Текст книги "В западне (ЛП)"

Автор книги: Ребекка Куинн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 28 страниц)

Бо встаёт на колени и наклоняется над нами. Дом приостанавливает свою истязающую ласку и сжимает мои груди вместе – как приношение своему другу. Он отнимает зубы от моей шеи и слизывает маленькую ранку от укуса, словно дикий зверь, ведя языком вверх к моему уху.

Я дрожу, и Бо опускается губами к моей груди, втягивая предложенные соски в рот – сначала один, затем другой. Это обжигающе, влажно и шелковисто-нежно после грубого обращения Дома, и я чувствую это каждой клеточкой. Дом лижет раковину моего уха, и я снова содрогаюсь.

Моя киска болит и пульсирует, но Бо зависает вне досягаемости, касаясь только себя. Я извиваюсь – на этот раз не чтобы сбежать, а чтобы потереться о ногу Дома, попытаться прижаться к Бо, сделать что угодно, лишь бы унять эту лютую боль.

Рука Дома предостерегающе сжимает моё горло:

– Сиди спокойно. Это не ради тебя. Ты наша, чтобы мы сосали, трахали и играли с тобой так, как сами захотим.

– Наша хорошенькая шлюшка, – Бо скребёт зубами по моему соску, затем переключает внимание на другой. – Ты отлично справляешься, дорогая. Продолжай трахать его бедро, прямо вот так.

Я стону, выгибаясь навстречу Бо, не понимая, почему их слова так меня заводят, кроме того, что внезапно я ощущаю полную свободу. Мне не нужно беспокоиться о том, что делать или что я совершила. Я здесь только для них. Сосуд для их наслаждения. Трофей для их охоты.

Ничто плохое не может коснуться меня здесь.

Дом прячет лицо в моих волосах, тяжело дыша:

– Вот так, – напевает он. – Такая хорошая маленькая убийца.

Эти слова проникают в моё податливое тело, подобно глыбе льда. Эмоции разлетаются вдребезги, а чистые ощущения удовольствия/боли, сотрясающие тело, только сильнее путают меня. Я дёргаюсь в хватке Дома, но он крепко держит меня за горло. Бо хватывает мои бёдра, намертво фиксируя меня напротив своего друга.

– Нет, – шепчу я.

– Да.

Рука Дома на моём горле перемещается к подбородку, и он грубо поворачивает моё лицо. Целует меня в щёку, затем в челюсть с разрывающей сердце нежностью:

– Ты ведь убила его, правда? Красивая, кровожадная девочка.

Губы Бо начинают скользить от моей груди вниз по животу:

– Всё в порядке, милая. Мы с тобой. Теперь ты в безопасности. Ты пахнешь и ощущаешься как влажная фантазия, ты знала об этом?

Моя кожа кажется слишком чувствительной, и влажное скольжение его языка становится почти невыносимым. Слёзы щиплют глаза, и я пытаюсь проморгаться сквозь туман похоти и наслаждения.

Я хочу раствориться в Бо. Сбежать от Дома. Я хочу, чтобы они оба оттрахали меня.

Хочу, чтобы они оставили всё это в покое.

– Подождите. Я…

Дом смеётся мне в ухо, пока Бо прикусывает мою тазовую кость. Досада вспыхивает яркой искрой прямо рядом с резкой вспышкой желания. Я попалась, но больше не хочу играть. Ведь так? Это не то бессознательное траханье, которого я хотела. Почему они просто не дадут мне забыть? Почему не могут сделать всё простым?

Испуганные карие глаза мелькают в моём разуме.

– Нет! – бью ногой, но Бо с лёгкостью перехватывает мои ноги, широко раздвигая их и прижимая к бёдрам Дома. Я впиваюсь пальцами в волосы Бо и дёргаю достаточно сильно, чтобы он простонал.

– Потяни ещё, красотка. От этого я кончу только сильнее, – тяжело дыша, произносит он и улыбается мне.

– Ты всё ещё помнишь то стоп-слово, убийца? – дразнит Дом, проводя большим пальцем по моей шее. Другой рукой он забирается между моих бёдер, проникает под промокшие трусики и лениво играет с влагой. Я невероятно близка к жестокому, пугающему краю. Дом снова целует меня в щёку, и на этот раз я чувствую жестокость в этой нежности, абсолютную насмешку.

Жгучая похоть перерастает во что-то более горячее, более злое.

– Нахуй ваше стоп-слово, – огрызаюсь я, а затем пытаюсь оттолкнуться от них по-настоящему, сытая по горло этой игрой, этими дразнилками.

Это причиняет боль.

Бо целует низ моего живота, прямо над линией трусиков, всё ещё удерживая мои ноги за бёдрами Дома:

– Я, пожалуй, откажусь от этого предложения, дорогая. Ты выглядишь куда более заманчиво – вся раскрытая и мокрая для меня.

Я шиплю от ярости, даже когда мой живот трепещет.

Его голова опускается ниже, и Дом раздвигает мои складочки под прилипшим хлопком, так что губы Бо касаются моего клитора прямо через ткань. А затем он впивается ртом. Извиваясь от дикой боли и наслаждения, когда экстаз уничтожает меня, я умудряюсь высвободить одну ногу и бью ею, задевая Бо по плечу. Одномоментно я отбрасываю голову назад, и хватка Дома на моей шее слабеет, когда он отшатывается в сторону, чтобы избежать удара затылком.

Я откатываюсь в сторону, и мы втроём замираем, глядя друг на друга и сидя на корточках в траве и тяжело дыша.

– Хороший удар, дорогая, – растирает Бо плечо. Его глаза до сих пор полны тёмного обещания.

– Ты так его и уложила, убийца? Скинула с того дерева пинком? – с ухмылкой спрашивает Дом. – Или просто использовала свой маленький ножик?

– О, этот маленький ножик? – говорит Бо. Он достаёт мой испачканный перочинный нож из выброшенного ремня Дома и швыряет эту измазанную, виновную вещь к моим ногам.

Я отшатываюсь, уставившись на него. Сердце сбивается с ритма. «Помоги мне». Воспоминание о его голосе терзает мои мысли. Оно напрочь выжигает моё возбуждение.

– Пошли вы, – рычу я, но вместо того чтобы выплюнуть яд, мой голос ломается. На лезвии всё ещё видна кровь.

– Хм-м, – протягивает Дом, наблюдая за мной, и я отрываю взгляд от ножа, чтобы посмотреть на него в ответ.

Ухмылка исчезла, по какой-то причине, и я не могу прочесть выражение его лица.

– Ты носишь всю эту кровь как трофей, питомец? – тихо спрашивает Бо. – Или готова смыть всё это?

Я сжимаю окровавленные пальцы и свирепо смотрю на него, на них обоих. Моё зрение затуманивается, а дыхание начинает сбиваться. Предплечьем я утираю глаза, не желая плакать перед ними. Почему-то это заставляет меня чувствовать себя ещё более незащищённой, чем вывалившаяся из бюстгальтера грудь.

– Что думаешь, Бо? Возможно, она будет вкуснее чистой, – Дом снова начинает ходить вокруг меня, и я напрягаюсь.

– Возможно, ты прав. Похоже, ей нужно остыть, – кивает Бо, двигаясь вокруг меня.

Моя голова дёргается из стороны в сторону, пока я пытаюсь держать их обоих в поле зрения.

– Это не смешно. Я не хочу играть в эту игру. Я просто… Просто хочу домой.

Сердце болит. Внезапно я чувствую себя более одинокой, чем за последние годы. Прикусываю внутреннюю сторону губы, сдерживая горячий, тяжёлый ком в горле.

– Домой, – размышляет Бо. Его голос становится мягким. – Где твой дом, дорогая?

Я открываю рот, затем закрываю, выбитая из колеи. Дом подступает ближе ко мне сзади, не прекращая движения. Не уверена почему, но не могу заставить это слово слететь с моих губ. «Бристлбрук». Одно слово – и я знаю, что они отведут меня домой. Они остановятся.

Качаю головой.

Дом подхватывает меня сзади с удивительной нежностью и несёт к воде. Я отворачиваю лицо.

– Я не хочу, – глухо бормочу я.

– Очень жаль, – говорит он, но больше не дразнит меня и не ведёт себя грубо. Его голос звучит почти… доброжелательно.

Он опускает меня в воду, пока ноги не касаются крупного песка. Прохладная вода омывает изуродованный бюстгальтер под моей грудью. Без единого слова Дом протягивает руку за мою спину, расстёгивает его и отбрасывает в сторону. Его руки задерживаются на моей спине, выводя маленькие круги вверх и вниз по позвоночнику. Когда он добирается до трусиков, то плавно спускает их по моим ногам, пока я не шагаю прочь из них.

Теперь я абсолютно голая, и меня пробирает дрожь. Прохлада воды овладевает мной, проникая глубоко внутрь.

Убийца.

– Зачем ты убила его? – негромко спрашивает Дом.

Я отступаю от этого вопроса и упираюсь спиной в стену тёплых, обнажённых мышц. Бо. Не понимаю, почему они так давят на меня. Меня прожигает от стыда, гнева и нового, горького чувства отвращения к себе.

Повернувшись, я смотрю снизу вверх на Бо, желая верить, что он остановит эту пытку, желая, чтобы он взял всё под контроль и снова заставил это исчезнуть.

Пожалуйста.

– Эх, дорогая, – он обхватывает ладонью мою щёку. – Ты разрываешь мне сердце.

Ладони Дома ложатся на мою спину, и его большие пальцы начинают двигаться более уверенно, смывая прохладной водой пот с моей кожи. Он находится достаточно близко, чтобы его тепло согревало меня.

– Ты сделала это, потому что тебе понравилось, верно? – тихо размышляет Дом. – Потому что ты хотела видеть, как ему больно. Хотела смотреть, как он умирает, Иден?

Я онемело качаю головой, и слеза скатывается по лицу. Бо смахнет её большим пальцем. Он снова смачивает руку, берёт меня за подбородок и начинает умывать и тереть мне лицо плавными, размеренными движениями.

– Значит, ты сделала это, потому что хотела стать героем? – спрашивает Бо. – Хотела доказать всем, что способна на это?

Каждое обвинение – словно пуля, и эти ужасные чувства въедаются всё глубже.

Помогите мне, пожалуйста.

– Нет! Вы можете просто о-ставить это в покое? Всё уже кончено, – ненавижу то, как дрожит мой голос. Я пытаюсь изобразить свирепый взгляд, но во мне не осталось ярости.

Меня снова может вырвать.

Помогите.

– Всё кончено, – соглашается Бо, хотя его голос звучит сострадательно. – Кончено для него. Навсегда.

– Прекратите!

– Почему? – требует он.

– Потому что я не хотела убивать его! – кричу я, и мой голос срывается.

Прости, прости, прости, – умоляю я мальчика в своей голове.

Слёзы льются, как кислота, словно все болезненные узлы в моей груди превратились в какую-то горькую жидкость, которую мне нужно вытолкнуть из своего тела.

Колени подгибаются, но Дом подхватывает меня сзади, поднимая из воды. Бо обвивает руками мою талию, и мои руки и ноги сплетаются вокруг него так, будто это их естественное положение. Я рыдаю в изгиб его шеи, и один всхлип перерастает в десятки тяжёлых, уродливых судорожных вздохов.

– Я знаю, – шепчет Бо. – Я знаю, Иден. Мы с тобой.

Его щека прижимается к моей макушке, а другая пара рук начинает омывать мою спину крупным песком, затем перемещается к затылку и вниз по рукам. Царапанье грубых песчинок резко контрастирует с мягкими, ритмичными ласками.

– Я не хотела, – выдавливаю сквозь всхлипы. – Не хотела этого делать. Я не хочу никому причинять вред.

Бо позволяет мне рассыпаться на части, а Дом заботится обо мне, и через некоторое время мои слёзы начинают замедляться, пока я не становлюсь совершенно опустошённой и выжатой. Бо опускает меня, моё тело обмякает, как у марионетки. Он поворачивает меня лицом к Дому, затем начинает расплетать мне волосы. Давление, которое я даже не осознавала, спадает, и его пальцы, проводящие по прядям, заставляют меня вздрогнуть.

Дом приподнимает мой подбородок:

– Теперь спереди, – мурлычет он.

Я шмыгаю носом и смотрю на него снизу вверх из-под ресниц, смущённая тем, как откровенно ломаюсь прямо перед ним. Похоже, его подобные вещи ничуть не беспокоят; он набирает ещё больше песка и подхватывает мои руки, смывая всё и потирая их в том же неторопливом темпе, явно не смущаясь моих слёз. Между руками Бо в моих волосах и руками Дома на моём теле последнее напряжение вытекает из меня, и я позволяю себе просто плыть по течению, снова чувствуя себя в безопасности между ними.

Я не могу вспомнить, когда в последний раз ощущала себя настолько… окружённой заботой.

Или насколько мало, как мне казалось, я этого заслуживала.

Спустя некоторое время я начинаю замечать капли, прилипшие к груди Дома, подбородок с лёгкой щетиной… и окровавленную рану вдоль его руки. Сжав губы, протягиваю руку, чтобы осторожно прикоснуться к ней, стирая немного крови вокруг.

– Это подарок от того снайпера, знаешь ли, – говорит мне Дом, не отводя глаз от того места, где он омывает водой мою шею.

Мои пальцы замирают.

– Я застрял между деревьями. Ещё пара выстрелов – и он мог бы достать меня.

Всматриваюсь в его лицо, но не вижу никаких признаков того, что он лжёт, чтобы утешить меня.

– Ты вполне могла спасти мне жизнь, сделав то, что сделала, – он встречается со мной взглядом.

Слова Дома проникают сквозь онемение. Качая головой, я продолжаю стирать кровь с его руки. С его руки. Ещё совсем небольшой угол – и это могла быть его грудь.

– Ему не обязательно было умирать, – шепчу наконец. – Я могла бы остановить его без… без этого.

– Почему ты этого не сделала? – он поворачивает мой подбородок так, что я не могу отвести от него взгляд.

– Что?

– Если ты могла просто остановить его, почему ты этого не сделала? – повторяет он.

– Я… – пытаюсь высвободить подбородок, но он держит крепко. Руки Бо нежно перебирают мои волосы. – Он напал на меня, он… он пытался сбросить меня с дерева.

– И ты пырнула его ножом, – кивает Дом.

Я вздрагиваю:

– Просто пыталась не упасть сама. Я не хотела. Он… Я…

– Значит, он сбросил тебя с дерева, ты попыталась удержаться, и вы оба упали. Как по мне, он сам вырыл себе могилу.

– Перестань. Ты говоришь так, будто…

– Будто ты защищалась, – перебивает он. – Будто ты защищала нас. Ты спасла свою жизнь и мою, и единственная причина, почему он мёртв – потому что пытался причинить нам вред.

Я тяжело сглатываю. Вспыхивает ещё одно воспоминание. Не карих глаз, а уродливого оскала. «Сука», – назвал он меня прямо перед тем, как сбросить навстречу смерти.

Бо тянет мою голову назад, пока я не оказываюсь обращена к нему, почти вверх ногами:

– Мы с Домом убили восьмерых на двоих там, снаружи. Ты ненавидишь нас так же сильно, как ненавидишь себя прямо сейчас?

– Конечно, нет, – нетерпеливо говорю я. Это не то же самое.

Словно прочтя эту мысль на моём лице, его глаза вспыхивают.

– Это абсолютно то же самое. Ты не имеешь права винить себя за то, что сделала то, что должна была, пока не возложишь ту же вину на нас.

Открываю рот, чтобы возразить, но слова не приходят. Мой лоб хмурится. Что ещё я могла сделать? Могла остаться там, где они меня оставили, или остаться на своём дереве, но что бы тогда произошло? Тот снайпер прижал их. Хотела бы я, чтобы Дома или Бо убили? От этой мысли у меня переворачивается желудок.

Недели назад я решила, что не виню их за отстрел людей, охотившихся за мной. Они защищали меня.

Я тоже защитила их.

Ещё одна волна воды омывает меня, и на этот раз она смывает не только грязь с кожи. Кислота в моём желудке, кажется, утихает от их слов, их заботы. Как будто мой врач только что проткнул мне плоть и выпустил яд наружу, прямо перед тем, как он успел нагноиться, а Дом снова наложил повязку.

Сладкое, тяжёлое давление подступает к груди. Благодарность, а может быть, и что-то ещё. Что-то, к чему я ещё не совсем готова, но тем не менее замечательное и многообещающее.

Наклонившись вперёд, я прижимаюсь губами к ране Дома.

ГЛАВА 29

ИДЕН

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 293

Чистота полезна для души,

но, возможно, быть грязной – твоё естественное состояние.

Прими это.

Из Дома вырывается вздох, похожий на облегчение или, возможно, удовлетворение, и от этого моя влажная кожа покрывается мурашками. Он обхватывает ладонью мою щёку и прижимается поцелуем к моей макушке. Это немного сбивает с толку. Дом суровый, внушительный, властный. Я не знала, что он может быть таким нежным. Возможно, Бо пробуждает это в нём.

Или, может быть, это начинаю делать я.

– Извини, что не сделала то, что ты мне велел, – мурлычу я, прижавшись к его коже. Что отчасти правда. Но отчасти и ложь, как я понимаю. Я могу сожалеть о жизни на своих руках, но они правы – я не могу сожалеть о том, что защитила их. С пришедшей наконец ясностью я понимаю, что поступила бы точно так же ещё дюжину или больше раз, если бы пришлось.

Несмотря на прохладную воду, Дом горячий на ощупь, и я держу лоб прижатым к его бицепсу. Ради тепла, конечно. Я дрожу, хотя и не от холода, и Бо тоже пододвигается ближе, пока я не оказываюсь уютно зажата между ними. Меня накрывает осознание того, насколько мы близки, насколько обнажены. Просто сплетение конечностей и горячей кожи, прижимающейся друг к другу в реке.

– И это после того, как мы так подробно обсудили этот вопрос, – издаёт хмыканье Дом.

Его тон снова сух, так что я понимаю: он не слишком злится. Я поднимаю голову:

– Я просто поняла, что это ловушка, – торопливо объясняю я. – Они могли бы оставаться скрытыми и не трогать камеры, так что их, вероятно, было больше, и ты собирался шагнуть в самое пепелище, а я просто не могла позволить тебе…

– Конечно, это была ловушка, глупенькая. Это всегда ловушка, – Бо издаёт фырканье позади меня и наклоняется, чтобы прикусить мочку моего уха.

Дом закатывает глаза, но на его губах затаилась улыбка.

– Но с твоей стороны мило, что ты волновалась.

Свирепо глядя на него, я щипаю его за сосок. Он издаёт звук, подозрительно похожий на визг, и отмахивается от меня, а затем снова перехватывает мои запястья одной своей рукой. Бо давится смехом, но не делает ни единой попытки помочь. Его пальцы описывают круг по моему бедру, затем скользят вниз по внутренней стороне.

Сузив золотистый взгляд, Дом наклоняет голову, пока его губы не касаются моих.

– С каждой секундой ты становишься всё более непослушной.

С каждым словом его губы дразнят меня едва ощутимой лаской. Мой язык вырывается наружу, чтобы потрогать его губы, хотя я чуть не падаю в обморок от собственной дерзости. Это ведь Дом, в конце концов. Но он флиртует, я уверена в этом, и он только что прошёл через все эти трудности, чтобы вытащить меня из собственных мыслей. Он бы не стал этого делать, будь он равнодушен. Это явно выходит за рамки простого проявления доброты. Я чувствую себя неуверенно, делая предположения после того, как меня отверг Джаспер, но… Я чувствовала его руки на себе ранее. Его тело подо мной. Тогда в его интересе невозможно было ошибиться.

Как и сейчас, если уж на то пошло. Я выгибаюсь ближе к нему, и глаза Дома сияют от забавы.

На мгновение я испугалась, что из-за тяжёлого разговора и ледяной воды его интерес мог… угаснуть. Но он всё ещё здесь. Весь такой большой, тяжёлый и… заинтересованный.

Дом прикусывает мою нижнюю губу с предостерегающим нажимом, вперив взгляд в мои глаза. Затем он втягивает её в свой рот, слизывая языком маленькую боль. Я вздыхаю, опустив веки.

– Хмм, так вот оно как, да? – тихо смеётся Бо и целует меня в затылок.

Сокращая последние полсантиметра между нами, он прижимается своей длиной к моей попке и пояснице. Я дерзко извиваюсь назад. Из-за этого угла член Дома задевает мой живот, и я дрожу. Два члена. Что мне вообще делать с двумя?

Как бы это ни работало, я готова попробовать.

Моё прежнее возбуждение до сих пор прожигает меня изнутри, но оно больше не отравлено горечью и стыдом. Немного грусти, может быть, но есть также благодарность и доверие. Я хочу этих мужчин, – этих добрых, бескорыстных, храбрых мужчин, которые защитили меня и дали мне дом впервые в моей жизни. Эти мужчины могут использовать меня так, как им вздумается.

И я получу от этого чёртово удовольствие.

– Думаю, мы всё ещё заслуживаем нашу награду, как считаешь, Бо?

Бо рывком притягивает мои бёдра к своему члену и подаётся ими назад с низким стоном, а затем делает это снова и снова, используя мою попку как игрушку для своего удовлетворения.

– Ты плохо себя вела сегодня, дорогая. Хочешь показать нам, какой хорошей девочкой ты умеешь быть?

Я скулю, а киска снова становится влажной настолько, что это не имеет ничего общего с водой. Я хочу вцепиться в Дома, чтобы удержаться против плотской атаки Бо сзади, но он держит мои запястья, прижимая их к своей груди, и это лишает меня равновесия. Мне приходится изворачиваться, чтобы выдерживать каждый его эгоистичный, жадный толчок и не упасть. Похоже, Бо это ничуть не беспокоит; он просто удерживает мои бёдра там, где ему нужно, и доставляет себе удовольствие.

Ещё один жесткий толчок – и моё дыхание становится сбивчивым.

Дом слегка шлёпает меня по щеке, чтобы привлечь внимание, и я ахаю.

– Он задал тебе вопрос, маленькая библиотекарша.

К щекам Дома вернулся румянец, и он жадно впитывает выражение моего лица, пожирает его, пока я не удостоверяюсь, что он увидел всё, что я когда-либо думала или чувствовала к нему, к ним.

– Да, – выдыхаю я. – Я… Я могу быть хорошей. Я буду хорошей, сэр. Пожалуйста, я хочу… мне нужно…

Губы Дома прижимаются к моим под углом, и он берёт мой рот, вторгаясь своим горячим, шелковистым языком. Его поцелуй агрессивен, но не груб, как у Джейкоба. Дом действует намеренно. Это исследование, стратегический захват, и его язык работает против моего с решительным мастерством, требуя ответа. Я становлюсь мягкой, податливой, готовой отдать себя всему, что они хотят со мной сделать. Наслаждение закипает во мне.

Бо скользит рукой вокруг моей талии и без предупреждения начинает играть с моим клитором, описывая круги и растирая его, пока продолжает «трахать» меня сзади. Я уже на пределе. Давление нарастает слишком быстро, и я хочу оторвать свой рот, чтобы скулить и просить, или хотя бы глотнуть воздуха, но ни один из них не даёт мне сдвинуться. Они просто берут, берут и берут.

Я рыдаю в рот Дома и приоткрываю глаза, замечая, что он наблюдает за мной – с тяжёлыми веками и голодным взглядом. Он втягивает мой язык.

Не в силах сдержаться, даже если бы захотела, я кончаю так сильно вокруг пальцев Бо, что в глазах темнеет. Дом вырывает свой рот, когда я вскрикиваю – мой голос звучит сорванно и сдавленно от наслаждения.

Оглушённая, я мгновенно моргаю, жадно хватая воздух и дрожа.

– Очень красиво, – проводит Бо властной рукой по моему позвоночнику и сжимает попку.

Дом отпускает мои запястья, и я опираюсь о его грудь, наслаждаясь твёрдой кожей под своими пальцами. Моё дыхание остаётся частым и отрывистым, но я пользуюсь своей свободой и скольжу ладонями по его груди и рукам, вниз по кубикам пресса.

Когда добираюсь до его члена, качающегося над водой, то колеблюсь. Бросаю на него взгляд из-под ресниц и вижу, что он наблюдает за мной с некоторым замешательством, будто сам не совсем понимает, почему позволяет мне так к себе прикасаться.

– Не стесняйся перед нами сейчас, – шепчет Бо мне на ухо.

Он берёт мою руку в свою и обхватывает ею толстый член Дома. Моё дыхание перехватывает.

– Хорошо и крепко, дорогая, только следи за ногтями.

Член Дома горячий и разбухший по всей длине, с широкой, покрасневшей головкой, жаждущей внимания. Бо двигает моей рукой в устойчивом ритме, и вода вокруг нас начинает бурлить. Я удивлена, что от неё не идёт пар. Он ощущается таким приятным, шелковистым и одновременно твёрдым, и каждое вздрагивание под моей ладонью заставляет меня тяжело дышать. Я отдаюсь тихим указаниям Бо, где-то ослабляя хватку, а где-то сжимая сильнее.

Я теряю себя в их ритмах, в том, как они зажимают меня между собой, как используют, чтобы задевать струны друг друга – и мои собственные. В конце концов, это их специальность: заботиться друг о друге так же сильно, как они заботятся о своей сабмиссив. Это их тандемное взаимопонимание, их дружба, их способность делиться желанием и этими уязвимыми, идеальными моментами вместе. Теперь я вижу это настолько чётко.

Дом расставляет ноги шире, когда я нервно смотрю на него снизу вверх, гадая, как он воспринимает мои смелые прикосновения. Не то чтобы я спрашивала разрешения. Он наклоняет голову, привлечённый моим вниманием, вопросительно приподнимая бровь. Затем просто скрещивает руки на груди и отводит взгляд, словно ему слегка скучно. Словно он принимает должное как наш король и командир.

Бо опускает мою руку ниже, побуждая меня ласкать его яйца, растирать чувствительный участок кожи под мошонкой, пока равнодушие Дома не начинает давать сбой. Мы возвращаем мою руку на его член, и обжигающая пульсация в моём кулаке вместе с тёмным румянцем на его скулах выдают его похоть. Я вздрагиваю, прижимаясь спиной к Бо и сжимая бёдра от этой боли.

Я хочу обслужить его как следует. Хочу заставить нашего командира дрожать.

Со стоном я снова ласкаю его, на этот раз уже не полностью подменяемая движениями Бо, и провожу большим пальцем по разбухшему кончику. Зубы Бо прикусывают мочку моего уха и сжимаются в качестве предупреждения, и я прижимаюсь к нему, получая, пожалуй, слишком много удовольствия от этого укола боли.

– Хочешь ублажить меня, питомец? – взгляд Дома возвращается ко мне, и на этот раз в золотистых глубинах снова таится забава.

На этот раз это прозвище не режет слух.

Решив, что честность – это то, к чему должна стремиться хорошая девочка, я киваю:

– Да, сэр.

Его губы дёргаются, и он произносит:

– Хорошо, – Дом касается своими губами моих. – Тебе стоит увидеть, как он распадается на части, когда его член оказывается в хорошем, тёплом рту. Он настоящий зверь.

Мои глаза расширяются от этих грубых, небрежных слов.

Его взгляд переводится на Бо:

– Нам следует вытащить её на берег. Хочу видеть, как ты берёшь её рот, а если мы сделаем это здесь, она утонет до того, как доведёт тебя до конца.

– Отличный план, – Бо подхватывает меня и с задорным толчком перебрасывает через плечо.

Я извиваюсь по инстинкту, и широкая ладонь Бо больно шлёпает меня по попке:

– А ну-ка сиди спокойно.

Его пальцы задерживаются, пока он несёт меня к берегу, скользя между моих бёдер, чтобы подразнить влагу между ног, а затем размазать её между ягодицами. Я хочу вырваться от этого вторжения, от этого восхитительного прикосновения, но я действительно хочу показать им, что умею подчиняться. Несмотря на то что ранее я убежала, я отнеслась очень серьёзно к словам Дома о том, что ему нужно мне доверять.

Поэтому стараюсь лежать как можно неподвижнее, дрожа, пока пальцы Бо исследуют мои складки, задевая нежный клитор, а затем дразня сжатый, сморщенный бутон, пока моё дыхание не становится частым и отрывистым. Я стараюсь не напрягаться, хотя он наверняка чувствует, как я трепещу каждый раз, когда он потирает меня там.

Эти медленные прикосновения не менее шокируют, чем внезапное вторжение Джейка, но они также глубоко интимны, будто Бо решил, что имеет полное право на моё тело и будет использовать любые мои части так, как захочет. Затаив дыхание, я гадаю, планирует ли он оттрахать меня туда?

Хочу ли я этого вообще?

Несмотря на смущение – а может, именно из-за него – к тому моменту, как мы достигаем края воды, я снова насквозь промокшая и нетерпеливая. Тщательные прикосновения Бо сделали меня скользкой и готовой везде между бёдрами и ягодицами.

Его скользкие пальцы снова прижимаются к моему тугому отверстию, проникая за цепляющееся внутреннее кольцо, и я выгибаюсь навстречу прикосновению, скуля. Бо стонет и кусает меня за бедро, достаточно сильно, чтобы оставить след, и с лёгким толчком вытаскивает их. Он опускает меня на землю, но удерживает возле себя.

Я благодарна за поддержку, ведь уверена, что мои колени подогнулись бы, останься я предоставлена сама себе. Уткнувшись лицом в его грудь сбоку, прижимаюсь к его коже несколькими короткими, дрожащими поцелуями, и он успокаивающе поглаживает меня по плечу.

Мои ноги касаются чего-то мягкого, и я понимаю, что Дом раскатал свой матрас прямо на траве.

– На колени.

Команда действует на меня неуловимым, но абсолютно нутряным образом, и я уже стою на коленях ещё до того, как успеваю осознать сказанное Домом.

– Очень хорошо, – Бо проводит рукой по моей голове, словно я и вправду питомец, как они меня назвали. – Это идеально, сладкая.

– На четвереньки, – приказывает Дом. – Хочу, чтобы ты нагнулась.

Я шокирована приливом желания, который сопровождает его слова. Нагибаюсь, выставляя себя напоказ перед ними обоими. Дом теперь позади, и он не может не видеть влагу, блестящую между моих складок.

– Широко раздвинь ноги, дорогая, и выгни спину, – Бо опускается на колени рядом со мной и надавливает на центр моей спины, пока я неприлично не выгибаюсь. Моя грудь подаётся вперёд, а ноги широко раздвинуты, попка в воздухе.

Дыхание перехватывает. Я так незащищена в такой позе. Скрыть что-либо невозможно, и, хотя моя кожа гудит от ожидания, меня накрывает приступ стеснения.

Бо обхватывает ладонью одну из моих грудей и сжимает её:

– Блядь. Ты хоть представляешь, насколько ты красива?

Он дёргает мой замученный сосок, и я пищу, хотя и заставляю себя оставаться неподвижной, как они мне сказали. Его слова проникают в меня, и нервозность исчезает почти так же быстро, как и появилась. Большой палец Бо успокаивает боль от щипка.

– Значит, ты умеешь слушаться, – Дом издаёт глубокий звук удовлетворения.

Он опускается на колени позади меня и проводит властной рукой по моей спине.

Его голос становится тёмным:

– Что означает, что до этого ты просто предпочитала этого не делать.

Ладонь с силой обрушивается на мою левую ягодицу, и разряд электричества бьёт из его руки прямо мне в клитор.

– Считай для меня, питомец. Тебе положено пятнадцать за то, что ты не следовала приказам сегодня. Если собьёшься со счёта или дёрнешься в сторону – мы начнём заново.

За болью от удара следует горячее жжение, и моя киска сжимается вокруг пустоты.

Пятнадцать? Я смогу выдержать пятнадцать, верно? Это не так много. Это всего лишь три раза по пять. Я справлюсь. Он даже не бьёт меня так сильно, как Джейк – хотя Джейк был внутри меня в тот момент, так что это немного другое.

Ладонь Дома опускается снова – сильнее и с резкой болью прямо поверх первого жжения:

– Я что, оглох, Бо? Ты слышал счёт? Потому что я уверен, что наша сабби не настолько глупа, чтобы игнорировать меня, пока моя рука на её заднице.

– Нет, сэр, я сам не слышал ни звука. Может, выстрелы повредили наш слух? – Бо больно крутит мой другой сосок, и я взвизгиваю.

– Я… – начинаю я, но Дом перебивает:

– Или, может быть, что-то случилось с её языком во всей этой путанице. Почему бы тебе не убедиться, что её рот в рабочем состоянии, док?

– Кажется, это весьма ответственный шаг, – соглашается Бо.

Я поднимаю взгляд, когда Бо перемещается ко мне спереди, зажимая мои волосы в кулак. Красивая, твёрдая длина его члена торчит из его тела. Его другая рука обхватывает мой подбородок, и он давит на мои щёки, пока мой рот не размыкается. Я жду, что он затолкнет его внутрь, но он запрокидывает мою голову ещё дальше назад, пока я не начинаю смотреть ему прямо в его красивые зелёно-золотые глаза сквозь свои прозрачные линзы.

– Если тебе нужно, чтобы я остановился, ты бьёшь по моим ногам, хорошо?

– Хорошо, – говорю я, хотя слово выходит искажённым из-за сжатых щёк.

Бо медленно продвигает свой член между моих губ, дразня меня им. Я провожу по головке языком, наслаждаясь тёплым, слегка терпким вкусом его смазки. Он подаётся назад, и из-за того, как он удерживает мой рот открытым, я не могу проследовать за ним. Мне остаётся только ждать, когда он одарит меня ещё одной порцией этого вкуса. Я разочарованно скулю, и Бо издаёт хриплый смешок.