускусный, его естественный запах здесь сильнее, но он далеко не неприятный. Чистый и очень… Джейкоб.
Нерешительно мой язык высовывается, пробуя эссенцию, которой он меня метит. Она скользкая, немного терпкая, но удивительно лишена какого-либо выраженного вкуса. Вздрагивая, мои глаза взлетают вверх, и чистая, нескрываемая похоть на его лице снова превращает тлеющий во мне жар в бушующий шторм.
Колеблясь, приоткрываю рот, пока он подаётся бёдрами вперёд. Джейкоб даёт мне лишь мгновение, чтобы привыкнуть к его размеру – моя челюсть напрягается, – прежде чем заполнить мой рот ещё полнее. Очки сползают по носу, и с насмешливым звуком он сдёргивает их с моего лица и бросает на тумбочку. Я издаю протестующий писк, слегка задевая его зубами в качестве предупреждения. Его рука сжимается в моих волосах.
– А вот это не очень вежливо, мисс Манеры. Убери их.
Я издаю беспомощный звук, уткнувшись в него, и он стонет.
– Двигай языком, принцесса. Лижи меня. Аккуратно и чисто тут не сработает, сделай всё как следует мокрым, – его рычащие инструкции сопровождаются совсем короткими толчками, и я ломаю себя, подчиняясь.
Он горячий, твёрдый и полностью заполняет мой рот, и я с шоком понимаю, что вместо ненависти к этому вкусу он мне нравится. Трение его движений о мои чувствительные, мягкие губы заставляет меня извиваться, а веки трепетать и закрываться. Но мои губы всё равно и близко не подбираются к его двигающейся руке у основания члена.
– Открой глаза. Смотри на меня.
Я подчиняюсь, и сердитое наслаждение на его лице наполняет меня странной уверенностью. Это я заставила его так выглядеть. Он продвигается чуть глубже, но не настолько, чтобы вызвать рвотный рефлекс.
– Плюнь на руку.
Он резко вытаскивает член, оставляя след из моей слюны вдоль всей длины. Какая-то часть меня хочет пойти за мочалкой. Но куда бо̀льшая часть хочет тереться о него и умолять засадить в меня эту твёрдую, блестящую плоть, пока я не забуду, как разговаривать. Джейкоб хватает меня за руку и подносит ладонь к моему лицу.
– Плюй.
Скорчив ему мину, я выдавливаю небольшую капельку слюны на ладонь и сжимаюсь. Вращая глазами, он плюёт поверх моей капли, полностью покрывая мою ладонь. Я взвизгиваю от ужаса, но он тянет мою руку к своему члену, обхватывая его у основания. Положив свою ладонь поверх моей и откидываясь назад, чтобы наблюдать за мной, он сжимает мою хватку и начинает двигать вверх и вниз. Мышцы на его груди перекатываются, заставляя его татуировки оживать.
Я ошеломлённо смотрю на него. Не думаю, что когда-либо видела что-то настолько эротичное. Моя смазка стекает по бёдрам.
– Двигай рукой, пока отсасываешь мне, – приказывает он.
На этот раз с гораздо меньшим колебанием я снова приближаю к нему рот, вбирая так глубоко, как могу, и проводя языком по нижней стороне. Он упирается в заднюю стенку моего горла и издаёт приглушённое рычание, звук которого отдаётся прямо в моём клиторе. Я двигаю рукой, сжимая её плотно, как он мне показал, встречая скользящий рот пальцами. Слёзы выступают на моих глазах, и я напоминаю себе дышать носом, впитывая его мускусный запах и заводясь от нескрываемого наслаждения, которое Джейкоб получает от меня. Я подбираю ритм, нащупывая то, что заставляет его вздрагивать.
Это я делаю с ним.
И это делает меня настолько, настолько влажной.
Через несколько минут я начинаю ёрзать, трясь бёдрами друг о друга. Опустив вторую руку вниз, я раздвигаю налившиеся складки и касаюсь себя. Я делаю это нечасто – моё строгое воспитание заглушало удовольствие, которое я могла бы в этом найти, – но под голодным взглядом Джейкоба мои обычные правила вылетают в окно.
Мой неумелый ритм на горячем, мокром клиторе не приносит того же удовольствия, которое выжимали из моего тела Бо или Джаспер, но этих слабых волн достаточно, чтобы сбить ритм моего рта. Заметив моё отвлечение, Джейкоб сдёргивает мою руку со своего члена и вцепляется обеими руками в мои волосы. Мой пучок уже практически полностью распался.
– Постучи мне по ногам, если понадобится, чтобы я остановился.
Мои глаза расширяются, когда его скорость возрастает, и он начинает толчками входить в мой рот, контролируя угол руками. Он не заходит слишком глубоко, в основном отступая от задней стенки горла, но трётся об обжигающую мягкость моих щёк и нёба. Внутрь и наружу, пока мои губы не покрываются слюной, а каждый его толчок не сопровождается влажным шлепком.
Я не хочу его останавливать. Освободив руки, я касаюсь своей груди, расстёгивая застёжку спереди и сжимая болящие соски, перекатывая их, пока укол боли не заставляет моё лоно сжаться. Другая рука быстрее работает вокруг скользкого клитора, и я стону, обхватив губами его член.
Он отстраняется и подхватывает меня так, будто я ничего не вешу. Для него, вероятно, так и есть. Перевернув, он толкает меня лицом вниз на кровать, используя подушку, которая была у меня под коленями, чтобы приподнять мою талию. Ноги упираются в пол, а его рука на моей спине удерживает моё лицо прижатым к матрасу – задницей вверх и полностью доступной ему. Затем я понимаю, что моя рука зажата: из-за подушки я не могу дотянуться до себя.
– Засранец! – ругаюсь на него и даже не вздрагиваю от бранного слова. Я слишком распалена, промокшая, голодная и настолько близко. Мои бёдра беспокойно двигаются, но деваться мне некуда.
– Заткнись, сладкая, – рука тяжело опускается на мою правую ягодицу.
Обжигающая вспышка боли почти доводит меня до пика.
Прежде чем я успеваю извернуться в более доступную позу, Джейкоб хватается за мои трусики и с треском рвёт их с одной стороны. Они слетают на пол. Его руки раздвигают мои ноги ещё шире, и затем его рот оказывается на мне.
Обжигающе горячие, его губы раскрываются над моим болящим центром, а язык непристойно проникает сквозь мои промокшие складки. Прежняя я – до этой безумной, помешанной на сексе версии – хочет протестовать, сознавая, какой вид перед ним открывается, помня о своём запахе, своём вкусе, но всё, что из меня вырывается, – это рваный, жалобный крик. Его язык порхает по моему клитору, а затем толчками входит и выходит из самой интимной моей части. Его пальцы вонзаются в мою киску, а другой рукой он непристойно раздвигает мне ягодицы. Я дёргаюсь, но Джейкоб удерживает меня на месте.
– Засранец, говоришь? Любой каприз, сладкая.
Его мокрые пальцы переходят от моей киски, чтобы подразнить мой сжатый бутон, в то время как он наклоняет голову, втягивает мой клитор в рот и сосёт.
– Н… Джейк! – выкрикиваю я в шоке.
Не могу отстраниться от него, его вторая рука стальной полосой обхватывает мою талию, прижимая к себе.
Его палец медленно проталкивается сквозь тугое кольцо и плавно двигается, пока он быстро и уверенно ласкает языком мой клитор. Я чувствую это странное вторжение каждой клеточкой своего тела, не в силах сбежать. И не уверенная, что хочу этого. Моё тело пытается адаптироваться к ощущениям, переутомлённое, перестимулированное.
Давление внутри нарастает, пока перед глазами всё не размывается, и его рот, его пальцы становятся единственным, что существует – толкая, забирая и заявляя на меня права. А затем с ослепительной волной дикого, сшибающего с ног удовольствия я распадаюсь на части, рыдая в матрас и не понимая, проклинаю я Джейкоба или благодарю.
Я дрожу, пока отголоски удовольствия расходятся во мне волнами, заставляя всё тело покалывать. Моргая на пути к возвращению рассудка – моё зрение не самое лучшее без очков, – я понимаю, что теперь лежу на спине, а Джейкоб находится между моими бёдрами. В его движениях есть дикая жестокость, когда он надевает презерватив, что, вероятно, должно было бы заставить меня нервничать, но почему-то не заставляет. Только не тогда, когда удовольствие дурманит мои вены, а волнение снова заставляет сердце биться чаще.
Он сжимает мои волосы и тянет так, что я сажусь. С диким рычанием он захватывает мой рот, заставляя меня почувствовать вкус собственного оргазма, вталкивая свой язык между моими губами точно так же, как он вталкивал туда свой член несколькими минутами ранее. Веки становятся тяжёлыми. Не помню, чтобы я когда-либо в жизни получала такое удовольствие от поцелуя. Прямо сейчас есть только Джейк, Джейк, Джейк.
С приглушённым всхлипом я провожу руками по его теперь уже влажным плечам и груди. Когда он отпускает мой рот, всё ещё сжимая руку в моих волосах, я наклоняюсь вперёд и сильно кусаю его за грудную мышцу прямо рядом с витком татуировки в виде лозы, а затем облизываю след от укуса, прежде чем он отдёргивает меня назад. Не уверена, хочу ли наказать его за то, что он вытолкнул меня далеко за пределы моей зоны комфорта, или сделать так, чтобы он чувствовал себя так же чудесно, как только что чувствовала себя я. Насилие и желание сотрясают меня совершенно незнакомым образом.
– А вот это, блядь, не очень вежливо, мисс Манеры, – цокает он языком.
Джейкоб толкает меня обратно на кровать, не утруждая себя нежностью.
Шагнув вперёд, он равняется со мной, прижимая расширенную головку своего члена к моему входу. Но вместо того чтобы податься вперёд, его руки хватают меня под коленями, и он подтягивает меня к себе, насаживая на всю свою длину одним быстрым движением. Я ахаю, а затем извиваюсь с тихим стоном, пока моё узкое тело судорожно пытается привыкнуть к размеру Джейка. Его глаза на мгновение закрываются, челюсть сжимается, пока он слегка покачивается внутри меня. Я сжимаюсь вокруг этого вторжения, и его глаза снова широко распахиваются – тёмные, штормовые и пристальные.
– Не делай так больше, пока я не скажу. Обхвати меня ногами. Живо.
Мои пятки въедаются в его поясницу, прижимая его ещё глубже внутрь. Я вздрагиваю. Блядь, блядь, блядь. Я переполнена. Захвачена. Поглощена.
Он обхватывает ладонями мою грудь, сжимает её, заставляя меня стонать, а затем сильно хватает за бёдра обеими руками, словно не может больше ждать. Он встречается со мной взглядом из-под тяжёлых век. Насмешливая ухмылка исчезла, оставив только горячего, голодного мужчину.
– Держись.
Резко подавшись назад, он снова толкается внутрь, глубже, чем прежде, под таким углом, чтобы задеть каждую восхитительную точку внутри меня. Снова и снова, всё быстрее и быстрее, он находит ритм, который приводит меня к ошеломительно внезапному пику. Он вбивается в меня так сильно, что становится больно, но я всхлипываю, умоляя его не останавливаться. Я чувствую каждый сантиметр его тела, чувствую каждое скольжение плоти, чувствую, как он заполняет меня тёмной, восхитительной потребностью.
Мои руки, сжимавшие простыни, тянутся к его коже. Длинные ногти впиваются в его плечи, и он наклоняется надо мной, меняя угол и грубо вбиваясь. Я скребу ногтями по его спине, пока она не прогибается. Джейк шипит, а затем грубо хохочет. Я снова целую его, желая чувствовать его язык у себя во рту, пока он заявляет права на моё тело. Мы прижимаемся друг к другу, горячие, скользкие и покрытые нашими соками.
Он ускоряется как раз в тот момент, когда я снова вскрикиваю ему в губы, распадаясь на тысячу осколков вокруг его требующего, вторгающегося тела. С низким стоном и финальным, дрожащим толчком Джейкоб кончает глубоко внутри меня.
Проходит очень, очень много времени, когда я вспоминаю, как дышать.
