Текст книги "В западне (ЛП)"
Автор книги: Ребекка Куинн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц)
И, возможно, не только поцеловать.
Эта мысль заставляет меня резко остановиться. Да что со мной вообще творится? С каких это пор я думаю о… ну, о чём-то большем, чем поцелуи?
Словно Бо высек искру у реки, Джаспер раздул пламя, а теперь Джейкоб, Лаки и Дом просто сидят вокруг, как сексуальные поленья для костра.
Это нужно прекратить, прямо сейчас, – иначе я в конце концов выставлю себя полной дурой.
Я вздрагиваю и снова смотрю на игру Лаки, которая сейчас кажется самым безопасным вариантом. Со стороны пугающего художника доносится насмешливое фырканье.
– Мышка? – презрительно бросает он. Его голос грубый, словно гравий и обветренная кожа. – Да без разницы. Сойдёт.
Я вздрагиваю, а Джаспер тихо ругается у меня за спиной. Резко оборачиваюсь и вижу, как Джейкоб направляется ко мне. Я едва успеваю заметить мрачное намерение в его тёмно-синих глазах, прежде чем он хватает меня за подбородок и грубо целует. Я издаю удивлённый звук, а он удерживает меня за затылок, почти причиняя боль, и второй рукой резко притягивает к себе.
Вздрагиваю вновь, ошеломлённая его напором. С тихим всхлипом поднимаю руки к его груди, не понимая, хочу ли оттолкнуть его или притянуть ближе. Никто ещё не обращался со мной так грубо.
И тут его резко оттаскивают, а чья-то рука хватает меня за локоть, помогая удержаться на ногах.
Я судорожно втягиваю воздух, тяжело и неровно дыша, щёки пылают, пока пытаюсь осмыслить происходящее передо мной. Джаспер, стоявший ближе всех, оттащил Джейкоба от меня, а Бо помогает ему удерживать теперь уже матерящегося мужчину. Лаки бросил игру и встал между ними и мной, а Дом… Дом держит меня за локоть. Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, а он отвечает строгим, изучающим взглядом.
– Какого хрена это было? – резко спрашивает Бо.
Джейкоб ухмыляется ему, тяжело дыша и без особого рвения пытаясь стряхнуть с себя обоих мужчин.
– Она ведь для этого сюда и пришла, разве нет?
Мои щёки горят. Была ли я растеряна до этого? Я определённо оттолкнула бы его.
В конце концов.
Не успев подумать, что делаю, я подхожу к троице и со всей силы бью Джейкоба ладонью по лицу. Его щека почти не двигается, зато мою ладонь обжигает болью от удара. Я сгибаю пальцы, прижимая их к ладони, чтобы унять внезапную боль.
Все замирают. Коренастый мужчина смотрит на меня с нарастающим неверием.
Меня тут же начинает грызть чувство вины. Даже не грызть – пронзать. Женщине так же недопустимо бить мужчину, как и наоборот, но воспоминания о мужчинах в лесу до сих пор слишком свежи, чтобы его грубость не вызвала во мне холодный страх, пусть этот страх и накрыл меня лишь сейчас. И всё-таки первым схватил меня он.
– На что бы я ни согласилась, ты не имеешь права так со мной обращаться, если я не дала тебе разрешения!
Мой голос звучит лишь вполовину так строго, как мне хотелось бы, а тело всё ещё бурлит от… Я поджимаю губы. Даже если он меня привлекает, это не значит, что он может вот так меня лапать. Я этого мужчину не знаю.
– Ты будешь… Будешь обращаться со мной как с леди! – добавляю, стараясь сохранить возмущение в голосе и жалея, что звучу как Скарлетт О’Хара5, готовая вот-вот лишиться чувств.
У меня снова всё падает внутри, когда я замечаю, как на его щеке наливается сердитое красное пятно. Я никогда прежде никого не била. Даже испугавшись, я должна быть выше этого. И уж точно умнее. Из-за чувства вины мне всё труднее сохранять злость.
Я уже собираюсь извиниться, когда его взгляд нагло скользит по мне, задерживаясь на груди. Мне даже не нужно опускать глаза, чтобы понять, что соски затвердели под тонким шёлком.
Предатели.
Желание извиниться тут же исчезает, и я вскидываю подбородок.
– Леди, значит? – Джейкоб встречается со мной взглядом и презрительно кривится.
От презрения на его лице я невольно съёживаюсь, хотя в опущенных уголках его рта мелькает что-то едва заметное и горькое, заставляющее меня задуматься. С чего бы ему расстраиваться?
Но затем он проводит ладонью по покрасневшей щетинистой щеке, и это выражение исчезает.
– У тебя определённо есть типаж, ха? И чтобы всё было зафиксировано: лицемерная сука – точно не мой, – смотрит он на Дома.
Брови Бо опускаются в угрожающем выражении, которым мог бы гордиться сам Дом, но Джейкоб вырывает руку из его хватки и направляется к двери. Прежде чем уйти, он оборачивается.
– Если она остаётся, то будет выполнять свою часть для всех нас. Или пусть уёбывает.
Дверь за ним с грохотом захлопывается.
ГЛАВА 7
ИДЕН
СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 238
Ты на самом деле не упадёшь в обморок от смущения.
Это не лучший защитный механизм.
Я дрожу, глядя себе под ноги. Их взгляды обжигают меня, и я сглатываю, стараясь не дать панике разрастись. Я не могу и не буду заниматься сексом с этим мужчиной. Моё внимание привлекает тёмное пятно на новой рубашке, и я присматриваюсь. Не краска, – понимаю я. Мазут. Его футболка была испачкана машинной смазкой.
Чья-то рука берёт мою, мягко переплетая наши пальцы. Лаки притягивает меня к себе в непринуждённые объятия. Макушкой я едва достаю ему до плеча. Он кладёт подбородок мне на голову, и в его груди рокочет нервный смешок.
– Знаешь, всё прошло лучше, чем я ожидал.
И напряжение в комнате тут же спадает.
– Хочешь выпить, Иден? – спрашивает Джаспер с кривой усмешкой.
Дом снова садится на другом конце комнаты и раскрывает книгу, каким-то образом умудряясь проделать всё это, ни разу не посмотрев в мою сторону, словно только что не поддерживал меня за локоть.
Бо плюхается на диван рядом с тем местом, где стоим мы с Лаки.
– Лучше, чем ты ожидал? А чего ты вообще ждал? – недоверчиво спрашивает он. – Ещё виски, Джаз? И двойной.
– А мне двойной «Обезьяний микс»! Сделай два! – кричит Лаки Джасперу.
Свет падает на Джаспера, когда тот смотрит на нас сверху с приподнятой площадки у бара, превращая его тёмные волосы в подобие нимба, а изящные черты лица – в нечто порочное.
К моему удивлению, под этим взглядом Лаки полностью замирает – впервые с момента нашего знакомства, я в этом уверена. Я поворачиваюсь, чтобы рассмотреть его выражение, но он моргает, а затем расплывается передо мной в улыбке, словно секунду назад не натянулся как тетива.
Уже более непринуждённо улыбаясь, Лаки отмахивается от вопроса Бо и обращается ко мне:
– Да ладно, Джейки нормальный, он просто нервничает рядом с красивыми девушками. Поверь, он боится тебя сильнее, чем ты его. В глубине души он настоящий лапочка.
– Он её лапал, – спокойно вмешивается Джаспер. – Это непростительно.
Лаки втягивает нижнюю губу, обдумывая это.
– В очень, очень большой глубине.
Джаспер бросает на него неодобрительный взгляд, но мне кажется, я замечаю намёк на юмор в слишком уж старательно сжатых губах. Он с педантичной точностью наливает виски и себе бокал красного вина.
– Я не знаю, как готовить твой дурацкий напиток, Люсьен. Сделай его сам.
Лаки фыркает и отпускает меня.
– Вот увидишь, всю важную работу здесь выполняю я, – это всё-таки вызывает у меня улыбку, и Лаки присоединяется к Джасперу у бара. – И он всё равно собирался её лапать, он же животное. Это всё первобытные инстинкты – феромоны, понимаешь.
– А он бы…? – переминаюсь я с ноги на ногу.
– Нет, – говорит Доминик, наконец поднимая взгляд от книги. – Джейкоб может быть грубым, но он не причинит женщине вреда без пиздец какой веской причины. Иначе мы бы не держали его рядом. Он бы вообще тебя не тронул, если бы мы заранее не сказали ему, что ты на всё это согласилась. Но он действительно грубый. Ему так нравится. Он такой и есть, – Дом морщится. – Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказал, что это была проверка.
– Полагаю, проверку я провалила? – скрещиваю руки на груди, с облегчением понимая, что так прикрываю её. Шёлковая рубашка на самом деле почти ничего не скрывает.
– Он сделал тебе больно? – смотрит он на меня без всякого выражения.
Когда я молчу, Дом пожимает плечами и снова возвращается к книге.
– Тогда это не слишком отличается от того, что Бо сделал у озера, разве нет?
Бо хмурится на друга, а моя спина напрягается.
– Это вообще даже рядом не стояло, – бормочу я.
Когда Доминик снова поднимает взгляд, я стараюсь не ёрзать. Он напоминает мне средневекового короля. В нём есть что-то настолько суровое, настолько исполненное грубой силы, что каждый раз, когда вся тяжесть его внимания обрушивается на меня, мне хочется опуститься на колени и просить пощады. Его присутствие ощущается почти физически.
Он изучает моё лицо. Я знаю, что Бо тоже смотрит на меня, но не могу заставить себя встретиться с ним взглядом. Я достаточно долго прожила в дикой природе, чтобы знать: нужно следить за самым крупным хищником в комнате, особенно когда кажется, будто он вот-вот набросится.
Доминик задумчиво поджимает губы и с пугающей окончательностью захлопывает книгу.
– Тебе понравилось, как Бо к тебе прикасался?
Его золотистый взгляд ловит мой и не отпускает. Меня охватывает жгучее смущение.
– Ответь мне, маленькая библиотекарша. Это только начало допроса.
Допроса. Ну да. Я уже представляю его на троне, отдающего распоряжения. Требующего наручники, цепи и орудия наказания. Наблюдающего из-под тяжёлых век за тем, как его инквизитор допрашивает меня ради короля. Как они вдвоём доводят меня до предела, пока я не выкрикиваю все свои тайны. Не раскрываю всю себя и… и…
Дыхание становится частым и поверхностным. Я пытаюсь это скрыть, но знаю, что он замечает.
Со стороны бара доносится тихий смех Лаки. Джаспер спускается к нам, протягивает по стакану виски Бо и Доминику, а затем садится рядом с королём.
Из Джаспера получился бы отличный инквизитор, – думаю я прежде, чем успеваю остановить эту нелепую фантазию.
Доминик всё ещё ждёт ответа, но смущение заставляет меня огрызнуться:
– Я ведь здесь, разве нет?
Загорелая золотистая рука цепляется за край моей шёлковой рубашки и тянет. После секундного колебания я позволяю Бо усадить меня. В последний момент он притягивает меня к себе на колени вместо места рядом, и я бросаю на него возмущённый взгляд. Он лениво улыбается и снова берёт напиток с приставного столика. Другая его рука остаётся на краю рубашки. Я очень, очень остро осознаю, что под ней на мне ничего нет.
Лаки спускается от бара с двумя большими ярко-оранжевыми коктейлями в руках.
– Да ладно тебе, Дом, ты же сам видел. Она там на берегу практически на него набросилась, – он протягивает мне один из пенистых напитков. Когда я медлю, с сомнением разглядывая вызывающий цвет, он говорит: – Лучше возьми, милая. Босс захочет обсудить всё как следует, а мне кажется, тебе пригодится старое доброе жидкое мужество. Двойной «Обезьяний микс» мигом тебя подбодрит.
Я быстро смотрю на Дома и беру напиток. Лаки снова устраивается перед игрой, лишь наполовину повернувшись в нашу сторону. Его собственный стакан опасно балансирует на высокой подставке рядом. Длинные светлые волосы выбились и спускаются по спине, и я никак не могу решить, выглядит ли он нелепо или совершенно естественно.
После нескольких секунд натянутой тишины Лаки смеётся и тише добавляет:
– Он с тобой всё разберёт. От первого пункта до последнего…
Бо швыряет в него подушку.
Ища хоть какое-нибудь отвлечение, я отпиваю коктейль и тут же морщу нос. Он приторно-сладкий, почти как сироп, и очевидно убийственно крепкий. К тому же желудок у меня пустой, но я не хочу выглядеть так, будто жалуюсь. Просто буду пить понемногу.
– Со сколькими мужчинами ты спала? – прямо спрашивает Доминик, заставляя меня оторваться от холодного стакана.
– Это действительно необходимо? – спрашиваю в ответ, чопорно поджав губы.
К моему удивлению, отвечает Джаспер, сидящий рядом с Домом. Вокруг его потрясающе красивого лица ни один волосок не выбился из причёски.
– Нам нужно понимать, с кем мы имеем дело и какой у тебя опыт. Мы не станем обращаться с девственницей так же, как с человеком, который годами знаком с подобными отношениями.
– Подобными отношениями? – непонимающе склоняю голову набок.
Бо тянется к резинке в моих всё ещё влажных волосах.
– Кинки, дорогая. Человек, у которого есть опыт в БДСМ.
Я пытаюсь высвободить волосы из его хватки, но она лишь крепнет. Его губы изгибаются в довольной улыбке, и я вздыхаю, решая, что лучше не бороться. Стоит мне расслабиться, как он продолжает вытаскивать резинку из волос, пока пряди не рассыпаются по моей спине. Смотреть на Бо сейчас кажется самым безопасным вариантом, раз уж я устроилась у него на коленях, по крайней мере пока Лаки лишь вполуха следит за происходящим. Или делает вид, что следит.
– Так вы все… эм… увлекаетесь подобным…? – облизываю я губы.
Его рука скользит вниз по моей спине, затем по бедру, после чего Бо снова принимается медленно водить пальцами по внутренней стороне моего бедра, вызывая дрожь.
– Мм-хмм. В той или иной степени и по-разному. Когда начались первые удары, мы все находились в закрытом кинк-клубе неподалёку от базы. Некоторые из нас ходили туда выпустить пар, когда получали увольнительную. Мы рванули обратно на базу, но к нашему приезду её уже разнесло в клочья. Мы какое-то время оставались там, пытаясь понять, можем ли хоть чем-нибудь помочь, но вокруг царил хаос. Мы не смогли найти остальных из нашего взвода. Вернее… почти ничего от них не осталось.
Пока он говорит, его лицо становится всё мрачнее. Мне кажется, я почти вижу воспоминания, выжженные в его глазах. Не задумываясь, поднимаю руку и провожу пальцами по его щеке, желая, чтобы боль можно было стереть так же легко.
Бо на мгновение прижимается к моей ладони и хрипло продолжает:
– Джаспер предположил, что его убежище может оказаться безопасным. Он был нашим психологом и другом до того, как вышел в отставку. Мы с Домиником несколько раз бывали здесь раньше и согласились, что это наш лучший вариант.
– Ты знаешь, что мне не нравится это слово, Бо, – говорит Джаспер, и в его голосе остро звучит неодобрение. Он слегка опускает подбородок, отчего черты его лица кажутся ещё резче, а во впадинах сгущаются тени.
– Ага, мы вообще не друзья, – изображает Лаки потрясённый вздох.
– Не испытывай моё терпение, Люсьен, – теперь в Джаспере нет ничего тёплого и книжного. – Я не нахожу уничижительные выражения забавными.
Лаки отрывается от игры и смотрит на Джаспера, а когда замечает выражение его лица, щёки его тут же заливает краска.
– Наш психолог, – исправляется Бо, виновато склонив голову.
– Прости, Джаспер, – бормочет Лаки.
Я благодарна за эту короткую передышку, потому что мыслями до сих пор застряла на словах «кинк-клуб» и «БДСМ». Уткнувшись лицом в стакан, я делаю большой глоток, пытаясь собраться. Ладно. Я не просто соглашаюсь на безумный сексуальный договор с пятью незнакомцами, так они ещё и пятеро незнакомцев, увлекающихся такими кинками, которые мне даже трудно представить из-за полного отсутствия опыта.
Ну да.
Вообще никаких проблем.
То есть, конечно, я иногда заглядывала в более пикантные разделы любовных романов, но воспоминания о тех нескольких страницах, которые мне всё-таки удавалось заставить себя прочитать, сейчас совершенно не помогают мне чувствовать себя спокойнее. Да чтоб всё провалилось!
Доминик прочищает горло, и его раздражение куда менее сдержанное, чем у Джаспера.
– Если вы закончили отклоняться от темы, она так и не ответила на вопрос.
Я хмурюсь.
– Ты девственница? – требует он.
– Один, – бормочу я, понимая, что от его расспросов мне не отвертеться. Похоже, орудия пыток и не понадобятся. У меня хребет как у кухонной губки. – Я спала с одним человеком.
На мгновение воцаряется тишина.
– Пожалуйста, скажи, что я ослышался, – наклоняется вперёд Джаспер, нахмурившись от беспокойства.
Я вздыхаю, щёки розовеют, и снова опускаю взгляд на свой напиток. Как я вообще умудряюсь даже при таких обстоятельствах оказаться никому не нужной? Это молчаливое отвержение по-своему ранит сильнее, чем резкое осуждение Джейкоба.
– Мой муж – единственный мужчина, с которым я когда-либо спала. Мы познакомились ещё подростками.
Когда я так отчаянно нуждалась в друге. Когда он так отчаянно хотел стать чьим-нибудь героем. Ещё до того, как потерял всё и понял, что я не сто̀ю такой цены.
– Жаль, что ты его потеряла, красавица, – говорит Лаки, отворачиваясь от игры и серьёзно глядя на меня.
Я натянуто улыбаюсь и неловко пожимаю плечами.
– Всё нормально. То есть не нормально, конечно, но… ну, прошло уже много времени.
В конце концов, хотя его гибель во время ударов, безусловно, была печальной, моё сердце не было разбито. Но сейчас я точно не собираюсь во всё это вдаваться.
– Анал.
Я резко поворачиваю голову к Доминику.
– Прошу прощения? – мой голос леденеет.
Он закатывает глаза к потолку с таким видом, будто молится о терпении.
– У тебя раньше был анальный секс? – он проводит ладонью по челюсти. – Неважно, и так вижу, что нет. Тогда что-нибудь попроще. Тебе когда-нибудь лизали? А сама ты отсасывала мужчине?
Мой рот приоткрывается, и его порочные губы изгибаются, хотя в глазах почти нет веселья.
– Да, общий принцип примерно такой, но я предпочёл бы услышать ответ словами.
Захлопываю рот и прищуриваюсь. Моя единственная попытка устроить грандиозное оральное соблазнение закончилась секунд через пять, когда Генри отстранил меня и сказал, что я красивее, когда веду себя как леди.
Впрочем, я не особо возражала. Стойкий запах мочи вывернул мне желудок, и я гадала, не опозорюсь ли ещё сильнее, если меня вырвет прямо на него.
Наверное, это тоже было бы не слишком уж в стиле леди.
– Нет, – бормочу я, решив не делиться этой подробностью со всем «классом». Я снова делаю большой глоток сладкого напитка, и по языку растекается сиропный вкус «Skittles». Как ни странно, он начинает мне нравиться.
– Может, быстрее будет выяснить, что ты вообще делала. Сколько примерно раз у тебя был секс? И кроме миссионерской позы вы что-нибудь пробовали?
Он звучит раздражённо. Пфф. Королям обычно не приходится спать с глупыми неопытными женщинами. Он привык выбирать кого захочет. Насколько же он, должно быть, разочарован?
Джаспер снова откинулся в кресле, но с каждым моим ответом складка между его бровями становится всё глубже.
Я прочищаю горло.
– Он… То есть мы делали это сзади. Один раз, – в ответ на молчание я облизываю губы и шумно выдыхаю. – Через год после свадьбы его отправили на службу, а примерно через два года после этого я от него ушла. Но мы… ну… были вместе… не так уж много раз. Он так часто находился за границей… Там всё было очень тяжело. И я думаю, то есть я знаю, что он на самом деле не… Я была не той, кого он…
Я не могу выговорить эти слова.
Доминик напрягся во время моей речи.
– Ты бросила своего мужчину, пока он был на службе? – теперь на его царственных чертах проступает презрение.
Я напрягаюсь, и моя нервозность перед ним на мгновение отступает из-за отвращения в его голосе. Моё лицо каменеет, и я говорю:
– Я не собираюсь отвечать ни на какие вопросы о том, почему закончились мои отношения с Генри. Это не имеет к данной ситуации никакого отношения, и я не обязана перед тобой объясняться или оправдываться.
Доминик смотрит на меня с тенью удивления, и тишину нарушают лишь фоновые звуки игры Лаки. Его губы сжимаются, затем он раздражённо спрашивает:
– Тебе вообще нравилось заниматься сексом?
Джаспер лишь один раз качает головой, даже не дожидаясь моего ответа.
– Она слишком неопытная. Это нам не подходит.
Лаки фыркает, всё ещё не отрывая глаз от игры, пока пробивает себе путь выстрелами через заброшенный аэропорт:
– У неё было сраное дерьмо полдюжины раз в подростковом возрасте. Скорее всего, в одной позе, без прелюдии и с выключенным светом. Целоваться с Бо, вероятно, было главным событием в её сексуальной карьере. С ней всё будет в порядке. Ей просто нужно трахнуться с Лаки.
Я издаю писк от полнейшего унижения.
Хотя вынуждена признать… в целом он довольно точно всё подытожил.
Смешок Бо пробирает меня насквозь. Раздаётся звяканье, когда он ставит стакан на приставной столик. Он наклоняется вперёд, пока его губы не касаются края моего уха, а тепло его груди прижимается к моей спине.
– Это правда, дорогая?
Его тёплое дыхание у меня в ухе заставляет меня вздрогнуть. Нервы трепещут так, как я совсем не привыкла.
– Я… – мой голос ниже, сиплее, чем должен быть.
Рука огибает меня и осторожно забирает напиток из моих пальцев, затем ставит его рядом со своим. Затем его рука снова обвивает мою талию, прижимая к себе. Я слегка извиваюсь в знаке протеста, но Бо исправляет моё положение уверенными движениями, пока только лицо не оказывается повёрнуто вверх к нему. Его другая рука, до сих пор лежащая на моём бедре, поднимается выше, задирая шёлковую рубашку в опасную зону.
– Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя?
От непристойных слов у меня от шока перехватывает дыхание, но мой взгляд опускается к его губам.
– Я хочу… – слова застревают у меня в горле. Я дышу постыдно тяжело.
– Скажи «да», питомец.
Питомец? Мне кажется, это слово должно меня возмутить.
Бо прижимается лбом к моему, и его близость упоительна. Пьяняща.
Возможно, позже меня это возмутит.
– Я… – на вкус его рот был похож на обещание. На грех. Но это наверняка просто от недосыпа. Наверняка всё было не настолько хорошо.
Мне, вероятно, стоит перепроверить.
– Да.
Слово вырывается из меня как вздох, как мольба, и губы Бо изгибаются в ухмылке, когда его ладонь плотно ложится на моё бедро, скользя вверх и внутрь. Напрягшись, я пытаюсь сжать ноги, чтобы зажать его руку, но его колени находятся между моими, и быстрым, грубым движением он раздвигает мои ноги в стороны. Слишком широко. Его другая рука крепко удерживает мою талию.
Я в ловушке. Я обнажена. Доминик наблюдает за мной из-под полуприкрытых век, невозмутимый и уверенный на своём троне. Выражение его лица отстранённое, почти равнодушное, пока со мной так грубо обращаются и раздевают прямо перед ним.
Почему это заводит меня ещё сильнее?
– Охуеть, – хриплое ругательство Лаки заставляет меня повернуться. Он полностью забросил телевизор, и вся ирония исчезла с его лица. Напряжение сжимает его челюсти, пока он смотрит между моих теперь уже раздвинутых бёдер. Без нижнего белья я совершенно обнажена перед ним.
Мои щёки вспыхивают, но, прежде чем успеваю вырваться, рука Бо перемещается, чтобы накрыть мою влажную, шелковистую плоть, и вопреки себе я издаю низкий, прерывистый вздох. Он опускает голову, и его губы скользят по боковой стороне моей шеи, по мягкой коже под ухом. Мои глаза зажмуриваются. Рука на моей талии смещается вверх, сжимая мою тяжёлую грудь через рубашку.
Остановись, остановись, остановись, – скандирует один голос. Они же все смотрят!
Другой голос – более приятный голос, решаю я – хрипло ахает: Знаю. Горячо, правда?
Пальцы Бо сжимаются, чтобы щипнуть мой сосок, скручивая затвердевшую вершину, перекатывая её между пальцами, и мои слабые внутренние протесты умирают в горловом стоне. Это движение причиняет боль. Лёгкая боль и тяжёлое наслаждение пронзают меня. Он подвергает другой сосок той же обработке, и электрические искры заряжают и нагревают мою кровь, пока всё тело не начинает покалывать.
Я извиваюсь – на этот раз не для того, чтобы сбежать, а чтобы прижаться к руке, которая просто покоится на моём обжигающем лоне. Этого мало. Мне нужно гораздо больше. Даже просто удерживая меня в своей ладони, как сейчас, – я знаю, что наверняка покрываю его ладонь своей влагой – я постыдно мокрая. Истекающая соком. Но я хочу, чтобы его пальцы скользили по моим промокшим складкам, мне нужно, чтобы они поглаживали мой клитор.
От моего ёрзания нежные губы на моей коже размыкаются, и зубы въедаются в чувствительную плоть между шеей и плечом. Больно. Жар пронзает меня. Я прогибаю спину со вздохом, когда Бо облизывает след от укуса.
– Сиди спокойно, дорогая, – его голос звучит глубже обычного, с ярким акцентом. – Скажи мне остановиться, если тебе это нужно.
Я замираю. Всё во мне хочет дрожать и тереться об его руку, пока я не кончу, но, боже, я хочу сделать всё правильно для него. Хочу быть хорошей. И я действительно, действительно не хочу, чтобы он останавливался.
Поэтому я подчиняюсь, но не могу сдержать своей дрожи.
Бо сжимает руку на моём лоне, и я скулю, но не двигаюсь. Не двигаюсь, даже несмотря на то, что мне отчаянно нужно, чтобы он прикоснулся ко мне как следует. Моё тело пульсирует, умоляя наполнить его. Я не из тех людей, кто часто выдвигает требования, но сейчас я хочу требовать. Или умолять. Я поползу голой через всю комнату к нему, если он только пообещает прикоснуться ко мне.
Лихорадочно снова перевожу взгляд на Дома, желая увидеть, всё ли он так же невозмутим. Достаточно ли я хороша. Нравлюсь ли я ему такой – мокрой и извивающейся на коленях его друга. Но когда я смотрю на него, он вовсе не смотрит на меня. Он смотрит вниз на свою книгу, сжав челюсти.
– Дом, – произносит Бо напряжённым, грубым голосом.
Его колени между моих раздвигают меня ещё шире, пока мои бёдра не напрягаются, и я уже практически не капаю на пол. Он наклоняет меня к Дому, словно девственную жертву. Подношение нашему королю.
Но золотистые глаза не поднимаются. Он переворачивает ещё одну страницу.
Стыд переплетается с похотью, острый и колючий, пока грудь Бо вибрирует. Звук, который он издаёт, подозрительно похож на рычание.
Прежде чем обида успевает охватить меня, я слышу шаги и замечаю кого-то, стоящего передо мной. Мои глаза широко раскрываются, и дико красивое лицо Джаспера пристально смотрит на меня сверху вниз.
Рука вокруг меня сжимается в предостережении, но я полностью замираю. Стальные бёдра, раздвигающие меня, напрягаются, доводя меня до предела и освобождая место для другого мужчины, чтобы он встал между ними.
– Прекрасная жертва, – мурлычет Джаспер с одобрением, вторя моим мыслям. Его пальцы проводят по моим волосам, и он холодно добавляет: – Такая, от которой откажется только глупец.
На заднем плане раздаётся глухой удар, но в своём дурмане возбуждения я теряюсь в догадках, каков на вкус рот Джаспера… и каково это будет, если его язык заменит руку Бо между моих скользких бёдер.
Прикусываю губу зубами, чтобы сдержать очередной стон от этой картины. Плохая. Плохая библиотекарша.
Веки тяжелеют от похоти, мне стоит трудов держать глаза открытыми.
– Интересно, – задумчивый тон Джаспера слишком уж плавен и прохладен по сравнению с бушующим во мне жаром. Пар. Вот что мы создаём вместе. Горячий, влажный, густой пар. Он опускается на одно колено между моими и Бо бёдрами, и его изящные пальцы поглаживают мой подбородок.
– Это было интересно, пока ты не испортил такой охуенный вид, – в голосе Лаки слышится более чем явная колкость.
Однако, когда я набираюсь храбрости взглянуть на него, он не выглядит раздражённым. В его глазах, смотрящих на меня и Джаспера, читается такая боль, что от этого моё дыхание снова сбивается.
Моя голова бессильно откидывается на плечо Бо, и его губы возобновляют свои влажные, восхитительные движения вдоль моей шеи. Пальцы Джаспера скользят по моему уязвимому горлу вниз, к вырезу рубашки.
Прежде чем успеваю понять, что происходит, он расстёгивает одну пуговицу за другой. Я дёргаюсь в протесте, но затем решительный палец – Бо? – скользит между моих складок, задевая клитор, и я вскрикиваю, пока чистая жажда выметает из моего разума все мысли и неуверенность.
– Бо.
– Ебать, – ругается он, его бёдра дёргаются вверх, прижимая его твёрдую длину к моей попе.
– Если ты не против, – иронично произносит Джаспер, когда это движение мешает ему расстёгивать мою рубашку, которая теперь уже почти полностью расстёгнута.
Как он сделал это так быстро?
Бо облизывает край моей ушной раковины, обдавая меня горячим, тяжёлым дыханием, и шепчет:
– Я говорил тебе, что обожаю, когда ты произносишь моё имя, дорогая. Такая хорошая девочка.
Палец между моих ног уверенно гладит сначала вверх и вниз, затем кругами, выясняя, что именно заставляет меня содрогаться. Одобрение Бо лишает меня сил. Дыхание становится всё более частым, прерывистым. Я крепко зажмуриваюсь, пытаясь перекрыть хотя бы один источник этого ошеломляющего, буйного потока чувств, и едва замечаю, как шёлковая рубашка сдвигается в сторону, обнажая моё голое тело перед всей комнатой.
Раздаётся резкий вдох, и я смутно слышу, как кто-то спрашивает:
– Эм, а Джейк должен присутствовать при этом?
И кто-то на другой стороне комнаты отвечает с рычанием:
– Он ушёл. Сам, блядь, виноват.
Прохладные пальцы проводят по моей груди. Напряжение скручивается внизу живота, пока кто-то ещё трёт и гладит мой клитор. Моё собственное возбуждение непристойно смазывает мои бёдра. Я слышу каждое влажное движение, но слишком далеко зашла, чтобы обращать на это внимание. Хочу, чтобы они знали, как сильно я этого хочу. Знали, как они на меня действуют.
Губы сменяют руки на моей груди, и мои собственные руки поднимаются, запутываясь в густых волосах. Раздаётся обжигающее, влажное скольжение рта к моему уху, заставляя меня прогнуться навстречу другой паре губ, когда они смыкаются вокруг моего левого соска и втягивают его.
Мои пальцы сжимают эти густые волосы, и я издаю рыдающий крик, потерявшись в ощущениях, зажмурив глаза. Рот перемещается к моему другому соску, пока сводящий с ума палец снова щёлкает по моему клитору, заставляя меня вздрогнуть. Палец скользит вниз, дразня мой вход, кружа вокруг него и погружается внутрь. Затем ещё один палец проникает в меня, присоединяясь к первому, наполняя меня.
Я пытаюсь тереться о давящие пальцы, но внезапно возникшие руки на моих бёдрах крепко удерживают меня.
Эти пальцы продолжают двигаться внутрь и наружу из моего узкого отверстия, растягивая меня, наказывая. Зубы присоединяются к влажным, решительным губам на моей груди, и острая боль шипит по моей коже, словно оголённый провод, ведущий прямо к моему центру.
Слёзы вытекают из уголков моих глаз. Я не могу отследить, кто и что делает, – всё это просто сплошное наслаждение. При очередном резком, влажном рывке за сосок я сжимаюсь вокруг толстых пальцев внутри меня. Это ощущение чужеродно, вторгающееся, восхитительно. Со мной никогда в жизни так не обращались.
Бо стонет мне в шею.
– Ты хоть представляешь, насколько хороша твоя киска, дорогая? – хрипло шепчет он. – Такая узкая. Капаешь на мои пальцы, грязная девочка. Ты ведь кончишь прямо у меня на коленях, правда? Мы с Джаспером позаботимся о тебе.
Я хочу его грязный рот на своём. Хочу проглотить эти звуки. Мои руки действуют хаотично, но я не могу дотянуться до его кожи.
И как раз когда кажется, что давление внутри меня больше не может расти, пальцы изгибаются, потирая волшебную точку, которая заставляет огни плясать перед глазами. Всё во мне напрягается. Мне кажется, я перестаю дышать. Большой палец влажно описывает круги по моему клитору, всё быстрее и быстрее. Я балансирую на грани, бездыханная и задыхающаяся. Нарастание внутри меня странное и отчаянное, на глазах слёзы, и я не знаю точно, что это такое, но знаю, что я так близка.
