Текст книги "В западне (ЛП)"

Автор книги: Ребекка Куинн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 28 страниц)

– И кто теперь играет грязно?

Несмотря на удовольствие в его голосе, в нём появляется горячая нотка, от которой мне хочется застонать. Довольная улыбка трогает мои губы от осознания того, что я так на него действую.

Его пальцы поддевают край моих трусиков, и я жалобно стону, когда он оттягивает их в сторону, и прохладный воздух ласкает моё распалённое тело. Мои пальцы дразнят шнурок на поясе его спортивных штанов, натянутый до предела из-за напряжения его эрекции.

Я слегка качаю головой, пытаясь собраться с мыслями. Что я делаю? Двое мужчин за два дня, и оба превратили меня в лужицу желания. Я не могу не поражаться тому, насколько внезапно и сильно меня потянуло к Лаки. Может, мне стоит…

Треск.

Его ладонь тяжело опускается на изгиб моей ягодицы, и я ахаю от этой вспышки боли. За ней следует глухая, пульсирующая ломота, напоминающая мне о том, что у меня всё ещё остались синяки со вчерашнего вечера.

– Хватит думать, милая. Твоя очередь задавать вопрос, – затем его голос становится лукавым. – Если ты сможешь продержаться так долго.

Его пальцы возвращаются к моим трусикам, только на этот раз он раздвигает мои влажные складки своими длинными, ловкими пальцами, скользя вверх и вниз, но каким-то образом умудряясь промахиваться мимо клитора при каждом движении. Моя рука дрожит под весом тела, и я выгибаюсь навстречу его руке, но каждое движение, которым я пытаюсь приблизить его к желаемому месту, заставляет его дразняще отстраняться. Разочарованный стон вырывается из моего горла.

В моей голове совершенно нет никаких вопросов, и я знаю, что должна закончить это в ближайшее время, если хочу победить. Почему победа вдруг стала так важна для меня? Я никогда ни в чём не побеждала раньше.

Его пальцы снова пыточно кружат вокруг моего клитора, так толком и не касаясь его.

Закусив губу, я дёргаю за завязки на его штанах, ослабляя их настолько, чтобы слегка спустить вниз, обнажая твёрдый член. Я не могу сдержать довольный вздох. Он не такой толстый, как у Джейкоба, но достаточно большой, чтобы я понимала: с ним мне придётся непросто. Лаки издаёт самодовольный, счастливый звук, который вызывает ответную улыбку на моих губах.

Обхватив рукой основание члена, я делаю пробное поглаживание, затем ещё одно, более уверенное. В награду он наконец скользит этим дразнящим пальцем по моему клитору.

– О! – вскрикиваю я, и дрожь сотрясает моё тело. Ноги подкашиваются, и он снова целует меня в заднюю сторону колена, царапая зубами кожу, пока увеличивает давление на клитор. Затем его пальцы раздвигаются и проникают внутрь, сбивая мой неловкий ритм на обжигающем, бархатистом органе в моей ладони. Я сбита с толку, меня шатает. Я слышу непристойный, влажный хлюпающий звук его качающих пальцев. Жадно сжимаюсь вокруг него, нуждаясь в большем.

– Ебать, – ругается он со стоном, – ты промокла насквозь.

Я сдерживаю всхлип и понимаю, что должна быстро повысить ставки, пока мои ноги не подкосились. Прежде чем успеваю подумать об этом, я убираю руку с его члена и прижимаю ладонь к его напряжённому животу для равновесия. Затем приподнимаюсь на носки и наклоняюсь над ним.

Мои губы касаются блестящей, пламенной головки его члена, затем размыкаются, направляя тёплое дыхание вдоль его ствола. Лаки издаёт удивлённый звук, и его пальцы замирают внутри меня. Я снова сжимаюсь вокруг них, соскальзывая его разбухшим, жаждущим членом себе в рот и кружа языком вокруг него.

Он лишь в последний момент успевает подхватить меня за волосы, чтобы удержать, когда проваливается назад. Его спина ударяется о мат, и я падаю вместе с ним – от этого внезапного движения он погружается глубоко мне в горло.

Шокировано поднимаю голову, облизывая его на ходу, а затем сияю, глядя на него:

– Я победила!

Лаки издаёт смешок, а затем его пальцы сжимаются в моих волосах.

– Ещё как. Поздравляю. Очень горжусь, – его голос звучит хрипло и страстно. – А теперь сжалься надо мной и верни этот пиздец какой сексуальный ротик обратно на мой член.

Мои соски затвердевают в бюстгальтере от этой отчаянной просьбы, и я подчиняюсь, невероятно взволнованная. Я понимаю, что всё ещё практически одета, но сейчас это действительно не имеет значения. Как только мои губы смыкаются вокруг него, он беспомощно стонет, бёдра двигаются так, словно он не может себя контролировать.

Вот и всё, это официально: я секс-богиня.

Он обнимает меня другой рукой за талию и тянет назад. Я останавливаюсь, стою на коленях над его лицом.

– Не останавливайся сейчас, красавица, – это просьба, а не приказ, и внезапно я чувствую себя могущественной – контролирующей дарование или лишение его наслаждения. И с отчаянной, тёплой тоской я понимаю, что хочу сделать его счастливым. Хочу свести его с ума.

– Грёбаный Иисус. Прошло… так много времени, – стонет он.

Я позволяю своему рту влажно скользить по нему, затем сжимаю губы для более плотного движения. Быстро понимаю, что не могу отсосать до самого основания без того, чтобы его широкая головка не провоцировала мой рвотный рефлекс, поэтому снова обхватываю его рукой, чтобы компенсировать оставшуюся длину.

Он позволяет мне ласкать его в течение минуты, проверяя разные ритмы, пока не вздрагивает поощрительно. Затем снова оттягивает мои трусики в сторону и рывком притягивает меня вниз к своему лицу, прижимаясь открытым ртом прямо к моему жару и скользя языком вокруг моего клитора уверенным движением.

Я вскрикиваю, не выпуская его члена, и он посмеивается прямо в меня – эти порочные губы оказались столь же восхитительными, как я и представляла. Даже ещё восхитительнее.

Это отличается от дикого, неистового голода Джейкоба. Лаки смакует меня, будто я сделана из конфеты, дразнящими, озорными прикосновениями. Мы находим общий ритм, и когда его пальцы присоединяются к его рту, потирая и трахая мою узкую, влажную дырочку, и уже знакомое напряжение начинает нарастать в моём центре. Я дрожу и извиваюсь над ним, мой рот становится всё более влажным, неряшливым и неистовым.

Часть меня приходит в ужас от того беспорядка, который я устраиваю, другая часть беспокоится, что я могу задушить его так, но жаждущая сторона меня – подпитываемая потерянными, дикими звуками, которые издаёт Лаки, – заставляет их заткнуться к чертям. Мой ритм быстрый и неистовый, и его рука обхватывает мою, удерживая, сжимаясь, пока он двигает мою руку вдоль своего ствола к моему рту. Его терпкий, восхитительный вкус покрывает мой язык, а его запах наполняет мой нос.

Я слегка отстраняюсь.

– Лаки, – умоляю я, задыхаясь.

– Хм-м? – его язык описывает круг по мне, и я вздрагиваю.

Слова туманны, их трудно подобрать.

– Лаки, пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты трахнул меня, – в этот момент это порочное слово подходит моему рту. В этот момент мой рот грязный, мой разум развращён, моё тело предано плотскому, распутному греху. Этот момент – для членов, пёзд, языков и непристойных оргазмов. – Мне нужно… Я хочу, чтобы ты…

Его язык замирает на мне, и моё тело хочет кричать.

Не останавливайся. Я отчаянно хочу его внутрь себя.

– Лаки! – настойчиво повторяю я. – Боже…

Затем пальцы, погружавшиеся внутрь меня, изгибаются и начинают растирать невероятную, волшебную точку, а он сильно присасывается к моему клитору. Не в силах сдержаться, я взрываюсь, удовольствие пронзает мой позвоночник и выгибает спину.

Словно моя разрядка подталкивает его собственную, его член натягивается под моим кулаком, и он отчаянно толкается вверх, пока я снова не беру его в рот.

– Блядь, ебать. Забирай всё, красавица, почувствуй мой вкус. Пей меня до дна. Каждую блядскую каплю.

Застигнутая врасплох и содрогающаяся от оргазма, я глотаю горячие струи, бьющие мне в заднюю стенку горла.

Когда он заканчивает, я дрожу, прижавшись к нему, мой язык слизывает всё мелкими движениями, пока он не потягивает меня за голову назад, снимая с себя.

Лаки дарит мне несколько чувственных поцелуев с приоткрытым ртом, пока я сижу у него на лице, переживая последние содрогания наслаждения. Его пальцы выскальзывают из меня, и я вздыхаю. Через мгновение он разворачивает меня и прижимает к своему боку, его руки гладят каждый кусочек кожи, до которого он может дотянуться.

– Хорошая игра, красавица. У тебя просто прирождённый талант, – целует меня Лаки в лоб.

Я собираюсь хмуро посмотреть на него, думая, что он снова дразнит, но тёплый, счастливый свет в его глазах растапливает эту эмоцию ещё до того, как она успевает зародиться. Сдавшись, я смеюсь ему в грудь:

– Ты невыносим.

Часть меня хочет спросить, почему он не сделал то, о чём я просила, почему не закончил внутри меня, но я слишком сильно дрожу от удовольствия, чтобы это сильно меня волновало.

Поднимаю руку ко рту и незаметно вытираю влагу вокруг губ. Его рука лениво гладит мои взъерошенные после секса волосы.

– У тебя, эм, не найдётся мятной конфеты? – бубню я, смутившись.

Лаки фыркает, а затем начинает смеяться. Он толкает меня на спину, и рука в моих волосах сжимается в кулак, пока он приближает свой рот к моему и глубоко целует. Его язык сплетается с моим, и, несмотря на мой совсем недавний оргазм и тот факт, что я знаю, где только что побывали оба наших рта, моё тело начинает покалывать.

Когда он наконец слегка отстраняется, то трётся своим носом о мой.

– Ты слишком милая. Не переживай так сильно, – ухмыляется Лаки, и ямочка прорезает его щеку. – Просто помни, прошли годы с тех пор, как кому-то из нас перепадал секс. Мы рады всему, что можем получить.

Ай.

Моя улыбка увядает.

Глаза Лаки расширяются:

– Оу, эй, я не это имел в виду! Просто хотел сказать, что такая вещь, как запах изо рта, сейчас находится в самом конце списка приоритетов. Знаешь, когда в моих руках находится, блядь, полуголая красотка после того, как она только что сорвала мне крышу. Не обращай внимания на то, что сказал Джейкоб. Он полный мудак, но даже он очевидно от тебя в восторге.

Мои щёки горят, и я пытаюсь вывернуться, чтобы избежать его искреннего взгляда, но он прижимается своим лбом к моему.

– Если ты думаешь, что я ощущаю что-то кроме уровня счастья «ребёнок-в-магазине-сладостей, – у-которого-к-тому-же-есть-десять-миллионов-щенков» от того, что ты здесь, тебе нужна пересадка мозга.

Действительно трудно спорить, когда слегка вспотевшее и роскошно твёрдое тело мужчины прижато к тебе, – решаю я и медленно расслабляюсь, снова прижимаясь к нему. Удивительно, как у него это получается. Просто крушит вдребезги каждую мою неуверенность.

Мгновение спустя я провожу пальцами по его короткой бородке, наслаждаясь мягкими, пружинистыми щетинками.

– Мне нравится твоя борода, – шепчу я.

Я почти уверена, что внутренние стороны моих бёдер теперь досконально стёрты, в дополнение к коллекции сексуальных отметин, которые я накапливаю, но меня это устраивает. Оказывается, раздражение от бороды – это сексуально. Когда его губы изгибаются, я очерчиваю и их форму тоже. Лаки позволяет мне трогать себя столько, сколько я хочу, наблюдая за мной тёплыми, прикрытыми глазами, словно он так же впитывает счастье, как и я.

– Хочешь ещё орехово-фруктовой смеси? – в конце концов спрашивает он.

Я смеюсь, садясь рядом с ним и оставаясь в изгибе его тела. Касаться его вот так вызывает привыкание. Я и не знала, что так люблю обниматься.

– Ты уверен, что это хорошая идея? Я плохо переношу алкоголь. Я буду бесполезна для тебя, если выпью ещё хоть немного.

Он дразняще перебирает прядь волос, свободно свисающую с моего плеча.

– О, – небрежно говорит он, – я просто подумал, что тебе может понадобиться немного жидкой храбрости. Знаешь. Учитывая, что тебе нужно выполнить то задание на слабо и всё такое.

Моё расслабленное тело снова замирает, и я смотрю на него широкими глазами:

– Эм. Прямо сейчас?

– О да, красавица. Прямо сейчас.

ГЛАВА 18

БО

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 301

Когда сомневаешься,

дерись до конца.

Первые капли дневного света просачиваются сквозь деревья – ленивое, водянистое сияние постепенно пропитывает темноту, медленно делая её светлее. Яблоня тянет ветви навстречу лёгкому ветерку, а Бристлбрук уютно устроился у серого скального обрыва, сонный и затенённый в раннем утреннем свете.

Зацепив ногой ногу Джаспера, я с размаху врезаюсь плечом ему в грудь и жёстко валю его на траву.

Снова.

Сегодня определённо не его день.

Хотя, если уж на то пошло, сегодня, похоже, вообще ничей не день. Разве что Лаки.

Обычно мы впятером встречаемся на лужайке в пять утра для ежедневной тренировки, но сегодня утром в амбаре Джейка царила мрачная тишина, Дому пришлось вытаскивать Джаспера из комнаты наблюдения, когда тот не явился – господи всемогущий, понятия не имею, какого хрена он торчал там в такой час вместо того, чтобы спать как нормальный человек, – а Лаки заявился из леса на целых полчаса позже, ухмыляясь от уха до уха.

Хотя, справедливости ради, я тоже пытался сегодня утром откосить от тренировки. У меня были грандиозные планы похитить Иден на несколько часов, прогуляться с ней, нарвать полевых цветов, сверкающих утренней росой, согреть поцелуями её замёрзшие пальцы и устроиться на толстом пледе для пикника с термосом обжигающе горячего чая, чтобы встретить рассвет… вот только, когда я пошёл её искать, ни её, ни Лаки нигде не было.

Зато Дом был на месте и вытащил меня наружу, словно нашкодившего щенка, вместе с Джаспером, снова к чертям угробив любую возможность провести время с Иден наедине.

Проклятье, где Лаки и Иден пропадали? Я знаю, что вчера в какой-то момент они были в доме – никто из нас не мог не заметить их феерию с «Твистером». Лаки, мелкий засранец, устроил всё в музыкальной комнате, а эта грёбаная комната спроектирована так, что звук из неё разносится повсюду. Их смешки, визги и стоны доносились до каждой комнаты в доме.

И я даже злиться на это не могу.

Эти звуки – едва ли не самое восхитительное, что я слышал за последние годы, и я до глупости счастлив, что Иден хорошо провела день, даже если не со мной.

Хотя это всё равно не помешало бы мне вытащить её из объятий Лаки в ту же секунду, как только я бы их нашёл.

Подо мной Джаспер издаёт недовольный звук глубоко в горле, а затем сдаётся, постукивая рукой. На этот раз я не позволяю ему сразу подняться. Лицо у него красное и вспотевшее – во время спаррингов оно всегда такое, – но под глазами залегли грубые тёмные круги от усталости, которые мне совсем не нравятся, да и всё утро он ведёт себя свирепее взбешённого барсука.

– Где ты сегодня витаешь? Я уже в четвёртый раз тебя прижал, – хмуро смотрю на него сверху.

– Это пустая трата моего времени, – его глаза опасно вспыхивают. – Я должен сидеть за наблюдением. Ты представляешь, насколько сложно будет наверстать два часа пропущенных записей с тридцати семи камер?

– Насколько они сейчас близко? – морщусь я.

– Прошлой ночью они остановились и разбили лагерь, – отрывисто отвечает он. – В последний раз, когда я смотрел, они ещё не двинулись дальше.

Ослабляя хватку, я успокаиваю:

– Значит, непосредственной угрозы пока нет. Позже мы поможем тебе с камерами, – я колеблюсь, а затем тише добавляю: – Но ты уверен, что дело именно в этом?

На его лице появляется настолько зловещее выражение, что я быстро отступаю и настороженно наблюдаю, как он поднимается на ноги. Холодно скривив губы, он одёргивает помятую, испачканную травой футболку.

Рядом с нами Дом вырывается из захвата Лаки на своей шее, а затем перебрасывает его через плечо и с силой швыряет на землю.

Лаки сдавленно выдыхает.

Джаспер бросает на Дома убийственный взгляд.

– Ты не мог бы быть осторожнее? Я, вообще-то, думал, что мы здесь тренируемся, а не пытаемся переломать друг другу шеи.

Он срывает полотенце с низко нависшей ветки и проводит им по раскрасневшемуся лбу.

Дом замечает, что я смотрю, закатывает глаза к небу, а я кашляю, скрывая смех.

– Сдерживать удары на тренировке – самый быстрый способ добиться того, чтобы кого-нибудь убили в настоящем бою. Мы здесь так не делаем. Ты бы уже это знал, если бы постоянно от нас не отлынивал, – потирая шею там, где Лаки едва его не придушил, Дом сухо добавляет: – И с моей шеей всё прекрасно, спасибо за беспокойство.

Джаспер одаривает его уничтожающим взглядом.

Лаки добродушно стонет, усаживаясь.

– Знаете, в моей голове удушающий сзади всегда заканчивается немного иначе.

Не обращая на это внимания, Дом кивает ему:

– Было хорошо. Ты входишь в захват быстрее. Намного лучше, чем на прошлой неделе.

Лаки пожимает одним плечом, но на лице появляется довольная улыбка, пока он тянется за бутылкой, чтобы попить. Клянусь, этот парень ради похвалы готов перевернуться на спину и пузо подставить.

Дом протягивает руку, чтобы помочь Лаки подняться, но вместо того, чтобы принять её, Лаки бросается вперёд в кувырок и каким-то образом оказывается на ногах. Он пружинит на носках с той же неудержимой энергией, которая переполняет его всё утро, будто сегодня сияет вдвое ярче, чтобы компенсировать мрачность Джаспера.

– Не слишком зазнавайся, – хмурится Дом. – В атаке ты силён, но слишком открываешься. Если не подтянешь уклонения, рано или поздно словишь пулю.

Лаки снова завязывает начинающие распускаться волосы, а затем пренебрежительно машет рукой.

– Ты разве не знаешь? «Трагический герой» – моя эстетика, – на щеке вспыхивает ямочка. – Как «властный придурок» – твоя, «мрачный Халк» – Джейка, «самодовольная душка» – Бо, а «сексуальная ботаничка» – Иден.

Я давлюсь водой.

– Я не самодовольный! – возмущённо фыркаю я. – Я врач. Людям помогаю!

– Видишь? – Лаки склоняет голову в сторону Дома.

– Идиот, – скручиваю полотенце и щёлкаю им так, что оно с треском бьёт его по заднице. Он вскрикивает, хохоча, разворачивается ко мне, а Дом фыркает.

– А моя тогда какая?

Шелковисто. Лениво. Эти слова одним аккуратным движением разрезают всё веселье. Несмотря на всё ещё розовые щёки, сверкающие глаза Джаспера предупреждают о ядовитых водах и чёрном, бурлящем небе.

Лаки выпрямляется, и не знаю, почему именно сейчас, но я впервые замечаю, насколько старше он выглядит по сравнению с тем временем, когда я впервые его встретил. В нём есть серьёзность и жёсткость, которые вдруг становятся очевидными, стоит ему перестать улыбаться.

Он окидывает Джаспера взглядом.

– Полагаю, это делает тебя тем, кого придётся спасать, – он пожимает плечами и снова берёт бутылку. – Особенно если ты позволяешь прижать себя к земле четыре раза за одно утро.

Вот дерьмо.

Я замираю, переводя взгляд с одного на другого. Наблюдать за лицом Джаспера – всё равно что смотреть, как сходит лавина: ледяная и разрушительная. Лаки невозмутимо отпивает воду из бутылки.

Все четыре года, что мы живём в Бристлбруке, да и много лет до этого, эти двое кружили друг вокруг друга, словно связанные гравитацией. А теперь, всего за несколько дней, они вышли на траекторию столкновения.

Может, Дом и прав. Не во всём, конечно, но невозможно делать вид, будто Иден не взбаламутила здесь целый котёл эмоций.

– Я только что видел или не видел, как ты сам корчился на земле не так давно? – язвит Джаспер.

– В который раз? Я всю ночь кувыркался, – Лаки склоняет голову, будто озадачен.

Мы с Домом обмениваемся многозначительным взглядом супружеской пары.

Я приподнимаю брови и, не поворачивая головы, кошусь на них. Нам стоит что-нибудь сделать?

Дом опускает подбородок, а затем слегка качает головой. Не наше дело.

– Не испытывай моё терпение, Люсьен, – Джаспер резко делает шаг вперёд, и я всё равно приподнимаюсь на носки на случай, если придётся вмешаться. – Ты забываешь, что я следил за камерами. Что вы с Иден делали в лесу? Я видел, как вы ушли туда вместе.

Лаки улыбается с нарочито невинным коварством.

– Я не забыл, – он делает паузу и бросает на Дома косой взгляд, примерно на три оттенка слишком небрежный. – Эй, а ты сегодня утром много времени провёл у себя в комнате?

Это привлекает внимание босса, и Дом прищуривается.

– Нет, – когда Лаки поджимает губы, будто пытаясь скрыть ухмылку, Дом требует: – А что?

– Да так, – глаза Лаки расширяются, и он пожимает плечами.

Я стону.

Ради хорошего приключения этот мужик способен быть безрассудным до полной тупости. Однажды он упросил меня устроить гонку по скале наверх – а потом обнаружил, что, блядь, спускаться без снаряжения с высоты пятнадцати метров куда сложнее, чем подниматься. Мы просидели на крошечном уступе два часа, с ноющими руками, прежде чем Дом и Джаспер отправились нас искать, а потом ещё час, пока они соображали, как поднять к нам страховочное снаряжение. И этот идиот всё это время ржал. Разумеется, когда взбешённый Джаспер вернул его в Бристлбрук, улыбаться ему уже особо не хотелось.

Суть в том, что Лаки доверять нельзя.

– Лаки, – предупреждаю я, тоже прищуриваясь на него. – Зачем вы были в лесу?

Озорство пляшет на его худощавом лице.

– Прости, Док, это информация только для тех, кому положено знать.

Я вскакиваю на ноги.

– Где Иден? – тревожно требую я… и тут же морщусь. Звучу как моя мамаша после того, как узнала, что в городе собираются открыть бурлеск-клуб.

Дом фыркает, и этот насмешливый звук колет меня словно тысяча иголок. Ему мало насрать на мои шансы на счастье, так он ещё и издевается надо мной из-за этого?

– Иден внутри. Она вернулась через пещеры, потому что боялась… – Лаки замолкает, и его глаза сверкают дьявольски невинно. – Знаешь что, неважно. Она приводит себя в порядок.

Слава богу, по крайней мере она в безопасности.

Мой взгляд снова возвращается к Дому, который, похоже, уже потерял интерес к разговору.

– Ты вообще хоть разговаривал с ней с тех пор, как мы вернулись? – внезапно спрашиваю я его, видимо, сегодня я так же не способен держать собственный бардак при себе, как Лаки и Джаспер.

Он напрягается, но набрасывает полотенце на шею так, будто ему всё равно.

– Я был занят.

– Так найди время.

В моём тоне слишком много раздражения, но терпение с ним у меня становится всё короче и короче. Он даже не пытается – за ужином почти с ней не разговаривал и до сих пор срывает каждый потенциальный момент, когда я мог бы остаться с ней наедине. Я начинаю задумываться, не мечтаю ли я о несбыточном? Может, вся эта идея – остаться близкими и однажды создать вместе семью с подходящей девушкой – была лишь пустой фантазией? Чем-то, что родилось из подростковых гормонов и дружбы, которую тогда ещё по-настоящему не испытывали.

Дом не отвечает, наклоняясь за своей футболкой. Нюхает её, морщится и вздыхает.

– Почему у меня нет чистой одежды? – вместо этого спрашивает он у всех, меняя тему.

Я прищуриваюсь.

– Потому что Иден взяла стирку на себя, а Джейк до сих пор не починил машинку. И потому что теперь нас в доме шестеро, а кое-кто постоянно её отталкивает, из-за чего ей хочется прятаться у себя в комнате вместо того, чтобы находиться рядом с нами.

– Скажу Джейку, чтобы стиральная машина стала приоритетом, – отвечает он, игнорируя всё остальное.

– Надеюсь, сначала ты собираешься извиниться за свои предположения на днях, – резко вмешивается Джаспер.

– А ты извинился? – спрашивает Дом, приподняв бровь.

– Да, – морщится Джаспер. – Прошло не очень.

– А ты хоть был милым? – бормочет Лаки.

Я провожу рукой по волосам, раздражённый ими, Домом, Джейком и вообще всем этим, когда замечаю, как шевелятся занавески в комнате Иден. Между ними выглядывает маленькое бледное лицо.

И в ту же секунду по моим венам, словно сироп, растекается сладкое тепло.

– Надо сделать ещё один раунд, – выпаливаю я.

Рядом со мной Лаки хмурится, затем прослеживает за моим взглядом. Он украдкой ухмыляется мне так, чтобы остальные не заметили, потом стирает улыбку с лица и поворачивается.

– Согласен. Ещё один напоследок.

Дом и Джаспер смотрят на нас.

– Я пойду в душ, – наконец говорит Дом, нахмурив лоб. – А вы развлекайтесь.

Джаспер качает головой, а затем следует за ним в дом.

– Спорим, я опозорю тебя перед нашей девушкой, – поддразнивает Лаки.

Наша девушка.

После отказа Дома эта фраза ощущается как прохладная вода на воспалённом ожоге. Наша девушка. Не только моя и Дома. Моя и Лаки. Джейка. Джаспера.

Когда я думал о Плане, я никогда не представлял в нём этих троих… но, пожалуй, смогу смириться с некоторыми изменениями.

Если именно этого хочет Иден.

Если они будут хорошо с ней обращаться.

– Это Иден будет стыдно за тебя, когда я покажу ей, на что способен, – отступаю назад и стягиваю футболку. – У меня есть приёмы, о которых ты можешь только мечтать.

– Потом расскажешь, потому что от твоих приёмов меня обычно в сон клонит, – парирует Лаки, тоже срывая с себя футболку.

Мы оба влажные от пота, а дневной свет наконец достаточно просочился сквозь лес, чтобы блестеть на нашей коже.

Лаки резко бросается вперёд, делает ложный выпад вверх, а в следующую секунду уходит вниз, пытаясь выбить у меня ноги. Я достаточно хорошо знаю его стиль боя, чтобы предугадать этот хитрый манёвр, и ухожу в сторону, так что он проскальзывает мимо. Пока он ещё внизу, я быстро целюсь ногой ему в рёбра, но он уже разворачивается прочь от меня и вскакивает с правым хуком, который я блокирую и тут же отвечаю апперкотом. Мы сражаемся туда-сюда, толкаемся и тянем друг друга, напрягаемся и врезаемся друг в друга, пока не становимся скользкими от пота, не начинаем выпендриваться и фыркать от смеха.

Наконец Лаки совершает ошибку и бросает взгляд на далёкое лицо, которое всё ещё выглядывает на нас из-за занавесок, и мне удаётся подсечь его сзади под колени, отправив лицом в землю.

– Твою мать, – стонет он.

Я приседаю рядом.

– Всё как Дом и сказал, – самодовольно сообщаю я. – Надо поработать над уклонениями.

Вытерев ладони о штаны, я наступаю Лаки на голую спину и неспешно направляюсь поздороваться с красивой девушкой, по которой скучаю с самой нашей встречи.