Текст книги "В западне (ЛП)"
Автор книги: Ребекка Куинн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 28 страниц)
Я резко встаю со стула, бросая салфетку на стол. Начинаю собирать тарелки.
– Господи, Иден, не надо, – холодное выражение Лаки трескается.
Миски громко стукаются друг о друга, когда я складываю их стопкой.
– Иди к ним, Лаки. Я сам разберусь, – тяжело, болезненно выдыхает Бо.
– Но… – он смотрит на меня так, будто ему больно. Не с обычным шутливым, виновато-понурым выражением, а с настоящей болью.
Вот только заговорить это ему всё равно не помогает.
Бо встаёт, а затем мягко говорит:
– Иди уже.
– Прости. Мне так жаль, Иден, – Лаки тянется ко мне, но потом, похоже, передумывает.
Я опускаю голову, моргая и пытаясь понять, сколько ещё мисок смогу унести. По какой-то причине их плохо видно.
Дверь тихо щёлкает, закрываясь.
– Поставь их, питомец. Тебе не нужно убирать за нами.
Вот и всё. Это одно слово вспыхивает открытым пламенем, а мои вены будто наполнены маслом. Меня поджигает изнутри.
Я с грохотом ставлю миски на стол, и они подпрыгивают, расплёскивая содержимое и разъезжаясь по столу. Одна разбивается у моих ног, но я не обращаю внимания, разве что наслаждаюсь этим безрассудным звуком.
– Нет, не нужно, потому что я не питомец, Бо! – кричу я. Кричу и хочу продолжать кричать. – Я Иден, и я заслуживаю лучшего, чем это, чёрт тебя побери!
Моя ярость вырывается на свободу, дикая и неудержимая. Будто, набрав воздуха в лёгкие для крика, я впервые по-настоящему вдохнула. Без всяких ограничений. Словно тревоги и раздражение всё это время сдавливали мои лёгкие, а каждый раз, когда я прикусывала язык, я сама перекрывала себе кислород.
Но, в конце концов, кислород питает огонь, и теперь пламя лижет всё моё тело. Можно ли сгореть заживо от разочарования? Господи, я действительно заслуживаю лучшего, чем это. Я выжила. Я годами сама сражалась в своих битвах. В какой-то момент это должно прекратиться. Я не могу вечно оставаться пешкой. Наверняка я уже конь. Хотя бы это я заслужила.
Я просто… не могу продолжать проигрывать им каждую партию. Они играют нечестно, и это слишком больно.
Бо лишь кивает, его ореховые глаза остаются спокойными и мягкими. Это напоминает мне день нашей первой встречи. Как легко он меня успокоил. Как весь мой страх просто растаял, словно горячее масло, под воздействием этого акцента и этих глаз цвета леса.
Может, я слишком быстро поддалась этому чувству.
– Я Иден. Человек, а не кукла, не твой питомец. И я. В бешенстве, – пульс несётся, грохоча в горле, словно атакующая колесница.
Уголок губ Бо едва заметно дёргается, и у меня перед глазами всё краснеет. Я хватаю миску, готовая швырнуть её через всю комнату. Я не хочу попасть в него, в этом я уверена. Почти уверена, во всяком случае. Но я просто чертовски зла.
Его глаза расширяются, и он хватает меня за запястья, мягко надавливая на то, в котором я держу миску, пока я с шипением не выпускаю её.
– Эй, полегче. Я не смеюсь над тобой, пи… Иден, обещаю.
– Обещаешь? – пытаюсь оттолкнуть его, но, ну, он сильный, а моя ярость сверхсилой меня не наделяет. Мышцы на его руках едва напрягаются, пока он удерживает меня, поэтому я превращаю голос в хлыст: – Почему я должна верить хоть одному твоему слову? Почему я вообще должна верить кому-либо из вас, если вы никогда не говорите мне правду?
– Посмотри на меня, – мягко говорит Бо, несмотря на то что крепко меня держит.
Я боюсь снова попасть в ловушку этих глаз. В конце концов, леса бывают опасны.
Но, может быть, бояться стоит ему. Я уже сошла с красивой дорожки… а огонь и лес плохо сочетаются.
– Я не ничто, я могу помочь. Могу приносить пользу не только сексом, – говорю я, глядя ему в грудь. – Я не ничто.
На последних словах голос ломается, и я прикусываю язык, чтобы не дать гневу хлынуть слезами. Я дрожу от усилия, застряв в этом ужасном, ужасном месте между злостью и отчаянием.
– Иден, посмотри на меня, сейчас же, – приказывает Бо, и я вопреки себе всё-таки поднимаю голову, а неуверенность накатывает на моё пламя. Гасит его.
Я настороженно смотрю на него, сглатывая и пытаясь удержать хоть немного этого жара, но, поймав мой взгляд, он удерживает его с непоколебимой твёрдостью.
– Я вижу тебя, Иден. Конечно, ты не питомец, – его хватка на моих запястьях слабеет, и он опускает мои руки, пока они не ложатся ему на грудь. Медленно, не отпуская мой взгляд, словно оплетая его плющом, он переплетает свои пальцы с моими. Затем продолжает тихим голосом: – Может, мы и провели вместе не так много времени, но я уже знаю, что ты умная: ты годами умудрялась избегать опасности, потом устроила себе дом и сама научилась выживать.
Его большой палец скользит по нашим сцепленным рукам, и я решаю не вырывать их.
Всего на мгновение.
– Ты находчивая, это я тоже знаю. Ты жила за счёт того, что давала тебе земля, и никто тебе не помогал. А сам факт того, что ты до сих пор жива, говорит мне, что ты упрямая. Настоящий боец.
Он размеренно вдыхает, а затем нежно целует наши сцепленные руки, ни на секунду не освобождая меня от своего взгляда.
– Я видел и твою доброту. Со мной, с Лаки. Когда мы впервые встретились, ты нас боялась, но всё равно пыталась заставить нас бежать, чтобы спасти наши жизни. И ты чертовски храбрая. Ты встала против Дома, когда он набросился на Джейка с охотничьим ножом, а у тебя были только твои маленькие голые кулачки. Я вижу тебя, Иден, и ты – самое далёкое от «ничто», что я когда-либо встречал.
Мои губы приоткрываются. Через мгновение я вдыхаю, глубоко и с наслаждением вбирая запах Бо. Вот же дура, но, кажется, он действительно говорит искренне.
– Ты меня слышишь? – настаивает он.
Я киваю.
– Да… – голос выходит хриплым, и я прочищаю горло. – Да, Бо.
– Два моих любимых слова на твоих губах, дорогая, – тихо стонет он где-то глубоко в горле.
Я выдавливаю слабую улыбку, напряжённо размышляя.
Бо легко целует меня в губы.
Потом ещё раз.
И ещё один раз, на этот раз задерживаясь достаточно долго, чтобы у меня перехватило дыхание.
Неохотно он отстраняется.
– Мне нужно идти, но мы поговорим позже. Завтра можем проговорить хоть всю ночь, если хочешь.
Завтра. «День» Бо.
Он напряжён и встревожен, и я невольно хочу немного его успокоить.
– Если тебе такое нравится, – слабо шучу я, и он криво улыбается.
– Теперь пойдёшь наверх спать?
Помедлив всего мгновение, я отвечаю:
– Я пойду наверх.
В его улыбке появляется облегчение. Напоследок ещё раз поцеловав меня, он оставляет меня одну, как и все остальные.
Через некоторое время мой взгляд скользит к разгрому на столе. К моей прекрасной, ужасной ярости. А затем, тихая, словно мышка, которой они меня считают, я крадусь из столовой и поднимаюсь по лестнице.
Хватит, хватит. Мне нужны ответы. Если я собираюсь остаться, мне нужна вся правда. Ради самой себя я не могу соглашаться ни на что меньшее.
Бо видит меня далеко не так хорошо, как ему кажется.
ГЛАВА 24
ДОМИНИК
СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 146
Люди – твоя самая большая слабость.
А больше всех – ты сам.
Это, блядь, последнее, что нам сейчас нужно. Несколько экранов занимают две стены комнаты наблюдения – нам понадобились месяцы, чтобы переделать под неё кабинет Джаспера. Мощность серверов и объём памяти, необходимые для хранения недельной записи с тридцати семи камер, – не шутка. К счастью для нас, благодаря прежней работе Джейкоба механиком, военной технике, которая просто лежала и ждала, когда её заберут, и нашей обширной подготовке рейнджеров по связи и оборудованию, нам удалось всё это наладить.
На большом центральном экране четверо мужчин, вооружённых до зубов, крадутся через лес. Камера уверенно отслеживает их движение, пока они не выходят из зоны видимости. У них тот же жилистый, загорелый вид, что и у мужчин, с которыми мы столкнулись на днях. Само по себе это ещё ничего бы не значило, но…
– Проиграй ещё раз.
Джаспер нажимает несколько кнопок, и мужчины снова начинают двигаться вперёд.
– Там, – фигуры замирают. – Правая рука. Татуировка. У остальных была такая же метка, вроде свернувшейся кольцами змеи.
Мрачное понимание проступает на лицах моих людей, и что-то внутри меня немного успокаивается. Сейчас не время для мелочных ссор, в которые мы в последнее время скатываемся. Это дерьмо – проблема. Большая проблема. И они встретят её как солдаты.
Бо задерживается дольше, чем мне хотелось бы, но я доверяю ему разобраться с девушкой. Несмотря на свою влюблённость, он выполнит приказ. Он умнее меня. Всегда был умнее меня.
Он не совершит той же ошибки, что и я.
– Как мы это пропустили? – серьёзно спрашивает Лаки, изучая экран. – У нас камеры по всему этому лесу. Они ведь ещё должны быть в пяти днях пути к югу, верно? Как они теперь оказались в полутора днях пути к северу от нас? Может, это остатки тех, кого мы разогнали, когда Иден была с нами?
– Я ничего не пропустил, – отвечает Джаспер, и в его голосе слышится раздражение. – Они пришли не с юга. Тот лагерь всё ещё там – именно за камерами вокруг него я следил больше всего. До сих пор ни одна камера с датчиком движения не срабатывала. Я не понимаю, как они могли обойти леса возле нас и не попасться нашим датчикам. Только если они знали, где те находятся.
Лишь потому, что я знаю его так хорошо, я замечаю беспокойство в напряжённой линии его челюсти. Лёгкую оборонительность. Последние несколько дней он был рассеян. Мы все были.
И причина этому только одна.
Лаки поворачивается к Джасперу с удивительным для него спокойствием, может, даже с лёгким холодком. Он даже не краснеет.
– Я не говорил, что ты что-то пропустил. Я просто пытаюсь понять, как они это сделали. У нас что, теперь внезапно ещё больше парней полезут нам в задницу?
Глаза Джаспера сужаются, но я вмешиваюсь прежде, чем он успевает накинуться на Лаки. Сейчас, мать их, не время. Солдаты. Мы должны быть солдатами.
– Он прав, – серьёзно говорю, направляя раздражение на проблему, на решение. Кто-то из нас должен сохранять голову холодной. – Выведи камеры с датчиками движения – в северном секторе у нас есть ещё две. Потом выведи четыре ближайшие статичные камеры на экраны с четвёртого по седьмой.
Поджав губы, Джаспер кивает и склоняется над клавиатурой. Экраны вокруг нас оживают. Две другие камеры с датчиками движения смотрят на безмолвную зелень. Листья колышутся на лёгком ветру, но этого недостаточно, чтобы сработали датчики.
Из четырёх статичных камер изображение показывает только один экран.
Камеры требуют немало обслуживания – примерно половина наших выездов нужна только затем, чтобы поддерживать их в рабочем состоянии и очищать от следов вмешательства животных, – поэтому нет ничего необычного в том, что какая-нибудь время от времени выходит из строя.
Но не три сразу.
По крайней мере, камеры настроены на удалённую запись, так что данные должны сохраниться вплоть до того момента, когда они вышли из строя.
Или, когда их отключили.
Джейкоб матерится себе под нос, а плечи Джаспера напрягаются.
– Утром они ещё работали. Я отвлёкся всего на одну партию в шахматы. Одну. Но я ещё просматривал записи за предыдущую ночь.
Меня охватывает раздражение, но я заставляю себя подавить его, напоминая себе, что его этому не учили. Он всего один человек, а у нас работает больше тридцати камер. Он никак не может следить за всеми круглосуточно. Его внимание было сосредоточено на главной угрозе с юга, и даже постоянное наблюдение за ней, похоже, довело его до полного изнеможения. Чёрт, жаль, что он не сказал об этом раньше.
– Отмотай на три дня назад, – приказываю я.
Через мгновение на всех экранах появляется изображение. Приходится немного повозиться, но нам удаётся точно определить, когда камеры отключились. Сначала самая северная, затем две другие, каждая следующая всё ближе к Бристлбруку. Ни на одной записи не видно мужчин, камеры просто отключаются, но на записи со второй камеры, прямо перед тем как она гаснет, на небольшом участке травы появляются четыре высокие тени.
Эти мужчины идут с севера. Не с юга. Четверо мужчин, связанных с группой, которая преследовала Иден.
Связанных с теми мужчинами, которых мы с Бо похоронили два дня спустя.
Но откуда они знают о наших камерах?
– Выведи южные камеры.
Бо входит в комнату без стука, и никто даже не вздрагивает. Без кода сюда всё равно невозможно попасть, да и пройти через панель в стене за книжным шкафом уже само по себе непросто. Я приподнимаю бровь, и он едва заметно кивает мне, хотя от холодной отстранённости в его глазах что-то неприятно сжимается у меня внутри. Наша ссора на днях до сих пор не даёт мне покоя.
Но он требует слишком многого.
Я снова перевожу взгляд на центральный экран, где появляется изображение небольшого ручья. В самой правой части кадра, едва попадая в обзор, виден край большого лагеря. Видны двое мужчин, стоящих спиной к ручью и лицом к лесу, они о чём-то говорят и громко смеются. На руке мужчины справа, когда он поворачивается в сторону камеры, я различаю татуировку змеи. Звука нет, но готов поставить деньги на то, что в этом лагере их больше.
– Я слежу за этой группой с тех пор, как мы в последний раз о них говорили. Они не сдвинулись с места. Похоже, бо̀льшую часть времени они проводят в лагере, но время от времени вот так куда-то уходят, – говорит Джаспер.
– Они могут уходить из лагеря так, чтобы эта камера их не засекла? – спрашивает Бо, слегка нахмурившись и всматриваясь в экран.
– Могут, – признаёт Джаспер. – Однако камеры пять и семь, скорее всего, засекли бы их, если бы они двинулись в сторону Бристлбрука. А одна из камер, вторая, четвертая или шестая, скорее всего, засекла бы их, если бы они пошли на север. Ни на одной из этих камер не было никаких признаков активности. Конечно, знать наверняка невозможно, но мы размещали их тщательно. Любой другой маршрут был бы для них невероятно трудным.
– И ни одна из южных камер не отключилась? – обеспокоенно спрашивает Лаки.
Джаспер не отвечает, но экраны начинают мерцать, пока он по очереди выводит изображения со всех южных камер. На каждой виден густой тёмный лес.
Мы несколько мгновений смотрим на экраны, пока я размышляю. Откуда они знали, где находятся камеры? Они замаскированы. Наткнуться на них случайно не так-то просто.
И как они умудряются двигаться по прямой линии прямо к Бристлбруку?
– Пиздёж, – рычит Джейк. – Может, у них есть оборудование, достаточно хорошее, чтобы засечь нашу технику. Возможно. Но, блядь, плаща-невидимки у них нет. Не может быть, чтобы они ни разу не попали ни на одну камеру, до того, как отключить сигнал. Они знали, где камеры. И достаточно хорошо разбирались в технике, чтобы отключить их, не активировав наши датчики.
– Это сейчас была отсылка к «Гарри Поттеру»? – Лаки внезапно смотрит на Джейка с полуулыбкой.
– У меня тоже было детство, знаешь ли, – хмурится Джейк.
– Ты ассоциировал себя с василиском? – серьёзно спрашивает Лаки.
– Значит, они знали, где камеры, но что? Об одной не знали? – игнорируя их, Бо подходит ближе к экранам. Он недоверчиво кривится.
Джейк показывает Лаки средний палец, а затем пожимает плечами.
– Работающая камера – C30. Мы установили её только прошлой осенью. Может, они пользуются устаревшей информацией.
– Но кто вообще знал о камерах, кроме нас? – спрашивает Бо. – Наша старая группа знала, что мы устанавливаем их, до того, как ушла, но они не видели, куда именно мы их поставили. Только мы знали их расположение.
Джаспер разворачивает кресло и изучает меня, подперев подбородок пальцами. Я изо всех сил стараюсь не позволить каждой мышце в теле напрячься. Я знаю, о чём он думает. Я думаю о том же.
– Нет. Дело не в этом, – качаю я головой.
– Хизер и Томас знали, – произносит Джаспер, и его голос – шёлк поверх стали.
Её имя словно железная кочерга – раскалённая до оранжевого, только что из углей. Оно прожигает мне внутренности. Если бы я мог, я бы стёр её имя с их губ, из их мыслей. Пошли они на хуй за то, что вообще о ней подумали. Пошли они на хуй за то, что могли подумать о ней такое.
Хизер была разной, но меня она бы не сдала.
– Она. Никогда. Такого. Не. Сделала бы, – кривлю я губы.
Бо отталкивается от стены, наблюдая за мной. Он расставляет ноги в боевой стойке, словно даже не осознаёт этого.
Я научил его этой стойке. Дрочер.
Его взгляд скользит по моему лицу.
– Может, нам всё-таки стоит рассмотреть…
Мой гнев вспыхивает, и мне приходится разжать кулаки, чтобы в итоге не врезать ему. Отец учил меня лучше. Подчинённых не бьют. Особенно друзей.
Но остановить слова, вылетающие изо рта, я не могу:
– Нам не нужно рассматривать ни хуя. Никому из вас она не нравилась – ладно, но это не делает её врагом. Она была копом, блядь. Она спасла мне жизнь. Она не перечеркнёт всё это только потому, что вы травили её, как дети на ёбаной школьной площадке.
– У нас с тобой очень разные воспоминания о том, как всё произошло, – язвит Джаспер.
Будто он сам не был хуже всех.
Яростная, великолепная, храбрая, сабмиссив Хизер.
Кажется, в комнате не хватает воздуха.
А может, просто мысли о ней всегда заставляют меня чувствовать, будто я тону.
Я сильно сжимаю переносицу пальцами, пытаясь взять себя в руки.
– Всё это не имеет значения. У нас четверо с севера, и они приближаются. На юге их больше двадцати. Пока южная группа остаётся на месте, нам нужно разобраться с угрозой с севера. Сейчас. Я не хочу, чтобы они подошли к Бристлбруку хоть сколько-нибудь близко.
Принятое решение немного ослабляет напряжение в груди. Мысли проясняются. Сейчас не время страдать из-за бывшей или ругаться с парнями.
У нас есть работа.
Дом, который нужно защищать.
– Бо, ты идёшь со мной. Выходим завтра в ноль четыре ноль ноль. Я хочу, чтобы к следующему дню их там уже не было.
К моему удивлению, Бо колеблется, и мои зубы сжимаются.
– Что?
– Завтра моя ночь с Иден.
Вся комната словно замирает.
Ощущение, будто я тону, снова начинает заползать в грудь, словно лёгким не хватает воздуха. Я мог бы сейчас выплюнуть с десяток фраз, но почему-то привычная ярость не приходит мне на помощь.
Какого хрена он начинает это именно сейчас? У нас есть проблемы посерьёзнее.
– Ты нужен мне со мной, – мой голос тихий, но, к счастью, достаточно ровный.
Ты всегда нужен мне рядом.
Бо выглядит неловко, одной рукой потирая грудь. Он смотрит на Джейка, на Лаки. Джейкоб лишь ухмыляется и начинает подрезать ногти карманным ножом. Этим грёбаным ножом.
Лаки прочищает горло и предлагает:
– Я могу пойти.
Но мой взгляд прикован к моему другу. Надёжному Бо, на которого всегда можно положиться. Он действительно выберет ночь с какой-то девкой вместо того, чтобы прикрывать мне спину? Он ничему не научился на моих ошибках? Не понимает, что эта девушка в итоге просто разобьёт ему сердце?
Иногда я не уверен, что было хуже: потерять Хизер или потерять доверие Бо.
В голове вспыхивает пара испуганных, упрямых серо-голубых глаз. Почему-то они никак не хотят оттуда исчезать. Страх в них будоражит меня. Храбрость…
Да насрать.
Она того не стоит.
Она не стоит того, чтобы из-за неё отвлекаться.
Не стоит рисков.
И уж точно не стоит трещин, которые паутиной расползаются по нашей дружбе.
– Их четверо. Велика вероятность, что нам понадобится медик, – выдавливаю я, ненавидя лёгкую панику, пробивающуюся в голосе. – Перенеси своё ёбаное свидание.
На его лице ясно как день вспыхивает обида. Квадратная челюсть напряжена, сжата, но да пошёл он нахуй с этим. Он мне действительно нужен.
Потому что он врач, конечно, и мы не знаем, как пройдёт эта схватка.
И потому что Бо всегда слишком быстро влюбляется.
Почему он не понимает, что именно так я его защищаю, держу подальше от всего этого? Ему не нужно снова страдать.
После слишком долгой паузы рука Бо опускается от груди, которую он до этого потирал, а лицо становится непроницаемым.
– Да, сэр. Ноль четыре ноль ноль.
Облегчение накрывает меня волной, и я заставляю колени не подогнуться.
– Их четверо. Вам понадобятся ещё люди? – спрашивает Джаспер, откидываясь назад и бросая взгляд на Лаки.
Лицо Джаспера безмятежно и непроницаемо, словно ледник, но я знаю, что нужно следить за его правой рукой. Длинные пальцы теребят обручальное кольцо, которое теперь он носит на другой руке. Снова и снова прокручивают его.
Я заставляю себя мрачно улыбнуться.
– Чтобы справиться с четырьмя? Двоих более чем достаточно, – и это правда. Ни у одного из этих четверых нет и толики нашей подготовки. – Но Джейкоб прав. Во всём этом что-то не сходится. Мне будет спокойнее, если здесь останутся люди, которые будут следить за домом. Это может…
– Ах, – удивлённый выдох Джаспера обрывает меня. Его тёмный взгляд прикован к гораздо меньшему экрану на ноутбуке. Он разворачивает его к нам. – Похоже, у нас гости.
В изгибе его губ мелькает лёгкая насмешка.
Мой взгляд опускается на экран, и я замираю, чувствуя, как ярость лижет меня изнутри. У этой девчонки ещё хватает наглости…
– Ты оставил книжный шкаф открытым? – требовательно спрашиваю я Бо.
Он опускает подбородок, лицо становится жёстким.
– Конечно нет.
Она догадалась. Нашла скрытую защёлку, открывающую потайную дверь в книжном шкафу. Тихо прокралась по короткому коридору, настолько бесшумно, что мы её не услышали, и теперь стоит снаружи у двери, слегка нахмурившись и изучая панель с кодом. Мы наблюдаем, как она, похоже, сдаётся и прижимает ухо к двери.
Джейкоб, из всех людей, фыркает от смеха.
Злость вспыхивает, но я удерживаю её под контролем. Позволяю проникнуть глубоко в кости, просочиться в костный мозг. Она пытается шпионить за нами? Мы дали этой избалованной девке всё – абсолютно всё, о чём она могла попросить, – защищали её от всего, а она делает это? Бесполезная, опасная девчонка.
– Дом, – предупреждающе произносит Бо.
Я один раз качаю головой и направляюсь к двери. Рывком распахиваю её, хватаю девушку за руку, игнорируя её судорожный вдох, и затаскиваю в комнату.
– На колени, – холодно говорю я.
Глаза Иден расширяются так сильно, что почти скрывают оправу очков. Воздух напряжён, в нём словно потрескивают электрические разряды. Остальные двигаются, колеблются. Когда она не шевелится, я делаю шаг вперёд и понижаю голос:
– На. Колени.
Я ожидаю, что она посмотрит на остальных, обратит на них эти большие красивые глаза и попросит о помощи. Но её настороженный взгляд остаётся на мне, следя за каждым моим движением так, как газель косится на приближающегося льва.
Но бежать ей некуда.
Любопытно, что рядом с её нервозностью прячется и собственная злость, которую она даже не пытается скрыть. Это меня немного заинтересовывает, но я отгоняю это чувство.
Сглотнув, она грациозно опускается вниз, будто делала это тысячу раз. Будто это движение – воспоминание, сохранившееся в её теле.
Когда она это делает, Джаспер выпускает долгий вздох, как люди вздыхают, пробуя великолепное вино или наблюдая захватывающий рассвет.
Дыхание Иден выравнивается, когда она садится на пятки, аккуратно сложив руки на коленях. Моё тоже успокаивается, пока мы не начинаем дышать в одном ритме.
Со мной всегда было так. Чем больше контроля я беру на себя, тем больше контролирую самого себя. Чем больше они подчиняются, тем сильнее ужасная, дисгармоничная музыка мира начинает складываться во что-то приятное. Ярость это не останавливает – теперь она засела слишком глубоко, но немного притупляет остроту.
Я обхожу её кругом, наслаждаясь тем, как она напрягается, как слегка поворачивает голову, пытаясь не выпускать меня из поля зрения.
– Чего ты надеялась добиться, пробравшись в наши личные комнаты и подслушивая у нашей двери?
– Ответов, – затем она вскидывает подбородок и добавляет: – Очевидно.
Лаки резко втягивает воздух, а позади неё Джейк упирается языком в щёку, словно сдерживая ухмылку.
Я прищуриваюсь, глядя на девушку. Этот тон… Уже за одно это ей стоило бы заткнуть рот. Осторожно провожу пальцами по её волосам, спускаясь к линии челюсти. Всё её тело замирает.
Присев рядом, я изучаю её профиль. Затем в качестве предупреждения обхватываю рукой её горло, слегка отклоняя голову назад, чтобы ей пришлось смотреть на меня краем глаза.
– Избалованная девчонка. Наверное, тяжело сидеть здесь в безопасности, пока мы рискуем собой, защищая тебя?
Её пульс бешено бьётся под моими пальцами, и тут уж ничего не поделаешь с тем, как сильно я завожусь. С любым вроде меня это бы случилось, если бы он держал её вот так. Дело не в ней. Не совсем.
– Я могу помочь, – выдыхает она.
Будто она вообще знает как.
Меня тянет сильнее сжать пальцы, посмотреть, как растёт тревога в её глазах. Я хочу поглотить её страх.
Если мы с Бо уйдём завтра, я понимаю, что пропущу и свою ночь с ней. Не то чтобы это имело значение. Я не собираюсь к ней прикасаться – это только подпитает фантазию Бо, а я лучше потрачу это время на то, чтобы разобраться с нашим дерьмом, чем снова обрекать нас обоих на провал.
С тех пор как произошли удары, я и так уже достаточно облажался.
Я отпускаю её.
Не испытывай меня, – предупреждаю её взглядом.
Ей стоит обратить внимание. Другого предупреждения не будет.
– Мы отбываем завтра утром. Есть небольшая проблема, с которой нужно разобраться. Мы с Бо вернёмся через два-три дня, – говорю я, воплощение спокойного контроля.
Остальные внимательно наблюдают за мной. Интересно, бросятся ли они защищать её, если я сейчас надавлю?
Или помогут мне удержать её.
Но мои слова привлекают внимание Иден, и она резко поворачивает голову к Бо. Удивление и вполне заметное разочарование напрягают её выразительные черты.
– О. Но… – зубы цепляют нижнюю губу, на щеках появляется лёгкий румянец.
Словно его прежняя холодность со мной была миражом, улыбка Бо, предназначенная ей, становится медленной и тёплой. Эта персиково-сладкая ковбойская улыбка растапливает сердца с тех пор, как нам было семнадцать. Сдерживая хмурый взгляд, я становлюсь перед девушкой, между ней и Бо, чтобы она не видела эту его дурацкую ухмылку.
– Послушай, у нас есть задачи поважнее, чем вылизывать твою киску. Но если ты останешься на коленях и попросишь, возможно, кто-то из остальных снизойдёт – какая разница, кто именно это сделает, верно? – как только эти грубые, тупые слова вылетают у меня изо рта, мне хочется втянуть их обратно.
Бо снова напрягается, и я едва удерживаюсь от гримасы.
Я так обычно не поступаю. Она всего лишь девушка. Гражданская. Неблагодарная, да, но что нового? Я здесь, чтобы обеспечить ей безопасность и жить дальше своей жизнью.
Мне не нужно опускаться до подобного мелочного дерьма.
Не знаю, почему она так сильно действует мне на нервы. Должно быть, дело в Бо. Она создаёт проблемы между нами, – вот почему она так меня бесит.
Ноздри Иден едва заметно раздуваются от моего оскорбления, губы сжимаются, будто она снова удерживает слова. Ей это не понравилось. Ни капельки. Крошечный укол любопытства цепляет меня. Интересно, смогу ли я заставить маленькую библиотекаршу наконец по-настоящему огрызнуться.
Интересно, чувствует ли она когда-нибудь под всей этой вежливостью такую же ярость, как у меня?
Я окидываю её взглядом, затем пренебрежительно пожимаю одним плечом.
– Хотя на самом деле тебе будет не хватать только Бо – я бы всё равно к тебе не прикоснулся.
– Да пошёл ты на хуй, – шипит она.
Вот оно.
Лаки присвистывает.
– Доминик, – снова предупреждает Бо.
– Бомонт, – передразниваю я.
Мой взгляд прикован к Иден.
Одна из её рук взлетает к её губам, словно она сама себя шокировала. Затем глаза скользят к Бо, ища помощи.
Ошибка.
В считаные мгновения оба её крошечных запястья оказываются в моей хватке, и я подтягиваю её на ноги, действуя осторожно, чтобы не вывихнуть ей руки. Иден взвизгивает, затем начинает вырываться, разжигая в моей крови желание загнать её в ловушку. Подчинить. Обхватываю её за талию и притягиваю к себе, спиной к своей груди, её вес – вовсе ничто. Действуя на одних инстинктах, я передаю её запястья Бо.
Когда он не принимает их, я поднимаю взгляд.
Его челюсть напрягается от нерешительности. Неудивительно. Ему никогда не нравилась дисциплинарная сторона роли доминанта.
Поэтому я ему и нужен.
Я приподнимаю бровь.
– Ей конкретно велели не вмешиваться. Вместо этого она пробралась в наши личные комнаты и попыталась за нами шпионить. Тебя это устраивает? Что она сказала тебе перед тем, как ты поднялся сюда?
Судя по его гримасе, мелкая паршивка не слишком честно рассказала о своих намерениях.
Иден пинает меня по голени, и я кряхчу.
– Попробуй ещё раз, сабби. Давай.
– Я согласен с Домиником, – Джаспер сцепляет пальцы, опираясь на подлокотник кресла. – Она не может вот так нарушать приказы. Это небезопасно, особенно при нынешних обстоятельствах. Она заслужила наказание, – он медлит, затем с лёгким холодком добавляет: – В разумных пределах, разумеется.
– Я разумный, – пожимаю я плечами.
Нижняя губа Лаки зажата между зубами, и он пристально смотрит, как Иден извивается в моей хватке. Бедная библиотекарша – похоже, даже Лаки больше заинтригован, чем настроен ей помочь. Джейкоб – единственный, кто смотрит на меня, более прямо и оценивающе, чем обычно. Но спустя долгий миг он снова откидывается на стену, и его внимание возвращается к ней.
– Прости, дорогая, большинство решило, – вздыхает Бо, сдавшись.
От этого Иден начинает вырываться всерьёз, и я благодарен Бо за то, что он перехватывает её запястья – теперь я могу удержать всё остальное её тело.
– Подождите! – она запрокидывает голову, и я подхватываю её рукой под спину, согнув в талии по направлению к Бо.
Он усаживается рядом с Джаспером и, удерживая её запястья, рывком укладывает себе на колени.
– Я не хочу, чтобы меня наказывали! – вскрикивает она.
Это вырывает из меня настоящий смешок.
– Обычно никто не хочет.
Она босая и всё ещё в этом маленьком сарафане – короткая, развевающаяся юбка которого раздражала меня на протяжении всего ужина. Вид того, как она склонилась и ждёт, подобен обещанию. Молитве.
Я разминаю шею, чувствуя, как азарт трепещет в моих жилах.
– Какое у тебя стоп-слово, маленькая библиотекарша?
– Моё… Моё что? – заикается она, снова извиваясь на коленях Бо, чтобы уйти от меня. Затем она замирает, снизу вверх глядя на него. – Ты что, сейчас возбуждён?
Разъярённое возмущение в её тоне заставляет меня подавить очередной смешок.
Бо даже не пытается скрыть свой, но когда она снова дёргается, он издаёт сдавленный стон:
– Это наказание для неё или для меня?
Мы с ним обмениваемся короткими улыбками, и я рад снова видеть тепло на его лице. Затем до меня наконец доходит смысл её слов, и я резко поворачиваюсь к Джейку, Лаки и Джасперу.
– Вы что, не обговорили стоп-слова?
– До невербальных сигналов дошли, – лениво ухмыляется Джейкоб.
Джаспер недовольно хмыкает.
– Что? – Ухмылка Джейкоба становится невинной, что совершенно не вяжется с его грубыми чертами. – У неё рот был занят.
