Текст книги "В западне (ЛП)"
Автор книги: Ребекка Куинн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 28 страниц)
ГЛАВА 19
БО
СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 111
Доверься своему врачу.
Он знает, что лучше для твоего тела.
Как только я поворачиваюсь к дому, лицо исчезает, а занавески тут же задёргиваются. На моём лице медленно расползается дурацкая улыбка.
Хорошая попытка, маленькая сабби.
Я захожу в гостиную, собираясь отправиться на её поиски… вот только искать не приходится.
– О. Доброе утро, Бо.
Иден смотрит на меня с верхней площадки лестницы, окружённая ореолом света за спиной. Вид её проникает в меня, словно игла, и я не знаю, чем меня заражают – лекарством или какой-нибудь смертельной болезнью. Сегодня на Иден миленькое платье – розовое, подчёркивающее её волосы цвета красного дерева и румянец на щеках. Волосы не собраны в привычный пучок, и я с удивлением замечаю, что они спускаются почти до талии.
Я хочу видеть, как они растекаются под ней, пока она распадается на части.
– Доброе утро, дорогая, – наконец произношу я, вспомнив, что вообще-то умею говорить.
Один уголок её рта приподнимается в милой улыбке, а взгляд тем временем опускается и задерживается на моей обнажённой груди. Будто опомнившись, она резко поднимает глаза обратно.
– Ты тренировался? – спрашивает Иден, чистая и невинная, как та, в честь кого её назвали.
И, судя по всему, маленькая грязная лгунья.
– Только что привела себя в порядок? – я прикусываю нижнюю губу, а затем отпускаю её с тихим довольным шлепком.
– Угу, – разглаживает она несуществующие складки на платье.
Будто она не глазела на нас так, словно хочет, чтобы я засунул её глаза себе в карман, лишь бы она могла и дальше смотреть на мою задницу.
– Тогда спускайся сюда, – скрестив руки на груди, я прислоняюсь к стене.
Она оглядывает комнату, и её взгляд задерживается на наполовину раздвинутых шторах у меня за спиной.
– А, эм… Дом здесь? – спрашивает она.
Дом.
Ревность прорезает моё веселье так, как раньше никогда не бывало. Раньше мы всегда делились. Раньше, если бы сабби спросила меня о Доме, это вызвало бы у меня лишь удовлетворение. А теперь я только думаю о том, не спрашивает ли она потому, что он нравится ей больше.
Грёбаная Хизер.
– Он ненадолго поднялся наверх.
Иден испуганно бросает взгляд себе за спину, а затем начинает спускаться по лестнице, явно торопясь. Добравшись до меня, она снова смотрит на верхний этаж, хмурясь и нервно поправляя очки.
– Он, эм… скоро выйдет, как думаешь?
Моё раздражение сменяется растерянностью.
Она спрашивает не потому, что хочет его увидеть. Она спрашивает потому, что не хочет.
Я вздыхаю. Почему мне от этого ничуть не легче?
– Не знаю, дорогая. Я ему не нянька.
Как бы невзначай я упираюсь рукой в стену над ней, нависая сверху, а затем слегка напрягаю грудные мышцы.
Иден моргает и наконец полностью сосредотачивает внимание на мне. Она опускает взгляд, а потом вздрагивает, заметив, насколько близко мы стоим. Тонкая линия её горла движется, когда она сглатывает. Она поднимает глаза и смотрит на меня из-под ресниц, а пальцы сжимают розовую юбку.
– Привет, – снова тихо говорит она.
Сердце у меня в груди мгновенно тает. Поцеловать её в розовые губы кажется таким же естественным, как дышать.
– Привет, – тихо отвечаю я.
Я снова добиваюсь от неё этой маленькой застенчивой улыбки и уже собираюсь украсть ещё один поцелуй, когда Лаки врывается в дверь, противно насвистывая. Иден подпрыгивает почти на четверть метра и, чтобы удержаться на ногах, прижимает обжигающе горячую ладонь к моей груди.
Когда она узнаёт его, то хмурится.
Хм. Не та тёплая реакция, которую обычно вызывает Лаки. И уж точно не та, которую, как я думал, она будет проявлять после того, что я слышал вчера.
Он подходит и прислоняется к стене с другой стороны от Иден, фактически зажимая её между нами, а затем целует в щёку.
– Привет, красавица.
– Лаки? – подаю я голос. – Не возражаешь?
Когда произношу это вслух, звучит почти как «отвали нахуй».
Лаки удивлённо смотрит на меня.
– О! Конечно. Прости, – он приподнимается и целует меня в щёку. – Ты тоже красивый, Бо, – серьёзно говорит он.
Я фыркаю, но Иден шумно втягивает воздух, переводя взгляд из-под очков с одного из нас на другого, а затем снова на наши полуобнажённые тела, прижатые к ней с обеих сторон. Её ладонь рассеянно скользит по моей груди, и через мгновение она резко отдёргивает её, прижимая к горлу, словно почувствовала этот обжигающий жар так же сильно, как и я.
– П-прости, – запинается она.
– Тебе никогда не нужно извиняться за то, что прикасаешься ко мне, Иден, – медленно улыбаюсь я ей.
– Ага. Или за то, что подглядываешь из-за штор и сорок минут пожираешь нас глазами. Нас это тоже вполне устраивает, – весело встревает Лаки.
Иден резко поворачивает к нему голову.
– Что? – в её голосе чистая паника. – Я не…
– Небольшой совет, дорогая: врать своему доминанту – не самая хорошая идея, – мои губы дёргаются.
Её рот открывается, затем резко захлопывается, и я наблюдаю, как румянец на щеках становится ещё ярче, а потом добирается и до кончиков ушей.
– Вы правда меня видели? – тихо спрашивает она.
– Ещё как, – ухмыляюсь я. – Мы тебя видели.
Она взвизгивает и прячет лицо в ладонях.
– Я пойду готовить завтрак. А ты побереги свою милую попку, Иден, – хихикает Лаки и взъерошивает ей волосы.
Она отмахивается от его руки и сердито смотрит ему вслед, пока он уходит.
На мой озадаченный взгляд она хмурится.
– Лаки – сам дьявол, и если из-за него меня убьют, буду благодарна, если ты похоронишь его рядом со мной, чтобы в следующей жизни я могла его преследовать.
– Я думал, вы просто играли в «Твистер». Это как-то не похоже… – хмурюсь я.
– Ты когда-нибудь играл в игры Лаки, Бо? – спрашивает она своим великолепным хрипловатым голосом. Серо-голубые глаза пронзают меня, и в этот момент она совсем не выглядит застенчивой.
То, как моё имя срывается с её языка, отзывается где-то глубоко внутри.
– Несколько раз, – отвечаю, украдкой осматривая её в поисках следов ожогов. – Если ему хочется во что-нибудь поиграть, обычно больше всего шансов уговорить именно меня.
– Ну, удивительно, что ты вообще выбрался оттуда целым и невредимым, – шипит она, снова нервно косясь на лестницу. Затем моргает и, слегка поморщившись, прикусывает губу. – Я не хочу говорить о Лаки.
Я тоже не особо хочу говорить о Лаки.
– Пойдём, посиди со мной минутку, – взяв её за руку, я переплетаю наши пальцы и осторожно тяну за собой.
Иден нерешительно смотрит на верхний этаж, затем на меня. Но когда встречается со мной взглядом, её плечи расслабляются, и она без сопротивления идёт следом.
Я иду спиной вперёд к креслам в гостиной, наслаждаясь её застенчивыми взглядами. Когда мы садимся, я отодвигаю медицинскую сумку, которую бросил здесь, вернувшись пару дней назад.
К моему удивлению, она с любопытством её разглядывает.
– Это твои медицинские принадлежности?
– Часть из них.
Не так уж часто кто-то вообще обращает внимание на моё снаряжение. Разве что им нужно, чтобы я их подлатал. Или, когда они переберут с выпивкой и приходят клянчить обезболивающее.
– Можно? – спрашивает она.
Позабавленный её интересом, я расстёгиваю сумку и раскладываю содержимое на журнальном столике. Она наклоняется над ней, с нескрываемым восхищением изучая всё внутри. Одним тонким пальцем поворачивает флакон.
– У тебя есть диазепам9, морфин10… О, и набор для крикотиреотомии11! Наркан12, антибиотики… – она качает головой, и волосы красиво колышутся вокруг плеч. – Даже если бы здесь лежали слитки чистого золота, они стоили бы меньше.
Я рассеянно киваю, а затем вопросительно толкаю её плечом.
– Откуда ты вообще всё это знаешь? Парни проходили подготовку по оказанию первой помощи, а я до сих пор иногда сомневаюсь, что они смогли бы сделать крикотиреотомию даже с готовым набором.
Иден откидывается назад. На меня смотрят виновато-ироничные глаза. Когда она так кривит рот, я замечаю, как морщится её нос… хотя понятия не имею, почему от этой мелочи моё сердце вдруг начинает грохотать, словно табун лошадей.
– Не уверена, что и сама смогла бы её провести. Я только читала об этом, – одно плечо слегка приподнимается. – Изучала всё, что могла, но книги по траволечению оказались полезнее, потому что у меня не было доступа к таким лекарствам. Но я приму любые советы, которые ты можешь дать, на случай если здесь ничего не получится.
– Почему здесь должно что-то не получиться? – у меня внутри всё обрывается.
Дом. Проклятье, я так и знал, что он её отпугивает.
– О, я просто имею в виду, что… – Иден поправляет очки на переносице. – Не уверена, что это вообще может продолжаться. То, что мы делаем. И все эти правила… Я не знаю, что это… Что я…
– Иден, тебе не о чем переживать. Ты идеальна – более чем достаточна для любого из нас, – я снова беру её за руку и провожу большим пальцем по костяшкам. – Никто тебя не выгоняет. Ты ничего не сделала неправильно.
Она смотрит на наши руки, и по её лицу пробегает странное выражение. Через мгновение она качает головой и высвобождает пальцы.
– Знаю, что не сделала, – тихо говорит она. – Я идеально соблюдаю ваши правила.
Что-то в этих словах кажется совершенно неправильным, но я не могу понять что именно.
Затем она глубоко вдыхает и нервно улыбается мне, и я отвлекаюсь на изгиб её груди. На тревожную дрожь её губ.
Святые угодники, она – самое красивое, что я когда-либо видел.
– Вообще-то я хотела кое о чём спросить, – выпаливает она. – То есть спросить именно тебя. Ты же врач, – морщится она. – Не знаю, почему я сказала это так, будто ты сам не знаешь. Ох, я всё говорю не так, но поскольку ты врач, я хотела спросить…
Несмотря ни на что, я улыбаюсь краешком губ, наблюдая, как она всё сильнее смущается. Моей тёмной стороне хочется выйти поиграть, но, в отличие от некоторых других, я всё-таки умею себя контролировать, поэтому заставляю себя терпеливо ждать.
– Хочешь задать мне медицинский вопрос? – подсказываю я, сжалившись над ней.
Иден шумно выдыхает.
– Да. Да, медицинский вопрос, – соглашается она, нервно теребя один из своих изящных пальцев. – Я хотела поговорить о… Спросить о… – она прочищает горло. – На днях ты сказал, что можешь меня осмотреть. Чтобы мы могли снова вернуться к разговору о предохранении. Рано или поздно нам всё равно придётся это сделать, верно?
Удивлённо моргнув, я внимательно смотрю на неё.
– Дорогая…
Она торопливо продолжает:
– Я понимаю, что нам нужно подумать об инфекциях и соблюдать осторожность, но ты ведь сказал, что настолько уверен, насколько вообще возможно, что у остальных ничего нет, верно? Я подумала, что было бы хорошо, если бы и я могла сказать то же самое о себе. Но я не хочу тебя напрягать, потому что ты и так очень занят, и мне совсем не хочется, чтобы тебе было неловко…
– Иден… – снова пытаюсь вмешаться я, чувствуя, как внутри поднимается веселье.
Она хмурится, но, похоже, меня не слышит.
– Я даже не уверена, как это вообще делается, когда анализы недоступны. Ты всё равно берёшь мазок? Нет, наверное, в этом не было бы смысла. Значит, полагаю, ты просто должен задать мне вопросы и…
– Иден! – перебиваю я, и в голосе звучит жёсткий властный приказ. – Хватит.
Услышав мой тон, она отшатывается, рот мгновенно захлопывается, а пальцы вцепляются в юбку. В её глазах появляется осознание, а на щеках вспыхивают яркие пятна румянца.
Как бы мне ни нравились её милые, доверчивые взгляды, мне нравится и это… то, как она испуганно дрожит, оказавшись где-то на границе между возбуждением и тревогой.
Скрывая ухмылку, я кладу руку на спинку дивана позади неё. Если она думает, что я весь такой домашний уют и неторопливая речь, – её ждёт потрясение всей жизни.
– Ты хочешь, чтобы я тебя осмотрел, об этом ты просишь? – протягиваю я.
Она молча смотрит на меня, дыша неглубоко. Розовый кончик языка скользит по нижней губе.
– Я… Может быть? – голос у неё великолепный, хрипловатый. Полный желания.
– Это очень осмотрительно с твоей стороны, – говорю я и начинаю играть со свободными прядями её волос. Гусиная кожа поднимает мелкие волоски на её руках. – Готовишься, чтобы мы все могли разложить тебя и заполнить нашей спермой.
Рука Иден взлетает к её горлу, и её пульс бьётся, словно отчаянные крылья, о нежную кожу.
– Бо…
Мой член набухает, и я раздвигаю ноги, чтобы освободить место, притягивая её взгляд. На мгновение её глаза зажмуриваются, затем снова распахиваются, а зрачки расширяются, пока она разглядывает меня.
– Ты хочешь, чтобы я сделал это прямо здесь? – густо спрашиваю я. – Раскрыл тебя и посмотрел, какая ты вся розовая и хорошенькая? Прямо здесь, куда любой может войти?
Мой палец скользит вниз по линии её горла, затем вдоль ключицы, следуя за низким вырезом платья. Подушечка пальца задевает верхнюю часть её груди, и она трепещет.
– Тебя это заводит? Мысль о том, как я кончаю внутрь твоей сладкой киски? Хочешь, чтобы я взял тебя без презерватива? – провожу другой рукой вверх по внутренней стороне её бедра, и её ноги раздвигаются настолько охотно, что мне приходится поправить себя. – Хочешь, чтобы я заполнил тебя? Или хочешь, чтобы я измазал эту красивую грудь?
Дыхание Иден прерывается стоном, когда я пробую её губы на вкус самым лёгким касанием языка.
– Я спрашиваю как твой врач, питомец.
И словно по комнате пронёсся вихрь, я чувствую, как её возбуждение мгновенно гаснет. Она напрягается подо мной, но я уже отстраняюсь, всматриваясь в её лицо.
– Что случилось? – мягко спрашиваю я. – Поговори со мной, дорогая.
Она сводит ноги вместе, отводит взгляд и медленно возвращает сползшую бретель платья на плечо, ничего не говоря.
Наконец она спрашивает:
– Кем ты меня видишь, Бо?
– Кем я тебя вижу? В каком смысле? – тянусь к её руке, но она отстраняется, не позволяя прикоснуться.
У меня внутри всё обрывается, когда я понимаю, что задел её за живое.
Её глаза встречаются с моими – мягкие и серьёзные.
– Какова моя роль здесь?
Я медлю на мгновение дольше, чем следовало, пытаясь понять, какой ответ она хочет услышать.
– Ты здесь ради нас. Чтобы мы могли тебя защитить.
Я понимаю, что ответил неправильно, когда её плечи расправляются.
– Где вы с Домом были на днях? Что произошло во время вашей «стычки»? – она поджимает губы. – Чего вы мне не рассказываете?
– С чего вдруг такие вопросы? Тебе не нужно обо всём этом беспокоиться, питомец, – морщусь я, меняя позу.
Пальцы Иден сжимаются на юбке, губа дрожит… но мне всё равно требуется несколько секунд, чтобы понять, что именно я вижу.
Злость.
Она глубоко вдыхает, а затем нарочито тщательно разглаживает платье.
– Я не твой питомец, Бо, – говорит она. – Я вам равная, что бы вы там все себе ни думали. Я не просто ваша игрушка. Я могу уйти в любой момент, если меня это перестанет устраивать, – она с тихой гордостью вскидывает подбородок. – Я здесь ради себя, а не ради вас.
«Мне не нужна мышь в качестве питомца».
Дому действительно стоило бы найти пять минут и поговорить с ней. Иден никакая не мышь.
Она – сила, с которой приходится считаться.
А его дурацкий покровительственный план в итоге заставит её уйти от нас.
– Иден, если кто-то из нас заставил тебя почувствовать… если я заставил тебя почувствовать…
Дверь с грохотом захлопывается так громко, что звук разносится по всему дому, обрывая меня и разрушая серьёзность момента.
– ЛАКИ! – ревёт Дом.
Вся краска исчезает с лица Иден, оставляя его белым до самых губ.
Блядь, вот это уже нехорошо. Я бросаю на неё сочувственный взгляд.
Может, Лаки и правда её когда-нибудь угробит.
ГЛАВА 20
ИДЕН
СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 245
Найди самого крупного хищника, какого только сможешь.
А потом спрячься за ним.
– О, дерьмо, – ругаюсь я. Все мысли об их дурацких правилах, о моём месте здесь и о том, что меня держат как приблудную собаку, разом исчезают под натиском ужаса.
Лаки высовывает голову из кухни как раз в тот момент, когда Дом появляется в верхнем коридоре, вне себя от ярости. Через несколько секунд он уже слетает по лестнице и направляется к кухне.
Мне нужно двигаться. Мне нельзя здесь оставаться. Но голова какая-то лёгкая. Невесомая.
Я сейчас упаду в обморок?
Кажется, упаду.
Из-за двери показывается и остальная часть Лаки, на лице у него огромная самодовольная ухмылка.
Дом хватает его за грудки, прижимает более худого мужчину к стене и нависает над ним всей своей широкоплечей мощью.
– Верни сейчас же, Лаки, и я не оторву тебе голову. У нас был уговор.
Я наполовину приподнимаюсь с кресла, не понимая, то ли мне снова броситься вперёд и остановить Дома, то ли просто позволить Лаки получить заслуженных пиздюлей. Пальцы передо мной сцепляются в узел так сильно, что костяшки белеют.
Бо оглядывается на происходящее, откидываясь в кресле, чтобы лучше видеть, и, похоже, его это забавляет. Лаки всё ещё ухмыляется, а его проклятая ямочка подмигивает, как неудачная шутка. Я бросаю взгляд на Бо, будто он может помочь, а он смотрит на меня в ответ, внимательно оглядывая. Я буквально вижу, как у него в голове складываются кусочки пазла.
Лаки прочищает горло.
– Технически уговор был в том, что я не могу забрать это из твоей комнаты.
Это привлекает моё внимание. У меня вырывается тихий болезненный стон, и брови Бо удивлённо взлетают вверх. Мне нужно уходить.
Сейчас.
Дом замирает, а затем поворачивает голову и смотрит на меня. Как в каком-нибудь фильме ужасов, – невольно думаю я, не продолжит ли она сейчас вращаться дальше.
– Ты украла базуку из моей комнаты?
– Я… Ну, я… – отступаю на шаг, шумно выдыхая от нервов.
Бо проводит ладонью по губам, не в силах полностью скрыть ошеломлённое веселье.
Я снова смотрю на Дома, когда его лицо темнеет. Он отпускает Лаки и шагает ко мне, прищурившись в неверии. В каждом напряжённом мускуле читается опасное намерение.
– Ты вошла в мою комнату, – шаг. – Без разрешения, – шаг. – Перерыла мой шкаф, – шаг. – И украла у меня?
Паника. ПАНИКА. Чёрт, почему я не могу пошевелиться? Я застыла на месте, будто меня окунули в лёд.
– Я… Это было пари. Я должна была. Я проиграла и должна была выполнить задание, у меня не было выбора, и я…
Брови Дома опускаются. Выражение у него совсем не приятное.
– Забавно, что Лаки ты боишься больше, – шаг. – Чем меня.
Он уже близко, а меня трясёт. Впервые за много лет я начинаю шептать молитву себе под нос. Ногам пора начать работать. Ещё вчера.
Господи, какой же он огромный. Он всегда был таким большим?
Дом напрягается, и я вижу тот самый момент, когда он решает броситься.
Лаки, видимо, тоже, потому что кричит:
– Беги, Иден!
Дом делает выпад, и я наконец, вздрогнув, с визгом срываюсь с места и уворачиваюсь. Но, пытаясь сбежать, врезаюсь прямо в грудь Бо. С откровенным удовольствием он хватает меня за плечи, а я смотрю на него широко раскрытыми от ужаса глазами.
Когда он успел встать? Как он оказался у меня за спиной?
– Будет проще, если ты покорно примешь наказание, дорогая, – тихо говорит он, и его лицо милого школьного красавчика светится хищным удовольствием.
Я испуганно пищу и, прежде чем успеваю осознать всю тупость, всю невероятную тупость этой идеи, со всей силы пинаю Бо по голени. На его лице появляется полнейшее потрясение, и хватка ослабевает.
Пока он не успел опомниться, я выскальзываю из его рук как раз в тот момент, когда Дом бросается вперёд, пытаясь меня схватить. Дом врезается в Бо, а тот протягивает руки, чтобы удержать его на ногах.
Я больше не теряю ни секунды, уже вылетая через стеклянные двери и через лужайку перед домом под дикие крики Лаки:
– Лети как ветер, детка!
Выбегая наружу, я осмеливаюсь оглянуться через плечо. Дом уже оттолкнулся от Бо и быстро направляется за мной к стеклянным дверям. Я снова невольно взвизгиваю и, спотыкаясь, мчусь дальше.
Лаки, я тебя за это убью! Клянусь, – мысленно обещаю я, пока из дома вслед мне несётся его звонкий, эльфийский смех.
Я слышу шаги Дома слишком близко за спиной, пока удираю. Пульс грохочет в венах. Дверь в мастерскую Джейкоба открыта, и я меняю направление.
– Стой, Иден! – рычит Дом.
Нет, нет, нет. Ни за что я не остановлюсь. Покорно принять наказание? Ага, хрен там!
Прибавляю скорости и лечу к зданию, пользуясь своим небольшим преимуществом. На полном ходу влетаю в дверь, и инерция отправляет меня прямиком в верстак сразу у входа.
Стоящий возле наполовину разобранной стиральной машины Джейкоб удивлённо поднимает голову. Белая майка и левая сторона лица испачканы мазутом, но он с озадаченным любопытством оглядывает мой растрёпанный вид.
Вот ведь наглость.
Услышав шаги Дома, я снова пищу и бросаюсь прямо к Джейку, потому что его мышцы, татуировки и раздражённый хмурый взгляд внезапно кажутся мне настоящим маяком безопасности.
– Какого ху…
Я ныряю ему за спину и прячусь за ним.
– Лаки заставил меня кое-что сделать, – спокойно объясняю я. По крайней мере, именно так я собиралась это сказать. На деле мой голос звучит высоким и запыхавшимся, словно резиновую уточку душит четырёхлетний ребёнок. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, просто помоги мне, и я сделаю всё, что захочешь.
Джейкоб на мгновение напрягается, а затем фыркает, когда Дом заходит в его мастерскую. Я цепляюсь за спину Джейка, словно за спасательный круг, и внезапно уже не понимаю, почему вообще решила, что именно Джейкоб захочет меня спасать. После нашей ночи он со мной не разговаривал. Хотя после того, как вчера Дом на него набросился, может, ему как раз захочется встать на мою сторону.
Господи боже, какая же я идиотка. Базука? Насколько вообще можно быть тупой?
– Отдай её мне, Джейк, – сквозь зубы произносит Дом.
Джейкоб бросает промасленную тряпку и прислоняется к стиральной машине, слегка поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. На лице всё то же озадаченно-весёлое выражение.
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – безмолвно умоляю, глядя на него из-под ресниц и впервые в жизни жалея, что понятия не имею, как именно должны работать эти самые «женские чары».
После долгой паузы он наконец переводит взгляд на Дома и лениво протягивает:
– Не-а. Ей и здесь нормально.
Ноги у меня слабеют, и я буквально прижимаюсь к его боку. Он немного сдвигается, чтобы я оказалась ещё плотнее к нему. Выглянув из-за него, я вижу Дома, высокого, мрачного и пугающего, всего в нескольких шагах от нас. Мне становится не по себе при мысли, смог бы Джейк вообще с ним справиться. Сам он тоже огромный и выглядит смертельно опасным, но в Доме есть что-то, что вызывает безусловный страх и уважение. Смертоносное насилие читается в жёсткой линии его челюсти и грубой силе широких мозолистых рук. Рук, которыми он мог бы переломать все кости в моём теле и использовать их вместо зубочисток.
– А теперь можешь выметаться из моей мастерской, – голос Джейкоба становится жёстким.
Дом скрещивает руки на груди и внимательно смотрит на Джейка.
– Серьёзно? – сухо спрашивает он.
Он не выглядит злым. Ободрённая тёплой силой Джейкоба рядом, я внимательно смотрю на Дома. Его поза кажется расслабленной.
– Иди лучше наваляй Лаки. Это он её подбил, – Джейк пожимает одним плечом.
– Она украла базуку, – парирует Дом.
Ага, определённо без злости.
Джейк закатывает глаза.
– Ага, она её украла, чтобы самой с ней поиграться? Цирковая крыса помешана на взрывчатке. Поэтому ты её вообще и спрятал.
Дом вздыхает, а затем переводит на меня золотистый взгляд. Вместо расплавленной, пылающей ярости, которая, будем честны, является главным выражением его лица, к которому я привыкла, я вижу лишь твёрдое раздражение.
– Не заходи в мою комнату. Ещё раз попытаешься взять что-нибудь, что тебе не принадлежит, и я буду держать тебя, пока Бо не надерёт тебе задницу так, что неделю сидеть не сможешь. И тогда побег к Джейку тебя тоже не спасёт. Понятно?
– Да, понятно. Простите, сэр, – краснею я и опускаю голову.
Дом один раз кивает и бросает на Джейкоба последний озадаченный взгляд, затем качает головой и уходит.
Я с облегчением выдыхаю.
– О-о-о, спасибо, спасибо, спасибо, – благоговейно бормочу, не уверенная, молюсь ли богу или благодарю Джейка.
Когда он ничего не отвечает, я поднимаю взгляд. Он смотрит на меня сверху вниз почти так же озадаченно, как Дом. Я всё ещё прижимаюсь к его боку, но не могу заставить себя отойти, наслаждаясь уютом его близости. Я слишком отчётливо ощущаю его приятный, очень мужской запах. Я краснею и немного ёрзаю.
– Что? – спрашиваю я.
Поправляю волосы, раздражённая выбившимися и спутанными во время бегства прядями, и очки сползают вниз. Джейк подталкивает их обратно вверх по переносице, стараясь не коснуться моей кожи испачканными в масле пальцами. Мои губы приоткрываются от удивления из-за этого неожиданно бережного жеста.
– Какого хрена ты вообще прибежала сюда? – спрашивает он, явно чувствуя себя неловко.
Мой взгляд опускается от его глаз. Останавливается на губах, и я слишком отчётливо вспоминаю их прикосновения к своей коже. Слегка вздрогнув, я снова прижимаюсь ближе. Отступать, конечно, уже некуда. Мы и так стоим настолько близко, насколько позволяет одежда. Адреналин понемногу отступает, но тело до сих пор напряжено, словно наэлектризовано.
– Не знаю, я…
Джейк снова смещается, на этот раз так, что я больше не прижата к его боку. Он подталкивает меня короткими, настойчивыми толчками, пока я не оказываюсь прижатой спиной к стене, а его грудь и живот не прилегают ко мне вплотную. Его твёрдый, горячий член настойчиво упирается мне в живот.
– Просто подумала, что… ты, может быть, поможешь мне?
Я не собиралась произносить это как вопрос.
– Потому что мы трахались? – давит он.
Как ему вообще удаётся так хорошо выглядеть, весь перепачканный мазутом?
Не останавливаясь, чтобы подумать об этом, я провожу руками вверх по его груди. Рельефные мышцы перекатываются под моими ладонями. Он сказал, что в прошлый раз пожалел меня. Каково же будет, если он перестанет сдерживаться?
Он ждёт ответа.
– Да? Нет. Не знаю, – вглядываюсь в его лицо, а затем слегка пожимаю плечами. – Просто рядом с тобой я чувствую себя в безопасности, наверное.
Тёмно-русые брови опускаются, и я не могу удержаться от улыбки при виде его растерянности.
– Тебя это правда так удивляет? – спрашиваю я. Не знаю, что в нём такого, но рядом с ним я становлюсь смелее. Кончиками пальцев провожу по пятну машинной смазки на его мощном бицепсе, испачкавшему одну из татуировок. – Даже не представляю почему. Ты сильный, – облизываю губы и заставляю себя продолжить: – Привлекательный. Ты позаботился обо мне той ночью, хоть и делал вид, что не собираешься.
– Это не называлось заботой, – бормочет он, отводя взгляд и напрягая челюсть.
В груди что-то болезненно сжимается, хотя я и не понимаю почему. Действуя инстинктивно, приподнимаюсь на носки и легко целую его в щёку.
– Спасибо, что помог мне, Джейк.
Его взгляд снова встречается с моим – глубокий, прекрасный, цвета полуночной синевы. В самой глубине глаз мерцает что-то похожее на звёзды, настолько запрятанное внутри него, что я бы никогда этого не заметила, если бы не всматривалась так пристально.
Его щёки заливает румянец, и он резко отстраняется. Пожимает плечами.
– Ага, не за что. Только не привыкай.
Поджимаю губы, хотя скорее для того, чтобы не фыркнуть от смеха, чем от неодобрения.
– Угу, – мычу я сквозь сомкнутые губы, и он сердито смотрит на меня. Затем оглядываю мастерскую, понимая, что впереди у меня целый свободный день. Можно было бы заняться теми немногочисленными делами, которые я сама себе назначила, но у меня нет ни малейшего желания делать что-то ещё, от чего я чувствую себя их сексуально доступной горничной.
Куча белья подождёт.
Мой взгляд задерживается на стиральной машине, ради починки которой я готова совершить любые грехи. Этой сломанной красавице самое место в доме, рядом с остальной техникой.
По мне, так она уже моя.
– Помощь нужна?
