Текст книги "В западне (ЛП)"

Автор книги: Ребекка Куинн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)

– Хочешь ещё, красотка? Хочешь проглотить мой член?

Он вкладывает его мне в рот ещё до того, как я успеваю ответить, и влажный блеск после первого захода облегчает скольжение за мои губы. Я жадно сжимаю губы вокруг него, втягивая внутрь и обводя языком нижнюю сторону, пока Бо снова не отступает, давая мне сосредоточиться на толстой, разбухшей головке. С его кулаком в моих волосах я вообще не могу двигаться, поэтому просто принимаю всё, что он мне даёт.

Бо качается взад и вперёд медленными, ленивыми движениями, направляя мой язык туда, куда хочет, и мурлыча слова ободрения. Его мускусный запах заставляет мою голову кружиться, будто я вкушаю амброзию или какой-то изысканный алкоголь, превращающий меня в жидкое, лёгкое и испытывающее страстную нужду существо. Мою кожу покалывает, соски больно сжимаются, а киска влажная, нуждающаяся и сжимается вокруг пустоты.

Я хочу, чтобы ко мне прикоснулись. Прямо сейчас. Мне это необходимо.

Бо проникает глубоко с рокочущим стоном, и я умоляюще смотрю на него снизу вверх.

Он дразнит языком свою нижнюю губу, а выражение лица становится страдальческим:

– Ебать меня. Эти твои глаза, дорогая. Мне нравится, когда ты умоляешь меня.

Я провожу языком по самому основанию, распластывая по нижней стороне его члена, и голова Бо откидывается назад.

Он отступает, а затем снова подаётся вперёд коротким, наказывающим толчком.

– Тебе нравится держать мой член во рту? Я кончу прямо в тебя, дорогая, и ты заберёшь каждую каплю. Я размажу всё по твоему языку, чтобы чувствовала мой вкус всю дорогу до дома.

Я стону, становясь ещё более мокрой. И в этот самый момент ладонь с силой обрушивается на мою другую ягодицу, и неожиданная боль заставляет меня качнуться вперёд. Я давлюсь членом Бо, и он крепко прижимает меня к себе, позволяя спазмам в моём горле ласкать его головку.

Слёзы капают из глаз, и я отчаянно втягиваю воздух носом, хныча, пока огрубевшая ладонь Дома успокаивает боль от удара. Затем, словно в насмешку над этим моментом нежности, он скребёт ногтями по моей попке, добавляя новую вспышку боли поверх утихающего жжения.

Бо подаётся назад, сдёргивая мою голову со своего члена. Слюна тянется за моим ртом, и я едва сдерживаюсь, чтобы не вскинуть руки и не утереться. Жадно хватаю воздух.

– Хм-м. Я всё ещё не слышу…

– Один! – вскрикиваю я, голос звучит хрипло, то ли от крика, то ли от того, что я подавилась членом Бо. – Один!

– «Один» – что? – голос Дома невыносимо терпелив, и предупреждение в нём заставляет меня трепетать.

– Один… шлёпок?

– Попробуй ещё раз. Мы до сих пор на одном, – ладонь Дома снова опускается на мою чувствительную плоть.

Паника мерцает рядом с отчаянной потребностью, и я не знаю, хочу ли уклониться от этой ослепительной смеси удовольствия и боли, которую он дарит, или раствориться в ней.

– Один, ах, один… э-эм.

Дерьмо, дерьмо. Я напрягаюсь, готовясь к следующему удару.

Бо проводит большим пальцем по чувствительной линии моей шеи и шепчет:

– Капля уважения сослужила бы тебе хорошую службу здесь, дорогая.

Я моргаю, оглушённая:

– Один, сэр! Сэр. Спасибо, сэр.

– Обломщик, – бурчит Дом. Его пальцы так легко скользят по моей горячей, горящей коже, что мурашки бегут по позвоночнику. – Хотя «спасибо» – это мило.

Я издаю вздох облегчения:

– Да, сэр. Я так…

Мои слова прерываются писком, когда следующий шлёпок прилетает ниоткуда – на этот раз ниже, прямо над складкой между бедром и попкой.

– Два, сэр. С-спасибо, сэр, – заикаясь, выдавливаю я.

Дыша сквозь яркое, расходящееся волнами жжение, я жду, пока боль утихнет и принесёт эту восхитительную вспышку тепла. Прежде чем это происходит, он наносит ещё два удара подряд по средней, мягкой части каждой ягодицы.

– Ой! – взвизгиваю я, и слёзы брызжут из глаз, хотя мне не хочется плакать снова, не совсем. Ладонь Дома надавливает на мою поясницу, пока я снова не выгибаюсь, демонстрируя ему свои влажные складочки. Я чувствую, как они раздвигаются, и не хочу ничего, кроме как чтобы он погрузился в меня.

Острая боль размывается по краям, смешиваясь со старыми увечьями, слоями жжения, ломоты и восхитительного тепла, разливающегося по моей коже. Это зажигает меня, делает воздушной и неспособной дышать, и я выгибаюсь навстречу мозолям на его руке, желая, чтобы он снова царапал меня ими.

– Три, сэр, спасибо. Четыре, сэр. Спасиб…

Эрекция Бо проникает между моих губ, заставая меня врасплох. Я инстинктивно прижимаю язык к его члену, чтобы вытолкнуть его, но он игнорирует меня, качаясь всё глубже и удерживая меня на месте за волосы. Его тёплый, мужественный вкус наполняет мой рот, и я расслабляюсь вокруг него, сося член, чтобы вытянуть ещё больше этого чудесного аромата.

Два члена. Я должна помнить, что их два. Они оба так отвлекают, что я продолжаю терять себя с одним, а затем удивляюсь, когда другой возвращает моё внимание.

– Не смей.

Бо вытаскивает член из моего рта, а затем вбивается обратно – грубо, но не настолько глубоко, чтобы я подавилась.

– Забывать.

Снова толчком входит и выходит. Он разбухает против моего языка, пока забирает меня.

– Обо.

Его ствол растягивает мои губы. У меня текут слюни, и я не могу позволить себе воздух, чтобы сглотнуть, поэтому моя слюна пропитывает его на обратном движении, делая нас мокрыми и неприличными.

– Мне.

Погружаясь глубоко, он вжимается в мой рот, и мой нос щекочут короткие, жёсткие волоски у его основания. Он уже у самого моего горла, пробивает себе путь. Слёзы теперь действительно льются, но я взлетаю высоко от его вкуса, запаха и того грубого, неотёсанного способа, каким он использует меня для своего удовольствия.

Забыть о Бо? Я скорее забуду, как дышать.

Как раз в тот момент, когда я готова подавиться, он высвобождается, и ладонь Дома снова опускается – больно. Я жадно глотаю воздух сквозь всхлип. Бо наклоняет мой подбородок, чтобы изучить лицо, но мои мысли в панике.

О чёрт, до какого числа я дошла?

Рука Дома поднимается, готовясь к следующему удару, который вернёт меня к единице.

– Пять! Спасибо, спасибо, сэр. Пять! – моё дыхание со слезами перехватывает. Осталось ещё десять, – думаю я, пока сердце замирает где-то между падением и полётом. Смотрю на Бо снизу вверх сквозь заплаканные ресницы. – Спасибо, Бо.

Бо проводит тыльной стороной пальцев по влажным дорожкам на моих щеках, затем задерживается на моих замученных, испачканных слюной губах, проникая внутрь, чтобы погладить шелковистую внутреннюю сторону.

– Опасное ты создание.

Я подпрыгиваю, когда пальцы Дома одновременно погружаются между моих ног. Вся ярость моего желания сосредотачивается на пульсирующем клиторе, так близко к тому месту, где он меня дразнит. Бо убирает руку и снова подносит свой член к моим губам, и я скулю, зажатая между погружением в ощущения от Дома в моей киске и желанием угодить Бо.

Приняв решение, я подаюсь вперёд, чтобы жадно лизнуть Бо, затем обвожу языком его щель, слизывая капельку влаги. Бо выдаёт целую длинную очередь ругательств, и я оказываюсь вознаграждена Домом, который вталкивает два пальца внутрь меня. Я мгновенно сжимаюсь вокруг него, цепляясь за заполняющее давление, пока он двигает пальцами внутрь и наружу. Влажный, чавкающий звук получается громким и непристойным, но мне всё равно. Я с удвоенной силой продолжаю свои неаккуратные старания на члене Бо, дрожаще постанывая вокруг него, пока Дом наклоняется над областью моей спины, чтобы второй рукой описать круг вокруг клитора.

– Этого ты хочешь, питомец? Скажи слово, и наказания больше не будет – я заставлю эту хорошенькую розовую пиздёнку кончить для меня снова, а Бо выльется прямо тебе на язык. Мы даже пообнимаемся перед тем, как отправиться домой.

Что?

Бо подаётся назад, когда я замираю, наблюдая за моими раздумьями. Я изворачиваюсь, чтобы посмотреть через плечо и прочесть выражение лица Дома – что-то в его тоне прозвучало фальшиво – но он снова даёт мне шлёпок, и я тут же возвращаюсь в исходное положение.

– Шесть, сэр, спасибо, – говорю рассеянно, и Бо фыркает.

– Засранка, – ласково произносит он.

Улыбка касается моих губ, но лоб хмурится от замешательства. Дом изгибает пальцы и дразняще растирает точку внутри меня, отчего зрение затуманивается. Мой рот размыкается на длинном, стонущем выдохе.

Нет, не отвлекайся, – приказываю себе сквозь головокружение.

– З-зачем тебе это делать? – заставляю себя спросить, игнорируя хриплый, умоляющий звук собственного голоса.

Дом молчит мгновение, а затем наконец говорит:

– Тебе незачем нести наказание, если ты его не заслуживаешь, верно?

Я моргаю несколько раз и замираю, чтобы не начать трахаться о его руку, как мне на самом деле хочется. Мысли пьяные, плывущие, но что-то похожее на обиду просачивается сквозь них.

Он проверяет меня. Он проверяет меня прямо сейчас?

Он доведёт дело до конца, я знаю, и подарит мне обещанный оргазм… но он не оттрахает меня и больше никогда этого не сделает. Дом ясно дал понять, что ему нужно делать всё определённым образом.

Он проверяет, справлюсь ли я.

Гнев вспыхивает сквозь моё головокружительное желание.

– Я приму своё наказание, сэр. Если у тебя проблемы с тем, чтобы привести его в исполнение, возможно, мне стоит найти кого-то другого, кто закончит. Джаспера, например? Ты ведь сам сказал, что отдашь меня ему, верно?

Его не было рядом, когда он мог бы услышать, как Джаспер отверг меня, но я видела достаточно, чтобы знать: идея делиться со кем-либо, кроме Бо, задевает его.

– Ты хочешь своё наказание? – рука Дома напрягается на моей ягодице.

Тогда я действительно поворачиваюсь, чтобы свирепо посмотреть на него:

– Я не использовала стоп-слово.

– Нет, не использовала.

Мой свирепый взгляд смягчается, совсем чуть-чуть, когда я всматриваюсь в него. Он настолько напряжён, что мышцы на его животе дрожат, лицо покраснело и вытянулось, глаза горят золотым огнём, а его обделённый член – тёмный, твёрдый и блестит от нужды.

В ответ я становлюсь всё более мягкой и мокрой. Я была так увлечена тем, насколько хорошо они заставляют меня себя чувствовать, что не полностью осознавала, насколько сильно их заводит возможность иметь меня вот так, разложенную перед ними для их удовольствия.

Облизываю губы и ещё сильнее выгибаю спину. Глаза Дома опускаются туда, где его пальцы глубоко погружены в мою… Боже, как он это назвал…? мою хорошенькую розовую пиздёнку.

Даже от одной мысли об этом грязном слове я содрогаюсь.

– Я заслужила своё наказание, сэр. Пожалуйста, дайте мне его, – мурлычу я. – Дайте мне показать вам, что я могу быть хорошей.

Бросаю взгляд назад на Бо, чтобы он знал: я включаю его в эти слова. Зрачки Бо расширены, а его грудь вздымается от коротких, частых вздохов. Он встречается со мной взглядом – и в нём читается чистое, плотское обещание.

– Ладно, питомец, хватит разогрева. Никакого счёта. Готовься, – Дом вытаскивает пальцы из моей киски, и я вздыхаю от этой утраты. Затем он добавляет: – Тебе ещё два сверху за то, что ты дерзкая засранка. И не смей больше угрожать мне Джаспером.

Это заставляет меня ухмыльнуться, но я делаю, как он говорит, и принимаю устойчивую позу.

Бо сжимает мой подбородок.

– Сейчас я буду трахать твой рот, дорогая, и не остановлюсь, пока ты не примешь всё до последней капли, – он похлопывает меня по челюсти. – И не смей кусаться, даже когда станет больно.

– Да, Бо, – прерывисто вздыхаю я.

Бо поглаживает мою щёку, затем снова выравнивает свой член напротив моего рта, который я послушно открываю. Наблюдая за мной, он издаёт звук – что-то среднее между кряхтением и стоном. Он заполняет меня медленно, полностью, и я впитываю каждое выразительное вздрагивание и гримасу на его лице. Когда он входит до самого конца, то кивает Дому – и тогда события набирают скорость.

Бо начинает двигаться грубо и быстро, как раз в тот момент, когда Дом обрушивает удар за ударом в быстрой последовательности, и всё, что мне остаётся – это держаться и позволять всему происходить. Шлёпки причиняют боль – некоторые резкую и жгучую, другие плотную и ноющую, и руки Дома гуляют по моей попке так, будто он хочет убедиться, что не останется ни единого сантиметра не отмеченной кожи, чтобы сидеть.

Длина Бо трётся между моих чувствительных губ, и он опускает руку, чтобы обхватить собственные яйца там, где они шлёпают по моему подбородку. Его вкус затопляет меня, наполняет, смешиваясь с солёными слезами, которые начинают катиться по моим щекам – и от ударов по заднице, и от того, как Бо задевает заднюю стенку горла каждым жёстким толчком.

Вместо того чтобы заставить его колебаться, это зрелище, кажется, извлекает эгоистичную жестокость наружу из моего милого доктора. Он удерживает мой влажный, отчаянный взгляд и стонет, пока его толчки становятся всё сильнее, небрежнее, безумнее, и пьяное, потерянное выражение овладевает его лицом.

Дом рычит позади меня:

– Десять, – шлёпок. – Одиннадцать, двенадцать, – шлёпок, шлёпок.

Последний удар почти заставляет меня сжать зубы от ужасной боли, но в последнюю секунду я сдерживаюсь, вместо этого рыдая вокруг члена Бо.

– Ебать, – стонет Бо, глядя на блестящее соединение своего члена и моих губ. – Охренеть, сука, блядь.

Боль от руки Дома начинает превращаться в чистое тепло, проникающее в мои кости, мои вены. Это похоже на лаву – лёгкую и обжигающе горячую. Клитор пульсирует в такт каждому удару, моё лоно сжимается и истекает влагой. Я жажду каждого шлёпка так же сильно, как и боюсь его.

– Тринадцать, – отрывисто произносит Дом, и напряжение в его голосе заставляет меня скулить.

Удар приходится опасно близко к моей киске, и я вскрикиваю, выгибаясь ещё глубже в предложении. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Пальцы Бо в моих волосах сжимаются, а другой рукой он обхватывает основание своего члена. Он прекращает толчки и подаётся назад, так что в моём рту остаётся только толстая головка.

– Высуни язык.

Высовываю его так далеко, как только могу, следя за тем, чтобы он лежал плашмя вдоль чувствительного края, как Лаки учил меня на днях. Пользуясь секундой передышки, я хватаю воздуха столько, сколько могу, и моё тяжёлое дыхание обдувает прохладным дуновением его горячую плоть. Я чувствую, как его смазка капает мне на язык.

Лицо Бо напряжено от яростной похоти, и он начинает дрочить свой член жёсткими движениями.

– Прими всё, – требует он.

Я не могу говорить, не могу двигаться, поэтому просто соглашаюсь глазами, желая показать, как сильно этого хочу, как сильно это меня заводит. Я хочу, чтобы он клеймил меня своим вкусом. Хочу пахнуть им несколько дней. Хочу, чтобы он затопил мой рот, и выпить его до дна, как нектар.

Требуется всего пять грубых фрикций, когда он цепенеет, содрогается и извергается мне на язык. Крепко удерживая меня, он трётся членом по всей длине моего языка, о свои губы, беспомощно проливая своё семя везде, где только может его размазать. Это похоже на метку, словно он заявляет на меня права, и эйфорическое, головокружительное чувство удовлетворения заставляет меня стонать.

Не в силах сдержаться, я смыкаю губы вокруг него и втягиваю в себя, смакуя вкус, наслаждаясь тем, что он владеет мной вот так. Выпиваю всё до последней капли, слизывая дочиста с него, слизывая со своих губ, пока он не размякает у меня во рту.

Наконец, со сладким вздохом, рука Бо расслабляется в моих прядях, и он выскальзывает из моих губ.

– Идеально, сладкая, – он наклоняется и прижимается коротким, крепким поцелуем к моему рту. – Ты абсолютно идеальна.

Теперь я дрожу, находясь на пике похоти, счастья и чистого женского удовлетворения.

– Ещё два, – голос Дома хриплый, будто он взволнован не меньше моего.

Дыхание перехватывает, и я собираюсь с силами. Влага стекает по моим бёдрам, и я настолько опустошена, что хочу плакать. Я так близко к краю прямо сейчас, что, думаю, одно прикосновение к моему клитору заставит меня взлететь, как сигнальная ракета.

Ладонь Дома опускается – сильнее, чем когда-либо до этого, и я взвизгиваю. Но это уже не совсем боль. Она мгновенно растворяется в тепле, и я дрожу, а мой крик превращается в умоляющий стон.

– Ещё, пожалуйста, сэр. Пожалуйста, дайте мне ещё, – умоляю я.

– Блядь, – ругается Дом, затем прокашливается, хотя это едва убирает хрипоту из его голоса. – Да, питомец, тебе положен ещё один.

Его колено толкает моё с внутренней стороны, раздвигая ноги ещё шире, и он прижимает ладонь между моими лопатками, пока моё лицо не оказывается вжатым в матрас. Я готовлюсь к шлепку, но вместо этого его пальцы скользят вверх по внутренней стороне моих бёдер, размазывая влагу.

– У тебя жадная пиздёнка, питомец, – он продвигается выше, пока не достигает моей киски, обводя моё отверстие указательным пальцем. – Я вижу, как ты цепляешься за всё, что могло бы тебя заполнить.

Он раздвигает мои складки и рычит, и даже прохладный воздух кажется чересчур сильным раздражителем для моей чувствительной плоти.

– Такая распухшая и розовая. Этот умоляющий клитор просто просит внимания.

Я издаю длинный, низкий стон, потеряв способность говорить и соображать. Я хочу сдвинуться, просто чтобы проверить, смогу ли подтолкнуть его руку туда, куда мне нужно. Потребовалось бы совсем немного. Это, вероятно, заставило бы меня кончить.

Но я этого не делаю. Потому что эта часть – для Дома, а не для меня.

Прикусываю губу, сдерживая всхлип. Бо проводит рукой по моему позвоночнику – уверенна, что это задумано как успокаивающий жест, но лишь разжигает меня ещё сильнее.

– Ты и вправду хорошая девочка, не так ли? – спрашивает Дом с чуть более мягким голосом. – Ты была очень терпеливой для нас.

Я дрожу, ожидая, надеясь.

– Ещё один, – обещает он.

Удар приходит, но не по заднице. Он бьёт меня прямо по клитору, и этого резкого жжения оказывается достаточно. Свет и тепло, которые нарастали в моём теле, взрываются за моими глазами, и я кончаю с длинным воплем, пока удовольствие детонирует в моём лоне и по всему позвоночнику.

ГЛАВА 30

ИДЕН

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 72

Наслаждайся своими победами.

Следующее поражение не заставит себя долго ждать.

Я представляю собой дрожащий, всхлипывающий комок, когда прихожу в себя, а Бо свернул меня так, что я вяло прижимаюсь к его груди, пока мы лежим вместе на матрасе. Трение волос на его груди о мою кожу заставляет меня счастливо вздрагивать, и мне совсем не хочется двигаться.

Кажется, мой разум просто расплавился.

Вот только… Я смотрю через плечо и вижу, что Дом сидит на пятках, наблюдая за мной с горячим, удовлетворённым видом на лице, будто это не я только что кончила так сильно, что перед глазами заплясали звёзды. Вся взвинченность испарилась из него, и он утратил тот нервный, электризующий импульс, который прежде казался таким восхитительно угрожающим.

Его толстый член – тёмный и налившийся, отчаянно истекает смазкой ему на живот, и всё же сам Дом выглядит… довольным.

Я облизываю губы, и бровь Дома взлетает вверх:

– Думаю, с тебя хватит.

Хмурюсь, прижимаясь щекой к груди Бо. Его сердцебиение до сих пор неровное, и он упирается подбородком в макушку моей головы.

– Я не хочу, чтобы хватало, – не могу найти в себе силы даже смутиться из-за того, насколько капризно звучит мой голос.

Бровь Дома поднимается ещё выше в предупреждающем жесте, и я спешу добавить:

– Сэр. Пожалуйста. Я… хочу сделать приятно и вам тоже.

Дом колеблется, а Бо приподнимает мою голову, осыпая нежными поцелуями мои губы, подбородок, щёки. Он трётся носом о мой нос, и я мурлычу от счастья.

– Думаю, она осилит ещё один заход. Тебе бы это не помешало, – бросает Бо взгляд на своего друга.

– А я сказал, что с неё довольно. На сегодня мы закончили, Бо, – его челюсть сжимается. – Не перегибай.

Сонная и недовольная резким тоном Дома, я немного поворачиваюсь и тянусь к нему. Он смотрит на мою ладонь так, словно я протянула ему что-то неожиданное. Что-то особенное.

Выражение его лица смягчается, и он берёт меня за руку.

Моё сердце тоже тает от блеска в его глазах.

Подняв что-то с травы, Дом пододвигается ближе, оказывается позади меня и аккуратно потягивает мою голову назад. Я жду поцелуя, но вместо этого он ловит мой взгляд своим и медленно, очень медленно надевает на меня очки. Я задерживаю дыхание – не думаю, что смогла бы втянуть воздух, даже если бы захотела.

Большие ладони Дома едва ощутимо касаются моих скул, и он смотрит на меня с такой концентрацией, двигается с такой старательной заботой, заправляя дужки моих очков за уши, что моё сердце пробивает сильный, ноющий удар.

Когда его руки опускаются, я вспоминаю, как дышать, и откидываю голову назад, устраивая её в изгибе его шеи. Мои ноги всё ещё переплетены с ногами Бо. Мы втроём прижаты друг к другу настолько близко, насколько это возможно без того, чтобы они были внутри меня. Сонное спокойствие накрывает меня, и я уютно устраиваюсь между ними, решая не задаваться вопросами о причинах этой нежности.

Но Дом, кажется, не настроен давать мне спать. Серьёзным голосом он спрашивает:

– Ты в порядке, Иден? Это было чересчур.

Рука Бо лениво скользит по моему бедру, пока я хмурюсь. Я не знаю, имеет ли он в виду драку, или человека, которого я убила, или весь этот пугающе интенсивный подобие-секс, но что бы он ни имел в виду, мне всё равно – я застряла на одном слове.

Он снова зовёт меня «Иден», и мне это, кажется, не нравится.

Кажется, я хочу, чтобы он вернулся к «хорошей девочке»… или даже к «питомцу». Это не звучит как нечто двусмысленное, пока мы все лежим вот так, обнажённые.

– Мм-хмм, я в порядке, сэр. Идеально. Я в полном идеале, – потягиваясь между ними, как кошка, я трусь затылком о его шею.

– В полном идеале, ха? – спрашивает он с иронией в голосе.

– Мм-хмм.

– Ну, ладно тогда, – его пальцы скользят вниз по моему боку, почти нерешительно.

Я погружаюсь в это прикосновение. Я могла бы, наверное, соскользнуть под это ощущение и утонуть здесь, и даже не стала бы сопротивляться.

Бо лениво целует меня в плечо:

– Наш питомец тебе к лицу, – говорит он Дому.

От этого ласкового обращения я таю, но небольшое напряжение проникает в объятия Дома.

– Хмм, – это всё, что он говорит.

Я усаживаюсь поудобнее, сонная и ошеломлённая. Не хочу, чтобы он был напряжён. Я хочу, чтобы он был расслабленным, сытым и в восторге от меня. Я стараюсь не искать скрытого смысла в отсутствии его реакции. В конце концов, это же Дом.

– Тебе стоит посмотреть, на что способны мы втроём на кровати, дорогая. В следующий раз нам придётся её найти.

Рука Дома сбивается с поглаживающих движений по моей спине. Затем она опускается, и он сжимает моё бедро.

Я вздыхаю от этого прикосновения, мои мозги превратились в лужицу между ушами. Я не хочу – и не могу – анализировать это. Дом и Бо укутали меня, как свой самый любимый подарок. Это идеально. Мы втроём вот так, очистившиеся от секретов – это одна из самых идеальных вещей на свете.

Я хочу, чтобы всё оставалось именно так.

И вот оно. В этот момент всё кажется таким ясным. Почти простым. Будто они смыли последние мои сомнения речной водой и жидкими оргазмами.

– Я хочу расторгнуть сделку, – говорю спокойно и уверенно. – Я больше не хочу никаких условий, связанных с моим пребыванием в Бристлбруке. Я останусь, потому что заслуживаю быть там. Потому что я вношу такой же вклад, как и любой другой, и это никак не связано с сексом, – я даже больше не спотыкаюсь на этом слове. Какое чудо могут сотворить две недели. – Никакой больше лжи. Никаких скрываний. И не «в будущем». Отныне я там, потому что сама этого хочу, и потому что вы хотите, чтобы я была там, и ни по какой другой причине.

На долгое, долгое мгновение слышен только звук их дыхания и журчание воды по камням. Бо и Дом замерли, напрягшись рядом со мной.

Затем Бо приподнимается на локте, поворачиваясь так, чтобы смотреть на меня сверху вниз:

– Ты… хочешь закончить это? – спрашивает он. – Закончить… нас?

Они действительно ужасные слушатели.

– Ни капельки, – протягиваю руку и провожу пальцем по его челюсти, наслаждаясь покалыванием его щетины.

Он расслабляется, его дыхание с шумом вырывается наружу:

– Слава богу, дорогая. Я на секунду реально испугался, что мне придётся организовывать похищение.

Я улыбаюсь, но Дом садится позади, потянув меня за собой. Между его тёмными бровями залегла складка.

– А как же остальные? Что это значит для них? – в его голосе слышатся стальные нотки. – Ты выбираешь Бо?

– Нас, – поправляет Бо, и Дом одаривает его тяжёлым взглядом.

– Нет! – я подавляю вспышку паники, качая головой. – Нет, я никого не выбираю. Вы все мне небезразличны. Меня привлекает… Я имею в виду, Лаки такой красивый и свободный, и я просто смеюсь, понимаешь? Каждый раз, когда я с ним. И он действительно слушает меня, часами напролёт слушает, – улыбаюсь, согреваясь от одной мысли о нём. – А Джейк, ну, он притворяется таким дерзким. Думаю, он и сам в это верит. Но он терпеливый – мы вместе разбирали стиральную машину, хотя уверена, что с моим участием это заняло вдвое больше времени. Он такой умный и не ценит себя и вполовину так, как заслуживает. А Джаспер…

Что ж. О Джаспере мне говорить не нужно.

Чувствуя на себе их взгляды, я качаю головой.

– А ещё есть вы… – застенчивость накрывает меня, словно тень, и я смотрю на Бо из-под ресниц, а затем быстро перевожу взгляд на Дома.

– Что, для нас комплиментов не найдётся? – зелёный и карий оттенки в глазах Бо будто играют друг с другом.

– Я… вы мне тоже нравитесь, – поднимаю руку, пряча улыбку, и чувствую, как мои щёки заливает румянец, словно рассветное небо.

– Я тебе нравлюсь? – дразнит Бо. – В смысле нравлюсь-нравлюсь или как?

Фыркнув от смеха, я встречаюсь с ним взглядом. Делаю глубокий вдох, собираясь с духом.

– Рядом с тобой я чувствую себя в безопасности, а такое со мной случалось нечасто. Ещё несколько недель назад я не думала, что кто-то вообще сможет заставить меня чувствовать себя так. Я всю жизнь боролась со своим страхом. С тех пор как я прибыла в Бристлбрук, я чувствую себя в безопасности, и это дало мне возможность впервые в жизни подумать, по-настоящему подумать о том, чего я хочу для себя. И я доверяю вам настолько, чтобы выслушать меня.

Дразнящая улыбка Бо исчезает, и теперь он смотрит на меня с той же напряжённостью, что и тогда, в реке, когда они вытягивали из меня всю мою боль и растерянность. Медленно, не разрывая зрительного контакта, он кивает.

Я киваю в ответ, чувствуя облегчение. И решимость.

– Джаспер сказал мне, что некоторым людям, некоторым… сабмиссивам… нравится, когда над ними доминируют постоянно, а другим – нет, и что каждый сам договаривается о своих границах.

Когда смотрю на Дома, он наконец переводит взгляд на меня, серьёзный и задумчивый.

– Он прав. Хочешь пересмотреть наши договорённости?

– Да. Хочу.

– Хорошо.

– Хорошо? – моргаю я.

Дом вздыхает.

– Иден, есть причина, по которой я не связываюсь с тихими, мягкими сабмиссивами. Слишком велик риск ошибиться. Я не всегда хорошо считываю сигналы. Мне нужно быть уверенным, что они скажут, если что-то им не подходит. Если им некомфортно или они несчастны, – он встречается со мной взглядом. – Условия всегда можно пересмотреть.

Приоткрываю рот, обдумывая это.

– Вот так просто? – тихо спрашиваю я.

При упоминании вчерашнего разговора уголок губ Дома приподнимается.

– Вот так просто, – он бросает на Бо напряжённый взгляд. – Твои доминанты должны были всё это тебе объяснить.

– Мы, – отвечает Бо голосом, сочащимся ядовитым мёдом, – ещё не успели сесть и нормально обо всём этом поговорить. Нас постоянно куда-то утаскивают.

Дом закатывает глаза.

Прежде чем они успевают снова начать препираться, я поднимаю руку, привлекая их внимание.

– Я не хочу быть сабмиссивом постоянно, – твёрдо говорю я. – Ненавижу, когда мне диктуют правила, по которым я должна жить. Я хочу иметь возможность говорить то, что думаю, не боясь последствий. Хочу сама распоряжаться своим временем и своими решениями. Всегда.

Дом внимательно смотрит на меня, золотистоглазый и опасный.

– А своим телом? Ты хочешь полностью распоряжаться и им?

– Не… всегда, – во рту пересыхает, и мне с трудом удаётся не отвести взгляд.

Один уголок его рта слегка приподнимается, а я стараюсь не ёрзать.

Бо потирает грудь, а затем смотрит на Дома.

– Нам никогда не нужна была сабмиссив на постоянной основе. Не по-настоящему. Эти отношения никогда не должны были строиться только вокруг кинков. Это должно было стать началом чего-то. Отношений.

– И вы всегда начинаете отношения со лжи? Или решили поэкспериментировать? – чопорно поджимаю я губы.

Дом фыркает, а Бо неловко смеётся, затем прикусывает губу. Они ещё покрасневшие после наших поцелуев. Он придвигается ко мне ближе и бросает на меня порочный взгляд из-под ресниц.

– Это всё была идея Дома, – доверительно сообщает он. – Я голосовал за честность.

– Серьёзно? – сухо бормочет Дом. – Невероятно.

От того, как горячо Бо на меня смотрит, меня пробирает дрожь. Мне требуется больше времени, чем хотелось бы признавать, чтобы мозг снова начал нормально работать, но в конце концов мне всё же удаётся нахмуриться.

И я очень надеюсь, что выгляжу хотя бы немного неодобрительно, а не просто отчаянно возбуждённой.

– Не сваливай всё на него – ты всё равно должен был быть честен. Ты сам отвечаешь за свои решения. Ты самостоятельный взрослый человек, – мой взгляд опускается на его обнажённую, крепкую грудь. Красивый, взрослый, прекрасно сложенный мужчина… Я замечаю его ухмылку и тут же отвожу глаза, чувствуя, как вспыхивают щёки. – Ты… Ты виноват не меньше.

Дом хихикает, и я поворачиваюсь, чтобы строго на него посмотреть.

– И ты не смей смеяться, ты тоже мне лгал. Вы все лгали. Это ужасно снисходительно.

– Я пытался уберечь тебя, – его улыбка исчезает.

Я подавляю вздох.

– Да, конечно, каким бы милым и… – я раздражённо взмахиваю рукой, – а-ля мачо ни был этот порыв, я не какая-то хрупкая безделушка и не вещь, которую нужно хранить. Я знаю, что ты желаешь мне добра, но с ложью пора заканчивать. Ты должен доверять мне и верить, что я способна принимать разумные решения, – мой голос становится едким. – Ты ведь понимаешь, что я на самом деле не получаю удовольствия от того, что подвергаю себя опасности? Когда у меня есть вся информация, я обычно предпочитаю держаться от неё как можно дальше.

Щёки Бо краснеют, но Дом вздыхает.

– Мы уже говорили об этом. Иногда я…

– Не успеваешь объяснить, да, я слышала. Но тогда время у тебя было. Обычно оно у тебя есть. Ты просто решил ничего мне не говорить, – я не отвожу взгляда, даже когда его глаза сужаются. – Я не солдат, Дом. Возможно, тебе придётся попробовать другой подход, потому что мне не нравится, когда со мной обращаются как с солдатом.