Текст книги "Хроника Перу"

Автор книги: Педро де Сьеса Де Леон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 38 страниц)

Когда он вступил в Кольяо, ему сообщили о больших стадах скота, которые у них были, и сколько тысяч нош тонкой шерсти отвозили в год тем, кто делал одежду для его дома и служб [прислуги]. На остров Титикаки он вступил и приказал совершить большие жертвоприношения. В Чукиабо [Chuquiabo ^[553]] он приказал, чтобы там постоянно находились индейцы со своими надсмотрщиками для добычи золотого металла, согласно приказу и предписанию, которое было составлено. Проходя вперед, он повелел, чтобы чарки [charcas] и другие народы вплоть до чинчей [chinchas] изготовили большое количество листов серебра [pastas de plata], и сами доставили бы их в Куско, да так, чтобы ни в чем не было нехватки; он перевел некоторых митимаев из одного края в другой, хотя были дни, когда они размещались на постое; он приказывал, чтобы все работали, и никто не отдыхал, ибо он говорил, что в земле, где были бездельники, думали лишь о том, как чинить скандалы и растлевать честь женщин. Там, где он проходил, он приказывал строить постоялые дворы и площади, делая разметку [чертеж] своею рукой; он разделил границы для многих провинций и разведанный предел во избежание того, чтобы кто-нибудь, опередив его, не забрал бы их в [свои] руки. Его воины, хотя и их было столько, были так дисциплинированны, что ни на шаг не отлучались из лагерей; там, где они проходили, местные жители снабжали их необходимым с такою исправностью, что больше оставалось, нежели расходовалось. В каких-то местах были устроены бани, а в других – межевые столбы [cotos], и в пустынях проводилась большая охота. Всюду, где проходил Инга, он оставлял после себя такие вещи, рассказывать о которых суть само восхищение. Тех, кто был повинен, он наказывал, ничего не упуская, и вознаграждал того, кто хорошо служил ему.

Повелев эти и другие вещи, он перешел в провинции, подчиненные ныне Вилья-де-Плате [Villa de Plata], и из того [, что называется] Тукуман [Tucuman ^[554]] направил военачальников с отрядами сражаться против чиригуанов [chiriguanes]; но не было им удачи, ибо они вернулись, спасаясь бегством. В другую сторону, к Южному морю, он направил еще отряды с другими военачальниками, дабы они подчинили долины и селения, которые его отец вовсе не смог завоевать. Он шел далее до Чили со всеми своими отрядами, покоряя, в конце концов, те народы, которые [там] были. Многих трудов стоило ему пройти по пустынным местам, и много было снега, выпавшего на них; они везли [с собой] навесы, под которыми укрывались, и многих анакон ^[555] и служанок. По всем этим снегам прокладывали дорогу, или она уже была проложена и весьма чиста, и по всей ее [протяженности] были установлены почтовые станции.

Он прибыл в то, что называют Чили, где пробыл более одного года, занимаясь преобразованием тех областей и полностью их обустраивая. Он приказал, чтобы было добыто количество слитков [tejuelos] золота, которое он указал, и были водворены митимаи и перемещено много народов в Чили из одних частей в другие. В некоторых местах он возвел крепости и оборонительные стены по их образцу, которые называют «пукара» [”pucaras”], для войны, которую он вёл с некоторыми [народами]. Он прошел гораздо больше по земле, нежели его отец, до тех пор, пока не сказал, что он узрел ее конец ^[556] и приказывал возвести памятники во многих местах для того, чтобы в будущем было ясно видно, каково его величие, и образы многочисленных людей [formas de hombres crecidos ^[557]]. Приведя в порядок дела в том [, что называется] Чили и, сделав то, что следовало, он поставил своих представителей и губернаторов, и приказал, чтобы они всегда извещали двор в Куско о том, что происходило в той провинции. Он наказал им вершить правосудие, не допускать мятежей и беспорядков и не[^[558] убивать мятежников [movedores], никому не оставляя при этом жизнь.

Он вернулся в Куско, где городом ему была оказана почетная встреча, и жрецы храма Куриканче дали ему множество благословений и он порадовал народ большими праздниками, которые были устроены. И родилось у него много детей, которых растили их матери, и среди них родился Атауальпа [Atahualpa], согласно мнению всех индейцев Куско, которые говорят, что было так, и что мать его звалась Туто Палья ^[559] [Tuto Palla ^[560]], уроженка Килако [Quilaco], хотя другие говорят, что она была из рода Оренкусков ^[561] [Orencuzcos]; и всегда, с тех пор, как он рос, этот Атабалипа [Atabalipa] находился при своем отце и был старше годами, нежели Гуаскар [Guascar].

ГЛАВА LXIV. Как король Гуайнакапа снова приказал призвать людей, и о том, как выступил в ту [землю] Кито.

ПОСЛЕ ТОГО, как Гуайнакапа провел в развлечениях несколько месяцев в Куско и там собрались жрецы храмов и предсказатели оракулов, он приказал совершить жертвоприношения, и подношение капакоча [capacocha] сделалось весьма большим и богатым, и возвратились сильно нагруженные золотом колдуны-насмешники. Каждый давал такой ответ, какой, как ему казалось, вызовет наибольшее удовольствие короля. Когда состоялись эти и прочие дела, повелел Гуайнакапа начать строительство дороги более царственной, больше и шире, нежели та, которой ходил его отец, и чтобы она доходила до Кито, куда он задумал отправиться; и чтобы обычные постоялые дворы, хранилища и почтовые станции проходили вдоль нее. Дабы во всех землях узнали, что такова его воля, вышли гонцы, дабы известить о том, и потом отправились орехоны, которые должны были приказать это исполнить, и была сделана дорога, самая великолепная и [достойная] лицезрения, какая только есть в мире, и самая длинная, ибо она выходила из Куско и доходила до Кито и соединялась с тою, которая шла в Чили, ей равною. Думаю я, что с тех пор, как существует память у народов, не было известий о величии, подобном тому, каким обладала эта дорога, пролегавшая по глубоким долинам и высоким сьеррам, заснеженным горам, водным трясинам, первозданным скалам и подле яростных рек; в этих местах она была гладка и мощена, по склонам – хорошо вырублена, по сьеррам – петляющая, по скалам – углубленная, подле рек ее стены [проходили] меж снегов со ступеньками и площадками; везде было чисто, подметено, очищено, всюду множество постоялых дворов, сокровищниц, храмов Солнца, почтовых станций, стоявших вдоль этой дороги. Ох! О каком величии можно говорить применительно к Александру ^[562] [Alexandro] или кому-либо из могущественных королей, которые повелевали миром, которые не построили такой дороги и не придумали снабжения, которое существовало вдоль нее? И мощеная дорога, созданная римлянами, что проходит по Испании, и другие, о которых мы читаем, суть ничто в сравнении с нею. И она была готова в наикратчайшие сроки, которые только можно вообразить, ибо у Ингов больше времени занимало то приказать, нежели их народам привести в исполнение.

Был сделан общий призыв во всех провинциях под его владычеством, и пришло из всех краев столько людей, что они заполонили поля. И, проведя обычные пиршества и возлияния и приведя в порядок дела города, вышел оттуда Гуайнакапа с ”yscay pacha guaranga runas ^[563] ”, что означает ”с двумястами тысячами воинов”, не считая анакон и служанок, число коих не считалось. Он вез с собой две тысячи жен, а в Куско оставил более четырех тысяч.

Были приказано представителям и губернаторам, служившим в столицах провинций, чтобы из всех краев они приезжали [с] продовольствием и оружием и всем остальным, что всегда собиралось и хранилось на случай войны. И, таким образом, всем этим заполнились все большие постоялые дворы и хранилища, так что было ясно, что от четырех до четырех лиг, которые составляли дневной переход, должно было иметься продовольствие для всего этого множества людей ^[564], так, что не только ни в чем не будет нужды, но и останется более того, что они расходовали, и [в] женщинах, мальчиках и мужчинах ^[565], которые лично служили помимо того, что было приказано, и которые несли запасы Инги и поклажу воинов от одного постоялого двора до другого, где имелось [то же] снабжение, что и в предыдущем.

Поскольку выступил Гуайнакапа дорогою, которую по его повелению было приказано строить, от Куско он шел до тех пор, пока не прибыл в то [, что называется] Вилькас [Vilcas], где он остановился на несколько дней в покоях, которые ему сделали рядом с покоями его отца. И он радовался, видя, что был закончен храм Солнца, и оставил много золота и листов серебра для [изготовления] драгоценностей и чаш; и он приказал, чтобы тщательно заботились об обеспечении мамакон и жрецов. Он поднялся сотворить молитву на плоскую крышу, хорошо и со вкусом украшенную и совершенную [terrado galano y primo], которая для этого была сделана; они принесли в жертву согласно своей слепоте то, что было у них принято, и убили много животных и птиц, и нескольких детей, и людей, чтобы умилостивить своих богов.

Сделав это, выступил из того места со своими людьми король и не останавливался до долины Хауха [Xauxa], где имел место некий спор и раздор по поводу границ и полей долины между самими же её правителями. Когда Гуайнакапа уразумел это, совершив жертвоприношения, как и в Вилькас, он приказал собраться вместе правителям Алайи [Alaya], Кусичуки [Cusichuca] [Кусичака – Cusichaca], Гуакоропоры [Guacoropora] ^[566] [Гуакра Паукар – Guacra Paucar] и со справедливостью разделил между ними поля, тем образом, какой есть у них сегодня. К йауйо он направил послов, и также к юнгам, а в Бомбон послал некоторые дары местным правителям той земли, ибо, поскольку у них была крепость на озере, в районах, где они причиняли ущерб, они говорили дерзко и через строгость он не захотел иметь с ними дела, до того, пока не узрит его [озеро] своим. [^[567] Правители Хаухи оказали ему великие услуги, некоторые из них со своими военачальниками и воинами отправились сопровождать его. И он пошел до Бомбона, где остановился ненадолго, ибо захотел идти до Кахамальки – более пригодного для отдыха места, и соседствующего с большими и весьма богатыми провинциями; и дорогою всегда к нему приходили народы с большими посольствами и подарками.

Когда он прибыл в Кахамальку, он остановился на несколько дней, чтобы отдохнуть с дороги, и приказал, чтобы его воины расположились в окрестности той земли и питались тем, что было собрано в хранилищах; и с теми [из них], которые ему показались [к тому годными], он вошел через [землю племени] Гуанкачупачос [los Guancachupachos], и у него была упорная война, ибо не до конца остались местные жители в милости его отца и согласии [с ним]; но он смог [сделать] столько, что умиротворил [их] и поработил, поставив губернаторов и военачальников, и выбрав из местных жителей правителей для того, чтобы [они] управляли теми землями, [из числа тех,] что ему показались более подходящими, ибо между ними, в древности, не знали правителей иных, нежели те, которые, будучи наиболее могущественными, возвышались и командовали войском, чтобы вести войну, и предоставляли мир, когда желали. У [племени] Чачапояс встретил Гуайнакапа большое сопротивление, так, что дважды возвращался, спасаясь бегством, разрушая крепости, которые для его защиты были сделаны; и с удачею, которая пришла к нему, он развернулся на чачапойцев [chachapoyanos] и разбил их таким образом, что они запросили мира, прекратив со своей стороны войну. Инга предоставил им его на выгодных условиях, приказав многим из них перейти жить в сам Куско, и потомки их сегодня живут в том же городе. Он взял [там] много жен, ибо они красивые и привлекательные, и весьма белые ^[568] [blancas]; разместил рядовой гарнизон воинов-митимаев для того, чтобы они находились вдоль границы; оставил губернатора в столице области; обеспечил то, что они больше всего использовали; наказал многих их вождей за то, что они вышли с ним на войну. Сделав это, он вернулся в Кахамальку, откуда продолжил свое путешествие и привел в порядок провинции Кахас [Caxas], Ябака [Yabaca], Гуанкабамба [Guancabamba] ^[569] и прочие, которые с ними граничат.

ГЛАВА LXV. Как Гуйанакапа [Guyanacapa] ^[570] вошел через Бракаморос [Bracamoros] и возвратился, спасаясь бегством, и что еще приключилось с ним до тех пор, пока он не прибыл в Кито.

ОБЩЕИЗВЕСТНО среди многих уроженцев этих краев, что Гуайнакапа вошел через землю, которую мы называем Бракаморос, и что он возвратился, спасаясь бегством от ярости людей, в ней обитающих, которые выбрали себе военного предводителя [los cuales se habian acaudillado] и соединились, дабы защититься от того, кто выйдет им навстречу, и, помимо орехонов Куско, рассказывает об этом правитель Чинчи и кое-кто из знати Кольяо и Хаухи. И все говорят, что когда удалился Гуайнакапа, только что усмирив ту землю, где прошел и которую поработил его отец, он узнал, что в Бракаморосе [los Bracamoros] было много мужчин и женщин, и что у них была плодородная земля, и что далеко в глубь земли находилось озеро и много рек, [берега которых] полны больших поселений. Жаждущий открытия и алчущий властвования, он взял воинов, которые ему показались [годными], с небольшим количеством вьючных животных, и приказал направиться в сторону той [земли], оставив поле, где разместились королевские лагеря, и доверив его своему командующему. Вступив в [ту] землю, они прокладывали себе путь с немалым трудом [asaz trabajo], поскольку, миновав горную цепь с заснеженными высотами, они столкнулись с горами Анд ^[571] и обнаружили бурные реки, которые [там] проходят, и много воды выпало с неба. Все это не послужило тому, чтобы Инга прервал путь туда, где местные жители, во многих местах засев в свои крепости, поджидали его, и оттуда они показывали ему свой срам, глумясь над его прибытием; и начали войну те и другие, и столько варваров соединилось, совсем нагие, не носящие одежд, что утверждают, будто Инга принял решение отступить и сделал это, не приобретя ничего в той земле. И жители ее, ощутив это, заставили его [отступать] с такою торопливостью, что он поспешно, иногда сопротивляясь, а временами – посылая подарки, ускользнул от них и, спасаясь бегством, возвратился в свое королевство, говоря, что ему следовало отомстить «длиннохвостым» [los rabudos]; говорил же он так потому, что некоторые [из них] носили длинные пояса [maures ^[572]], которые свисали у них до ног.

Утверждают также, что из этих земель, которые он уже преобразовал, он послал, военачальников с отрядами, которых хватило на то, чтобы узреть морское побережье, лежавшее к Северу, и которые пытались привлечь на его службу жителей Гуаякиля и Пуэрто-Вьехо; и что они прошли по тем областям, в каковых имели войны и некоторые сражения, и по исходу одних из них оставались победителями, а других – не вполне; и так они прошли до Кольике [Collique], где столкнулись с людьми, которые ходили голыми, ели человеческое мясо и имели обычаи, которые и доныне бытуют и используются среди жителей соседних с рекой Сан-Хуан ^[573] областей, откуда они возвратились, не желая идти далее вперед ^[574], дабы известить своего короля, который со всеми своими людьми прибыл к Каньяри, где он радовался необычайно, ибо, говорят, он родился там ^[575], и обнаружил, что выстроены большие покои и постоялые дворы, и [запасено] много продовольствия, и направил посольства, дабы из областей прибыли с ним увидеться; и из многих мест к нему пришли послы с подарками.

Я так понимаю, что из-за некоторого бунта, предпринятого некими народами области Куско, он столь огорчился, что, лишив вождей голов, открыто повелел, чтобы индейцы тех мест доставили в Куско такое количество камней, которое он им указал, дабы построить в Томебамбе покои небывалого совершенства, каковые [камни] канатами они и доставили; и было выполнено его распоряжение. И много раз говорил Гуайнакапа, что, дабы держать народы этих королевств в настоящем порабощении, следовало, когда у них не было ни работы, ни занятия, заставлять их перемещать взад и вперед гору; и даже из Куско он приказал доставить камни и каменные плиты для зданий Кито, каковые [жители] сегодня живут в зданиях, из них построенных.

Из Томебамбы выступил Гуайнакапа и прошел через Пуруас [los Puruas], и отдохнул несколько дней в Риобамбе и в Моче, а в Латакунге отдохнули его отряды, и у них было много чего пить из того обильного пойла, которое для этого было подготовлено и собрано со всех краев. Здесь приветствовали Гуайнакапу и посетили многие вожди и полководцы областей, и [он] послал преданных орехонов из своего рода ^[576], чтобы они отправились по побережью равнин и по всей горной местности ^[577], дабы принять отчет у «кипоскамайос ^[578] » [”quiposcamayos”], которые суть их счетоводы, [узнать] о том, что содержалось в хранилищах, и чтобы они узнали, как держались с местными жителями те, которых он поставил губернаторами, и хорошо ли были снабжены храмы Солнца, оракулы и гуаки, которые были в каждом месте; и он направил в Куско своих посланцев для того, чтобы они приказали те вещи, которые он повелел, и во всем была бы соблюдена его воля. И не было [дня], чтобы к нему не приходила почта, и не одна и не несколько, а множество, из Куско, из Кольяо, из Чили и со всего его королевства.

Из Латакунги он шел до тех пор, пока не прибыл в Кито, где был принят, по их обычаю и традиции, с большими праздниками и губернатор его отца вручил ему сокровища, коих были много, с тонкою одеждой и всеми прочими вещами, которые приличествовали его сану; и он почтил его словами, хваля его верность, называя его отцом, и [говоря], что он всегда будет почитать его согласно тому, сколь много служил он его отцу и ему. Соседние с Кито народы направили много подарков и продовольствия для короля, и он повелел, чтобы в Кито было построено больше покоев и больше крепостей, нежели было [прежде]; и было это затем исполнено, и были построены те [здания], которые наши обнаружили, когда захватили ту землю.

ГЛАВА LXVI. О том, как Гуайнакапа прошел по долинам равнин и что он свершил.

НЕКОТОРЫЕ ИЗ ОРЕХОНОВ утверждают, что Гуайнакапа из Кито возвратился в Куско равнинами до Пачакамы ^[579] [Pachacama], а другие, что нет, поскольку он [якобы] оставался в Кито до того времени, как [пока не] умер. Будучи осведомлен о том, что из этого вернее, я приведу это согласно тому, как я это услышал от некоторых знатных, которые лично были с ним на той войне; каковые говорят, что, когда он находился в Кито, к нему прибыли из многих краев послы, которые должны были радоваться с ним от имени своих земель; и что, основательно усмирив, обезопасив и много умиротворив провинции горных местностей, он подумал, что было бы неплохо совершить путешествие в провинции Пуэрто-Вьехо и того, что мы называем Гуаякиль, и к юнгам, и держал совет со своими военачальниками и предводителями; они одобрили его мысль и посоветовали ему приниматься за дело. В Кито остались многие из его отрядов, с которыми он собрался [в путь], выступил и вошел в те земли, где у него вышли с некоторыми их жителями некие стычки, но, в конце концов, те и другие [земли] склонились перед ним, и он водворил в них губернаторов и митимаев.

Пуна ^[580] [La Puna] вела упорную войну с Тумбесом, и Инга приказал прекратить ссору, и чтобы приняли его [на острове] Пуна, отчего Тумбалa [Tumbala] весьма огорчился, ибо был он правителем ее; однако он не осмелился подняться против Инги, но принял его на своем острове и поднес подарки, с притворным миром, ибо, когда тот удалился, вместе с жителями суши [материка] он попытался убить многих орехонов с их военачальниками, которые на плотах должны были войти в реку, чтобы занять материк; однако Гуайнакапа узнал о том, и сделал в связи с этим то, о чем я написал в Первой Части в главе LIII ^[581]. И, учинив великое наказание и приказав прокладывать мощеную дорогу в сильный шаг ^[582], которую они называют [дорогой] Гуайнакапы ^[583], вернулся и остановился в Тумбесе, где были построены здания и храм Солнца; и прибыли из областей оказать ему почтение с великим смирением. Он пошел по долинам равнин, приводя их в порядок, разграничивая между ними пределы и воды, повелевая, чтобы они не [вели] друг с другом войны и делали то, о чем в других местах было написано. И говорят о нем, что, когда он шел по красивой долине Чайанта [Chayanta], около Чимо, там, где ныне город Трухильо, находился на посевном поле старый индеец, и как услышал он, что там проходил близко король, то взял три или четыре огурца со своей земли, и все их отнес и сказал: ”Ancha hatun apo mico canba ^[584] ”, что означает: ”Величайший господин, съешь это”, и что на глазах господ и прочих людей [Инга] взял огурцы, и, съев один из них, сказал, глядя на всех, чтобы порадовать старика: ”Xulluy ancha misqui cay ^[585] ”, что на нашем языке означает: ”Воистину, это весьма сладко”, от чего все получили самое большое удовольствие.

И вот, продвигаясь вперед, в Чимо и в Гуаньяпе [Guanape], Гуармее, [Guarmey], Гуаре [Guara] [Гуаура – Guaura], Лиме, и в большинстве долин он приказал, чтобы ему сделали [всё необходимое] для него. И когда он прибыл в Пачакаму, то устроил большие праздники, и многие пляски, и возлияния, и жрецы со своими выдумками, по обыкновению, изрекали злокозненные речи, придуманные их хитростью, и некоторые [из этих речей] – из уст того же демона, который в те времена, [как] то общеизвестно, вещал этим [жрецам]; и Гуайнакапа дал им, как говорят, более ста арроб золота и тысячу ^[586] – серебра, и других драгоценностей и изумрудов, которыми была украшена большая часть того, что находилось в храме Солнца и в древнем [храме] Пачакамы.

Отсюда, говорят одни из индейцев, он отправился в Куско, другие же – что вернулся в Кито. В конце концов, было ли так, или же верно первое, что не столь важно, он посетил все равнины, и для него была проложена большая дорога, которая, как мы видим, была сооружена ими, и таким образом мы знаем, что в Чинче и в других частях этих долин он построил большие покои, хранилища и храмы Солнца. И, приведя в порядок все, что касалось равнин и сьерры, и умиротворив все королевство, [он] повернулся на Кито и пошел войной на отцов тех, которых ныне называют гуамаваконами ^[587] [guamavacones], и открыл лежавший на Юге край до реки Ангасмайо [Angasmayo].

ГЛАВА LXVII. О том, как Гуайнакапа, уходя из Кито, послал вперед некоторых своих военачальников, которые возвратились, спасаясь бегством от врагов; и о том, что он в связи с этим сделал.

РАССКАЗЫВАЮТ как о весьма достоверном, что Гуайнакапа, находясь в Кито со всеми военачальниками и старыми солдатами, которые с ним были [прежде], приказал, чтобы отправились [некоторые] из его военачальников с воинами на порабощение некоторых народов, которые никогда не желали иметь с ним дружбы; каковые, уже проведав о его остановке в Кито и преисполнившись оттого подозрений, подготовились и снискали поддержку своих соседей и родичей, дабы воспротивиться тому, кто выступит им навстречу; и у них были построены крепости и земляные валы, и [изготовлено] много оружия, того, что они используют. И поскольку они выступили, Гуайнакапа пошел вслед за ними, чтобы напасть на другую землю, что граничила с нею, каковая вся, должно быть, была соседнею с тем, что мы называем Кито; и поскольку его военачальники и отряды выступили туда, куда направлялись, не принимая всерьез тех, навстречу которым шли, думая, что с легкостью сделаются господами их полей и имений, [они] шли с поспешностью. Однако иную участь изведали они, нежели та, что им думалось, ибо на пути [те] вышли на них с великими криками и завываниями, и обрушились беспорядочною толпою, с таким мужеством, что убили и захватили многих из них, и так обошлись с ними, что разбили повсеместно и заставили их показать спины и со всею поспешностью обратиться в бегство, победоносные же враги [бросились] им вслед, убивая и хватая всех, кого могли.

Некоторые из наиболее проворных весьма много скитались до тех пор, пока не встретились с Ингою, которому сообщили лишь о случившемся несчастье, которое немало обеспокоило его. И, если смотреть на то с благоразумием, он совершил поступок великого мужа, который заключался в том, что [он] приказал тем, которые явились таким образом, чтобы они молчали и не рассказывали ни одному человеку того, что он уже знал, но возвращались бы на дорогу и предупредили всех тех, кто приходил разгромленным, чтобы они образовали на первом же холме, который им встретится, отряд, не страшась умереть, если таков будет их жребий, ибо он сам со свежими отрядами ударит по врагам и отомстит за них; и с этим они вернулись. И он не выказал смятения, ибо полагал, что если в том месте, где он находился, узнают новость, все соединятся и ударят по нему, и он окажется в еще более затруднительном положении. И со скрытностью он сказал им, чтобы они подготовились, что он хотел пойти нанести удар по неким людям, которых они увидят, когда дойдут до них; и, у всех на глазах оставив носилки, он вышел и ходил [пешком] полтора дня. И те, кто спасался бегством, каковых было множество, узрев приближавшиеся отряды, а это были свои, [невзирая на] плачевное свое состояние, остановились на склоне, и враги, которые следовали за ними, начали наносить по ним удары и убили многих; но Гуайнакапа ударил по ним с трех сторон, и в немалое смятение пришли они, увидев, что окружены, и вовсе не теми, кого уже считали побежденными. И хотя они пытались соединиться и сражаться, с такою силою нанесли им удар, что поля заполнял[ись] ^[588] умершими, и [когда они] желали бежать, им перекрыли путь и убили стольких, что немного живых бежало, если то не были пленные, каковых было множество, и где они проходили, там все приходило в волнение, [ибо] думали, что самого Ингу [уже] должны были убить и разгромить те, которые уже им самим были убиты и пленены. И как только стал известен конец [всего] этого, они привели все к умиротворению [asentaron el pie llano], чему все выказали немалое удовольствие.

Гуайнакапа собрал заново своих, что оставались живы, тем же, что были мертвы, приказал устроить погребение и почести согласно их язычеству, ибо всем им известно, что в душах есть бессмертность. И также были сделаны там, где разыгралось это сражение, каменные изваяния и столбы в память о том, что было содеяно. И Гуайнакапа послал сообщение обо всем этом в Куско, и перестроились его люди и пошли вперед от Каранге ^[589].

И те [люди из племен] Отавало [Otavalo], Кайамби [Cayambi], Кочески [Cochesqui] и Апипо ^[590] [Apipo] ^[591] с другими народами образовали лигу, все вместе и со многими другими, [поклявшись] не давать Инге поработить себя, но скорее умереть, нежели потерять свою свободу, и возвести в своих землях крепости, и не принимать обязанность выплачивать подати, и со своими людьми пойти до Куско, землю столь далекую, как они слышали. И, обговорив между собой это и высказав свои суждения, они ожидали Ингу, который, как они знали, шел с тем, чтобы воевать с ними; каковой вместе со своими [людьми] прошел до области этих [народов], где он приказал возвести их земляные валы [albarradas] и крепостные заграждения, которые называют «пукара», где он приказал разместить своих людей и службы. И к тем народам он направил посланца с большими подарками, прося у них, чтобы они не начинали с ним войны, ибо он не желал иного, кроме как мира на честных условиях, и что в нем они всегда встретят благосклонность, как в [его] отце, и что он ничего не хотел брать у них, но, напротив, дать им из того, что он привез, однако эти столь мягкие слова послужили немногому, ибо ответ, который они дали ему, заключался в том, чтобы он тотчас же покинул их землю, в противном же случае они выдворят его силою. И так, отрядами, они подошли к Инге, который в великом гневе расположил своих людей в поле; и ударили по нему враги таким образом, что утверждается, что если бы не крепость, которая для укрытия была построена, они осуществили бы это и разбили бы его окончательно; однако, зная о потерях, которые он терпел, он удалился наилучшим образом, каким смог, в пукару, где укрылись все, кто не остался [лежать] мертвым в поле или во власти врагов, будучи пленены.

ГЛАВА LXVIII. О том, как Гуайнакапа, собрав все силы, дал бой врагам и победил их, и о его жестокой расправе над ними.

[Главы 68-74 в переводе А. Скромницкого]

КОГДА те люди увидели, что им было достаточно заточить Ингу в его крепости, и что умерли многие орехоны из Куско, весьма обрадованные, они подняли большой шум своими собственными голосами, настолько, что они сами себя не слышали; и когда были принесены литавры, они [принялись] петь и пить, рассылая вестников по всей земле, возвещая, что они окружили Ингу со всеми его [людьми]; и многие верили этому, и радовались, и даже приходили оказать поддержку своим союзникам.

У Гуайнакапы в крепости была провизия, и он послал [гонцов], вызвать полководцев ^[592] из Кито с некоторым числом людей, имевшихся в их подчинении, и он пребывал в большой ярости, поскольку враги не хотели сложить оружие; и он часто пытался своими посольствами и подарками привлечь их на свою стороны; но о том нечего было и думать. Инга увеличил своё войско и враги сделали то же самое; они договорились решительно атаковать Ингу и сломить его [сопротивление], или умереть на поле боя. И так они приступили к задуманному и разрушили две крепостные стены, и не будь вокруг того холма других [стен], несомненно, победа осталась бы за ними; но, поскольку у них в обычае делать ограду с двумя воротами, и выше [от неё] – другую, и так они строят на холме семь или восемь крепостей, для того, чтобы, если потеряют одну, подняться в другую; Инга же со своими людьми укрылся в самой [надежной] крепости на холме, откуда, по прошествии нескольких дней, он вышел и весьма смело атаковал противника.

И утверждают, что когда прибыли его полководцы и люди, он им устроил жестокое сражение, и сомнительной была победа; но, всё же, [люди] из Куско устроили такую хитрость, что убили очень много врагов, а оставшиеся [в живых], убежали. И столь рассерженным был их король-тиран, что, разгневавшись на то, что противники взялись за оружие, желая защитить свою землю, не признавая зависимости, – он приказал всем своим [воинам], чтобы они нашли как можно больше [врагов]; и они весьма усердно искали их и пленили всех, да так, что мало кому удалось ускользнуть от них. И рядом с находившейся там лагуной, он лично приказал, чтобы их обезглавили и бросили вглубь [озера]; и столько было крови от многочисленных убитых, что вода утратила свой цвет, и не видно было ничего, кроме кровавой гущи. Совершив такую жестокость и такой весьма скверный поступок [gran maldad], Гуайнакапа приказал привести к нему детей погибших, и, глядя на них, он сказал: "Canba mana pucula tucuy guamaracona ^[593] ", что означает: «Вы не устроите мне [более] войны, потому что вы все теперь – мальчишки». И с тех пор и до сегодняшнего дня за этими людьми осталось название гуамараконы [guamaracones ^[594]], а были очень храбрыми; за озером же осталось название, которое имеет оно и доныне – «Ягуаркоча» [Yaguarcocha], что означает «кровавое озеро». И в селениях этих гуамарконов были размещены митимаи и [поставлены] губернаторы, как в большинстве [других] мест.