Текст книги "Хроника Перу"

Автор книги: Педро де Сьеса Де Леон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 38 страниц)

К западу от этих постоялых дворов находится город Пуэрто-Вьехо, к востоку – провинции племени Бракоморы [de los Bracomoros], имеющие огромные размеры, со многими весьма значительными и многоводными реками.

И есть большая надежда, что в 20-ти или 30-ти дневных переходах будет обнаружен плодородный и очень богатый край. И есть [тут] огромные горы, а некоторые и вовсе поразительные и ужас [внушающие]. Индейцы ходят нагишом, и они не столь разумные, как в Перу, и не были подчинены королями Инками. Нет у них ни общественного порядка, как у Инков, ни в собраниях своих они не следят за порядком и у них его не было, не так, как у индейцев, подчиненных городу Антиоча, и городку Арма, и как у большинства из губернаторства Попаян. Однако эти, из провинций Бракоморос подражают им в большинстве обычаев, и у них почти те же привязанности, что и у тех; утверждают, что они очень отважны и воинственны. И даже сами орехоны [знатные особы] из Куско признались, что Вайна Капак повернул обратно, спасаясь бегством от их неистовства.

Капитан Педро де Вергара [Pedro de Vergara] провел несколько лет, разведывая и завоевывая в том краю, и кое-какую его часть заселил. Но в связи со смутой, случившейся в Перу, он не закончил полностью дело разведывания [того края]. До того испанцы дважды или трижды бывали там, проходя по нему во время гражданских войн. Позже президент Педро де ла Гаска [Pedro de la Gasca] вновь послал на разведывание этих земель капитана Диего Паломино [Diego Palomino], жителя города Сант Мигель. А еще, когда я находился в городе Королей, пришли некоторые завоеватели, чтобы сообщить вышеназванному Президенту и Слушателям [«Оидоры»] ^[40] о том, что ими было сделано.

Как очень любознательному учёному Браво де Саравиа [Bravo de Sarauia], оидору той Королевской аудиенции, они доложили ему детально о том, что они разведали. Действительно, собрав в том краю приличное количество людей, капитан, разведавший Восток, попал в тот процветающий и очень богатый край, которого я достиг, на большую для себя беду от него ^[41]. Но несмотря на то, что мне известно, что капитан Диего Паломино заселил [его], не зная наверняка ни о том поселении, ни названия тех сел, мне остается добавить то, что говорит большинство, хотя достаточно указания на это, чтобы стало понятным, о чем идет речь.

От провинции Каньяри до города Лоха (который также называют Сарса [Zarza – (ежевика)] 17 лиг: дорога вся завалена буреломом и образована топями. Посредине расположено селение Пальтас, как я уже говорил. Если покинуть «Каменные дворы», начинается не очень большая гора, хоть и очень холодная, длиной немногим более 10 лиг, на другом конце которой находятся постоялые дворы под названием «Белая гостиница» [Tambo Blanco]. Оттуда королевская дорога ведет к реке, называемой Катамайо [Catamayo]. По правую руку около этой самой реки расположен город Лоха, основанный капитаном Алонсо де Меркадильо [Alonso de Mercadillo], во имя Его Величества, в году 1546-ом.

Со всех сторон город Лоха окружает очень много больших селений, и у их жителей почти те же самые обычаи, что и у их соседей. А чтобы их узнавали, на головах у них особые заплетены [волосы] или льяуты. В качестве жертвоприношений используют то же, что и другие, почитая богом солнце и другие общие [многим] вещи. Как создателя всего сущего у них тот же, что у других, как я говорил. А то, что касается бессмертия души, все они считают, что внутри человека есть нечто отличающееся от бренного тела. Мертвых знатных особ, обманутые дьяволом, как и большинство этих индейцев, они кладут в большие гробницы в сопровождении живых жен и ихних драгоценностей. И бедные индейцы всё ещё с большим усердием поклоняются их гробницам. Но сейчас, так как некоторые уже немного понимают, что разумнее отказаться от своих старых тщеславий, они не позволяют убивать женщин, бросая их в гробницы, они также не проливают человеческую кровь, и не так интересуются этим в вопросах погребений. Они скорее рассмеются над теми, кто это делает, и ненавидят то, что раньше творили их предки. Откуда и пошло, что они не только не уделяют времени на сооружение этих пышных могил, но они даже на пороге смерти наказывают, чтобы их хоронили, как христиан, в небольших и простых могилах. Сейчас блюдут это те, кто омылся святой водой крещения; они достойны называться рабами Господа и почитаться овечками стада его. Многие тысячи старых индейцев нынче также дурны, как и прежде, и будут таковыми, пока Господь своею добротой и милостью не приведёт их истинному знанию своего Закона. И эти [старики] в потаенных, удаленных от селений и дорог, местах, используемых христианами, и в высоких горах или среди снежных скал наказывают класть свои тела, обряженные в дорогие предметы и большие разноцветные накидки, со всем золотом, каким они владели. А их души, пребывающие во мраке, оплакивают много дней, разрешая тем, на кого возложена эта обязанность, убить нескольких жен, чтобы те сопроводили их, с большим количеством еды и напитков. Большая часть племен, подчиненных этому городу были завоеваны Инками, древними правителями Перу. Те, что (как я много раз в этой истории говорил) свое месторасположение и двор имели в Куско, прославленный ими город, и что он всегда был столицей всех провинций. Несмотря на то, что многие местные жители были недостаточно разумными, с помощью взаимных связей между ними и Инками, они отошли от многих своих простоватых дел и достигли некоторого порядка.

Климат же этих провинций – здоровый и приятный. В долинах и на берегах рек теплее, чем в горных районах. Поселения в горах – также среди хороших краев, там больше прохладно, чем жарко, хотя пустынь, гор и снежных скал чрезвычайно много. Водится много гуанако и викуний, наподобие овец, и много дичи: одни немного больше куриц, другие больше горлинок. Вдоль берегов рек, в долинах и на равнинах, огромные лесные заросли и множество местных плодовых деревьев. А испанцы уже в наше время вырастили здесь виноградную лозу, фиговое дерево, апельсины и другие испанские деревья. В окрестностях этого города Лоха выращивается свиных стад, испанской породы, и огромные стада коз и всякая всячина, поскольку у них есть хорошие пастбища и много речной воды, протекающей во многих местах, спускающихся с гор, а сама вода превосходна. Есть надежда, что в окрестностях города имеются золотые и серебряные копи. И в наше время такие уже обнаружены в нескольких местах. А индейцы, огражденные от военных действий, во время мира, будто хозяева и сами себе и своему имуществу, выращивали много испанских куриц, каплунов, голубей и прочих, какие у них могли быть. Овощи [также] хорошо растут в этом новом городе и в его окрестностях. Жители провинций, подчиненных этому городу: одни – среднего телосложения, другие – иного; все ходят, одеваясь в свои рубахи и накидки, равно как и их женщины. Дальше в горах, посреди них, утверждают местные, несколько крупных рек с большим количеством населения, люди богаты золотом, невзирая на то, что они ходят нагишом, как и их женщины, поскольку в этой земле жарче, чем в Перу, и потому что Инки их не завоевали. Капитан Алонсо де Меркадильо [Alonso de Mercadillo] со многими испанцами вышел в этом 1550 году проверить это, считающееся очень важным, сообщение.

Месторасположение города наилучшее и наиболее удобное из имеющихся в провинции. При разделе, индейцев, ныне принадлежащих жителям города, поначалу заполучили те, кто был жителем Кито и Сант-Мигеля. А так как испанцы, шедшие королевской дорогой в Кито и другие края, избегали опасностей [исходившей] от индейцев Коррочамба, Чапарра [los indios de Corrochamba, y de Chaparra], потому и был основан этот город, как я уже сказал. Который, несмотря на то что приказал его заселить Гонсало Писарро в то время, когда он поднял свое восстание, президент Педро де ла Гаска, видя, что для пользы его Величества было бы целесообразнее, чтобы уже названый город не запустел, потому он одобрил его основание, подтверждая энкомьенду тем, кто значился его жителем, и тем, кто потом был осужден Гонсало Писарро, им он тоже дал индейцев. И кажется мне, что достаточно говорить об этом городе, преследуя дальше, расскажу об остальных [провинциях] королевства.

Глава LVIII. О провинциях, лежащих от Белой гостиницы до города Сант-Мигель, первого поселения, поставленного христианами-испанцами в Перу; и что следует поведать об их местных жителях.

Как было бы полезно этим писанием порадовать читателей знаменательными вещами о Перу, и хотя для меня было бы чрезвычайно сложно прервать его в одном месте и вернуться к другому, но я всё же это сделаю. Потому, оставив горную дорогу, расскажу в этом месте об основании города Сант-Мигель, первом поселении христиан-испанцев, поставленного в Перу, а также о равнинах и пустынях, имеющихся в этом огромном королевстве. И я сообщу об особенностях этих равнин, и провинций и долин, где вдоль [побережья] проходит другая дорога, построенная королями Инками, такой же величины, что и горная. И поведаю о Юнгах, и об их огромных сооружениях, а также расскажу о том, как я раскрыл секрет, почему на протяжении целого года в тех долинах и песчаных равнинах не идет дождь, и об огромном плодородии да изобилии всего необходимого для человеческого пропитания. Сделав это, я вернусь на мою горную дорогу, и проследую по ней, пока не закончу эту первую часть. Но прежде чем я спущусь в равнины, скажу, что, следуя по той самой королевской горной дороге прибываешь в провинции Кальва [Calua] и Айавака [Ayavaca], позади коих остаются Бракаморос, горы Анды – к востоку, а на западе – город Сант-Мигель; о нем я напишу потом. В провинциях Кахас [Caxas] находились крупные постоялые дворы и склады, сооруженные по приказу Инков, и губернатор с множеством Митимайев, заботившийся о сборе податей. Выходя из Кахас путь ведет к провинции Гуанкабамба [Guancabamba], где находились строения куда важнее, чем в Кальва, поскольку Инки там держали свои креп ости, и там находилась одна изящная крепость, я ее видел, но уничтоженную и разрушенную, как и многое другое. Был в этой Гуанкабамба храм Солнца с многочисленными женщинами. [Жители] этого края приходили поклониться и поднести свои дары в этот храм. Девы и священники, в нем пребывавшие, очень высоко почитались и уважались. И подати правителей всех провинций приносились [сюда]. Кроме того, в Куско отправлялись тогда, когда им это приказывали. Дальше за Гуанкабамбой находятся другие дворы и селения, одни из них служат городу Лоха, остальные препоручены жителям города Сант-Мигель. В прошлом некоторые здешние индейцы, по их сведениям, вели друг с другом войны и сражения, и по пустяковым причинам убивали друг друга и забирали в плен женщин. А еще утверждают, что они ходили нагишом, и что некоторые из них ели человеческое мясо, выявляя схожесть в этом с туземцами провинции Попайан. Так как короли Инки их завоевали и подчинили, то приказали забыть многие свои обычаи и ввели общественный порядок и разумное [существование], какое у них есть и сейчас, и более справедливое, чем говорят некоторые из наших. И потому они построили свои селения иным образом и порядком, чем то было прежде. Они пользуются одеждой, [сделанной] из шерсти ихнего скота; эта шерсть хороша и изящна. Они не используют в пищу человеческое мясо, у них это считается большим грехом и они питают ненависть к тем, кто такое делает.

И не смотря на то, что все жители этих провинций так близки к Пуэрто-Вьехо и Гуаякилю, они не совершают гнусного содомского греха, так как я узнал, что они считают трусливым и грешным того, кто его совершает по наущению подлого дьявола.

Утверждают, что прежде, чем местные жители этих районов были подчинены Инкой Юпанки, и Тупаком Инкой, его сыном, отцом Вайна Капака, являвшегося отцом Атавальпы, они защищались столь бесстрашно, что умерли, но не потеряли свою свободу, тысячи ихних людей, [а со стороны противника] – достаточно орехонов [знатных особ] из Куско, но их так притесняли, что, дабы не погибнуть совсем, от имени всех некоторые капитаны покорились этим правителям. Мужчины этих районов – хорошего телосложения, смуглые. Они и их жены одеваются, как научились этому у Инков, древних властителей. В некоторых местах носят чрезвычайно длинные волосы, а в других – короткие, в иных – очень тщательно заплетают. Если у кого появляются бороды, они бреют, и как диковинку я видел в тех краях, чтобы шел индеец, носящий ее. Все понимают общий язык Куско, помимо употребления своих собственных языков, как я уже сообщал. Обычно у них было множество скота, называемого овцами из Перу. Сейчас их очень мало, из-за той поспешности [или жадности], с какой испанцы их забили. Одежда у них из шерсти этих овец, и викуний, которая лучше и тоньше, и из некоторых [видов] гуанако, бродящих в пустынных и высотных краях. А у тех, кто не может позволить себе [одежду] из шерсти, те делают её из хлопка. Среди заселенных долин и ущелий много рек и ручьев, и источников, их вода хорошая и приятная.

Всюду плодовитые места для скота, и [выращивается много] из продуктов и корней, уже называвшихся. Во многих этих постоялых дворах и провинциях есть священники и братья-монахи, которые, если бы хотели жить праведно, и в воздержании, как им предписывает их вера, принесли бы большую пользу, как то случилось уже по воле Господа во многих краях этого великого королевства, поскольку индейцы и дети их становятся христианами, и с Его милостью их будет с каждым днём всё больше. Древние храмы, в основном называемые «ваки», все уже разрушены и осквернены, а идолы разбиты; дьявол, аки зло, изгнан из мест тех, где прежде грешными людьми был зело почитаем и уважаем, и там поставлен крест. Действительно, мы, испанцы, должны были бы бесконечно благодарить нашего Господа за это.

Глава LIX. В которой продолжается история относительно основания города Сант-Мигель, и кто был его основателем.

Сант-Мигель был первым городом, основанным в этом королевстве маркизом Франсиско Писарро, и где была поставлена первая церковь в честь Господа Иисуса Христа. А чтобы поведать о равнинах, начиная от долины Тумбеса, скажу, что через неё протекает река, берущая своё начало, как я говорил раньше, в провинции Пальтас, и стекает к южному морю. Провинция, селения и район этих долин Тумбеса от природы очень засушлив и бесплоден, в связи с тем, что в этой долине [всего] несколько раз идет дождь, а еще то, что вода доходит только до околиц города Сант-Мигель. И этот дождь идет в очень отдаленных горных районах, а в прибрежных его нет. Эта долина Тумбес обычно была очень густо заселена и хорошо обработана, полная превосходных и освежающих каналов, отведенных от реки. С их помощью они поливают все, что пожелают, и собирают много маиса, и других необходимых для пропитания человека вещей, и много очень вкусных фруктов. Древних правителей её [долины] до того, как они были покорены Инками, их подданные боялись и очень им повиновались, но так как ни о ком из них не было ничего написано, согласно общеизвестным [сведениям]; им также служили, совершая пышные церемонии. Они одевались в свои накидки и рубашки, и носили на головах свои украшения, округлой формы, сделанные из шерсти, а иногда из серебра или золота, или из очень маленьких бусинок, как я говорил, называющихся чакира.

Эти индейцы были приверженцами своих верований, и знаменитыми жертвователями, о чем я детально рассказал относительно основания городов Пуэрто-Вьехо и Гуаякиль. Они изысканнее и крепче, чем горные жители, а при возделывании полей очень работящие, и переносят большие грузы. Поля они обрабатывают превосходно и слажено, и при орошении соблюдают строгий прядок. На них выращиваются различные виды вкусных фруктов и корней. Маис родится дважды в год, как его, так и с фасоли и бобов собирается приличный урожай, когда они их сеют. Свою одежду они делают из хлопка, собирая в долине то, что для этого им необходимо. Кроме того у этих индейцев Тумбеса имеется отличное рыболовство, от которого они извлекают достаточно выгоды, поскольку этим и многим другим они успешно торгуют с жителями гор и потому они всегда были богаты. От этой долины Тумбеса через два дня доходишь до долины Солана [Solana], в древности являвшейся густонаселенной, с сооружениями и складами.

Королевская дорога Инков проходит через эти долины среди деревьев и прочих очень приятных, прохладных [мест]. Выйдя из Солана прибываешь в Поэчос [Poechos], хотя некоторые называют его Майкавилька [Maycavilca]. Поскольку долиной владел одна знатная особа или правитель, называемый этим именем. Эта долина была очень хорошо заселена, и определенно, это должно было быть примечательным делом, и там жило много людей, о чём можно судить, согласно их огромных и многочисленных сооружений. Они хоть и разрушены, но по ним видно, что это правда, то что о них говорят; и как сильно почитали их короли Инки, ведь в этой долине у них были королевские дворцы, и другие опочивальни и склады, – со временем и от войн все это было уничтожено, да так, что не видно, для чего создавалось то, о чем говорится; другое примечательное дело – множество очень крупных гробниц для усопших.

И видно, что будь они живы, все поля, имеющиеся в долине, были бы засеяны и обработаны. Двумя дневными переходами дальше от Поэчос лежит широкая и большая долина Пьюра [Piura], где соединяются две или три реки, что и является причиной, почему долина так широка; в ней и был основан и возведен город Сант-Мигель. И несмотря на то, что этот город нынче не особо ценится из-за маленьких и бедных наделов, всё же справедливо и это общеизвестно, что он заслуживает почитания и привилегий, поскольку дал начало всему, здесь свершившемуся, и это было место, которое счастливые испанцы захватили, прежде чем ими был пленен великий правитель Атавальпа. Вначале он был заселен в месте, называемом Тангарара [Tangarara], откуда из-за расположения в нездоровом месте был перенесен, так как там испанцы [постоянно] болели. Нынче он основан между двух ровных долин, очень приятных, около поселения поросших деревьями и ближе к одной долине, чем к другой; в месте суровом и сухом, куда нельзя, хоть они и пытались, подвести воду оросительными каналами, как это делается во многих других местах равнин. Оно несколько нездорово, как говорят проживающие там, особенно для глаз, чему причиной ветры и песчаные летние бури, и большая влажность зимой. Утверждают, что издавна в этом районе не идет дождь, разве что выпадала роса с неба. Но несколько лет в этом краю выпадают непереносимые ливни. Долина такая, как и Тумбес, где много винограда и финиковых деревьев, и других испанских деревьев, как я позже расскажу.

Этот город Сант-Мигель заселил и основал аделантадо дон Франсиско Писарро, губернатор Перу, называемое в то время Новая Кастилия, во имя Его Величества в году 1531.

Глава LIX. Рассказывающая о различной погоде в этом королевстве Перу, что примечательно, ведь дождь не идет по всей длине равнин, протянувшимся вдоль южного моря.

Прежде чем идти дальше, мне кажется [необходимо] объяснить здесь, почему не идет дождь. Нужно знать, что лето в горах начинается в апреле и длится в мае, июне, июле, августе, сентябре, а в октябре уже приходит зима и длится ноябрь, декабрь, январь, февраль, март. Потому погодой наша Испания мало отличается в этом. И на полях урожай собирают в свое время. Дни и ночи почти одинаковы. А когда дни увеличиваются и они становятся длинными, а это происходит в ноябре; но в равнины у южного моря отличаются от всего вышеназванного, потому что когда в горных районах лето, в долинах – зима, ведь начало лета мы наблюдаем с октября, и длится оно до апреля, когда наступает зима. И действительно, удивительное дело – учитывать эту столь существенную разницу: внутри одного и того же края, одного королевства. А что наиболее знаменательно: в некоторых местах дождь может лить, как из ведра, в равнинах же – не упадет ни капли, а чтобы сказать точнее, они делятся так: там, где по утрам льет дождь, и там, где вечером никогда не бывает дождя. Потому что от начала октября и в последующем не идут дожди по всем равнинам, только очень мелкая роса, с грехом пополам кое-где прибивающая пыль. И поэтому местные жители живут полностью полагаясь на орошение [полей], и они не обрабатывают тех земель, которые не смогут полить из рек: потому всюду (из-за бесплодности) не растет ни травинки, а только пески и камни, а если и растет какое дерево, то почти без листьев и совсем без плодов. Произрастают кактусы и колючки, а местами и тех нет, только пески. А с приходом зимы видны грозовые тучи, и кажется, что они вот-вот разродятся обильными ливнями, но несут они, как я сказал, такой хилый дождик, что он едва-едва прибивает пыль. И это странное дело, что небо несет такие грузные облака в указанное время, а дождь не идет больше шести уже названных месяцев, кроме мелкой росы в тех равнинах. И проходит несколько дней, когда за густыми облаками не видно солнца. А поскольку горные районы так высоки, а равнины и побережье так низки, кажется, что первые притягивают к себе облака, не позволяя остановиться в нижних землях. В подходящее время, очень много дождей идет в сьерре, и нисколечко в равнинах, становится только очень жарко. А когда выпадает вышеназванная роса, то в тоже время в сьерре ясная погода и дожди не идут. Есть также еще одна знаменательная вещь: это один-единственный ветер, дующий на побережье – южный, который в других регионах влажный и несущий дожди, тут совершенно не такой, и не встречая на своём пути сопротивления, он правит всецело всем тем побережьем аж до самого Тумбеса. А оттуда и дальше, где дуют и другие ветра, ниспадая с неба, идет дождь, и дуют ветра с сильными ливнями. Природное объяснение вышеназванному неизвестно, мы только можем наблюдать, что от 4 градуса ю.ш. и до тропика Козерога – эта земля бесплодна.

Еще одна весьма примечательная вещь: ниже линии [экватора] эти края местами жаркие и влажные, а местами холодные и влажные, но эта земля – знойная и сухая, и если покинуть эту землю в любом направлении – там будут идти дожди. Этого достаточно, из того, что я видел и приметил, если кто найдет разумнее объяснения, то пусть выскажет их, а я говорю то, что видел и не пытаюсь сказать больше.

Глава LX. О дороге, которую Инки приказали проложить по этим равнинам, где стояли на ней постоялые дворы и склады, как и на тех, что в горах, и почему эти индейцы называются Юнги.

Располагая в строгом порядке свое описание, я хотел бы, прежде чем возвращаться к горным провинциям, объяснить относительно равнин; ведь, как я сказал в другом месте – это очень важно. И здесь я приведу сообщение о великой дороге, которую Инки приказали проложить через них; она, хотя во многих местах разобрана и разрушена, дает все-таки представление о былом величии, и о могуществе тех, кто приказал ее проложить.

Вайна Капак и Тупак Инка Юпанки, его отец, как говорят индейцы, были теми, кто спустился на побережье и побывал во всех долинах и провинциях Юнгов; хотя также некоторые рассказывают, что Инка Юпанки, дед Вайна Капака и отец Тупака Инки был первым, кто увидел побережье, и прошел по его равнинам. В этих долинах и на побережье касики и начальники по его приказу проложили дорогу, шириной в 15 шагов, по обе стороны которой шли очень прочные стены высотой в один эстадо [мера длины]. И все пространство этой дороги было чистым и шло под прикрытием деревьев. А с этих деревьев во многих местах спадали на дорогу ветви, полные фруктов. И по всем малым чащам летали среди деревьев разнообразные птицы, и попугаи и прочие виды. И в каждой из этих долин для Инков существовали значительные и крупные постоялые дворы, и склады для снабжения войск, поскольку они чрезвычайно были обеспокоены, чтобы непременно было хорошее снабжение. И если чего-либо недоставало, то совершалась суровая казнь, и, следовательно, если кто-либо, шедший по ней из одного края в другой, осмеливался войти на засеянное поле или в дома индейцев, хоть причиненный ущерб от этого был бы невелик, наказывали такого убить. Вдоль этой дороги тянулись по обе стороны стены, до тех пор, пока индейцы, не справлявшиеся с кучами песка, могли определять фундамент, после чего, дабы не сбиться с дороги и знать ее величину, было приказано вбить по обе стороны длинные цельные палки наподобие брусьев. И так как они заботились об очистке дороги, идущей через долины, и об обновлении стен, если они разрушались и портились, то они наблюдали за тем, упала ли какая подпорка или длинная палка, из стоявшая в песках, и вновь ставили ее на место.

Таким образом эта дорога была несомненно знатным делом, хоть и не такая трудная, как в горах. Несколько крепостей и храмов солнца было в этих долинах, как я поведаю об этом в соответствующем месте. А так как я часто в этом сочинении называл Инков, а также Юнгов, то дабы удовлетворить читателя, скажу, что значит Юнги, как я сделал это раньше с Инками, и чтобы стало понятно, что селения и провинции Перу расположены так, как я поведал: многие из них расположены в ущельях гор Анд и в заснеженных горных районах. И все жители высот называются горцами, а те, что живут на равнинах – Юнгами. И во многих местах сьерры, по которой текут, где горная местность так высока, равнины укрыты [от непогоды] и умеренны [по климату], настолько, что во многих местах так же жарко, как и в этих равнинах; живущих здесь жителей, хоть и находящихся в сьерре, называют Юнги. И во всем Перу, когда говорят об этих умеренных и горячих местах, находящихся между горных хребтов, говорят, что это – Юнга ^[42]. И жители не имеют другого названия, будь у них свои собственные названия для селений и местностей. Так что живущие в тех краях и во всех этих равнинах да на побережье Перу зовутся Юнгами, из-за того, что проживают в знойном краю.

Глава LXI. О том, как эти Юнги были очень услужливыми, и были приверженцами своих верований; и какие у них были роды и народы.

Прежде чем рассказывать о долинах равнин, и об основаниях трех городов: Трухильо, города Королей [Лимы] и Арекипы, расскажу немного о вещах, чтобы не повторять это в других местах, идуса ю.ш. о том, что я видел, и о том, что узнал от брата Доминго де Санто-Томас из святого Доминиканского ордена; он один из тех, кто хорошо знал [их] язык, и пробыл много времени среди этих индейцев, наставляя их в делах нашей святой католической веры. кого ордена;

С помощью того, что я видел и понял в то время, когда проходил по этим долинам, и из сообщения, полученного мною у брата Доминго, сообщу об этих равнинах. Местных правителей в старину очень боялись и их подданные им повиновались, и прислуживали им большой свитой, на свой манер: ведя с собой шутов и плясунов, всегда их развлекавших, а другие постоянно пели и играли [на музыкальных инструментах]. У них было много жен, заботясь о том, чтобы они были самыми красивыми, каких только можно найти. И у каждого правителя в его долине были свои огромные опочивальни [дворы], с множеством кирпичных опор, и большими террасами, и прочие покрытыми циновками галереи. А вокруг этого дома была огромная площадь, где устраивались их пляски и арейты [areytos – арейто (старинный индейский танец с пением)]. А когда правитель принимал пищу, присоединялось очень много народу, выпивавших ихний напиток, приготовленный из маиса или других корней. В этих дворах были привратники, коим вменялось следить за дверьми, и смотреть, кто пришел или кто через них вышел. Все ходили одеваясь в свои рубашки из хлопка и длинные плащи, и женщины также, за исключением того, что одеяние женщины было большим и широким, наподобие длинного плаща с капюшоном, открытого по бокам для рук. Некоторые из них [т.е. жители долин] вели друг с другом войны; и во многих местах никогда не могли усвоить язык Куско. Хотя было три или четыре рода-племени этих Юнгов, но у всех у них были одинаковые традиции, и в ходу были одни и те же обычаи. Они проводили много дней и ночей на своих пирах и попойках. И знаменательно: большое количество вина или чичи, выпивалось этими индейцами, так как никогда не выпускали чашу из рук. Обычно они поселяли у себя испанцев, проходивших через их постоялые дворы и хорошо с ними ладили, и принимали их с честью, но уже они этого не делают, потому что после нарушения мира испанцами, и из-за их междоусобных ссор, и через дурное обращение им учиненное, индейцы их возненавидели; и потому еще, что некоторые губернаторы у них имевшиеся, заставили их испытать настолько сильные унижения, что невозможно было проявлять хорошее отношение к тем, кто проходил мимо них; но они кичатся тем, что держат в качестве слуг некоторых из тех, кого обычно считали правителями. И это произошло и было во времена правления лиц, дорвавшихся до власти, некоторым из которых показался опасным здешний порядок подчинения; и что гнет и назойливость по отношению к местным жителям восстановил их в древних обычаях, до того бытовавших; и если они имелись бы у них, они не нарушали бы свои свободы, и непременно бы привели их к доброму порядку и обращению. По правде говоря, мало народов в мире, по-моему, имели лучшее правление, чем у Инков. Я не одобряю свержения власти никоим образом, но всё же оплакиваю вымогательства и дурное обращение, учиненные испанцами над индейцами, порабощенных жестокостью, не взирая на их знатность и столь высокое достоинство их народа. Из-за этого все эти долины сейчас уже почти пустынны, в прошлом бывшие густонаселенными, как многим то ведомо.

Глава LXII. Как индейцы этих и других долин королевств верили, что души покидают тела и не умирают, и потому они приказывали бросать своих жен в гробницы.

В этой истории я много раз говорил, что на большей части Перу есть обычай, весьма распространенный и бережно соблюдаемый всеми индейцами – хоронить с телами умерших все ценные вещи последних, и некоторых наиболее красивых и любимых их жен. Похоже, что это в ходу на большей части этих Индий. Откуда следует, что дьявол, обманывая одних, старается ввести в заблуждение других.

В Сену, в провинции Картахена, я находился в 1535 году, когда на ровном поле было выкопано около одного храма, поставленного там в честь этого гнусного дьявола, такое количество могил, что было поразительно, а некоторые такие старые, что выросли на них толстые и огромные деревья, и разведали множество этих могил, не считая разведенного индейцами и того, что осталось забытого в той самой земле. В этих краях также обнаруживали большие сокровища в гробницах и будут обнаруживать каждый день. Не так много лет прошло, как Хуан де ла Торе [Juan de la Torre], капитан Гонсало Писарро в долине Ика, т.е. в этих долинах равнин, наткнулся на одну из этих могил, извлеченное содержимое которой, как утверждают, оценивалось более 500 тысячами песо. Так что наказывая строить гробницы роскошными и высокими, украшая их своими плитами и склепами, и укладывая туда с умершим все его имущество и жен, и приборы и много еды, и немного кувшинов с чичи или ихним вином, их оружие и украшения, становится понятным, что у них было представление о бессмертии души, и что у человека имелось не только смертное тело. Но, обманутые дьяволом, они выполняли его наказ, заставляя их думать (по их сведениям), что после смерти они должны были воскреснуть в другом месте, от них далеком, где должны будут есть и пить вволю, как они делали это до смерти. А чтобы они поверили, что сбудется то, что он им говорил, и он не обманывает их и не дурачит, время от времени, и когда воля господа позволяла ему проявлять свою власть, принимал он образ того из начальников, что уже был мертв, показываясь своим собственным образом и подобием, какое он имел в миру, в окружении слуг и украшений, давая понять им, что он пребывает в другом королевстве, радостном и приятном, как они это видели. Теми речами и иллюзиями дьявол ослепил тех индейцев, считавших достоверными те ложные образы, и они как ни о чем другом заботились об украшении тех гробниц или склепов. А к умершему правителю бросали его сокровища, живых жен и детей, и других лиц, с кем он прожил в крепкой дружбе. И потому, из-за названного мною, всеобщим было мнение среди всех этих индейцев Юнга, а также среди горцев этого королевства Перу, что души умерших не погибают, а жили всегда и соединялись там, в ином мире, друг с другом, где, как я выше сказал, они веселятся, пьют и едят, что это и есть их главный [основной] рай. А полагая это несомненным, они хоронят с покойниками наиболее любимых жен, прислугу и близких слуг, и наконец все их драгоценные вещи, и оружие, и перья, и другие личные украшения. А многие их родственники, не поместившиеся в его гробнице, копают ямы в полях и имениях уже умершего правителя, или в местах, где он обычно больше развлекался и веселился, и там хоронили себя, веря, что теми местами проходила его душа и увела бы их с собой для служения ему. А еще некоторые жены, которых предстояло бросить к нему и предназначенных служить ему и дальше, видя, что гробницы еще не доделаны, вешались на своих собственных волосах, и так убивали себя. Думаем, что все это правда, поскольку гробницы умерших говорят об этом сами, и потому что во многих краях верят и сохраняют этот скверный обычай. И я согласен с этим, ибо пребывая в губернаторстве Картахены, где 12 или 13 лет губернатором и судьей резиденции был лиценциат Хуан де Вадильо, из одного селения, называемого Пирина [Pirina], вышел мальчик, и, убегая, он прибыл туда, где находился Вадильо, поскольку его хотели похоронить с умершим тогда правителем того селения. И Алайа [Alaya], правитель большей части долины Хауха, умер почти два года назад [т.е. в 1548 г.], и индейцы говорят, что с ним бросили [в гробницу] множество жен и живой прислуги. А еще, если я не ошибаюсь, это говорили президенту Гаска, и хотя немало остальных правителей отговаривали от этого, заставляя их понять, что велик был совершаемый ими грех, столь чудовищный и бессмысленный. Увидеть дьявола, преобразившегося в те формы, что я назвал, дело несомненное, не смотря на т, что они его увидят. Во всем Перу они называют его Сопай [Sopay] ^[43].