Текст книги "Хроника Перу"

Автор книги: Педро де Сьеса Де Леон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 38 страниц)

Глава VII. О том, как делается столь ядовитое зелье, которым индейцы Санта Марты и Картахены многих испанцев убили.

Поскольку столь известно во всех краях это ядовитое зелье, имеющиеся у индейцев Санта Марты и Картахены, мне кажется [разумным] сообщить его состав. Он таков: это зелье состоит из многих вещей. Я старался узнать и исследовать основные из них в провинции Картахена, в селении на побережье, называемое Баайре (Bahayre), от одного касика или их господина, по имени Макурис, показавший мне несколько измельченных корней, с неприятным запахом, с бурым оттенком. Он сказал мне, что с побережья моря около деревьев, которые мы называем мансанилья, они выкапывали землю и из корней этого смертоносного дерева добывали их, [потом] сжигали в глиняных кастрюлях, и делали из них пасту; они искали нескольких муравьев, величиной с испанского жука, злощастнейших и очень вредных, один укус их у человека, создает у него волдырь и причиняет ему такую большую боль, что почти лишает его чувств. Так случилось и со мной, когда я шел в походе с лиценциатом Хуаном де Вадильо, отыскивая проход к реке, Ногэроль [Noguerol] и я, когда мы поджидали отставших солдат, а поскольку он шел в самом конце группы в той войне, когда и его укусил один из тех муравьев, что я назвал, и причинил ему такую сильную боль, что он лишился чувств и у него вздулась большая часть ноги, а еще ему досталось три или четыре приступа лихорадки сильной боли, до тех пор, пока яд не закончил свое действие. Также они искали для изготовления этого дурмана несколько очень больших пауков, и тайно также кидали в него несколько червей с длинными, тонкими волосами, величиной со средний палец, из тех, что я не смог бы забыть, потому что, когда я охранял одну реку в горах, называемых Абибе, внизу под ветвью дерева, где я находился, один из этих червей укусил меня в шею, и я провел самую болезненную и многострадальную ночь в своей жизни. Изготовляли они его [зелье] также из крыльев летучей мыши, головы и хвоста маленькой рыбки, которая водится в море под названием рыба «тамбориль», очень ядовитая; из жаб и змеиных хвостов и нескольких яблочек, похожих и цветом, и запахом на испанские. А некоторые недавно прибывшие из Испании в эти края, спрыгивая на берег, не ведая, что они ядовиты, едят их. Я знал одного Хуана Аграс (которого нынче я видел в городе Св. Фансиско-де-Кито), он из тех, кто прибыл из Картахены с Вадильо, и когда он прибыл из Испании и сошел с корабля на берег Санта Марты, то съел десять или 12 этих яблок, и он поклялся, что нет ничего лучше ни цветом, ни запахом, ни по вкусу. За исключением того, что у них есть млечный сок, настолько вредный, что превращается в яд; после того, как он съел их, подумал, что помрет, и не будь он спасен с помощи масла, то определенно бы погиб. Другие травы и коренья они также бросают в это зелье, и когда они хотят сделать его, то готовят сильный огонь на равнине, в стороне от своих домов и помещений, расставляя несколько горшков, они подыскивают какую-нибудь рабыню или индианку, в небольших количествах у них имеющихся, и та индианка варит его и доводит до полного необходимого приготовления. И от запаха и испарения от него исходящего, та особа, что его делает, умирает, как я о том слышал.

Глава VIII. В которой сообщается о других обычаях индейцев, подчиненных городу Ураба.

Этим столь смертельным зельем, как я поведал, индейцы смазывают наконечники своих стрел, и они столь искусны в стрельбе, настолько меткие, и стреляют с такой силой, что много раз бывало, как они пробивали насквозь доспехи и коня, или всадника сверху, а кроме того, у них есть достаточно хороших доспехов и много хлопка [в них], потому что в той земле, по причине суровости климата и влажности нет ни хороших чешуйчатых кольчуг, ни кирас, и никогда не использовали [таких] в войнах у этих индейцев, сражающихся [только] на луках. Но не смотря на всю их ловкость и столь пагубный край, их завоевали, и часто солдаты обирали их до нитки, достигая больших успехов, не имея ничего кроме шпаги и круглого щита.

А десять или 12 испанцев, собравшихся вместе, атаковали сотню или две сотни их. Нет у них ни дома, ни храма для какого-нибудь поклонения, и до сегодня не обнаружено, но и без того говорят с дьяволом те, кто для этого назначен, и оказывают ему почести, какие могут, выказывая ему большое почтение. Он является им (согласно тому, что я слышал от некоторых из них) в страшных и ужасных видениях, своим видом приводящий их в большой ужас.

Они не обладают большим умом, чтобы познать дела природы. Сыновья, рожденные от главной жены, наследуют отцам. Женятся они на дочерях своих братьев, а правители (вожди) имеют много жен. Когда правитель (вождь) умирает, все его слуги и друзья собираются в его доме ночью при темноте, не разводя даже огня, взяв много вина, сделанного из масла, и пьют его, плача об умершем; а после того, как они совершили свои церемонии и колдовство, кладут его в могилу, закапывая с телом его оружие и сокровища, и много еды, и большие кувшины вина или «чичи», и несколько живых жен.

Злой дух заставляет их думать, что туда, куда они уходят, они должны вернуться жить в другое царство им уготованное. И что в путь их лучше снабдить тем, что я назвал, как если бы местопребывание душ умерших находилось далеко.

Этот город Сант-Себастьян основан и заселен Алонсо де Эредиа, братом аделантадо дона Педро де Эредиа, губернатора его величества провинции Картахена, как я уже сказал.

Глава IX. О дороге между городами Сант-Себастьян и Антиоча, хребты, горы и реки, и прочее, что там есть; и каким образом и за какое время можно пройти [ее].

Я находился в этом городе Сант-Себастьян де Буэнависта в 1536 году и по 1537 год, когда вышел из него Лиценциат Хуан де Вадильо, судья резиденции ^[8] и губернатор, на то время из Картахены, с одной из лучших эскадр, когда-либо отправлявшихся с материка, как я описал в четвертой части этой истории. И мы были первыми испанцами, кто разведал путь от Северного моря к Южному. И от селения Ураба до Серебряного поселка, т.е. границ Перу, прошел и обошел я все края, чтобы увидеть провинции, уметь разбираться [в них] и записать о том, что в них встречается. Потому дальше я расскажу о том, что видел и что представилось моему взору, не желая ни преувеличивать, ни умалять предмет, о котором обязан был [поведать или знать], и за это читатели получат мою благосклонность.

Скажу также, что из города Сант-Себастьян де Буэнависта, являющегося портом Урабы, чтобы направиться в город Антиоча, первое поселение [относящееся к] Перу, а также последнее в Северной части [Перу]: идешь по побережью пять лиг до прибытия к маленькой реке, называющейся Зеленая река (Рио-Верде), от которой к городу Антиоча 48 лиг. Все то, что находится от этой реки до некоторых гор, о которых я позже упомяну, а называются они Абибе (Абибские), – это равнина, но полная многих [лесных зарослей] и очень густых рощ, и многих рек. Земля не заселена у самой дороги, местные жители удалились в другие, стоящие в стороне, края. Вся дорога тянется через реки, из-за отсутствия других путей, по причине большой густоты лесных зарослей этой земли. Для того, чтобы можно было идти по ней, и непременно перейти горные хребты без риска, нужно идти в январе, феврале, марте и апреле. После этих месяцев много воды, реки становятся большими и бурными, и хотя их можно пройти, но с большим трудом и опасностью. Всё это время те, кто должен пройти по этой дороге, должны сопровождаться хорошими проводниками, умеющими угадывать выход по рекам. На всех этих лесных зарослях есть значительные стада уже называемых мною, свиней, в таком количестве, что маленькая стайка насчитывает более тысячи [особей] вместе с сосунками; и они создают большой шум повсюду, где бы ни проходили. Кто там пройдет, с хорошими собаками, с голоду не умрет. Водятся большие лоси [тапиры?], много львов и больших медведей[?], и тигров. По деревьям ходят самые красивые, какие только есть в мире, пятнистой окраски коты, а еще обезьяны, настолько большие, что их крик для новичков в этом краю, кажется свиным. Когда испанцы проходят под деревьями, где живут обезьяны, то ломают ветви деревьев, дразнят их или строят им гримасы. В реках столько рыбы, что любой сетью вытягивается их огромное количество. Выходя из города Антиоча в Картахену, когда мы ее заселили, капитан Хорхе Робледо и другие обнаружили столько рыбы, что мы убивали палками тех, каких захотели бы поймать. По деревьям у самих рек водится зверь, называющейся игуана, похожий на змею; если сравнить ее, то она сильно похожа на больших ящериц Испании, за исключением того, что у нее больше голова, и она более хищная, а хвост длиннее, но цветом и внешним видом почти такая же. Сняв кожу, зажарив или протушив мясо, это такая же хорошая пища, как и кролики, а как по мне, то более вкусные самочки, у них много яиц, так что из нее [получается] хорошая еда; а тем, кому они не известны, убежит от них, прежде чем наберется страха и ужаса от ее вида, не желая ее есть. Определить: мясо это или рыба, никто до конца не сможет, потому что мы видели, как она прыгала с деревьев в воду, и чувствует себя хорошо в ней, а также в земле, где совершенно нет рек, она и там чувствует себя [хорошо]. Есть другие, называющиеся морскими черепахами, – они также являются хорошей пищей, наподобие галапогосских. Водится много индюков, фазанов, попугаев разных видов, красных ара, очень яркой окраски.

Также встречаются маленькие орлы, горлицы, куропатки, голуби и другие ночные и хищные птицы. Кроме того водятся в зарослях очень большие змеи. Я хочу рассказать кое о чем, и несомненно поведать об этом, хотя я не видел этого, но встречалось много современников, заслуживающих доверия, и эта вещь такова, что когда по этой дороге проходил лейтенант Хуан Кресиано, по приказу лиценциата Санкта-Крус в поисках лиценциата Хуана де Вадильо, ведя с собой нескольких испанцев, среди которых шел некий Мануэль де Перальта, Педро де Баррос, и Педро Хамон, они натолкнулись на змею или ужа, настолько большого, что он был длиной 20 футов, и очень толстый. Голова у него светло-красная, и наводящие страх зеленые глаза, и так как он увидел их, то хотел направиться к ним, а Педро Хамон нанес ему такую рану копьем, что прейдя в [неописуемую] ярость, он [таки] умер. И они обнаружили в его брюхе целого олененка, каким он был, когда его ел; скажу [также], что некоторые голодные испанцы принялись есть олененка и даже часть ужа. Водятся и другие змеи, не столь большие, как эта, но при передвижении создающие шум, который звучит, как бубенцы. Эти, если кусают человека, то убивают его. Местные индейцы говорят, что есть и другие змеи и хищные животные этих зарослей, но я не даю названий, ибо [никогда] их не видел. [Также скажу, что] рощ Урабы много; много и других полевых плодов.

Глава X. О величине гор Абибе, и об удивительном и полезном дереве, в ней произрастающем.

Пройдя вышеназванные равнины и заросли добираешься к очень обширным и длинным горам, называемые Абибские. Эта сьерра протянула свою горную цепь на Запад, она тянется по многочисленным и различным провинциям и по незаселенным краям. О ее длине точно не известно, ширина местами 20 лиг, местами намного больше, а по концам – немного меньше. Дороги индейцев, пересекавшие эти неровные горы (поскольку многие части их заселены) были настолько плохи и трудно [проходимы], что кони не могли [и] не смогут пройти по ним.

Капитан Франсиско Сесар был первым, кто пересек те горы, двигаясь к востоку, пока с большим трудом не прибыл в долину Гуака, пересекающую сьерру, и определенно – дороги эти самые трудно [проходимые], потому что все переполнено зарослями кустарников и деревьев; а корни таковы, что в них запутываются ноги лошадей и людей.

Подъем является в сьерре очень сложным, а ещё и опасным. Когда мы с лиценциатом Хуаном де Вадильо спускались по нему, находясь на самой высокой из ее гор, несколько склонов, отвесных и злосчастных, образовалась с крупными подпорками и большими шестами и большим количеством земли, наподобие стены, некий склон, чтобы по нему лошади могли пройти безопасно, и хотя он был полезен, всё равно и непременно много лошадей шарахалось, падало и разбивалось на куски, как и испанцы оказывались мертвыми, а другие настолько больными, что не имея сил идти самостоятельно их оставляли в горах в ожидании смерти, в большой нужде укрытых зарослями, чтобы не удручать тех, что шли здоровыми, если бы они их увидели. Живые лошади также оставлялись, не могущие пройти из-за слабости.

Многие негры убежали, другие погибли.

Разумеется, сильную нужду испытали там те, кто оттуда вернулся, поскольку, как, я говорю, шли мы с большим трудом. Никакого населения на высотах сьерры нет, а если оно и есть, то было удалено от того места, где мы проходили. Поскольку по всей ширине этих гор везде есть долины, и в этих долинах много индейцев и очень богатых на золото. Реки спускающиеся с этой сьерры или горного хребта текут на запад; считается, что в них много золота. Большую часть года идет дождь. Деревья постоянно сочится та самая вода, что только что пролилась дождем. Травы для лошадей нет, если не считать низких пальм, раскинувших длинные и мясистые сочные листья. Внутри этого дерева или пальмы растут несколько маленьких стеблей, очень горьких на вкус. Я оказался в такой нужде и столь обессилевший от голода, что съел их. А так как всегда идет дождь, и испанцы и другие путники передвигаются [полностью] промокшими, и несомненно, если у них потухнет огонь, полагаю, они бы умерли все до единого. Податель благ, Христос, наш Господь-Бог всюду являет силу свою, и ради нашего блага творящий милости, дающий нам утешение за все грехи наши. И хоть в этих горах нет недостатка в дровах, все настолько промокшие, что разжигаемый костер, потух бы, сколько не давай огня. И чтобы избежать нужды от этого недостатка, встречающегося в тех горах, а также на большей части Индий, существуют несколько длинных, тонких деревьев, почти похожих на ясень, с белой и очень сухой древесиной внутри, срубленные, они дают потом огонь, и горят словно смоляной факел и не тухнет до тех пор, пока огонь их не поглотит и не выжжет дотла. Открыв для нас это дерево, всецело дал Он нам жизнь. Там, где селятся индейцы, имеется много продовольствия и фруктов, рыбы, и много очень красочных хлопковых одеял. Здесь не встречается вредное зелье Урабы. И нет у этих горных индейцев разнообразных вооружений, кроме пальмовых копий, дротиков и маканы [булавы]. А по рекам (которых немало) у них имеются плетеные мосты из нескольких больших [длинных] и крепких лиан, они словно длинные корни, произрастающие среди деревьев, сродни конопляным веревкам, сплетая большое количество их, они образуют вервь или канат, очень толстый; его перебрасывают с одного берега реки на другой, и прочно привязывают к деревьям, во множестве растущих у реки, а бросая другие, связывают и соединяют крепко с балками, – таким образом появляется ласт.

По нему проходят индейцы со своими женами, и мосты настолько опасны, что я бы предпочёл пройти ещё раз по мосту Алькантара ^[9], но не по одному из них; невзирая на то, что они столь сложны, проходят по нему (как я уже сказал) индейцы и их жены с грузом, несущие у себя на спине своих малых детей, и столь бесстрашно, как если бы они шли по твердой земле. Большинство индейцев, живущих в этих горах, были подчинены правителю или великому и могущественному касику, называемому Нутибара.

Пройдя эти горы, прибываешь в очень красивую ровную долину или поле, такое, что в нём нет ни единой лесистой горы, кроме голых хребтов, очень неприятных для движения по ним, и высоко поднимающихся; правда, у индейцев есть свои дороги по склонам и косогорам, сильно сокращающих путь.

Глава XI. О касике Нутибара и о его владении, и о других касиках, подчиненных городу Антиоча.

Когда в этой долине мы встретились с лиценциатом Хуаном де Вадильо, она была заселена очень крупными деревянными домами, покрытыми длиной соломой.

Все поля изобилуют всякими продуктами, которые они употребляют в еду. С высот гор текут очень красивые реки, их берега были полны разнообразных фруктов, и очень колючих тонких пальм, на верхушках которых растет плодовая гроздь, которую мы называем пихибаес [другое название – cachipae], очень крупная и полезная, поскольку они делают вино и хлеб из него. И если они рубят пальму, то добывают изнутри съедобный стебель приличного размера, вкусный и сладкий. Имелись деревья, называемые нами Авокадо, и много плодов Инки, гуайявы, и очень ароматные ананасы.

У этой провинции был некий правитель и король, называющейся Нутибара, сын Анунайбе. У него был брат, которого звали Кинучу. В то время, кстати, он был его заместителем у горных индейцев, проживающих в Абибских горах (уже нами пройденных), и в других краях. Он всегда снабжает этого правителя множеством свиней, рыбы, птицей и другими предметами, в тех землях выращиваемых. В виде подати ему дают одеяла и изделия из золота. Когда они идут на войну, его сопровождает много людей со своим оружием.

Когда он выходит из этих долин, то двигается в носилках, отделанных золотом, и на плечах наиболее знатных [людей]. У него было много жен. У двери его жилища, равно, как и на всех домах его военачальников, было поставлено много голов своих врагов, уже съеденных: что у них означало победу. Все жители этого края ели человеческое мясо; и не отказываются от такового, потому что поссорившись друг с другом (как будто они не были жителями своего же селения), они поедали [противника]. У них много очень больших могил, и должно быть они не бедные.

Поначалу у них имелся большой дом или храм, посвященный дьяволу. Подпорки и брёвна я видел собственными глазами. Ко времени, когда капитан Франсиско Сесар вступил в ту долину, индейцы её отнесли его к тому дому или храму, считая, что столь малое количество христиан, пришедших с ним, они легко и без труда убили бы. И потому спешно вошли войском, [в количестве] более 20 тысяч индейцев, поднимая большой шум, но хоть христиан было не больше тридцати девяти, а коней 13, они выказали себя столь храбрыми и отважными, что индейцы бежали; после довольно продолжительной битвы, поле досталось христианам, где несомненно Сесар показал, что достоин иметь такое имя. Те, кто писал бы о Картахене, имели бы предостаточно слов, чтобы поведать об этом капитане, я [же] коснулся этого, поскольку это необходимо для ясности повествования моего произведения. И если бы испанцев пришедших с Сесаром в эту долину было бы больше, они все стали бы богатыми и заполучили много золота, которое потом индейцы извлекли [из тайников], по совету дьявола, сообщившего им о нашем приходе, как они сами утверждают и говорят. Прежде чем индейцы дали бой капитану Сесару, его привели к этому дому, который, скажу, был предназначен у них (по их словам) для почитания дьявола. И когда в определенном месте, они нашли склеп, очень хорошо отделанный, имеющий вход с востока, в котором находилось много горшков наполненных золотыми изысканными драгоценностями, так что все это было весом более 20-21 карата, на общую сумму свыше 40000 дукатов. Они сказали ему, что впереди находился другой дом, где есть такой же склеп, в котором имелось самое большое сокровище. Кроме того, они утверждали ему также, что в долине, возможно, найдутся еще большие и побогаче, хотя и о том, что ему уже поведали было прилично.

После того, как мы пришли с Вадильо, мы обнаружили некоторые из этих склепов вырытыми, а дом или храм сожженными. Одна индианка, которая была у священника Симброка, сказала мне, что после того, как Сесар вернулся в Картахену, вся знать и правители этих селений собрались вместе, и принеся свои жертвы и совершив обряды, им явился дьявол (на их языке он называется Гуака), в виде очень свирепого тигра, и что он сказал им о том, что те христиане пришли с другой стороны моря, и что скоро должны будут возвратиться многие другие, такие же, как они, и должны захватить и попытаться подчинить эту землю, следовательно, [потребуется] чтобы они подготовили свое оружие, дабы сразиться с ними. Тот, кто это им сказал, исчез, и потом они начали приготовления, вырыв в первую очередь большие сокровища из многих склепов.

Глава XII. Об обычаях этих индейцев, об используемом ими оружии, об их ритуалах, и кто был основателем города Антиоча.

Люди этих долин – среди прочих – храбрые, а потому говорят, что они очень страшны для [своих] соседей. Мужчины ходят голыми и не обутыми, и не одевают ничего, кроме нескольких скудных повязок, которыми прикрывают стыдливые места, протянутые веревкой, повязанной у талии. Они кичатся тем, что у них длинные волосы. Оружие, которым они сражаются – это дротики, длинные копья из черных пальм, как я сказал ранее, стрелы, пращи и длинные палки, как двуручные мечи, которые они называют маканы. Женщины ходят одетыми от талии вниз в хлопковые накидки, очень красочные и нарядные. Правители, когда женятся, делают нечто похожее на жертвоприношение своему богу, и уединяясь в большом доме, где уже находятся наиболее красивые женщины, они выбирают в жены ту, какую захотят; и ее сын является наследником; а если у правителя нет сына, то наследует сын его сестры.

Граничат эти люди с расположенной рядом с ними провинцией, называющейся Татабе, густо населенную индейцами, очень богатых и воинственных. Их обычаи соответствуют обычаям их соседей. У них дома установлены на очень больших деревьях, они сделаны из очень высоких и толстых подпорок, и у каждого таковых более 200, – количество немалое; покрытие на столь крупных домах состоит из листьев пальмы. В каждом из них живет много обитателей со своими женами и детьми. Протянулись эти народы до Южного моря в западном направлении. На восток их граница [проходит] по большой реке Дарьен. Все эти границы – это горы, очень крутые и внушают ужас. Говорят, что поблизости находится то богатство и величия Добейбе, столь известное на материке. По другой стороне этой долины, у правителя Нутибара соседями являются другие индейцы, населяющие несколько долин, называющихся Норе, очень плодородных и изобильных. В одной из них сейчас расположен город Антиоча. В древности в этих долинах было много населения, если судить по их сооружениях и склепам, которых у них много и их стоит увидеть, ибо [они] столь велики, что кажутся маленькими холмами. Язык и одежда этих индейцев такая же, как и у индейцев Гуака; у них всегда бывали большие войны и потасовки, да так, что одни и другие выходили с большими потерями, поскольку всех, кого брали в плен на войне, они поедали, и вешали головы у дверей своих хижин. Большинство ходит голыми, правители и знать иногда одеваются в пеструю, хлопковую накидку. Женщины одеваются в иные маленькие накидки из того же материала.

Прежде чем проследовать дальше, я хотел бы здесь поведать об одной очень странной и удивительной вещи. Второй раз, когда мы вернулись в те долины, и когда был заселен город Антиоча в горах, расположенных, выше них, должен сказать, что правители или касики этих долин Норе искали в землях своих врагов всех женщин, взяв их силой. Приведя их в свои дома, они обращались с ними, как со своими собственными [женами]. И если женщины беременели от них, родившиеся дети воспитывались в холе и неге, пока не подрастали до 12 или 13 лет, и с этого возраста, будучи очень упитанными, их поедали с превеликим удовольствием, не глядя на то, что они были их собственной плотью и сущностью, и потому у них были женщины единственно для того, чтобы зачать от них детей, а потом съесть, и это самый большой грех из всех, что они творят. И меня, скажу, определенно ужасает то, что довелось увидеть из того, что случилось у одного из этих знатных людей с лиценциатом Хуаном де Вадильо, который в этом год [написания хроники] находится в Испании, и если его спросят о том, что я написал, он ответит, что это правда; так вот: когда впервые христиане-испанцы вступили в эти долины, куда шли я и мои товарищи, к нам с миром пришел молодой правитель, по имени Набонуко, привели они с собой трех женщин, и когда наступила ночь, две из них бросились вдоль дорожки или циновки, а ещё одна, легшая поперек, служила в качестве подушки; индеец удобно лег себе, растянувшись поверх их тел; он держал за руку еще одну прекрасную женщину, оказавшуюся позади со своими людьми, подошедшими позже. А так как лиценциат Хуан де Вадильо видел его в таком положении, спросил его о том, зачем была приведена та женщина, что он держал за руку, и глядя ему в лицо, индеец тихо ответил: «чтобы съесть ее», и что если бы он не пришел, то это уже было бы сделано. Вадильо услышав это, изумился и сказал ему: «ведь она твоя жена, как же ты должен ее есть»? Касик, повышая голос, повернулся ответить, говоря: «смотри, смотри, еще и сына, порожденного ею я должен съесть». То, о чем я рассказал, случилось в долине Норе, и в долине Гуака, оставшейся, как я сказал, позади.

Я должен сказать об этом лиценциате Вадильо еще кое-что, так как я узнал со слов некоторых старых индейцев, приведенных нами в качестве языков [осведомителей], что когда его жители шли на войну, захваченных индейцев они делали своими рабами, оженив их на своих родственницах и близких, и детей, рожденных ими от тех рабов, они поедали. А потом, когда те самые рабы были очень старыми и бессильными к зачатию, тех они также поедали.

По правде говоря, так как эти индейцы не ведали ни веры, ни дьявола, заставлявшего их такие грехи совершать, сколь он ни был бы злым и развратным, меня это не страшит, поскольку совершается у них это больше в виде хвастовства [подвига], чем в виде греха.

Со столькими умерщвлениями людей мы повстречались, когда открывали эти края; столь большие [были] количества индейских голов на дверях жилищ знати, что казалось, будто в каждом из них имелась человеческая мясная лавка.

Когда умирали знатные правители этих долин, то тут же начинался плач по ним, [длившийся] много дней, их жены остригались, а наиболее любимых убивали; они делали столь большую гробницу словно то была малый холм; дверь в нее делается [с восточной стороны] к восходу солнца. Внутри той большой гробницы они делают необходимой величины склеп, выстеленный плитами, и туда они клали покойнику множество накидок [одежд, одеял?], с золотом и оружием, что имелось у него, не считая этого, ихним вином, сделанным из маиса и других корней, они спаивали наиболее красивых его жен, и некоторых мальчиков-слуг; их они помещали в тот склеп живыми, и там их оставляли, чтобы тот сеньор наилучшим образом сопровождаемый спустился в подземное царство [в местопребывание душ умерших?].

Этот город Антиоча был основан и заложен в долине этого [народа], о котором сейчас рассказываю, находящейся среди известных и славных очень богатых рек Дарьена и Санкта-Марты, потому что эти долины расположены в центре меж двух горных хребтов. Местоположение города очень удачное: от больших полей к маленькой реке. Город находится ближе любых других к северной [части] Королевства Перу. К нему течёт много очень хороших рек, начинающиеся с Кордильер [горных хребтов], стоящих по бокам, и много источников с очень прозрачной и вкусной водой. В большинстве своем реки несут много золота, превосходного качества, а их берега засажены множеством фруктовых деревьев, разнообразных видов. Весь край окружен большими провинциями индейцев, очень богатыми на золото, потому что все его собирают в своих собственных селениях. Торговля у них [ведется] в больших количествах [объемах]. [Для взвешивания] они пользуются маленькими безменами [весами] и гирями для взвешивания золота.

Они очень кровожадны в поедании человеческой плоти. Когда они захватывают друг друга в плен, то не жалеют друг друга. Однажды в городе Антиоча, когда мы заселяли его в горах, где капитан Хорхе Робледо его основал (а потом по приказу капитана Хуана Кабреры перенесённую на нынешнее место), находясь на маисовом поле, я увидел около себя четырех индейцев, они бросились на одного индейца, прибывшего туда, и маканами (палицами) убили его: и после того как я закричал, они оставили его, отняв ему ноги, не считая того, что бедный индеец был еще жив, они пили его кровь и ели его выдранные на куски внутренние органы. У них нет стрел, и они не используют вооружение из тех, что я назвал выше. Дома поклонения, или храма у них не оказалось, кроме того, что сожгли в Гуака. Все они в целом общаются с дьяволом: и в каждом селении есть два или три старых индейца, искусных в злодействах, и говорящих с ним, и они дают ответы и объявляют то, что дьявол говорит им, как и что должно быть. Бессмертия души они не понимают совершенно. Вода и все то, что производит земля они воспринимают как природу [lo echan a naturaleza], хотя прекрасно понимают, что есть создатель, но их вера ложная, как я расскажу об этом в дальнейшем.

Этот город Антиоча основал и заселил капитан Хорхе де Робледо во имя его Величества императора дона Карлоса, короля Испании и этих Индий, нашего сеньора, властию аделантадо дона Себастьяна де Белалькасара, своего губернатора и капитан-генерала провинции Попайяна, в году 1541 от рождества Иисуса Христа. Этот город лежит на 7-м градусе к северу от экватора.

Глава XIII. Об описании провинции Попайан, и причина, почему ее индейцы настолько своенравны, а индейцы Перу кротки.

Поскольку военачальники Перу первыми открыли и заселили эту провинцию Попайан, я помещу её [вместе] с той же самой землей Перу, образуя с ней одно целое, но я её не уподобляю ей, поскольку очень различны народы, положение земли, – все это слишком отличается от нее.

Посему будет необходимо, чтобы от Кито (откуда в действительности начинается то, что мы называем Перу) описать облик всего и его местоположение, и от Пасто), от которого также начинается эта провинция и оканчивается в Антиоча.

Я скажу, что эта провинция называется Попайян, из-за города Попайан, в ней расположенного. В длину она будет около 200 лиг, в ширину 30-40 лиг, местами больше, местами меньше. С одного края у нее берег Южного моря и высочайшие, очень суровые горы, тянущиеся от ее конца на восток. По другой стороне пролегает длинная цепь гор Анд. И от обоих горных хребтов тянется много рек, а некоторые очень крупные образуют широкие долины. По одной из них, наибольшей во всех этих краях Перу, течет большая река Святой Марты.