Текст книги "В западне (ЛП)"
Автор книги: Ребекка Куинн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 28 страниц)
Информация о книге
Автор: Rebecca Quinn / Ребекка Куинн
Название: Ensnared / В западне
Серия: Brutes of Bristlebrook – I / Громилы Бристлбрука – I
Дата выхода (США): 10.07.2023
Дата выхода перевода: 23.09.2026
Жанр: пост-апокалипсис
Стиль повествования: мульти-POV
Манера повествования: от 1-го лица
Возрастное ограничение: 18+
Количество страниц формата а4: 313
Перевод телеграм-канала:
Dark Dream
ϮϮϮ
Минутку внимания, пожалуйста.
Данный перевод выполнен исключительно в ознакомительных целях, не несёт никакой коммерческой выгоды и предназначен для аудитории старше 18 лет.
Все права принадлежат законному правообладателю. Мы не претендуем на авторство оригинального произведения и не получаем никакой финансовой выгоды от публикации данного перевода.
Если вы являетесь правообладателем данного произведения и считаете, что этот контент нарушает ваши права – просьба связаться с нами (через сообщения каналу) – и мы удалим файл из доступа.
Большая просьба не распространять в социальных сетях (Facebook, Instagram, TikTok, Pinterest) русифицированные обложки и не публиковать файл без указания ссылки на наш канал.
«Громилы Бристлбрука» – мрачноватая постапокалиптическая горячая романтическая трилогия с пятью любовными интересами. В конце серии вас ждёт счастливый финал… но только после того, как я, разумеется, как следует истреплю вам нервы.
Вас ждут сложные персонажи, квир-отношения, стекло, много юмора, а также темы, которые некоторые читатели могут счесть чувствительными.
ОТ АВТОРА
Привет, прекрасные читатели, и паиньки, и проказники.
Прежде всего – спасибо! Огромное-преогромное спасибо, что взяли в руки мою книгу.
Во-вторых, и это довольно важно, я хотела бы ненавязчиво направить всех на страницу ознакомления [ищите ниже] со списком всех тропов и предупреждений о содержании этой книги. Возможно, она и не самая мрачная из тех, что многим из вас доводилось читать, но лёгкой её тоже не назовёшь. В книге есть несколько сцен и ситуаций, которые могут стать триггером для читателей, поэтому я настоятельно рекомендую ознакомиться, прежде чем продолжать чтение.
И наконец, в этой книге присутствуют сцены и динамики БДСМ. Надеюсь, вам будет интересно их читать, но, пожалуйста, помните, что это художественное произведение и его не следует воспринимать как руководство к действию. События драматизированы, временные рамки короче, чем рекомендуется в реальной жизни, у всех всегда вполне прилично пахнет изо рта, мы не делаем остановок ради клизм, а некоторые конфликты включены исключительно ради сюжета.
Это весело!
Но если книга вдохновит вас попробовать какой-нибудь новый кинк – определённо да! – пожалуйста, ищите информацию в надёжных нехудожественных источниках или обращайтесь за советом к опытным и заслуживающим доверия членам сообщества и всегда придерживайтесь принципов безопасности, здравого смысла и согласия.
Ладно!
С серьёзной частью покончено. А теперь вперёд!
С любовью,
– Бекки Куинн
ТРИГГЕРЫ
ПИКАНТНЫЕ ГЛАВЫ
перенесены в конец книги,
потому что они могут для кого-то содержать спойлеры
Дорогой перезаряжаемый
клиторальный стимулятор Satisfyer Pro2,
Наше время вместе было одним сплошным
великолепным и страстным романом.
За ещё много прекрасных лет вместе, красавчик.
(И нет, обещаю, я вовсе не заглядывалась на модель поновее… пока)
ГЛАВА 1
ИДЕН
СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 51
Морковка не стоит твоей жизни.
Ветки хлещут меня по щекам, пока я бегу, оставляя царапины на перепачканном слезами и грязью лице. Лёгкие горят с каждым тяжёлым вдохом.
Нельзя останавливаться. Не останавливайся.
Босые ступни шлёпают по земле – свои хлипкие туфли я бросила несколько часов назад, когда порвался ремешок. Я почти не останавливалась, чтобы поесть, и уж точно не спала. Поправляю очки, сползшие на переносицу, и, петляя между деревьями, рискую оглянуться через плечо, но их не вижу. Кустарник слишком густой, а они куда привычнее к охоте, чем я к бегу.
– Почти поймал тебя, шлюха!
Крик эхом разносится по лесу, и я не могу понять, насколько они близко. Я думала, что оторвалась от них добрых минут на пятнадцать, а может, и больше.
Но, судя по звуку, гораздо меньше.
Паника впивается в меня когтями, и я ещё быстрее продираюсь сквозь подлесок.
Четыре года я избегала внимания. У меня была одинокая пещера и маленький огород, и я как-то справлялась.
Но потом я услышала голоса.
Как же дурманяще, как невероятно опьяняюще было услышать людей после стольких лет. Я не смогла удержаться и выскользнула наружу, чтобы посмотреть. Всего лишь посмотреть, я же не идиотка. Я думала, что действую незаметно.
Крадусь тихо.
Но, очевидно, чем-то всё-таки привлекла их внимание.
Может, я ошибаюсь. Может, я и правда идиотка.
Когда я вернулась после проверки ловушек, то обнаружила, что мой огород разорён, скудные пожитки разграблены и разбросаны повсюду… а у входа в мою пещеру ждали двое мужчин, пожирая выращенную мной с таким трудом морковь. Это не должно было причинить столько боли. В конце концов, это всего лишь место. Они никогда ничего не значат. Но я была так ошеломлена – так разъярена, – что просто стояла и смотрела.
И они меня увидели.
Одного взгляда на голод в их грубых лицах, на хищный блеск в глазах хватило, чтобы убедить меня: с этими мужчинами я совершенно не хочу знакомиться поближе.
Поэтому я побежала, а они погнались за мной.
Вскоре к первым двоим присоединились ещё мужчины. Они входят в большую группу, из тех, которых я всегда избегаю, потому что такие толпы – идеальная приманка для дронов. Впервые с начала Последней Войны я действительно молилась о том, чтобы увидеть одну из этих смертоносных машин, рассекающую небо, и посмотреть, как она сбрасывает очередной разрушительный заряд на скопление тепловых сигнатур позади меня.
Но я уже много лет не видела ни одного дрона и не могу рассчитывать на чудо.
Поэтому продолжаю бежать.
– Ну же, детка, становится ску-у-учно!
Этот голос звучит ближе. Он правда ближе?
Я перебираюсь через поваленное дерево, обдирая ладони и колени о кору. Нужно двигаться дальше.
Две ночи назад я думала, что оторвалась от них. Я оставила два ложных следа и спряталась на дереве, дрожа, пока подо мной рыскали около двадцати тяжеловооружённых мужчин. Мне потребовалась вся моя смелость, чтобы спуститься после их ухода и найти новое укрытие. В ту ночь я плакала от облегчения. Начала строить планы насчёт новой пещеры и переживать о семенах овощей, которые оставила, когда бежала.
Но они нашли меня, свернувшуюся под моим дурацким кустом, который внезапно перестал казаться хоть какой-то защитой, когда их главарь, Сэм, вытащил меня оттуда. От него несло грязными мыслями и кислым по̀том, но он так отвлёкся, зовя остальных, что его хватка ослабла, и я рванула прочь. Я сбежала.
Ты ещё не сбежала, – напоминаю я себе, подавляя тошнотворный страх, когтями впивающийся в живот. Рука в крови, горячая и ноющая там, где меня задела пуля, – я видела и похуже, но раной нужно заняться.
Вой и улюлюканье преследуют меня. Очки подпрыгивают на носу, а прикреплённая к ним цепочка на шее грозит задушить меня, когда я пригибаюсь под веткой. То, что я вообще не потеряла их во время бегства, – ещё одно чудо.
Где-то совсем рядом плещется и журчит проточная вода. Быстро приняв решение, я огибаю дерево и сворачиваю с тропы, по которой бежала. Мне нужна вода. Отчаянно. Я потею, истекаю кровью и бегу, а пила только то, что удавалось наспех зачерпнуть ладонями из крошечных ручьёв, попадавшихся мне по пути.
Моё тело сдаёт.
Я снова оглядываюсь, и это движение дорого мне обходится. Острый камень впивается в подошву, и я вскрикиваю, спотыкаясь.
Да чтоб всё провалилось!
Останавливаюсь, хватаясь за ступню. Поправляю очки и вижу, как злополучный камень невинно опрокидывается рядом со мной, его острый, словно кинжал, кончик заваливается набок. Проступает кровь, а на чувствительной коже начинает набухать болезненный синяк.
Хрустит ветка.
Я резко поворачиваю голову и всматриваюсь в окружающую меня зелёную чащу. Птица? Охотник?
Нет-нет-нет.
Они не могут быть так близко.
Прикусив губу, я отрываю полоску ткани от низа своей грязной блузки и торопливо обматываю ею ступню. Тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, ковыляю к звуку воды так быстро, как только могу, и пытаюсь не позволить паническим мыслям захватить меня. Но как бы я их ни подавляла, каждый пронзающий болью шаг подтверждает простую истину: всё плохо. Мне нужно бежать. Только бег пока позволяет мне оставаться на свободе.
При виде сверкающей реки боль на мгновение отступает, и я, спотыкаясь, выбираюсь между деревьями.
И тут же останавливаюсь.
Желудок ухает куда-то в пятки.
Трое высоких, мускулистых – и очень хорошо вооружённых – мужчин наблюдают за мной из русла реки. Один из них, собрав половину светлых волос в узел на макушке, закидывает винтовку за спину. Яркие карнавальные сцены, вытатуированные вдоль его рельефных рук, ловят пятнистый свет, и он ухмыляется из-под короткой бороды.
– Ну здравствуй, милая.
ГЛАВА 2
ДОМИНИК
СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 220
Не рискуй своими людьми.
Какой бы красивой она ни была.
Я наблюдаю, как на лице женщины сменяются эмоции в ответ на поддразнивания Лаки. Её большие серо-голубые глаза, кажущиеся ещё больше из-за очков в чёрной оправе, расширяются. Румянец исчезает с её бледных, перепачканных грязью щёк. Эти огромные глаза мечутся между нами троими, и, прежде чем я успеваю пошевелиться, она разворачивается, чтобы броситься прочь.
По крайней мере, пытается.
Когда поворачивается, перевязанная нога подкашивается под ней, и она издаёт приглушённый вскрик. Бо тут же бросается к ней, пригибаясь, пока идёт вперёд, словно от этого его размеры станут менее пугающими.
Лаки двигается помочь, но я качаю головой и киваю в сторону реки. Когда он медлит, я сдерживаю ругательство. Я понимаю, что дело плохо, если Лаки испытывает мой авторитет. Но, чёрт возьми, мы здесь не просто так – нам нужно пополнить запасы воды и двигаться дальше, иначе до темноты мы не вернёмся. Годы после Последней Войны были суровыми, и нас осталось слишком мало. Я не собираюсь рисковать своими людьми, проводя ещё одну ночь под открытым небом. Что бы ни происходило с этой женщиной, у нас нет на это времени.
Лаки дуется, но, бросив на девушку полный сожаления взгляд, делает, как ему велено.
Я подхожу к женщине. Она отползает, пока не оказывается сидящей спиной к дереву, и смотрит на присевшего перед ней Бо так, словно тот завтракает младенцами.
– …не собираюсь причинять тебе вред. Просто хочу взглянуть на твою руку, хорошо, дорогая? Нехилая у тебя там ссадина.
Я едва удерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Ублюдок нарочно ещё сильнее растягивает свой слащавый акцент. Он всегда так делает, когда ему кто-то нравится, – пусть прошло уже немало времени, но этот тон я узнаю где угодно. Господи, блядь. Ну конечно, именно мне пришлось отправиться с двумя добряками из нашей ебанутой маленькой компании. Почему вместо них со мной не Джаспер? Бля, да даже Джейкоб? Он бы просто ради забавы её спугнул.
Бо понемногу приближается. Женщина вжимается в дерево.
Он останавливается и поднимает руки, словно перед ним испуганная кобыла.
– Этой ногой тоже нужно заняться, да? Меня зовут Бо, милая. Я врач. Тебе не нужно меня бояться.
Её надменные черты наполняются мрачной подозрительностью. Она приподнимает подбородок, а из-за худых щёк её скулы кажутся неестественно высокими. Готов поспорить, она уже давно нормально не ела. В последнее время мало кто ест. Хотя женщин теперь тоже нечасто встретишь, тем более в одиночку, и всё же вот она.
Проблема в бесформенном мешке вместо одежды.
Когда подхожу ближе, её внимание переключается на меня, оценивая новую угрозу. Эти серо-голубые глаза бьют меня словно кулаком под дых. Проницательные, умные – за считаные секунды этот взгляд будто раздевает меня догола и оценивает с ног до головы. Её глаза казались бы слишком светлыми для её лица, если бы не поразительное тёмно-синее кольцо вокруг радужки и густые угольно-чёрные ресницы, обрамляющие их. Они такие длинные, что касаются стёкол очков, когда она моргает.
Я твёрдо ставлю ноги и приподнимаю бровь, встречаясь с ней взглядом и так же оценивая её с головы до ног, отчего сам почему-то чувствую себя не в своей тарелке. Перед лицом её испуганной гордости кожу будто обдаёт жаром и стягивает.
Густые тёмные волосы собраны в тугой пучок, хотя влажные от пота вьющиеся пряди выбились и рассыпались вдоль челюсти. У неё царственное лицо, но полные, чувственные губы никак не сочетаются с суровым выражением. Сейчас эти губы дрожат, хотя она пытается плотно сжать их.
И это проблема.
Её нервозность возбуждает меня – сильно задевает мои инстинкты, – и неприкрытая, неожиданная картина этих губ, влажно обволакивающих мой член, всплывает в моём разуме.
Ебать. У нас нет на это времени. Будь проклята её нервозность.
Будь я проклят за то, что хочу распробовать её страх.
Я заставляю себя перевести взгляд на мужчину рядом с ней.
– Бо, забудь. Пошли.
Мой друг фыркает, даже не оборачиваясь на меня. На этот раз мне не удаётся сдержать хмурый взгляд. Остальные почти всегда слушаются меня без вопросов – даже Джаспер, что бы он там ни изображал, – но трудно командовать человеком, который вытаскивал осколки из твоей задницы.
Внимание девушки возвращается к Бо, когда тот осторожно берёт её за лодыжку. Её мешковатые штаны столько раз рвали и зашивали, что штанины вокруг икр теперь разной длины.
– Не надо, – шепчет она.
Я стискиваю челюсти. Её голос ниже, чем я ожидал, насыщенный и чертовски хриплый. Голос, созданный для секса.
Бо тоже напрягается.
Нет. У нас определённо нет на это времени.
– Бомонт, – предупреждаю я.
Он оглядывается на меня с невозмутимым выражением.
– Доминик, – передразнивает он.
– Этого не будет.
– Просто приведу её в порядок, и всё, – Бо не меняет своей расслабленной позы на корточках, хотя его большой палец начинает мягко выводить круги на напряжённой икре девушки.
Если мой друг не пошевелится, я буду пинками гнать его южную задницу отсюда до самого дома.
Медленно вторая рука Бо тянется к тяжёлой сумке у его бока и роется внутри. Он достаёт маленький коричневый пузырёк, а затем поворачивает его так, чтобы она могла увидеть этикетку. Она следит за каждым его движением.
– Йод, дорогая. Ничего, что могло бы тебе навредить, – он делает паузу. – Ну, щипать эта штука может как сука, но, думаю, тебе доводилось переживать и похуже, – его голос тихий и успокаивающий, пока он разматывает грязную ткань вокруг её ступни. Девушка вздрагивает, но он не замедляется. – Ну же. Инфекция куда хуже, чем я, уж поверь.
Она не расслабляется, но и не останавливает его. Смочив рану, он чистой тканью вытирает грязь вокруг неё, а затем пропитывает свежий кусок ткани.
Бо всегда умел обращаться с женщинами.
И с лошадьми.
И с детьми.
Его спокойная манера держаться располагает людей. В отличие от меня, – рядом со мной люди напрягаются. Хизер была единственной, кто никогда передо мной не отступал – на каждую вспышку моего гнева она отвечала собственной, ничуть не менее впечатляющей.
Неожиданная боль пронзает меня, и я хмурюсь. Какого хуя? Я уже несколько месяцев не вспоминал о Хизер.
Моё выражение лица снова пугает нашу маленькую полевую мышку, и она отшатывается так, словно собирается раствориться в дереве. Эта уж точно не дикая кошка, это факт.
– Хватит пугать мою пациентку, – бросает на меня злой взгляд Бо.
Слова звучат легко, но в них есть нотка, ясно дающая понять: идея об этой «пациентке» нравится Бо слишком уж сильно. И забавно, как его акцент тут же сглаживается до едва заметной растяжки, стоит ему начать огрызаться на меня. Мелочная часть меня хочет указать на это мышке.
Показываю ему средний палец, но замираю, когда мой взгляд снова цепляется за девушку.
Ну заебись. Просто прекрасно.
– Что случилось с твоей рукой? – резко спрашиваю я. Рана свежая, из неё всё ещё сочится кровь.
Женщина вздрагивает, а затем инстинктивно ищет помощи у Бо. Тот хмурится на меня, потом колеблется и сам разглядывает её окровавленную руку. Тревога и злость омрачают гладкое загорелое лицо моего друга.
– Кто в тебя стрелял, дорогая? – мягко спрашивает он.
Она медлит, вся напряжённая. Потом делает глубокий, дрожащий вдох и закрывает глаза.
– Мне нужно идти. Я должна идти, – голос неуверенный, словно она редко им пользуется. Она смотрит на Бо, старательно избегая моего яростного взгляда. – Вам тоже нужно уйти. Здесь… небезопасно.
– Милая, теперь нигде не безопасно. Ты что, уведомление не получила? – Лаки неспешно подходит от реки, бросая на меня широко распахнутый взгляд в духе «не злись, я уже закончил».
Когда он улыбается ей, на щеке появляется ямочка, заметная даже под короткой бородой. Женщины всегда обожают ямочки Лаки.
Придурок.
– Но ты свою хорошенькую головку не забивай. Теперь мы о тебе позаботимся. Я Лаки1 – и, похоже, ты тоже везучая, раз нашла нас.
Лаки, кажется, совершенно не замечает её недовольной гримасы, пока одобрительно её разглядывает.
Нет, хватит.
– Заткнись, Люсьен, – при звуке полного имени он морщит нос и бросает на меня оскорблённый взгляд, который я игнорирую. – Мы никуда её не берём. Держимся плана. Бо, заканчивай. Мы уходим.
Бо открывает рот, собираясь возразить, когда по лесу прокатывается оглушительный треск выстрела. И внезапно её страх обретает смысл.
Дерьмо. Они выслеживают её.
Взгляд женщины мечется ко мне, эти необычные глаза полны ужаса, и я застываю под этим взглядом, будто он поймал меня на месте преступления. Её неприкрытый страх дёргает за все мои защитные инстинкты – но это уже не старый мир, и я не стану рисковать своими людьми ради незнакомки. Мы больше так не делаем.
Бо поднимается. Я всего на пару сантиметров выше, но использую это преимущество, чтобы смотреть на него сверху вниз.
Он качает головой, не ведясь.
– Остынь. Как далеко?
Мне хватает всего мгновения на раздумья.
– Пять минут, может, меньше, – стискиваю челюсти и встречаюсь взглядом с другом. – Бросай её, и пошли.
– Ёбаный Иисус, Дом, – бормочет Лаки, но я не отвожу глаз от Бо.
Бо колеблется. На его челюсти дёргается мышца. Потом он проводит рукой по коротким каштановым волосам и снова смотрит на меня. В его глазах мягкое понимание.
– Не могу, друг мой. И не стану. Она нам нужна.
Только. Блядь. Не. Снова.
Не успеваю я заговорить, как мой друг, которого я знаю больше пятнадцати лет, говорит:
– Иди дальше, если тебе надо. Я понимаю, правда. Но остальные из нас смотрят на это иначе. Мы этого ждали.
Раздаётся ещё один выстрел.
Близко.
ГЛАВА 3
ИДЕН
СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 12
Морщинки от смеха могут быть обманчивы.
Конечно, возможно, этот человек добродушный и заслуживает доверия.
А может, он смеётся, пока расчленяет трупы.
Соблюдай осторожность.
Второй выстрел заставляет меня снова вскочить на ноги, к чёрту йод и симпатичных докторов. Земля особенно больно впивается в теперь уже ничем не прикрытую рану. Трое мужчин возвышаются рядом со мной, споря между собой. Тёмные брови крупного мужчины сердито сведены над глазами карамельного цвета. Дом. Его короткая армейская стрижка чуть длиннее сверху, а широкие плечи напрягаются, когда он жестикулирует.
Хотя я не совсем понимаю, чем заслужила раздражение в его глазах, в одном я с ним согласна: пора уходить.
Осторожно переношу вес на ногу, осматривая поляну в поисках лучшего пути для отступления или места, где можно спрятаться. В этот момент я уже начинаю задумываться, не будет ли лучшим вариантом прыгнуть в реку и молиться. Стиснув зубы, я поворачиваю на юг, пока ещё не решаясь рискнуть и сунуться в стремительную ледяную воду – пока нет, – но мне придётся поторопиться, чтобы наверстать потерянное время.
Мне приходится заставлять дрожащие ноги двигаться, они умоляют меня снова сесть.
– Воу, дорогая, полегче, – Бо обхватывает мою невредимую руку. Его ладонь полностью охватывает мой бицепс.
Резкие черты его лица по-своему привлекательны, челюсть квадратная. От уголков его карих с зеленью глаз расходятся лёгкие морщинки от смеха, и почему-то это немного меня успокаивает. Как давно я сама смеялась? Как часто смеётся этот мужчина, если смех оставил следы на его лице?
– Мне нужно идти, – повторяю я, на этот раз настойчивее.
Теперь я отчётливо слышу их, – треск веток и крики звучат слишком близко. Но… он был добр ко мне. Чёрт, почему они тоже не бегут? Чувство вины и нерешительность заставляют меня снова замешкаться, хотя я и ругаю себя за это. Так я себя в живых не сохраню. Бросить их и уйти – как бы жестоко это ни звучало, не могу не думать, что в этом Дом прав.
– Их слишком много, – я уже опасно близка к тому, чтобы начать умолять. – Просто бегите. Уходите.
– Сколько их? – Бо внимательно смотрит на меня.
Я дёргаюсь, пытаясь вырвать руку, но он не отпускает.
– Скажи мне, сколько их, дорогая.
Тихий приказ в его голосе заставляет меня нетерпеливо ответить прежде, чем я успеваю подумать:
– Пятнадцать? Двадцать? Я не знаю.
Длинноволосый с порочной улыбкой – Лаки? Люсьен? – стонет.
– Двадцать? Милая, есть много слов, которые я хотел бы услышать из этих губ, но это точно не одно из них.
Я бросаю на него невозмутимый взгляд, не оценив его легкомыслия. Он мне подмигивает.
Ещё один выстрел эхом прокатывается по лесу.
– Теперь уже поздно бежать, – говорит Бо совершенно невозмутимо. – Дом?
– По пути вниз с горы был уступ, в двух километрах к северо-западу, – Дом бросает на меня быстрый раздражённый взгляд. – Тогда бери её. Но только пока мы с этим не разберёмся. Потом поговорим.
Не успеваю понять, что он имеет в виду, как Бо подхватывает меня на руки, словно невесту. Я издаю позорно испуганный вскрик.
– Что вы делаете? Поставьте меня!
– Тише, – лёгкая улыбка смягчает это слово. – Ты не можешь бежать, позволь нам помочь.
– Вы не сможете с ними справиться, – меня пронзает тревога, и теперь я действительно начинаю вырываться.
Все мои попытки, кажется, он едва замечает. Просто крепче сжимает руки, прижимая меня к своей твёрдой груди.
– Они выследят нас. Вы не сможете.
– Просто подожди и увидишь, красавица. Тебе разве никто никогда не говорил, что иногда людям нужно доверять? – смеётся Лаки.
Я поджимаю губы. Я всегда была много какой – умной, вежливой, доброй, но никогда не красивой. А доверие? Если бы люди были такими хорошими, как он говорит, мне бы не пришлось бежать до крови на ногах.
Мужчины быстро идут вперёд, их длинные ноги с лёгкостью преодолевают большее расстояние, чем смогла бы я. Улюлюканье позади заставляет желудок скручиваться, но… я так устала. Хорошо наконец перестать бежать. Может быть, это конец. Мужчины вокруг меня хорошо вооружены и выглядят почти непринуждёнными, пусть и раздражёнными, при мысли о предстоящей драке. Но я видела своих охотников. Они опасны, терпеливы и не собираются сдаваться.
Я шевелюсь, чтобы коснуться маленького ножа у себя на талии. Хватит ли мне смелости покончить с этим самой? Лучше так, чем позволить им заполучить меня. Мои пальцы дрожат на потёртой рукояти.
Бо ободряюще сжимает моё бедро. Через мгновение я кладу голову ему на грудь, от него пахнет чистотой, мылом и свежим мужским по̀том. Я могу позволить себе подождать ещё немного. Если будет похоже, что они схватят меня, тогда я воспользуюсь ножом.
Через несколько минут мы оказываемся перед отвесной скалой у самой воды. Между деревьями и камнями есть небольшая поляна, но я не вижу ни одного места, где можно было бы спрятаться.
– Лаки, деревья.
Лаки демонстративно отдаёт Дому честь, улыбается мне и сбрасывает обувь. Он прячет её за кустом у основания большого дерева и начинает карабкаться вверх с непринуждённой уверенностью. Хотя он стройнее двух других, его яркие татуированные руки перекатываются мышцами, а сам он весело насвистывает, поднимаясь всё выше. Длинная винтовка раскачивается на ремне у него на шее.
Бо направляется к скале. Я задираю голову.
Дом карабкается по почти незаметному маршруту вдоль отвесной скалы, направляясь к уступу, которого я не заметила снизу. Отсюда мне прекрасно видна его подтянутая задница, пока он лезет наверх.
Нет, плохая Иден. Он сам та ещё задница. Не надо пялиться на его.
Стоп! Лезет наверх?
Я передумала. Называть это «тропой» просто смешно.
Это маршрут для скалолазания.
– Здесь мне понадобятся обе руки, дорогая, – бормочет Бо.
Сердце падает. Я ни за что туда не заберусь, не с рукой, которая сейчас онемела и практически бесполезна, не говоря уже о раненой ступне. Бо ставит меня на землю, а затем мозолистыми пальцами приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть на него.
Я отстраняюсь от этого слишком интимного прикосновения. Возможно, он был добр ко мне, но это не даёт ему права прикасаться ко мне как ему вздумается.
– Забирайся.
Я моргаю и приподнимаю бровь.
В его красивых глазах пляшет веселье.
– Руками обхвати меня за шею, ногами – за талию. Повисни на мне, как обезьянка.
– Ты не сможешь нести меня и одновременно карабкаться, Бо, – отвисает у меня челюсть.
В его глазах что-то вспыхивает, заставляя меня отступить на шаг.
После напряжённой паузы он бормочет:
– Мне нравится, как ты произносишь моё имя, дорогая, – я не знаю, что на это ответить, но он избавляет меня от необходимости. – А теперь перестань говорить мне, чего я не могу, а то я ещё обижусь. Забирайся, ты вообще ничего не весишь.
И всё же я колеблюсь.
– Ты ведь не думала, что я оставлю тебя здесь?
Качаю головой. Не потому, что не согласна, просто… он совсем меня не знает. С чего мне вообще что-то от него ожидать?
Громкий выстрел эхом разносится среди деревьев слишком близко от нас, и я решаю, что сейчас не лучшее время для скромности. Обвиваю руками его шею, шипя от обжигающего укола боли в раненом бицепсе, и меняю положение так, чтобы бо̀льшая часть моего веса приходилась на другую руку. Он наклоняется и поднимает меня, горячие ладони оказываются у меня под задницей. Я обхватываю ногами его подтянутую талию, избегая его взгляда, пока мои щёки вспыхивают. Мы близко – ближе, чем я была к мужчине за последние годы. Даже за годы до того, как удары уничтожили наш мир.
– Держись крепче, дорогая, – этот южный акцент густой и сладкий, как мёд. – Не хочу, чтобы ты свалилась на полпути.
Я киваю, прижавшись к его шее, и обхватываю его крепче.
Бо взбирается по маршруту на удивление быстро, несмотря на мой неудобный вес. Когда мы добираемся до уступа, он выпрямляется настолько, чтобы я могла опустить ноги, но его руки задерживаются на моих бёдрах, удерживая меня рядом с собой на мгновение дольше, чем нужно. Я не в силах не заметить его интерес – он настойчиво давит на меня.
Ошеломлённо отшатываюсь назад, а он криво улыбается мне.
– Девочка, – в грубом голосе Дома ещё больше резкости, чем прежде. Он стоит на коленях за большим валуном и смотрит вниз на поляну. Тяжёлое оружие лежит у него в руках. – Пригнись. Сядь за этим камнем и не двигайся.
Мне требуется мгновение, чтобы понять, что он обращается ко мне.
– Иден, – бормочу я, но быстро делаю, как он говорит. Девушка? Мне двадцать семь. Я уже много лет не девочка. Это даже хуже, чем «милая».
Бо устраивается за камнем поменьше, разворачивая оружие и приводя его в положение для стрельбы. Я выглядываю из-за камня, осматривая деревья. Ничего. Всматриваюсь в верхние ветви, но не вижу Лаки. Надеюсь, это значит, что они тоже его не заметят. Он перестал насвистывать, и мне не хватает этой бодрой мелодии. Как бы нелепо она ни звучала среди выстрелов и выкрикиваемых оскорблений, почему-то рядом с ней я чувствовала себя в безопасности. Теперь я слышу только приближающийся грохот моих преследователей, их крики становятся всё громче и громче.
Тревога усиливается. Я вытягиваю шею из-за камня, словно новый угол обзора внезапно подарит мне рентгеновское зрение. Всё внутри меня требует бежать.
– Какую часть фразы «не двигайся» ты не поняла?
Я отдёргиваюсь, хмурясь, а затем жалею, что подчинилась так быстро. Янтарные глаза, расплавленные от злости, сверлят меня. Кожа Дома смугло-коричневая, а сильную челюсть покрывает щетина. Он действительно красивый мужчина. Или был бы, если бы не был таким раздражительным.
Шум прекращается.
– Давай, сука. Хватит игр, – кричит снизу громкий гнусавый голос.
К нему присоединяется другой:
– Выходи, выходи, где бы ты ни была!
Тяжело сглатываю, рука тянется к ножу. Следом раздаются новые улюлюканья и насмешки. Я знаю, что случится, если они меня поймают. Видела, что оставалось от других, попавших в руки таких мужчин, и эти картины до сих пор преследуют меня в кошмарах. К сожалению, большинство людей, переживших беззаконные годы после ударов, совсем не те, к кому я хотела бы попасть в руки, – именно поэтому я четыре года пряталась в своей пещере. Одинокая женщина слишком уязвима.
Из своего положения на корточках я смотрю на Дома. Всё его внимание сосредоточено на поляне перед ним. Почему он ничего не делает?
– Я знаю, вы, пёзды, любите ломаться, но это уже становится смешно! – снова выкрикивает первый голос. Снизу доносится разрозненный смех. – Ты заплатишь за наши хлопоты, шлюха. Ты получишь во все, блядь, дырки.
Губа Дома напрягается, почти изгибаясь, его брови опускаются с нечестивой яростью.
Я дрожу. Я воспользуюсь своим ножом. Всё лучше, чем быть захваченной ими. Потираю рукоять между пальцами в немом, горячем обещании.
– Закрой уши, – бурчит Дом.
Я игнорирую его. Ранее я слышала от этих людей и похуже. Не их слова вызывают тошнотворный бунт у меня внутри. Это безнадёжно. Смешно. Их слишком много, они…
Бабах!
Звук выстрела рядом со мной оглушителен. Затем следует шквал новых выстрелов. В ушах звенит. Я поворачиваю голову, затем возвращаю съезжающие очки на место. Широкое тело Дома ритмично дёргается, пока он ведёт огонь, но я ничего не слышу. Выпустив нож, я наконец прижимаю ладони к ушам.
Слишком поздно.
Звон отзывается эхом в моём черепе, пока не глушит даже сами выстрелы.
Мой взгляд переходит на Бо, который выглядит мрачным, но спокойным, продолжая стрелять. Прикусив губу, закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на своём дыхании.
Вдох.
Выдох.
Всё будет хорошо.
Вдох.
Выдох.
Я воспользуюсь ножом, если до этого дойдёт.
Вдох.
Выдох.
Одного быстрого, глубокого надреза по горлу будет достаточно.
Вдох.
Выдох.
Грубая рука трясёт меня за плечо, и я пытаюсь нащупать нож. Мне требуется лишь мгновение, чтобы понять: в этом нет необходимости.
Всё… кончено.
Дом отступает, когда мои глаза открываются, и поднимается на ноги. Он выжидает минуту, наблюдая за поляной, затем кивает и смотрит на меня сверху вниз. Он что-то говорит, но я качаю головой, в моих ушах всё ещё звенит. Он хмурится.
